Климат меняет историю

Если погодные условия улучшаются и можно посеять, пусть бы даже в очень плохо вспаханную землю, либо даже вовсе без пахоты, то голод быстро прекращается, особенно если крестьянам дается зерно в ссуду на сев и чтобы дожить до нового урожая. Это давно опробованная практика ликвидации последствий крупных неурожаев и голодовок, применявшаяся несчетное число раз. Потому и делается вывод, что если бы погодные условия в 1602 и 1603 годах были плохими, то об этом говорилось бы достаточно подробно в источниках, а если они были нормальными и позволяли собрать новый урожай, то продолжение голода имело несельскохозяйственные причины.

Хлебная спекуляция

Немного в других обстоятельствах, этот голод 1601 года не вызвал бы никаких воспоминаний, не то что записей в сказаниях и воспоминаниях, как об удивительной каре Божьей. Дело в том, что хлеб в стране был, его было много, и даже, можно сказать, избыточно много.

В большинстве работ по истории Смутного времени этот факт совершенно обходится молчанием, но вот В.И. Корецкий нашел тому документальные и конкретные подтверждения. Например, много хлеба имели монастыри. Кирилло-Белозерский монастырь в 1601 году имел огромный запас в 22910 четвертей старого, то есть урожаев прошлых лет, хлеба.

Чтобы перевести старые меры хлеба, которые были объемные, в более привычные для нас весовые меры, примем следующий пересчет. Четверть была равна 209,6 литрам, а вес ржаного зерна в одном литре по ГОСТ Р-53049-2008 составлял не менее 700 граммов. Итого, четверть соответствовала 146,7 кг зерна.

Таким образом, хлебный запас Кирилло-Белозерского монастыря составлял 3360,8 тонн. Вместе с новым урожаем, собранным с монастырских полей, он составлял 38307 четвертей или 5619,6 тонн. На продовольствие 184 монахов и 391 слуги отводилось 6682 четверти (980,2 тонн), а на семена было отложено 2556 четвертей (374,9 тонн). Итого остаток – 31625 четвертей (4639,3 тонн)47. Этим запасом хлеба можно было кормить целую волость, около 10 тысяч человек в течение года.

И это был не единственный такой монастырь. Иосифо-Волоколамский монастырь, недалеко от Москвы, имел хлебный запас в 11677 четвертей или 1713 тонн. Поскольку все монастыри имели свои земли и вели собственное хозяйство, то они имели сотни и даже тысячи тонн зерна в своих амбарах, что было гораздо больше, чем они могли потребить в пищу или израсходовать на другие нужды.

Огромные запасы хлеба имели и другие крупные землевладельцы. Об это стало известно из духовной (завещания) крупного помещика и военачальника Замятни Андреевича Бестужева. Он в 1595-1586 году был воеводой воеводой сторожевого полка и новопостроенного города Санчурска, и имел обширные поместья в Арзамасском уезде и Мещере, а также вотчину (то есть наследственное владение) в Ярославском уезде. Он умер в 1601 году и отписал по завещанию часть своих земель Владимирскому Рождественскому монастырю. Поскольку тогда действовал запрет на земельные вклады в монастыри, то патриарх Иов выхлопотал у царя Бориса Годунова утверждение этой духовной.

По этой духовной помещика Бестужева, в голодный год у него было необмолоченного хлеба 315 сотниц ржи и 207 сотниц овса. Сотница – это мера урожая, состоящая из 100 снопов, которая примерно соответствовала 0,1 десятины. В пересчете на современные меры площади, это примерно соответствует 34,5 га ржи и 22,5 га овса. При среднем посеве 12 пудов на десятину и урожайности сам-1,5, в полях стояло примерно 621 пудов ржи и 405 пудов овса, что соответствует 9,9 тонн ржи и 6,4 тонн овса. Кроме этого, у него было обмолоченного хлеба 1487 четвертей ржи (218,1 тонн) и 42 четверти овса (6,1 тонн)48. Запас хлеба вполне приличный – около 240 тонн хлеба.

Если уж не слишком знатный воевода на окраинных землях имел такие запасы хлеба, то во владениях по-настоящему крупных землевладельцев хлеба было столько, что он стоял на полях и гнил в скирдах и в амбарах. Пастор Мартин Бер, пишет, к примеру, что во время голода царь Борис Годунов приказал осмотреть свои владения, и в них нашлись на полях огромные скирды необмолоченного хлеба, длиной более 1000 сажен, которые стояли более полувека и уже поросли деревьями49. И это не единственное такое свидетельство.

Ничтожной части этих колоссальных запасов зерна, от которых ломились дворцовые, монастырские и помещичьи амбары, хватило бы для выдачи крестьянам такой семенной и продовольственной ссуды, чтобы голода в неурожайном 1601 году не возникло бы совершенно. Но этого и близко сделано не было, Вместо раздачи ссуд, наоборот, развернулась самая бесстыдная скупка хлеба и спекуляция им.

В 1601 году всех богачей и землевладельцев в Московском царстве охватила лихорадка наживы. Как только обозначились перспективы на большой неурожай, они бросились скупать хлеб у крестьян, причем к осени, когда масштабы климатического бедствия были налицо, эта скупка только усилилась. Царь только усилил эту скупку, выпустив 28 ноября 1601 года указ о восстановлении на год Юрьева дня, когда крестьяне могли переходить от одного помещика к другому. Обычно историки концентрировали свое внимание именно на этом аспекте, однако же, вместе с этим указом был обнародован и другой указ о сборе денежных налогов за 1601 год сполна, как и в 1600 году50. Причем сбор был объявлен срочный, не давая никому отсрочки. Сборщики налогов рыскали днем и ночью, но собрать установленные суммы не смогли. Крестьяне использовали любой повод, чтобы не платить. Например, вышедшие в другие поместья крестьяне отказывались платить за свои старые наделы. В ряде случаев крестьяне просто бежали неведомо куда, а иногда помещики объединялись с крестьянами и прогоняли сборщиков налогов.

Однако же, думается, что требование сбора денежных налогов все же вызвало усиление продажи хлеба крестьянами ради хотя бы частичной уплаты налогов, и сопротивление пошло лишь тогда, когда крестьянам, и без того лишившимся урожая, стало просто нечего продавать. Но скупка приобретала огромные масштабы. Так, Соловецкий монастырь в декабре 1601 года купил 2100 четвертей (308 тонн) хлеба51. Да, это был тот самый монастырь, в котором келарем был Авраамий Палицын. Он лично участвовал в скупке хлеба провернул очень выгодную спекуляцию. Если в декабре хлеб стоил 72,5 копейки за четверть, то уже летом 1602 года, когда голод стал сильным и смертным, монастырь продал его по 1 рублю 32 копейки за четверть. 82% прибыли! Монастырь с 2100 четвертей хлеба получил прибыль 131,1 рублей. Это весьма значительная сумма, поскольку лошадь с телегой стоила 5 рублей, месячное жалованье стрельца составляло рубль, а младшего офицера от 5 до 10 рублей.

Подобными хлебными спекуляциями занимались все, у кого была такая возможность, начиная от патриарха Иова и заканчивая богатыми крестьянами. Резкое вздорожание хлеба отмечалось единогласно всеми очевидцами. Цены поднялись к 1603 году в 80-120 раз. Для сравнения, это все равно, что если бы сейчас, в наши дни, булка хлеба, стоящая 25 рублей, поднялась бы в цене до 2-3 тысяч рублей. Бочка ржи в 1603 году, по свидетельству Матвея Шаума шла за 19 талеров (12,5 рублей), так что продовольствие на рынке могли купить только весьма состоятельные люди, а крестьянам, посадским людям и стрельцам оно было совершенно недоступно. Низы обрекались на голод.

Впрочем, и спекулянтам жилось несладко. Исаак Масса писал: «Многие богатые крестьяне, у которых были большие запасы хлеба, зарыли его в ямы и не осмеливались его продавать; другие же, продававшие и получавшие большие деньги, из страха что их или задушат или обкрадут, повесились от такой заботы в своих собственных домах»52. Весьма красноречивое свидетельство.

Помогла ли царская помощь?

В работах по истории Смутного времени довольно часто упоминается, что царь Борис Годунов пытался голодающим помочь и даже приказал выдавать хлеб и муку из своих запасов, а также посылал деньги для милостыни в других городах. Однако, облегчения это не принесло.

Во-первых, в Москву стекались огромные массы людей, как совсем обездоленных, так и тех, кто рассчитывал получить царскую милостыню. Но в Москве жить им было не на что, и в городе началась массовая, повальная смертность. Вскоре и царская казна оскудела и царь приказал прекратить раздачу денег. Авраамий Палицын писал, что в Москве было погребено только царским иждивением около 120 тысяч человек, умерших от голода и болезней, не считая того, что в каждой из 400 московских церквей ежедневно погребались умершие.

Толпы нищих и голодных людей были столь велики, что по словам Исаака Массы совершенно прекратилась выдача какой-либо милостыни: «и никто не смел подать кому-нибудь на улице милостыню, ибо собиравшаяся толпа могла задавить того до смерти»53.

Во-вторых, выдача милостыни сопровождалась необычайными злоупотреблениями, дивными даже для привычных жителей Московского царства. Исаак Масса писал, что богачи приходили за милостыней под видом нищих, крали и разгоняли нуждающихся: «сверх того приказные, назначенные для раздачи милостыни, были воры, каковыми все они по большей части бывают в этой стране; и сверх того они посылали своих племянников, племянниц и других родственников в те дома, где раздавали милостыню, в разодранных платьях, словно они были нищи и наги, и раздавали им деньги, а также своим потаскухам, плутам и лизоблюдам, которые также приходили, как нищие, ничего не имеющие, а всех истинно бедствующих, страждущих и нищих давили в толпе или прогоняли дубинами и палками от дверей; и все эти бедные, калеки, слепые, которые не могли ни ходить, ни слышать, ни видеть, умирали, как скот, на улицах; если же кому-нибудь удавалось получить милостыню, то ее крали негодяи стражники, которые были приставлены смотреть за этим. И я сам видел богатых дьяков, приходивших за милостынею в нищенской одежде»54.

Хлебный спекулянт Авраамий Палицын тоже написал о том, какие злоупотребления царили при раздаче помощи: «Царь же Борис, хотя ползу сотворити питаемым от царьских его сокровищ, дабы на время оскудити нeких, инeх же бы препитати бeдных, и чрез заповeди святых отец и великих благочестивых царей и великих князей Греческиа законы содержащих и в церковных предании оскудив много во всей Росии, но таковаго ради времени не бы ему в грeх вменилося, аще бы впредь написал исправити таковаа. И се же паки неразсудно содeя, подаемую убо пшеницу от царьских житниц в приношение бескровныя жертвы всeх благих подателю, повелe вмeсто ея рож давати на приношение Богу. Но аще и не по повелeнию его, но на грeх велик житодавцы простершеся, худу бо зeло и гнилу рож даяху. Инeм же в селeх далече от царствующаго града повелeваху имати, но и то все по велицей мздe дающе и многу скорбь на пути приемлюще, и безо мзды царьских жалований никако же никому немощно восприати. Да кто о сем не почюдится? Не гордости ли се исполнено и небрежениа о Бозe? Сами убо мы вси не токмо пшеницу изъeдаем на трапезах наших, но много злата и сребра в чревеса нашя проходит от воздуха и от земли и от вод в брашнeх; дающему же пищу всякой плоти приносим гнилаа, яко же при Каинe бысть»55. То есть, по его словам, сам царь Борис Годунов повелел выдавать в качестве помощи не пшеницу, а рожь, то есть хлеб менее ценный и питательный, а уж его слуги выдавали рожь гнилую и плохую. В других городах же за выдачи царской помощи и вовсе брали взятки. «Как было при Каине», – подчеркивает соловецкий келарь.

Разумеется, что при таких нравах голод становился все более и более сильным, собирал все больше и больше жертв. Хотя, повторюсь, в Московском царстве были такие огромные запасы хлеба, что при его правильной раздаче без злоупотреблений хватило бы на питание всего населения страны в течение нескольких лет. Более того, в мае 1602 года в Нарву прибыли 19 голландских и немецких судов, груженых хлебом и другими товарами. Купцы, прослышав о голоде в Московском царстве, предложили царю купить зерна на 100 тысяч человек. Но Борис Годунов отказался от покупки хлеба, и распорядился купить только редких вин56. Зато летом того же 1602 года ожидалось посольство датского королевича Иоанна, за которого, по словам Палицына, царь Борис Годунов желал выдать свою дочь. Для встречи датского посольства в Ивангороде было приготовлено 3300 четвертей (484,1 тонн) хлеба, 200 коров и 300 овец57.

Наконец, в-третьих, исследование В.И. Корецкого показало, что царь Борис Годунов все время голода продолжал выбивать из страны налоги и жестоко преследовать недовольных. Обычно говорится, что царь был неплохим государем, заботился об устройстве государства, и вел многочисленные стройки. Так, в Москве был построен водопровод с насосом, устроена плотина через реку Неглинную, начато строительство нового царского дворца, приказных палат и нового земского двора. Была также выстроена колокольня Ивана Великого в Кремле, для которой был отлит знаменитый Царь-колокол, так на колокольню не поднятый. Огромное внимание уделялось крепостному строительству. В Москве была построена новая крепостная стена в Белом городе с 27 башнями. В Смоленске по указу Бориса Годунова была построена огромная Смоленская крепость, сыгравшая потом несколько раз важную роль в обороне России. Крепость эту строили всей страной, царь распорядился из каждого города послать плотников и каменщиков, посулив за отказ ехать смертную казнь58. При его слвати вообще было построено много городов и крепостей. Как-то укрепилось представление о том, что царь-то Борис Годунов был и неплохой, да вот не повезло ему с голодом.

Однако, исследование В.И. Корецкого показало, что царь проводил многочисленные карательные «правежи», по своей жестокости мало в чем уступавшие знаменитой опричнение Ивана Грозного. Просто известно о них гораздо меньше. Они начались еще до голода, и захватывали южные города, куда бежали крестьяне, желавшие присоединиться к казакам или перейти на более хлебородную черноземную пашню. В пограничных городах и волостях всегда бродило много вольного вооруженного люда, а голод этот исход на юг только подстегнул. Царские «правежи» были настолько жестокими, что после них города запустевали так, что приходилось переселять в них окрестных крестьян. Например, в 1604 году в Калугу, после «правежа», собирали крестьян с дворцовых и монастырских земель, и даже с дворянских поместий, чтобы снова заселить городской посад. Город был одновременно и крепостью, у посадских жителей была обязанность вставать на защиту в случае войны и осады, часто жители даже были расписаны по стенам и башням, то есть имели боевые посты. Но если город без жителей, то как крепость он бесполезен.

В 1602-1603 годах «правежи» распространились по всей стране, и часто имели причиной невыплату налогов. Сохранилась грамота нареченного Дмитрия от 2 мая 1606 года в Пермь по челобитной земского старосты Кайгородока, в которой весьма красочно описывался «правеж», в котором царские сыщики били кайгородцев батогами и держали в тюрьме, а под конец просто разграбили земские деньги, более 150 рублей, которые и присвоили59.

Подобные факты, хотя и немногочисленные и добытые с большим трудом, говоря о том, что царь-то вовсе не был столь неплохим, как о нем думают некоторые историки. Факты говорят о том, что именно царь сделал ряд шагов, обративших обычный, хотя и тяжелый, неурожай, в голод библейских масштабов. Это и указ о сборе денежных налогов, когда у крестьян не осталось хлеба, чтобы прожить. Это и крайне недостаточная продовольственная помощь, сама по себе приведшая к массовой гибели людей и людоедству. Это и «правежи», ставшие в голодные годы повсеместными и очень жестокими. Наконец, стоит отметить, что царь, бояре, крупные землевладельцы ни в чем себе в голодные годы не отказывали, ели и пили вдоволь, кормили иностранные посольства, хранили набитые зерном амбары, что простому люду было прекрасно известно. События голодных лет коренным образом подорвали веру народа в царя и толкнули его к мятежам. А тут еще пошел слух, что убитый царевич Дмитрий на самом деле жив. Все же царевич был сыном Ивана Грозного и в глазах народа обладал большими правами на престол, чем брат супруги царя Федора Борис Годунов, получивший царский трон по решению Земского собора, да еще себя сильно скомпрометировавший жестокими «правежами» и колоссальными, «как при Каине», злоупотреблениями приближенных, которые царь не пресекал.

Без этого смертного голода и связанных с ним событий, возможно, и не было бы Смутного времени. Потому принижать роль голода нет никаких оснований.

Мятеж против голода

Но все же, в 1604 году колоссальный голод в Московском царстве прекратился. Почему? На этот вопрос в работах историков нет совершенно никаких ответов. Если с причиной наступления голода вроде бы никаких разногласий нет, и причиной было резкое похолодание климата, вызванное сильнейшим извержением вулкана, то вот с причинами прекращения голода подобной ясности нет.

Большой голод обычно прекращается, когда крестьянам выдается семенная и продовольственная ссуда. Это зерно, предназначенное для посева и пропитания до сбора урожая, которое крестьяне должны вернуть со следующего урожая с определенными условиями. Например, голод 1921 года в Советской России, вызванный сильнейшей засухой, был подавлен масштабной ссудой, выданной крестьянам голодающих районов с условием возврата в течение трех лет, а также обширной продовольственной помощью. Зерно для ссуд достается везде, где только можно, не исключая и закупок за границей.

Однако, откуда же крестьяне получили зерно тогда, в 1604 году? Из приведенных выше фактов и свидетельств очевидцев, ясно, что его не дали ни царь, ни богатые землевладельцы. Они-то как раз сидели на огромных запасах и вовсе не горели желанием ими делиться, даже когда голодные люди начали пожирать человечину, сено и навоз. Если уж богачи не гнушались натягивать лохмотья, чтобы получить милостыню, то можно не сомневаться, что ни о какой ссуде и речи не было. В документах не раз отмечается, что помещики часто прогоняли своих холопов, чтобы их не кормить, заведомо зная, что этим обрекают их на мучительную голодную смерть. Холопа без отпускной грамоты нигде не принимали: ни в другом поместье, ни на государевой службе. Это приняло столь большие масштабы, что 16 августа 1603 года царь издал указ об отпускных для холопов, выгнанных их господами. Такому холопу надо было явиться в Холопий приказ в Москве, где ему оформляли отпускную грамоту по устному челобитью, в отсутствие и против воли его барина60.

Так что остается один вариант: крестьяне взяли зерно сами, разбоем. Разбой стал повсеместным явлением уже весной-летом 1602 года. Толпы голодных людей сбивались в ватаги, нападали на обозы с хлебом, идущие в Москву, а также на поместья, вотчины и монастыри.

Одна из историй такого рода крестьянских мятежей связана с уже упомянутым Иосифо-Волоколамским монастырем. Этот монастырь держал не только крупные запасы хлеба, но и зарабатывал на том, что давал в голодные годы деньги в долг, под кабальную запись. Это означало, что взявший долг должен был или вернуть его, или отработать. Этом промыслом монастырь занимался и раньше, и в 1601 году он имел 548 кабальных расписок на 1431 рубль. В 1601/02 году монастырь заработал, главным образом, на денежных ссудах и продаже хлеба, более чем 1760 рублей. За это же время на милостыню было дано 10 рублей 13 копеек61.

Феноменальная скаредность монастырской братии имела для него последствия. Уже летом 1602 года крестьяне воровали монастырскую рожь и своевольно рубили и жгли лес в монастырском заповеднике под пашни62. Монахи записали эти потери в книги, как расход, откуда нам это и стало известно, видимо, не решившись противостоять крестьянам.

Уже с 1601 года Борис Годунов рассылал по всей стране детей боярских – местное дворянство для подавления разбоев, которые становились все более многочисленными и организованными. Некоторые разбойничьи отряды приобретали черты войска, строили укрепленные «станы» – лагеря и заводили связи с местным населением, от которого, видимо, получали сведения, в каких владениях есть хлеб. Разрозненные разбои уже осенью 1601 года перешли в нечто, очень похожее на партизанскую войну, хотя, конечно, разбойники не брезговали и грабежом обычных крестьян.

Сохранились сведения о посылке царем 5 сентября 1601 года Г.И. Вельяминова и Н.М. Пушкина в район Тулы для борьбы с разбойниками. В распоряжение царских посланников переходили все местные военные и административные силы: стрельцы, затинники (стрелки из крепостных пищалей), пушкари, старосты, приказные люди. Царские указы требовали уничтожать отряды разбойников любыми средствами, и особо предписывали искать «станы», для чего требовалось «жечь огнем» захваченных пленных63. По решению Боярской Думы, смертная казнь полагалась за убийство, поджог дворов или хлебов, даже если виновный участвовал в этом только один раз.

Впрочем, подобные карательные методы, на фоне сильного голода, оказались совершенно неэффективными. В силу того, что в Москву стекались толпы народа, идущего за милостыней, разбойники без особого труда проникали и в столицу, грабили и воровали на рынках, «с диковинной ловкостью», как пишет Исаак Масса, а особым предметом вожделения грабителей были лошади. К лету 1603 года разбои происходили вокруг Москвы, так что столица оказалась на осадном положении. 14 мая 1603 года царь поделил город на 11 округов, во главе каждого округа он поставил членов Боярской Думы, которые должны были регулярно объезжать их с помощниками и давать отпор разбойникам в городе или вблизи него.

Именно в это время вблизи Москвы действовал крупный отряд под руководством некоего Хлопко. Это было знаменитое восстание, которым очень интересовались русские и особенно советские историки. Для историков-марксистов оно было очень ценным, поскольку было первой в России крестьянской антифеодальной войной. Невозможно найти работу по истории Смутного времени, где бы оно не упоминалось, несмотря на то, что сведений о нем было очень мало – глава в «Новом летописце». Были сомнения в том, вправду ли глава этого отряда именовался Хлопко, пока не было найдено дело о крестьянском самозванце, который в 1627 году выдавал себя за сына окольничьего И.Ф. Басманова, убитого в сражении с разбойниками Хлопко.

В общем, это был не обычная разбойничья ватага, а довольно крупный отряд, видимо, неплохо вооруженный и организованный. По этому поводу состоялось специальное заседание Боярской Думы, на которой было решено дать отпускные грамоты холопам, изгнанным помещиками, что и было утверждено упомянутым уже царским указом. Это означало, что любой холоп, даже и разбойничавший, может прийти в Москву получить отпускную грамоту и прощение. Это должно было внести раскол и брожение среди разбойников.

Одновременно с этим окольничий Иван Басманов, сын знаменитого опричника Федора Басманова, который возглавлял западные кварталы Москвы, получил указание царя выйти из города и разгромить отряды Хлопко, которые разбойничали на тверской и смоленской дорогах64. У Басманова было около сотни отборных стрельцов, а против них был отряд численностью около 500 человек. В тяжелом бою разбойники были разбиты, в плен взят сам Хлопко, который был потом повешен на Красной площади, но в этом бою погиб Басманов. Царь устроил ему пышные похороны.

Документы сохранили крайне скупые сведения об этих мятежах, буквально единичные случаи, отраженные в чудом уцелевших бумагах. Но судя по тому, что на борьбу с разбойниками были брошены все силы, вплоть до членов Боярской Думы, самых знатных и родовитых бояр, это был мятеж, охватывавший все Московское царство, от пограничных окраин до стен Москвы, принимавший, очевидно, характер масштабной партизанской войны. Царь всерьез воспринимал мятеж как угрозу своей власти.

Собственно, с разгромом отряда Хлопко мятеж явно не кончился, и плавно перешел в Смутное время, ознаменовавшись появлением весно      й 1604 года в пределах Московского царства отряда нареченного Дмитрия, составленного из казаков и поляков, набранных при поддержке сандомирского воеводы Ежи Мнишека. Самозванец вышел в поход, имея поддержку польского короля Сигизмунда, признавшего его права на московский престол, ему присягнули многие города и к нему стекались многочисленные отряды самого разного сорта.

В исторических работах основной акцент делается на том, что нареченный Дмитрий получил польскую поддержку. С одной стороны, это правда, и поляки сильно ему помогли. Но все же, в свете нашей темы разыскания о голоде в Московском царстве, с таким акцентом нельзя согласиться. Самозванец не имел бы шансов даже на небольшой успех, не то, чтобы занять Москву и вступить на престол, если бы в Московском царстве уже не произошел раскол. Думается, что разбойники к осени 1603 года стали настолько многочисленными, сильными и организованными, местами их поддерживали даже некоторые помещики, что они создали параллельную власть, собравшую немалую поддержку народа. И первое, чем они завоевали эту поддержку, был хлеб. Взятый из разбитых и разграбленных монастырских и помещичьих амбаров, он, скорее всего, широко раздавался крестьянам, в таких масштабах, что крестьяне смогли посеять озимые хлеба. Это и привело к прекращению голода.

Дальше разбойники, а по сути дела, повстанцы стали искать себе нового царя, который бы не морил их голодом, не мучил «правежами» и расправами, и тут очень кстати пришелся Григорий Отрепьев, объявивший, что он чудом спасшийся царевич Дмитрий, сын Ивана Грозного. То, что это был самозванец, сторонники нареченного Дмитрия, скорее всего, либо знали, либо об этом догадывались, но это, вероятно, никого не смущало. Пусть хоть самозванный царь, пусть кто угодно, лишь бы не Годунов с его боярами.

Правда, потом, опытным путем было добавлено два условия: во-первых, кто угодно должен быть православным, дабы не смущать народ брадобритием, и, во-вторых, кто угодно должен иметь хоть минимальные права на престол, дабы укоротить излишне резвых бояр.

Гордыня как причина крушения царства

В общем и целом, разыскание о голоде в Московском царстве показывает, что резкие климатические изменения, «год без лета», вызванный мощным извержением вулкана, оказались лишь последней каплей, ввергшей Московское царство в сильнейший экономический и политический кризис. Это общество и так стояло на грани краха, для катастрофы нужны были лишь подходящие обстоятельства, которые и предоставило резкое похолодание.

По приведенным выше фактам и свидетельствам можно судить, насколько глубоким был социальный раскол в обществе времен Бориса Годунова. Знатные и имущие верхи государства ни во что не ставили обычных людей, и попросту морили их голодом «как при Каине». То, что люди тысячами мрут от голода, пожирают человечину, сено и навоз, нимало не тревожило их христианнейшие души; они попросту отбросили все христианские ценности и заповеди ради того, чтобы нажить на смертном голоде лишнюю копейку.

Конечно, было бы весьма интересно провести исследование, какие именно социальные причины привели к такому положению дел. Но пока что можно сказать, что одним из приводов этого феноменального социального кризиса в Московском царстве, превратившего довольно заурядный недород, сравнительно легко переживаемый в другие времена, в бедствие колоссальных, исторических масштабов, была гордыня знатных верхов. Тогда существовало такое явление, как местничество. Оно означало, что все государственные должности занимались по породе, то есть по знатности, и даже царь не мог выдвинуть на важный государственный пост способного, но не родовитого дворянина. Любое отступление от родовитости считалось тяжелым оскорблением, даже если это исходило от царя.

Высшая знать в Московском царстве была составлена Рюриковичами, потомками владимирского князя Всеволода Большое Гнездо, и потому была в родстве с царями, в частности, с Иваном Грозным65. Между родственниками установились такие отношения: царь имел право казнить и миловать, пытать их огнем и выдирать бороду, но не имел права унизить их знатность.

Нам сейчас во многом непонятны нравы того времени и то, какое значение имело для знати это самое местничество. В русском языке сохранилось наречие «вместо», означающее замещение. В этом полустертом, как на старой монете, значении явно видно «в место», то есть сын родовитого боярина занимал место своего отца, и никак иначе. Это правило распространялось не только на должности, но и на места в Боярской Думе, и даже на места за царским столом, ежели царь собирал своих бояр на пир.

Случалось, что под давлением обстоятельств, царь был вынужден отступать от принципа местничества. Скажем, практиковались во время войны и походов формальные назначения воеводой знатного боярина, тогда как войсками командовал худородный, но способный к военному делу дворянин. Но и это не всегда помогало, иногда царь давал боярам поручения, в которых те могли усмотреть унижение своей породы. Только вот обойденные родовитые бояре были готовы на казнь и на ссылку, лишь бы добиться своего места. Например, уже при Михаиле Романове, на свадьбе царя в 1624 году, боярин Иван Голицын требовал себе места, хотя царь приказал «быть без мест». Это дорого обошлось боярину. Царь изволил гневаться, отобрал у него наследные вотчины и поместья, а его самого законопатил в ссылку, где строптивый боярин и умер66. Новый царь старой аристократии сторонился, и всеми силами пытался побороть местничество, хотя бы потому, что предки Михаила Романова были слугами владимирских князей, а сам царь получил власть решением Земского собора. Кроме вопроса родовитости, Михаил Романов за годы смуты мог не раз убедиться, что родовитые бояре – это первые в Московском царстве мастера на заговоры и перевороты, имеют длинные и загребущие руки. Усилиями отца нового царя патриарха Филарета старое владимирско-суздальское боярство было постепенно отдалено от двора; опорой власти становились служилые дворяне и приказные дьяки.

Если уж знатные бояре настолько были охвачены гордыней своей породы, что были готовы подвергнуться суровой царской немилости за требование места, то нет ничего удивительного, что в их глазах простой люд вообще ничего не стоил. Они безраздельно распоряжались ими самими, их трудом и имуществом. Социальная пропасть между боярами и народом была неизмеримой, и, судя по всему, при последних Рюриковичах только нарастала, вместе с острейшими социальными противоречиями.

Косвенно это видно по развалу системы сельского хозяйства перед наступлением Смутного времени. До Ивана Грозного деревни были людными, а в Московском царстве широко применялась парово-зерновая система, то есть поле делилось на три части, которые регулярно менялись, будучи засеянными озимыми или яровыми хлебами, или оставляемыми под паром. Это означало, что сельское хозяйство велось много лет по налаженной системе. В царствование Ивана Грозного, при царе Федоре и при Годунове эта система стала неудержимо распадаться. Крестьяне стали разбегаться, появлялось все больше и больше пустых деревень (буквально тысячи, в Деревской пятине Новгородской земли в 1496 году было 7859 деревень, а в 1590 году – 6000 пустых, от некогда густо заселенной пятины осталось только 187 деревень67), а в запашке стала преобладать переложная пашня. То есть, крестьяне пахали без всякой системы, снимали 3-4 урожая, а потом забрасывали участок и пахали на новом, давно заброшенном или из-под леса, вплоть до подсечно-огневого земледелия68. Даже на черноземах Орловского уезда, где еще в 1595 году 17,6% площади было занято постоянными пашнями, к 1620 году доля этой постоянной пашни сократилась до ничтожных 0,2%, а крестьяне стали пахать переложную пашню69.

Это показатель того, что крестьяне больше не стремились поддерживать регулярное сельское хозяйство, применять многолетние системы, а работали или как придется, или же просто бежали, кому куда получится: на юг, к казакам, на север, за Сухону, или в Сибирь. Климат тут ни при чем, во время похолодания, пришедшегося на XIV век, русские княжества восстановились после опустошительного похода монголов. Думается, что основная причина состояла в том, что знатное боярство, владевшее огромными вотчинами и поместьями, брало с крестьян, кто во что горазд, и при этом транжирило плоды крестьянского труда, вроде того, чтобы оставить выращенный хлеб в скирдах, да и забросить его на полсотни лет, как это было в дворцовых вотчинах. Ведение рационального хозяйства их, разумеется, не заботило. Если эти старые скирды во владениях Бориса Годунова простояли к 1602 году более 50 лет, то они были сметаны до 1552 года. Давно уже умерли крестьяне, этот хлеб вырастившие и собравшие, и даже их дети успели состариться, а скирды все стояли и стояли в поле, порастая лесом. Даже закрепощение крестьян не столь выделяется на фоне столь выдающегося и ярко выраженного презрения к крестьянскому труду со стороны знатных бояр. Вы, мол пашите, а мы захотим – и сгноим.

Разумеется, что такой стиль хозяйствования, практикуемый десятилетиями, не мог не вести к тяжелому кризису, и не мог не выражать острейших социальных противоречий, зревших в недрах этого общества. Над Московским царством в течение многих лет витала атмосфера абсолютной бессмысленности крестьянского труда, и от жизни такой люди постепенно разбегались кто куда может, и удержать их от побегов и мятежа можно было только жестокими репрессиями. Но сильнейший голод пересилил и страх перед жестокостью царских сыщиков и сынов боярских. Удивительно не то, что Московское царство впало в кризис и большую смуту от резкого похолодания и голода, а то, что оно до этого простояло столь долго, по крайней мере три или четыре десятилетия.

Часть вторая. Слишком жарко

Глава третья. Государство, павшее от засухи

В мировой истории не так много примеров, когда бы климат существенным образом определял историческое развитие той или иной страны, или какого-то древнего государства. Климатические изменения обычно, как уже из примеров стран, пострадавших от сильного похолодания, оказывали свое воздействие вместе с другими факторами, экономического или социального свойства. Однако же, пример такого существенного воздействия климата на историю отдельного взятого древнего государства все же есть. Это – история Тангутского государства.

Существовало оно сравнительно недолго, с конца X по начало XIII века, и было сокрушено походами Чингисхана. Тангутское государство оставило свой отпечаток в истории тем, что поход на тангутов стал последним походом великого завоевателя. Враг уже был сокрушен, тангутская армия, весьма многочисленная, была разбита, монголы осаждали столицу Чжунсин и осада эта близилась к концу (по другим данным столица была уже взята). Именно в это время, летом 1227 году, умер Чингисхан, до этого несколько лет страдавший от болезней. Монголы подвергли захваченную страну опустошению, что привело не только к исчезновению тангутского государства, но и отбросило самих тангутов далеко назад в культурном и экономическом развитии.

Правда, о самих тангутах было мало что известно. Сведения китайских летописей были весьма фрагментарными и освещали, в основном, долгую историю тангутско-китайских войн и непростых отношений между дворами тангутского императора и китайского императора династии Сун. В восстановлении внутренней истории тангутского государства решающую роль сыграли русские и советские исследователи. В 1909 году известный путешественник П.К. Козлов во время своей экспедиции по западным районам Китая, обнаружил мертвый город Хара-Хото, лежавший в южной части пустыни Гоби. На прекрасно сохранившемся городище были проведены раскопки, которые дали исключительно ценный материал – целую библиотеку текстов на тангутском языке, до 10 тысяч книг и свитков.

Поначалу исследователи прочесть их не могли. Тангуты писали иероглифами, разработанными Елю Жэньюнем, но их письменность сильно отличалась от китайской, хотя и была построена по тому же принципу. Впрочем, письмена молчали недолго. Среди найденных П.К. Козловым свитков и книг оказался тангутско-китайский словарь, который позволил подобрать ключ к тангутским иероглифам. Известный востоковед Н.А. Невский, выдающийся знаток японского и китайского языков, во время долгого проживания в Японии (он был в 1915 году отправлен на стажировку, но остался в Японии до 1929 года) начал расшифровку тангутского письма. Работу он продолжил в СССР.

Выдающееся историческое открытие чуть не было потеряно безозвратно. В 1937 году Н.А. Невский был арестован и расстрелян, значительная часть его рукописей пропала. Однако, сохранившиеся работы позволили в 1960 году издать книгу «Тангутская филология», в которой были опубликованы его исследования тангутского языка и словарь, с переводом значений на русский, английский и китайский языки. Это выдающееся достижение в реконструкции тангутской грамматики и словарного состава позволило читать тексты и погрузиться во внутреннюю историю Тангутского государства. Е.И. Кычанов на этой основе опубликовал две капитальные монографии по истории государства, которые нам и будут основным источником сведений.

Исследование истории – непростое дело. Тангутские документы, дошли до нас чудом, пережив разгром государства, многовековое лежание в развалинах буддийского субургана посреди пустыни. Не менее трудным делом оказалась их расшифровка, и даже сейчас, несмотря на усилия ученых из разных стран, все еще тангутская письменность исследована не до конца и не полностью. Но все же, собранный сведений, пожалуй, достаточно, чтобы рассмотреть этот интересный образец влияния климата на возникновение и крах целого государства.

Краткое климатическое введение

В связи с тангутами уместно вспомнить Л.Н. Гумилева, который первым ввел в историю климатический фактор. Его знаменитая статья70 впервые указывала, что взлет и падение государств, созданных кочевниками, были обусловлены климатическими колебаниями. Увеличение увлажнения обширных евразийских степей приводило к увеличению травостоя на пастбищах, что укрепляло хозяйство кочевых племен и довольно быстро превращало их в грозную силу, способную поколебать даже весьма могущественные оседлые, земледельческие государства. Однако, когда увлажнение сокращалось, степи высыхали, кочевые государства распадались, а кочевники разбредались по окраинам Великой степи в поисках пастбищ и воды. Если в период хорошего увлажнения из степи шли многочисленные отряды на хороших, откормленных лошадях, то в период усыхания из степей шли разрозненные племена, с семьями и хозяйством, готовые подчиниться любому государю, лишь бы он позволил им занять хорошие пастбища.

Л.Н. Гумилев считал, что причина периодических увлажнений и усыханий степей состоит в изменении солнечной активности и изменении маршрутов атлантических циклонов, которые несут влагу над Евразией. Пока солнечная активность малая и циклоны идут над Черным морем, Кавказом и Казахстаном, а Каспийское море, питаемое Волгой, сокращается в размерах, в степях хорошо – высокие травостои и изобилие воды на пастбищах поднимают экономическую и политическую мощь кочевников. Если же солнечная активность возрастает, то меняется направление атлантических циклонов, которые идут севернее, через Европу и Европейскую часть России. Влага выпадает в бассейне Волги, Каспийское море увеличивается в размерах, зато степи сохнут и кочевые объединения распадаются.

Эта климатическая теория получила большую популярность, тем более, что сам Л.Н. Гумилев обладал незаурядными публицистическими навыками, умел писать просто и доходчиво. В 1990-х годах его представления о климатическом влиянии на историю стали многими восприниматься как незыблемая истина. Но все же, полностью с ней согласиться нельзя.

В ней, безусловно, есть рациональное зерно. Климат действительно испытывает циклические колебания, связанные с активностью Солнца, положением Земли и прецессией. Климатологи выделяют различные циклы, от коротких 11-летних (цикл Швабе) и 22-летних (цикл Хейла), до длинных 80-90-летних циклов (цикл Гляйсберга), и поговаривают даже о 600-летних и 2300-летних циклах. Если короткие циклы изучены хорошо на основе наблюдений об изменениях солнечных пятен (об этом есть также достаточно указаний в исторических хрониках, особенно с середины XVIII века; нумерация циклов начинается с 1755 года), то вот с изучением длинных циклов есть существенные трудности, связанные с недостатком сведений, а история наблюдений Солнца слишком короткая, чтобы обосновать такие выводы.

Действительно, колебания уровня Каспийского моря связаны с климатом, воздушными потоками, увлажнением и солнечной активностью. Еще в XVIII веке жители Гурьева знали, что каждые 30-35 лет море то увеличивается, то сокращается, причем высокая вода бывает при холодной погоде, а низкая – при жаркой. К этой проблеме было приковано большое внимание, поскольку от уровня вод Каспийского моря зависели условия судоходства, рыбного хозяйства и добычи нефти, потому этим вопросам занимались многие ученые. В целом, гипотеза о влиянии солнечной активности сейчас является наиболее обоснованной71, но строгой зависимости обнаружено не было.

Но в остальном с Л.Н. Гумилевым согласиться нельзя. В его стройной концепции нет некоторых существенных факторов. Во-первых, крупные извержения вулканов, примеры которых рассматривались в предыдущих главах, могут очень существенно влиять на количество солнечной энергии, достигающей Земли, и могут сдвигать климат к похолоданию, меняя тем самым потоки влажного воздуха с океана, идущие вглубь континента. Во-вторых, нужно также учесть районные географические факторы, такие как наличие лесов и возделываемых земель. Леса – это известные накопители влаги, как приносимой ветром, так и добываемой деревьями из-под земли. Кроме того, леса и поля, покрытые растительностью, поглощают больше солнечной энергии, чем голые степи и покрытые песками пустыни. Лес, к примеру, поглощает 95-98% падающего на него солнечного света. Потому в лесных районах более прохладно, поступающая с дождями и реками вода меньше испаряется. Лес также замедляет течение ветра, не давая ему сушить почву. По этим причинам, наличие крупных лесных массивов в горах и предгорьях очень сильно смягчает климат и этот лес может довольно долго сопротивляться иссушению климата и сокращению приносимой циклонами влаги.

Так что в концепцию Л.Н. Гумилева нужно внести ряд поправок, чтобы она стала применимой для предметного анализа климатического влияния на судьбу тех или иных государств или народов.

Но это, так скажем, общие возражения. Если же мы вернемся к теме Тангутского государства, то нужно сказать, что концепция Л.Н. Гумилева к нему не применима, поскольку тангуты жили в другом районе Евразии и под действие атлантических циклонов не попадали. От них защищала мощная стена горных хребтов Тянь-Шаня, Памира и Гиндукуша, которая простирается западнее бывших владений тангутских императоров. Их страна испытывала климатическое влияние с другой стороны и была в зоне влияния восточно-азиатского муссона, который в летние месяцы, с июня по октябрь, теплый и влажный, переносящий влагу с Тихого и Индийского океанов на сушу, а в зимние месяцы, с ноября по май – сухой и холодный.

Вся Азия, от Индонезии до российского Приморья, живет по этому расписанию, к которому привязаны сезоны года, сельскохозяйственные работы, посев и сбор урожая, и все остальные аспекты экономической и общественной жизни. Даже воюют в этих странах в соответствии с муссонами, что очень было хорошо видно по время войны в Индокитае. Летний муссон и сезон дождей – это время сеять и растить рис, дороги раскисают от дождей и устанавливается вынужденное перемирие. Зимний муссон, который в Юго-Восточной Азии устанавливает сухую и очень жаркую погоду, – это время для войны.

Самая западная граница распространения влияния муссона проходит по восточным предгорьям Тибета и Наньшаня, где ветра упираются в стену высоких горных хребтов. Как раз Тангутское государство располагалось у самого восточного подножия этих гор, в верховьях реки Хуанхэ, и до него докатывались отдаленные, сильно ослабленные влажные ветры с Тихого океана, уже сбросившие большую часть влаги над Китайской равниной. На севере муссон доходит до Забайкалья, где родилось государство Чингисхана.

У муссонов, конечно же, были свои климатические колебания, порожденные той же причиной, что и изменения атлантических циклонов. Недавно, на Дальнем Востоке проводились специальные исследования стволов старых тисов в Сихотэ-Алинском заповеднике, а также эпилитного лишайника в Сохондинском заповеднике в южном Забайкалье, как раз для установления долгосрочных колебаний климата72. Исследование толщины годичных колец тиса позволяет сказать, какой год был сухой, а какой влажный; это отражается на толщине годового слоя. Собранные данные сводятся в таблицу, которая и показывает колебания климата. Аналогично и с лишайником, чем он больше в размере, тем старше. Количество больших и маленьких лишайников, в сочетании с их размерами, также позволяет судить, какая эпоха была более влажной и благоприятной для роста лишайников, а какая была сухая.

Данные показали, что климат муссонной зоны в целом в течение веков менялся, и даже была установлена примерная хронология увлажнения и иссушения ветров восточно-азиатского муссона, что делало климат всей муссонной зоны, и особенно ее дальних, западных окраин, то суше, то влажнее. Итак, по данным исследований тисов и лишайников, следы увлажнения климата отмечаются для V-VI, XI-XII и XVII-XVIII веков. Напротив, следы иссушения отмечаются для VIII-IX, XIV-XV и ХХ веков (для ХХ века вывод совпал с данными метеорологических наблюдений; с 1949 года среднегодовая температура повысилась на 1,3 градуса С, а количество осадков сократилось на 20-25%). Таким образом, полученные данные о климате достаточно надежные.

Нас, конечно, больше всего интересует время существования Тангутского государства. И тут добытые дальневосточными и забайкальскими геоботаниками данные приоткрывают пружины развития и краха этого государства.

Муссон создал новое государство

Тангуты – это кочевой, скотоводческий народ, говоривший на языке тибето-бирманской языковой группы, и живший в предгорных районах верховий Хуанхэ, в степи вокруг озера Куку-Нор, а также в большой степной излучине Хуанхэ, известной как Ордос. В Китае и сейчас живут отдаленные потомки тангутов – цяны, входящие в число 56 народов Китая.

Само название народа и государства – Тангут, тюрко-монгольское по происхождению, сами себя они называли ми или миняг, а китайцы называли их дансян. Но мы будем называть их более привычным и укоренившимся в литературе названием.

Долгое время тангуты представляли собой варварскую периферию Китая, имели весьма простое социальное устройство. Они управлялись старейшинами, среди которых наибольшее влияние имел род Тоба, проживавший в Ордосе, в городе Сячжоу. Старейшины эти были поддаными китайской династии Тан.

Территория расселения тангутов обладала чрезвычайно засушливым, полупустынным и пустынным климатом. Степи Ордоса и сейчас очень засушливы, там в середине ХХ века выпадало в среднем 273 мм осадков в год, что не позволяло что-либо выращивать без орошения. К западу, через хребет Хэланьшань, от него была песчаная пустыня Алашань, к северу и северо-западу переходящая в каменистую Гоби, еще более сухая и неплодородная. Более благоприятными были: степное Цинхайское плато вокруг озера Куку-Нор, с годовыми осадками до 377 мм в год, в которых местами, вблизи рек и ручьев можно было сеять зерновые культуры, а также узкое плато вдоль хребта Наньшань, протянувшееся на 900 км к западу. Это удивительное место, не раз поражавшее путешественников: узкое, от 40 до 100 км в ширину, плато, с юга от которой возвышались горы хребта Наньшань, а с севера пролегала Гоби. Все плато было изрезано реками и ручьями, стекавшими с гор, и терявшимися в пустыне. Вдоль них были многочисленные плодородные оазисы73. По этому плато шла древняя караванная дорога из Китая в Уйгурию, и дальше на запад, в Среднюю Азию.

Климат засушливый и резко континентальный, с очень холодной и суровой зимой, когда дуют сильные, все вымораживающие ветра, иногда швыряющие в путников мелкие камни, и жарким летом.

Под стать климату и хозяйство. Тангуты занимались почти исключительно скотоводством, разводили яков, коров, лошадей и овец в огромных количествах. Земледелия в этих районах почти не было из-за засушливого климата и сильного засоления почв, на которых не урождалась ни пшеница, ни даже устойчивый к соли ячмень. Тангуты продавали в Китай коров и лошадей, шерсть яков и овец, а также превосходную голубую соль, добываемую в Ордосе. Пока тангутские императоры не стали чеканить свою монету, соль была средством платежа среди тангутов.

Перед своим возвышением, тангутские племена и роды жались к более или менее богатым пастбищам вдоль Хуанхэ. По данным геоботанических исследований, упомянутых выше, в VIII-IX веках была эпоха засухи, превращавшая подавляющую часть перечисленных районов в пустыни или полупустыни, малопригодные даже для кочевников. В это время тангуты, как уже говорилось, были в китайском подданстве, а старейшины занимали административные должности, учрежденные танскими императорами для управления тангутами. Впрочем, не всегда тангуты были покорны, иногда они поднимали мятежи или вступали в союз с тибетскими племенами, да и вообще имели склонность к военному делу и грабежу.

Е.И. Кычанов отмечает в своих работах, что с XI века тангуты заметно усилились и стали претендовать на большую власть. В 880 году танский император Си-цзун во время войны с крестьянскими повстанцами Хуан Чао, бежал в провинцию Сычуань и попросил помощи у тангутов, которая была ему оказана. За эту помощь глава тангутов Тоба Сы-гун получил от императора титул вана (примерно соответствует титулу царя) и престижную фамилию Ли74. С этого времени тангутские старейшины были фактически независимыми правителями пяти приграничных округов Китая.

В Х веке могущество тангутов только возрастало. Китайские хроники сообщают о том, что они продают в Китае огромное количество лошадей, овец и соли. Климат в это время постепенно становится более влажным, что вело к тому, что полупустыни постепенно сменялись степями, пастбища становились все лучше, а это позволяло тангутам разводить больше скота и особенно лошадей. Поскольку для коневодства нужны очень хорошие пастбища с обильными травами и водой, указание китайских хроник о мощном развитии коневодства довольно красноречиво говорит об улучшении хозяйства. Многочисленные табуны – это еще и основа для формирования армии, так что с увлажнением климата росло не только богатство, но и военная сила тангутов. На рубеже X-XI веков тангуты усилились настолько, что стали представлять угрозу для династии Тан и готовились порвать с подчинением императору, тем более, что в 963 году династия в Китае сменилась, и новые правители из династии Сун повели объединение Китая.

Впрочем, как пишет Е.И. Кычанов, борьба за полную независимость не была легкой и гладкой, среди тангутов были сторонники прокитайской политической линии. Однако, в 982 году авторитетный представитель рода Тоба Цзи-цянь (потомок Сы-гуна) поднял мятеж. Он воспользовался отъездом правителя Сучжоу Цзи-пэна к сунскому двору, и под предлогом похорон своей кормилицы, спрятав в гроб оружие и доспехи, сбежал из Сучжоу на север Ордоса к своим сторонникам, где и начал войну75.

Хотя в китайских хрониках утверждается, что Цзи-цянь сбежал в пустыню и жил среди песков, все же, судя по всему, ранее сухие степи северного Ордоса уже испытывали влияние увлажнения климата и зацвели травами, кочевников было много, и у них было много скота. Во всяком случае, Цзи-цянь собрал большую армию и несколько раз осаждал Сучжоу. В 986 году он признал главенство другого крупного государства – империи Ляо, государства киданей, которые были соперниками династии Сун, породнился с киданьским императором браками и даже получил от него титул вана. Вскоре Цзи-цяню удалось взять Сучжоу.

В последующем борьба развернулась за стратегически важный город Линчжоу (теперь в составе округа Иньчуань Нинся-Хуэйского автономного района КНР), город, представлявший собой важную крепость, где была переправа черех Хуанхэ и через него шла дорога на запад, в Уйгурию и Среднюю Азию. Для Китая город имел поистине стратегическое значение, поскольку через него прогонялись табуны лошадей, закупаемых Китаем для комплектования кавалерии. Без лошадей нечего было и думать о власти над западными кочевниками. Потеря города означала потерю господства над всеми западными народами и племенами.

Борьба за этот город была долгой и драматичной, тангуты много раз его осаждали. Сунский император посулил за голову Цзи-цяна 60 тысяч лян серебра (2220 кг), 60 тысяч кусков шелка и 60 тысяч цзинь чая (36 тонн)76. Но это не помогло, тангуты блокировали подвоз припасов и подход подкреплений, и в 1002 году взяли его. На следующий год Цзи-цянь перенес в него свою столицу, распорядился восстановить стены и рвы, создать запас продовольствия и оружия.

Долго ему пребывать в новой столице не получилось, в 1004 году Цзи-цянь потерпел поражение в войне с тибетцами, был тяжело ранен и вскоре умер. Власть перешла к его сыну Дэ-мину. Положение было шатким, новое государство со всех сторон окружали враги. Но в 1004 году армия киданей вторглась в Китай и дошла до имперской столицы Кайфына. Сунский император на грани полного поражения откупился от киданьского императора колоссальной данью: 200 тысяч кусков шелка и 100 тысяч лян серебра (3700 кг) в год. В тот же год Дэ-мин, выполняя заветы погибшего отца, начал переговоры с сунским императором и в 1006 году заключил с ним договор на условиях признания главенства Китая, но с сохранением у себя захваченного Линчжоу, к которому император присоединил титул Сипин вана – правителя этого города.

Впрочем, уступки были сугубо формальными и недолгими. Уже в 1013 году Дэ-мин ввел у себя императорский церемониал, посмертно провозгласил своего отца императором. Помимо всего прочего, он воздвиг новую столицу. В 1020 году столица была перенесена в город Синчжоу, в плодородной долине между рекой Хуанхэ и хребтом Хэланьшань, на восточной окраине Ордоса. Там уже была крепость и место правителю понравилось. Город обнесли новой крепостной стеной, соорудили там дворец, храмы и присутственные места для положенного вновь возникшей империи аппарата управления77.

История возникновения Тангутского государства пересказана кратко, только общим абрисом. Желающие ее узнать подробно и в деталях, могут обратиться к трудам Е.И. Кычанова. Для нашего же повествования важно подчеркнуть, что само по себе образование этого государства было связано с климатическими изменениями. Несмотря на то, что прямых указаний на это в источниках не сохранилось, мы можем судить по результату. Тангуты отбили у Китая стратегически важный город, который сунскому императору пришлось уступить. Это показатель силы тангутской армии, которая у кочевников зависела от многочисленности и упитанности скота и лошадей, что зависело от травы на пастбищах и общего увлажнения степей. Если бы климат в засушливых степях Ордоса, Алашаня и Наньшаня не стал бы более влажным и не обратил бы пески в пастбища, то вряд ли устремления тангутской знати к императорскому церемониалу были бы реализованы на практике.

Очень хорошо устроенное государство

Впрочем, не стоит думать, что если восточно-азиатский муссон стал доносить больше влаги, то степи в пределах Тангутского государства превратились в рай земной. Хотя для кочевников стало раздольнее, тем не менее, рая не появилось. Климат оставался засушливым и время от времени оборачивался сильными засухами, вызывавшими голод.

Хотя Е.И. Кычанов не придает этой теме особого значения, тем не менее в его работе то тут, то там рассыпаны сведения о тех крупных засухах, которые настигали тангутов, и о том, как они влияли на Тангутское государство. Например, гибель Цзи-цяня в определенной степени была связана с сильной засухой, разразившейся в 1003 году78. Бедствие было настолько сильным, что вызвало небывалый голод (небывалый, это по меркам весьма неприхотливых кочевников, проводивших жизнь под шатрами из шерстяной ткани) и волнения среди населения. Именно в этот момент старшина тибетского племени Люгу Фаньлочжи собрал 60-тысячную армию и попытался взять штурмом Синчжоу, но неудачно. Тибетцам тогда принадлежал город Ляньчжоу, лежащий ниже Синчжоу по Хуанхэ, бывший базой их военных операций. Цзи-цянь в конце 1003 года распустил слухи, что собирается напасть на китайские пограничные укрепления, а потом быстрым маршем перебросил войска на запад и за несколько дней выбил тибетцев из этого Ляньчжоу.

Дальше, судя по всему, он разбил в окрестностях города ставку, но вскоре подвергся нападению тибетцев. Его армия была разбита, сам тангутский правитель был ранен и умер по дороге в Линчжоу, за 30 ли от города (15 км в пересчете со стандартного метрического эквивалента ли)79. Раненого Цзи-цяня везли около 250 км от места сражения.

Е.И. Кычанов описывает эти события по китайским хроникам, не особо вдаваясь в подробности и не пытаясь объяснить, что тогда произошло. При всей своей осведомленности и тщательном изучении хроник, историки, занимающиеся древним Китаем, редко выходили за пределы тех объяснений, которые предлагались средневековыми китайскими хронистами. Выдающийся исследователь истории Тангутского государства тоже не стал исключением. Хотя, в общем, подоплека событий достаточно очевидная. Тибетский вождь Фаньлочжи решился напасть на более сильных тангутов, буквально за несколько месяцев до этого одержавших крупную победу над китайскими войсками и взявшими город Линчжоу, только потому, что он знал о голоде среди тангутов. Это означало, что силы их на исходе, лошади отощали и можно ждать легкой победы. Он, конечно, не рассчитывал на упорное сопротивление и тем более не мог предположить, что Цзи-цянь провернет такой резкий маневр и застанет его врасплох.

Хорошо, а дальше почему это Цзи-цянь, весьма хороший полководец, одолевший китайцев, не разбил тибетцев совсем, удовлетворившись словесной покорностью Фаньлочжи, и не отошел от границы с этими самыми тибецами? Причина – голод и истощение войск. Очевидно, быстрый маневр на запад и штурм Ляньчжоу окончательно подорвали силы тангутской армии, и Цзи-цянь решил остаться на зиму у Хуанхэ, в плодородных долинах, где можно было прокормить воинов и выпасти лошадей. До начала весны он просто не мог перейти на другие пастбища, они были выжжены засухой и потравлены до корней. Тут надо отдать должное решимости тибетского вождя, он ударил в момент наибольшего истощения тангутов и добился своего. Цзи-цянь, будучи заложником ситуации, принял бой, который, очевидно, дошел до рукопашной схватки у шатра правителя, а дальше приближенные вынесли своего раненого предводителя из боя и бросились бежать в Линчжоу. Судя по тому, что тибетцы его не преследовали, да и потом не стали нападать, им это сражение тоже обошлось большими потерями, и Фаньлочжи счел за лучшее отступить.