Климат меняет историю

Засухи и голодовки и потом приводили к неудачам тангутов. Так, Дэ-мин собирался в 1008 году устроить поход на уйгуров, чтобы обезопасить свое государство с запада и захватить побольше плодородных оазисов. Но засуха и тут подорвала силы тангутской армии. Несмотря на это Дэ-мин выступил в поход, в котором потерпел тяжелое поражение. Уйгуры и тибетцы, выступившие в союзе, заманили тангутскую армию в засаду и истребили ее почти поголовно. Сбежать удалось лишь командующему армией Ваньцзы80. Он, в страхе перед наказанием, не вернулся ко дворю правителя, а убежал в Китай. В мае 1009 года Дэ-мин выслал еще одну армию для осады уйгурского города Ганьчжоу, но и тут потерпел поражение. Он собирался в конце 1009 года еще раз выступить в поход, но отменил приготовления из-за недоброго предзнаменования – днем были видны звезды. После этого Дэ-мин на 18 лет отказался от войн с уйгурами и занялся укреплением государства.

Первые тангутские правители воевали, невзирая на засуху и голод, но все же череда неудач заставила их считаться с обстоятельствами. Начало решительной борьбы с климатическими затруднениями положил Цзи-цянь, который во время засухи 1002 года повелел строить плотину на Хуанхэ вблизи старой столицы государства – Сячжоу, в степях Ордоса, чтобы отвести воду в каналы этого района орошаемого земледелия81. На левом (восточном) берегу Хуанхэ, который был под властью тангутов, имелось 68 каналов, которые орошали 511 тысяч гектаров земель, в том числе 5 древних крупных каналов.

Хотя Е.И. Кычанов не вносит особой ясности в вопрос о засухах, и упоминает засуху и в 1002 и в 1003 году, возможно, что в эти годы была череда засух, охватывавшая разные районы, увенчавшаяся сильным голодом в 1003 году. Это вполне вероятно. Так вот, Цзи-цянь боролся с засухой самыми решительными мерами. На строительство плотины было брошено все окрестное население в порядке трудовой повинности. Дисциплина была жестокая, за малейшую провинность бросали в реку, а потом вытаскивали.

Впоследствии освоение пашни было поставлено более организованным порядком. Проводилось строительство и ремонт плотин и каналов в порядке трудовой повинности. Поощрялось освоение целинных земель. По тангутским законам, крестьянин, распахавший целину получал ее в собственность, мог продавать и передавать по наследству. С земли, сообразно ее урожайности, взимался налог. Продажа земли была строго регламентирована в целях сбора налогов, и все земельные сделки утверждались государственными органами.

Очень тщательно было регламентировано скотоводство и сдача натурального налога. Весь скот подлежал учету, составлялись списки скота и пастбищ, на которых он выпасался. Каждый скотовод, внесенный в списки поименно, должен был сдавать определенное количество молочных продуктов и шерсти, а также казна скупала эти продукты сверх взимаемых налогов82. Продажа скота за границу частными лицами запрещалась под страхом смертной казни; вывоз скота могло осуществлять только государство.

Государство также взяло в свои руки распределения пастбищ. В целом, у тангутов сохранилась прежняя, родовая система пользования пастбищами и водопоями, но самые лучшие пастбища государство взяло себе. При дворе тангутского императора появилось специальное ведомство скотоводства, которое занималось управлением государственными пастбищами. На них выпасали лошадей из государственных табунов83. Это неудивительно, в свете того, что тангутская армия была составлена почти исключительно кавалерией. После захвата уйгурских земель в 1036 году, в Тангутском государстве появились верблюды, разведению которых тангуты научились у уйгуров.

Государственные и военные нужды заставляли тангутского императора заниматься хозяйством в весьма большой степени. Существовали ведомства слесарных, гончарных, деревообрабатывающих мастерских. В 1040 году император Юань-хао организовал в прежней столице Сячжоу крупные мастерские по выплавке и обработке металлов, то есть, в первую очередь арсеналы. В пределах Тангутского государства добывалась железная руда, но все равно мастерские испытывали нехватку металла. Потому тангуты продавали в Китай свои товары на железные деньги, которые потом шли в переделку на оружие, главным образом на наконечники стрел – главный расходный материал войны. Чтобы помешать этому, китайский император повелел при выплавке железа для денег добавлять в него свинец или олово, чтобы сделать его хрупким и непригодным для изготовления оружия84. Впрочем, в 1040 году китайская армия сделала попытку захватить и уничтожить эти тангутские арсеналы у Сячжоу, но потерпели полное и сокрушительное поражение.

Особой заботой тангутского двора были луки. Первоначально кавалерия была вооружена очень плохими луками и испытывала в них большой недостаток. В 1009 году, перед походом на уйгуров, Дэ-мин пытался даже закупить луки в Китае, ему в этом было отказано. Потому тангутский двор всеми доступными средствами искал и переманивал к себе лучных мастеров. Уже в 1068 году результат был налицо. Тангутский лук, поднесенный в подарок сунскому императору, с 300 шагов пробивал несколько досок. В 1102 году в тангутском войске появились специальные отряды лучников.

Государственная бюрократия и буддизм требовали бумаги и книгопечатания. Было создано специальное ведомство бумагоделательных мастерских и типографий. Надо сказать, это дело получило большое развитие в Тангутском государстве, оставившем после себя, невзирая на разгром городов монголами, десятки тысяч бумаг и книг. Печаталось их, конечно, намного больше, чем дошло до наших дней. Так, в 1189 году во время большого моления было роздано 150 тысяч буддистских свитков на тангутском и китайском языках85.

Тут надо отметить, в добавление к этим сведениям, что Тангутское государство было очень бедно природными ресурсами и полезными ископаемыми. В избытке был только скот и продукты животноводства, а также соль. Все остальное, в том числе железо для оружия и инструментов, медь для монет, древесину для построек, древесный уголь для металлообработки, кору тутового дерева для изготовления бумаги, и многое другое, приходилось ввозить из других стран, выменивая на скот, лошадей, шкуры, соль и тому подобные товары. В Тангутском государстве было специальное ведомство складов, которое принимало налоги, уплачиваемые в натуральной форме, в них хранился фураж, оружие и доспехи, одежда, шелковые ткани, вино и соль, стройматериалы, и другие товары и продукты. Имелись специальные склады монет. Часто при складах были мастерские для переработки собранного сырья86. Все сферы экономики, особено разведение скота и использование продуктов животноводства, были очень тщательно регламентированы законами, и все виды этих ресурсов стояли на государственном учете.

Все это позволяет понять, что пастбища и скотоводство были альфой и омегой силы и могущества Тангутского государства. Оно само могло существовать только до тех пор, пока степи были покрыты травой.

Пока увлажнение степей было достаточным, и пока большая часть государства была пригодна для выпаса скота, тангуты переживали порой очень сильные природные и климатические бедствия. В 1041 году, во время большой и очень напряженной войны с Китаем, в тангутских землях началась сильная засуха, в сочетании с нашествием грызунов на поля, которые истребили урожай. Голод и большие потери в сражениях (до половины армии тангутского императора Юань-хао было потеряно убитыми, ранеными или больными), истощали силы. Против тангутов одновременно воевали китайцы и уйгуры. Но и в этих тяжелых условиях, тангуты нанесли несколько крупных поражений китайским войскам, вынудив Китай к переговорам. После ряда дипломатических маневров, в 1044 году мир был заключен. Тангутский император признал себя младшим по отношению к императору династии Сун, который, в свою очередь, послал свидетельство на титул и большую серебрянную печать; стороны также договорились о торговых делах87.

Другой пример пережитого стихийного бедствия. В 1142 году началась очень сильная засуха, вызвавшая неурожай, голод, восстания и грабежи. Отряды мятежников достигали порой 10 тысяч человек. В марте-апреле 1143 года, когда голод еще не прекратился, произошло сильнейшее землетрясение. От подземных толчков открылись глубокие трещины, из которых вверх била вода, вдоль трещин образовались большие песчаные валы. Стихийное бедствие вызвало массовую гибель деревьев, и, очевидно, привело к сильным повреждениям оросительных каналов88. Судя по описанию, это было катастрофическое землетрясение интенсивностью не менее 10-11 баллов. Оно и само по себе способно привести к огромному ущербу, а в сочетании с неурожаем и голодом, это была настоящая катастрофа.

Однако же, это не выбило Тангутское государство из седла. Император оказал неотложную продовольственную помощь, раздал скот и зерно, повелел открыть рынки для продажи продовольствия и провозгласил амнистию всякому мятежнику, который сложит оружие. Уже в 1143 году с восстаниями было покончено, а ситуация более или менее вошла в нормальное русло.

Государство тангутов, несмотря на засушливый климат и суровые условия своего существования, было весьма крепким орешком, переживало нападения врагов со всех сторон, длительные, по многу лет, войны, тяжелые поражения, засухи, голодовки и разрушительные землетрясения. Своими успехами оно во многом было обязано предельной рационализацией ведения хозяйства, насколько это было достижимо в то время. Тангутская династия, проведя семь больших войн с китайской династией Сун и две большие войны с киданьской династией Ляо, в конечном счете свела это долгое противостояние к миру, и последние 50 лет перед появлением на авансцене монголов, крупных войн не вела89.

Последняя война Тангутского государства

Ну так и почему рухнуло могущественное и хорошо устроенное Тангутское государство? С первого взгляда, причина очевидна – его сокрушил великий завоеватель Чингисхан. Но это поверхностное объяснение. Конечно, Чингисхан заработал себе такую репутацию, что одно только его имя принимается как абсолютное объяснение причин крушения великих и могущественных царств. Но все же, этого явно недостаточно.

Тангутское государство вовсе не было слабым, для крушения которого было достаточно одного набега. Оно могло выставить полумиллионную армию, а собрать 100-тысячное войско вовсе не было редким явлением. Для сравнения, у Чингисхана, при всем очень тщательном подходе к организации войска, не было, по современным оценкам, больше 230 тысяч воинов. С учетом того, что тангуты были куда более организованы своим государством, и вели войну на своей территории, имели крепости, силы можно считать примерно равными.

Ну и сама война с тангутами не была для Чингисхана легким предприятием. Он потратил на эту войну около 20 лет, с перерывами на западный поход, его войска несколько раз терпели поражение, ему приходилось отступать и заключать мир с тангутами. Одновременно, тангуты вели войны со своими северо-восточными соседями – государством чжурчженей, империей Цзинь, сменивших империю Ляо, будучи некоторое время союзниками монголов.

Другая попытка объяснения причин краха довольно хорошо развитых государств в Азии была предпринята Л.Н. Гумилевым в рамках его теории пассионарности. В двух словах, это такая жизненная сила, которая влечет правителя и народ в завоевательные походы, ведет от победы к победе, и помогает строить большое и могучее государство. Когда эта сила иссякает, и правители погрязают в дворцовой неге, тут-то и приходит беда вместе с ордами чужеземных завоевателей. Вообще, Л.Н. Гумилев составил эту теорию явно по мотивам китайских хроник, в которых историческим личностям императоров, ванов, и прочих правителей, всегда уделялось большое внимание. Составители хроник часто отмечали, что тот или иной правитель отступает от пути благодетели, предписанного мудрым Конфуцием.

Действительно, тангутская знать времен крушения своего государства уже не была столь же суровой и решительной, как в эпоху образования Тангутского государства. Некоторые члены императорской семьи предавались учению даосов, среди знати вызревали заговоры, а чиновники воровали и брали взятки как в последние времена, невзирая даже на положенную за это смертную казнь. Цзунь-сян, возглавлявший тангутов перед монгольским походом на Запад, струсил, отказался возглавить войско и согласился на все требования монголов, за исключением участия в дальнем походе.

Но все же, нельзя считать тангутских императоров и знать такими уж трусливыми. Предпоследний тангутский император Дэ-ван упорно воевал с монголами и даже бросил Чингисхану вызов. Он сражался даже когда монголы захватили почти все его государство. И после его смерти в конце лета 1226 года, столица тангутов держалась в осаде около года. Так что согласиться с тем, что тангуты пали жертвой исчерпания своей пассионарности, нет оснований.

Первоначально монголы решили взять тангутов в лоб. Осенью 1207 года монгольское войско перешло Гоби и взяло пограничную крепость Валохай, расположенную в одном из проходов в довольно высоком горном хребте Хэланьшань, лежащем между пустынями Гоби и Алашань. Однако, тангутский император Ань-цюань собрал столь большую армию, что монголы не решились на нее напасть, и летом 1208 года ушли обратно из-за жары и нехватки продовольствия90.

Весной 1209 года монголы снова пошли в поход, который был для них более успешным. Им удалось разгромить тангутскую армию, которую возглавлял наследник престола, и снова захватить крепость Валохай. Далее монголы дошли до заставы Имынь, которая прикрывала подступы к столице. Ее обороняла 50-тысячная армия. Первый натиск монголов не принес им успеха, атаки были отбиты. Два месяца войска стояли друг напротив друга, пока монголы не пошли на второй приступ. Они смогли выманить тангутскую армию из удобной для обороны теснины с помощью притворного отступления и нанести тангутам поражение. Дорога на столицу была открыта, и осенью 1209 года монголы взяли ее в осаду. Лично император Ань-цзюань вышел на стены города, чтобы возглавить оборону столицы.

Пошли сильные дожди. Чингисхан приказал запрудить протекавшую мимо города реку, чтобы затопить осажденный город. Вода прибывала, затапливала дома и угрожала подмыть крепостные стены. Но в январе 1210 года вода неожиданно прорвала насыпанную монголами плотину и затопила монгольский лагерь. Ввиду подмоченного и помороженного войска, Чингисхан снял осаду и стал вести переговоры. Ань-цюань признал себя зависимым от монгольского хана, выдал за него свою дочь. Монголы же оставили у тангутов гарнизоны и поставили своего наместника91.

Интересно, что в этой засушливой стране сильные дожди стали причиной довольно необычного поражения монголов – от потопа, и последующего мирного договора. Однако, это выражение особенности местного рельефа. Хребет Хэланьшань идет вдоль левого берега Хуанхэ и Ордоса с северо-востока на юго-запад на протяжении примерно 200 км, и имеет ширину от 15 до 50 км. Средние высоты хребта составляют более 2000 метров и он возвышается над Хуанхэ более чем на тысячу метров. Эта горная стена задерживает влажные муссонные ветра, не допуская их в сухие пустыни Алашаня, лежащие западнее. Потому восточные склоны хребта Хэланьшань покрыты лесами и лугами, жить здесь хорошо, и недаром тангутская столица расположилась именно здесь.

Зимой в этом районе, как и по всей зоне тихоокеанского муссона, дожди обычно не идут. Но такое бывает. Скажем, в январе 2008 года весь Китай оказался завален обильными снегами и подвергся сильному похолоданию. Снег выпал даже в пустыне Такла-Макан, чего никогда не наблюдалось. По мнению китайских климатологов, эти снега были вызваны аномальной атмосферной циркуляцией и эффектом Ла-Ниньо – сильным охлаждением вод экваториальной части Тихого океана. Над более холодными океанскими водами образуется более высокое давление воздуха из-за меньшего испарения воды. Если зимой обычно более высокое давление воздуха над континентом и ветер дует с суши на море, то при описанной температурной аномалии, океанские воздушные массы пересиливают континентальные, и зимой ветер начинает дуть с моря на сушу. Морской ветер всегда гораздо более влажный, и вот зимой, в неурочное время начинает или валить снег, или идут сильные дожди, способные подмочить даже войско Чингисхана. Видимо, нечто подобное произошло и зимой 1209/10 года. Влажный ветер с Тихого океана добрался до восточных склонов хребта Хэланьшань, и по его склонам полились потоки дождя.

Монголы хотя столицу и не взяли, тем не менее, добились успеха, поскольку тангутский император признал себя зависимым от монгольского хана. В 1211 году при дворе созрел заговор, который привел к перевороту. Ань-цзюань отрекся от престола, который занял ставленник заговорщиков Цзунь-сян. Это, видимо, была промонгольская фракция в тангутской знати, поскольку Цзунь-сян не только сделался монгольским союзником, но и вел войну с чжурчжэнями, стоившую тангутам больших усилий и жертв, от которых больше всего выгоды получал Чингисхан. Но этого великому завоевателю было мало, он хотел заставить тангутов участвовать в запланированном им походе на запад. В начале 1218 года монгольская армия внезапно осадила тангутскую столицу. Цзунь-сян бежал из города, а потом послал монголам посольство с просьбой мира. Он был согласен на любые условия, кроме участия в этом самом западном походе. Чингисхан согласился на мир, но был очень оскорблен отказом и пообещал расправиться с тангутами по возвращении из западного похода. Это дало Тангутскому государству несколько лет жизни.

Пока Чингисхан покорял западные страны, в Тангутском государстве снова произошла смена политического курса. Незадолго до возвращения монгольской армии из дальнего похода, при тангутском дворе, очевидно, победила антимонгольская партия, Цзунь-сян в конце 1223 года отрекся от престола, передав власть своему второму сыну Дэ-вану, а сам принял титут Верховного императора. Дэ-ван заключил мир с чжурчжэнями, положив конец долгой войне с ними, и стал готовиться к войне с монголами92.

Монгольские полководцы, оставленные Чингисханом, попытались в начале 1224 года разгромить тангутов, но потерпели поражение. По возвращении из западного похода, в конце 1225 года Чингисхан лично возглавил поход на тангутов. Началась последняя война Тангутского государства.

Монгольская армия весной 1226 года взяла штурмом город Хара-хото, тангутский гарнизон был полностью разгромлен, погибло несколько десятков тысяч человек. Чингисхан разрешил своим воинам брать в плен тангутов по собственному усмотрению. После этого монгольское войское прошло через всю страну с севера на юг вдоль реки Эдзин-гол, и обосновалось на лето в предгорьях Наньшаня. Отсюда был совершен поход на главный экономический центр тангутов город Сучжоу, который был взят в ходе ожесточенного штурма. Монголы почти полностью истребили его население93. Вскоре после падения Сучжоу умер Дэ-ван.

В декабре 1226 года, уже после того, как монголы взяли еще несколько важных городов, состоялась решающая битва между монгольской и тангутской армиями у стен Линчжоу. 100-тысячная армия тангутов под командованием Вэймин Лин-гуна преградила дорогу к столице. Подробности этого грандиозного сражения остались неизвестными, но тангуты потерпели полное поражение, и вскоре Чингисхан взял столицу Чжунсин (ранее город назывался Синчжоу) в осаду94. Весной и летом 1227 года монголы захватили оставшиеся области Тангутского государства, а осажденный в Чжунсине правитель стал вести переговоры о капитуляции. Умиравший Чингисхан повелел скрыть его смерть и перебить всех жителей тангутской столицы, как только они выйдут из города95.

Итак, Тангутское государство пало и больше не возродилось. Однако, обзор этой последней войны, приведенный у Е.И. Кычанова, не дает ответов на вопросы о причинах этого краха. Исследователь приводит только общую канву событий, почти не обращаясь к внутренним причинам, хотя, думается, что в исследованных им тангутских документах явно были намеки на то, почему весьма сильное и могущественное государство не смогло сдюжить против монголов.

Пеший конному не противник

Настало время для экстравагантных гипотез. Поскольку вопрос о причинах крушения Тангутского государства так и остался без ответа, и выдающийся тангутовед Е.И. Кычанов его так и не дал, ограничившись общими фразами, то надо предложить свой вариант.

В описании этой последней войны тангутов что-то не так, что-то весьма существенное, но ускользающее от внимания. Перечитав описание несколько раз, можно заметить, что войско тангутов очень уж малоподвижное: сражалось оно вблизи городов и крепостей, или обороняло сами крепости. Монголы же, напротив, отличаются крайне высокой подвижностью, так, что ездят по территории Тангутского государства из конца в конец, как захотят, перебрасывают силы от одного города к другому. Во время войны с тангутами, уже в пределах их государства, Чингисхан спокойно прошел от Хара-Хото, лежавшего на севере, до гор на юге, а потом совершил семь или восемь отдельных походов к тангутским городам, лежащим в разных концах государства. Напоследок, все захватив и разграбив, он сосредоточил все силы на осаде столичного Чжунсина.

Что мешало тангутам действовать похожим образом? Они же были кочевниками, у которых конница – главная ударная сила. Конница действует в первую очередь маневром, охватом противника. Излюбленный прием конницы против конницы: обойти главные силы и напасть на обоз, как делали московские воеводы в сражениях против крымчаков. Так можно сокрушить даже весьма сильную армию кочевников. Но тангуты так не сделали.

Из этого следует весьма необычный вывод: к моменту войны с монголами, тангутское войско уже не было конным, как во времена сложения государства, а было по преимуществу пешим. Тангуты просто не имели в достатке лошадей.

Тогда все события становятся простыми и легко объяснимыми. Коль скоро войско у тангутов пешее, следовательно, оно должно базироваться вблизи магазинов с продовольствием, то есть в городах или крепостях. Крупное пешее войско исключительно малоподвижное, и может выдвинуться не далее чем на расстояние одного-двух переходов от крепости, то есть не далее 40-50 км. В большой и засушливой стране, такой как Тангутское государство, пешее войско поневоле будет распределено по городам и крепостям, причем не имея между собой прочной связи и без возможности помощи одного гарнизона другому. Ничего удивительно, по пустынным дорогам далеко пешком не уйдешь. Самая крупная часть войска тангутов базировалась в столичном округе, защищая проходы в горах Хэланьшань и переправы через Хуанхэ, ведущие к столице.

Для монголов разгром тангутов был сравнительно простой задачей. Имея мобильное конное войско, численностью не менее 150 тысяч человек, Чингисхан не только мог ходить по территории Тангутского государства, куда захочет, но и бить противника по частям, атакуя один город за другим. Когда же против него выставили главную часть войска у Линчжоу, монголы применили свою обычную тактику разгрома пешего войска, отточенную в западном походе. Монгольские тумены проносились вдоль тангутского строя, засыпая его стрелами, а потом, когда стрелы нанесли уже значительные потери, строй был прорван, тангутские войска расчленены, обращены в бегство и порублены.

Тангутское государство погубила нехватка лошадей, вот версия, которая на мой взгляд наилучшим образом объясняет поражение тангутов в войне с монголами. Нехватка лошадей в скотоводческой и кочевой стране – это уже следствие ухудшения климата, который постепенно становится все более и более засушливым. Если в XII веке климат был еще достаточно благоприятным, то вот в XIII веке, как раз во время нашествия монголов, происходит резкое иссушение климата. Китайские хроники в XIII веке 77 раз отмечают засуху, тогда как за предыдущее столетие засухи отмечались 58 раз96. По всей видимости, уже начало этого процесса сильно ударило по тангутам, которые жили на самой далекой окраине муссонной зоны.

На неудачу тангутов в последней войне немалое влияние имела и сильнейшая засуха 1226 года, настолько сильная, что на пастбищах выгорела трава и пожелтели деревья97. Народ испытывал голод. Даже монгольская армия спасалась из сильной жары, забравшись повыше в прохладные предгорья Наньшаня.

Но при этом сохранились сведения о том, что в то время территория Тангутского государства еще была более или менее пригодна для скотоводства. Сохранилось донесение заместителя командующего города Черной реки (Хара-Хото), начальника обороны города Сужиая Мбэношиона, составленное в марте-апреле 1225 года. Этот военачальник, оставшийся в городе за главного, ожидал проезда тангутского посольства ко двору монгольского хана и докладывал о выполнении приготовлений. В этом донесении, помимо всего прочего, упоминается чиновники, ведающие скотоводством, земледелием, обводнением земель и трудовыми повинностями, и упоминается также, что незадолго до этого началась весенняя перекочевка и полевые работы98.

Сейчас развалины Хара-Хото стоят посреди почти безжизненной пустыни Гоби. Глинистая или каменистая почва, самый минимум растительности, кое-где солончаки. К большим понижениям с солончаковыми болотцами подходят боковые долины, усыпанные красноватым гранитным песком – следы высохших без остатка речек и ручьев. Такой Гоби увидел П.К. Козлов во время своей экспедиции99. Он особо отмечал убийственную жару, доходившую до 37 градусов в тени, совершенно непереносимую вблизи солончаков. В общем, П.К. Козлову потребовалось 19 дней, чтобы пересечь пустыню Гоби от Ордоса до Хара-Хото, 550 верст пути. Это был сложный и тяжелый переход. Но во времена монгольского завоевания, и довольно долго после него, где-то по конец XIV века, в Хара-Хото еще можно было жить. В городе были найдены признаки существования под властью монгольской династии Юань, в частности, бумажные деньги, выпущенные именно этой династей, которые были найдены в брошенном торговом дворе100. Множество оставленных вещей, бумаг и даже денег говорило за то, что население покинуло город быстро, налегке и без намерения вернуться. Видимо, это случилось, когда совсем иссяк водоток, который протекал в 250 метрах от стен города.

Это бегство от пустыни было много позже, когда, по данным дальневосточных геоботаников, начался период сильного и выраженного иссушения климата муссонной зоны. Но для тангутов был опасен процесс иссушения и в самом начале, когда он едва заметен. Дело в том, что условия выпаса для разных пород скота очень различны. Овцы, коровы и лошади требуют определенных трав и воды определенного качества. Овцы – самые неприхотливые животные, они поедают больше всего видов трав (в Казахстане, скажем из 288 видов они поедали 167 видов), и могут пить даже солоноватую воду с соленостью до 10 граммов на литр101. По этой причине в самых засушливых районах, в которых мало кормов, а вода почти всегда солоноватая, разводят именно овец. У казахов племени адай, которые кочевали по полупустынному полуострова Мангышлак, доля овец в стаде доходила до 85%.

Лошади же очень прихотливы в содержании, требуют хорошего пастбища, обеспеченного большим количеством проточной пресной воды. Многие растения для лошадей ядовиты, и табунщик должен проследить за тем, чтобы на выгоне этих растений не было. Например, ядовит для лошади крестовник луговой, а вот овцы могут его поедать без особого для себя вреда. Существует целый список таких вредных и опасных растений, которых не должно быть на пастбище для табуна. Лошади очень много пьют. Летом их поение должно проводиться по три раза в сутки, и на 200 голов надо иметь суточный запас не менее 10 тысяч литров пресной воды, проточной или колодезной. Лошадь нельзя поить из непроточных прудов, болот, луж.

Потому, к примеру, в типичном казахском кочевом стаде около 60% составляли овцы, 13,5% – лошади и 12% – крупнорогатый скот102. Там, где воды и хороших пастбищ было больше, там было больше лошадей. Кочевники в полупустынных районах разводили в основном овец, а в качестве тяглового животного сплошь и рядом использовался верблюд, гораздо менее прихотливый к кормам и воде.

Так вот, достаточно было сравнительно небольшого и едва заметного иссушения климата в тангутских степях, чтобы коневодство оказалось подорванным в корне. Исчезли нужные травы и пастбища перестали быть пригодными для табунов, увеличилось испарение и воды постепенно стали солоноватыми. Пространство степных пастбищ, пригодных для лошадей, сокращалось как шагреневая кожа, и это, видно, началось еще задолго до появления монголов. К концу XII века, судя по всему, коневодство сосредоточилось только в отдельных районах предгорий, и его возможностей едва хватало, чтобы посадить на коней разве что императорскую гвардию, тогда как все остальное тангутское войско сделалось поневоле пешим.

Это могло и не рассматриваться, как нечто катастрофическое. Кочевники в степях перешли на разведение овец и верблюдов (тем более, что государство требовало сдачи овечьей и верблюжьей шерсти в порядке налога), а войско и его снабжение было организовано по китайскому образцу: с крепостями, заставами, складами продовольствия и вооружения, разными вспомогательными подразделениями. Тангутские чиновники хорошо владели китайским языком (поэтому монголы их охотно брали в администрацию уже своей династии Юань), и за долгие войны хорошо изучили структуру и снабжение китайской армии. Но вот появился Чингисхан со своей подвижной конной ордой, и разгромил все эти хорошо организованные пешие армии.

Трудно сказать, почему Е.И. Кычанов обошел эти причины своим вниманием. Возможно, будучи филологом-востоковедом (впрочем, чтение тангутских рукописей требовало очень серезной подготовки), он или не знал об этих особенностях разведения лошадей, или же просто не придал этому значения. В его работе об истории Тангутского государства лошадям посвящена очень короткая глава, не содержащая никаких конкретных данных. Однако, наверняка в тангутских документах остались сведения и указания о развитии коневодства, о снабжении и оснащении тангутской армии, которые помогли бы разобраться окончательно, почему тангуты были повержены великим завоевателем.

Глава четвертая. Загадочный крах цивилизации майя

Оставим ненадолго Азию и перенесемся в Центральную Америку и в другую эпоху. Предметом нашего рассмотрения станет классическая цивилизация майя, возникшая во влажных, тропических джунглях южного Юкатана примерно во времена распада Римской империи.

От этой самобытной цивилизации остались многочисленные города и памятники архитектуры, разбросанные по территории нынешних государств Центральной Америки: Мексики, Сальвадора, Белиза, Гватемалы и Гондураса. Майя, не знавшие колеса и обработки металла, создали на удивление высокоразвитую цивилизацию. Археологи обнаружили развалины около 1000 городов и 3000 поселков, а общее население страны майя исследователями оценивается в 2,5 млн. человек. В числе культурного наследия майя: пирамиды и храмы, сложная иероглифическая письменность, расшифрованная Ю.В. Кнорозовым, развитый календарь, двадцатичная система счета, удивительные по сложности и красоте скульптуры и фрески.

При этом цивилизация майя так и не вышла из каменного века, инструменты и оружие изготовлялись из камня и дерева. В общем, это неудивительно, поскольку майя жили в регионе, очень бедном на полезные ископаемые, и доступных для разработки металлических руд в их распоряжении не было. Впрочем, с камнем майя работали на очень высоком уровне, и, в частности, имели шахтную добычу обсидиана на месторождениях Эль-Чайяль в Гватемале, Иштепек в Сальвадоре и Эсперанца в Гондурасе103. Обсидиан – это вулканическое стекло, которое легко обрабатывается сколами и дает режущую кромку бритвенной остроты, отличный материал для режущих орудий и оружия, например, деревянных мечей, в которые были вставлены острые обсидиановые пластины, топоров или наконечников копий. Для всех народов каменного века обсидиан был наиболее ценным материалом.

Отсутствие металла не помешало им создать мощное производящее хозяйство, тщательно учитывающее природные и климатические условия полуострова Юкатан, способное прокормить большое и невероятно плотное для столь давней эпохи население. Города майя вмещали до 100 тысяч человек, а общая плотность населения достигала феноменально высокого уровня – 200 человек на квадратный километр104.

И все же, цивилизация майя погибла по климатическим причинам. В период между 790 и 880 годами, или 9.18.0.0.0 годом и 10.3.0.0.0 годом па календарю майя, начался упадок цивилизации, выразившийся в запустении городов и ранее населенных земель. Хотя недостатка в теориях, объясняющих причины гибели этой самобытной цивилизации не было, со времен начала исследования майянских городов, тем не менее, сегодня большинство исследователей полагает, что причиной, толкнувшей цивилизацию майя к краху и почти полному исчезновению, стало изменение климата, который стал очень засушливым, подорвал сельское хозяйство и заставил майя бросить хорошо обустроенные города и поселки.

Споры о причинах

Засуха считается главной причиной крушения цивилизации майя в наши дни, после ряда исследований, проведенных археологами и климатологами. До этого предлагались самые разные теории, начиная от масштабного извержения вулкана, и заканчивая опустошительными эпидемиями. Долгое время была очень популярна теория известного специалиста по культуре майя приписываемая Сильванусу Морли, в которой утверждалось, что крушение цивилизации произошло по экономическим причинам. Мол, майя занимались подсечно-огневым земледелием (действительно, при испанцах у племен майя на Юкатане сельское хозяйство было именно таким), выращивали кукурузу и фасоль, плодородность полей быстро падала, что заставляло их вырубать все новые и новые участки тропического леса, все дальше и дальше от городов. Между городами и обрабатываемые землями ширилась полоса малоплодородной саванны, которая в какой-то момент заставила майя покинуть города.

Эту концепцию можно встретить в популярной литературе, иногда она подается совершенно некритично105, а иногда против нее высказываются возражения. Например, один из таких популяризаторов Чарльз Галленкамп указал, что по мнению другого известного исследователя майя Эрика Томпсона, теория гибели цивилизации вследствие вырубания леса под участки имеет очень уязвимое место. Дело в том, что заброшенное поле на Юкатане быстро зарастает не саванной, а тропическими джунглями106. Любому исследователю прекрасно известно, что майянские города были буквально поглощены джунглями, крайне труднопроходимыми. Тропический лес вступил в города, как только они были покинуты жителями. Первым археологам, пришедшим исследовать их, приходилось работать не лопатой, а мачете, почти в буквальном смысле вырубая пирамиды, храмы и статуи из густых зарослей. Иными словами, эта «подсечно-огневая» теория совершенно неправдоподобна.

С такими резкими трактовками надо быть осторожными. Популярная литература, особенно переводная на русский язык, часто работает по принципу «испорченного телефона», приписывая тем или иным исследователям то, чего они не утверждали. К примеру, если мы откроем монографию самого Сильвануса Морли, то мы увидим, что он вовсе не настаивает на «подсечно-огневой» теории, а лишь по-академически педантично приводит ее в списке целого ряда гипотез, притом вовсе не считая ее наиболее вероятной107.

Разнообразие гипотез цвело в майянистике в эпоху, когда конкретные, археологические сведения были довольно скудны. Археологи довольно долго интересовались преимущественно пирамидами и храмами, буквально охотились за эффектными находками стел, статуй, надписей или погребений знати. В то же время они мало что могли сказать по существу, как жило простое население эпохи классических майя, и на чем строилось их хозяйство.

В 1960-х годах началось гораздо более детальное археологическое изучение Юкатана, исследователи провели масштабную археологическую разведку, в ходе которой на карту были нанесены тысячи поселений и всевозможных объектов, таких как мощеные дороги (одна из них имела протяженность в 111,6 км), каналы, искусственные водоемы, дамбы, оборонительные сооружения. Раскопками теперь исследовались поселки и усадьбы простых жителей, искусственные сооружения, погребения, ну и конечно, мусорные кучи. Большая, кропотливая и многолетняя работа на раскопках и в обработке коллекций шаг за шагом разбивала одну кабинетную теорию за другой.

Пришлось отказаться от теории крупного извержения вулкана или разрушительного землетрясения. И то, и другое оставляет столь яркие и характерные следы, не заметить которые невозможно. Если бы точку в существовании цивилизации майя поставил вулкан, то все города и поселки, поля и каналы были бы завалены слоем пепла и это была бы картина внезапной катастрофы.

Причем, археологи обнаружили следы одного такого катастрофического извержения вулкана. Около рубежа эр в юго-восточной части Юкатана существовало т. н. «древнее царство» майя, занимавшее долину реки Рио-Пас в Сальвадоре. Вблизи города Чальчуапа, на востоке Сальвадора, находятся руины майянского города Тасумаль. Это был город классической эпохи, но там были найдены и более ранние слои, накрытые слоем белого вулканического пепла. Это были следы извержения вулкана Илопанго в 75 км от города. Извержение было сильным и продолжительным, сопровождавшимся мощным выбросом пепла, слой которого вблизи вулкана достигал 50 метров. Засыпало и город майя. Судя по тому, что под слоем пепла были найдены поля с ростками кукурузы, извержение застало город примерно в мае месяце, и лишило жителей урожая и запасов продовольствия. Люди бросили в городе дома, недостроенные храмы, пирамиды и ушли на север, на равнины Юкатана, где чуть позже возник центр майянской цивилизации108. Прежний город простоял пустым в течение трех-пяти веков, прежде чем был заселен снова. Его постигла общая судьба городов майя, к 1200 году он тоже полностью опустел.

Да, горные и предгорные районы майянской цивилизации граничили с районом сильной вулканической активности, но пример Тасумаля наглядно показал, что один вулкан или несколько были явно неспособны покончить с цивилизацией майя. К тому же, в равнинных городах не было найдено вулканического пепла.

После тщательных исследований пришлось полностью отказаться также от «подсечно-огневой» теории. Сельскохозяйственные сооружения майя оказались слишком могучими, чтобы всерьез поверить в существование у них столь примитивной системы хозяйства. Майя имели системы каналов и дренажных канав, вырубленные в известняке цистерны для сбора воды, обширные системы приподнятых полей (узкие грядки, насыпанные между канавами с водой), занимающие десятки квадратных километров, а также террасовые поля109. Труд, вложенный в строительство подобных систем, был колоссальным. Такие сооружения могло создать только очень многочисленное общество, которое подсечно-огневое земледелие точно не прокормит. Потом, уже после крушения цивилизации, майя действительно перешли к подсечно-огневому земледелию, но так и их численность не шла ни в какое сравнение с населением классической эпохи.

Была еще теория «крестьянской революции», которую развивал Эрик Томпсон, считавший, что причиной краха цивилизации майя была народная революция, которая смела правящие круги. Эта теория была одно время чрезвычайно популярной, правда, Сильванус Морли не без сарказма заметил в своей работе, что Томпсон ее излагает в основном в своих научно-популярных работах, расписывая ее в красках, тогда как в академических публикациях он на этом не настаивает110.

Итак, остался только климат. Впервые эта теория появилась в работах Томаса Ганна и Эрика Томпсона в 1931 году, и потом поддерживалась климатологами111. Сейчас она лучше всего изложена в книге Ричардсона Гилла112. Вывод о том, что с 800 до 1000 года майя поразила сильнейшая засуха, основан на разнообразных источниках: исследовании отложений озер, слоев вулканического пепла, годовых колец деревьев. В 2012 году было проведено исследование сталагмитов в пещерах Юкатана. Сталагмит – известковый столб, растущий с пола пещеры, в том месте, где капает вода с потолка пещеры, тоже имеет годовые кольца, которые становятся толще в дождливые годы. Отполированный спил сталагмита может рассказать о климате не хуже, чем годовые кольца деревьев. Собранные сведения показали, что в период с 800 по 950 годы уровень дождевых осадков упал до 25-40% от уровня предшествовавшего периода113.

Казалось бы, дело ясное и факт засухи доказан. Но и тут долгое время шли интенсивные дискуссии. Ряд исследователей критиковали теорию «большой засухи» и отстаивали позицию, что климат не сыграл существенной роли. Эта позиция, впервые сформулированная О.Ф. Куком в 1921 году, основывалась на результатах антропологического исследования человеческих скелетов из погребений, которые не несли признаков голода или эпидемии, а также на отсутствии явных признаков засухи и развала по этой причине сельского хозяйства. Дэвид Вебстер, критиковавший теорию «большой засухи», указывал, что Гилл построил свою теорию на фактах, полученных на севере Юкатана, не в той области, где существовала классическая цивилизация майя. Эта группа исследователей считала, что причина состояла в слишком многочисленном населении и чрезмерной эксплуатации природных ресурсов Юкатана114.

Несмотря на то, что в ход пущены самые серьезные научные аргументы: естественнонаучные данные, моделирование климата, подробный анализ археологических находок, ясности в вопросе не прибавляется. На мой взгляд, обе стороны излишне категорично отстаивают свои позиции, иногда совершенно отвергая доводы оппонентов (как, например, А. Демарест заявил, что в майянских городах не было засухи и голода), упирая на климатические или на неклиматические причины краха цивилизации майя.

От чтения полемики по этому вопросу складывается впечатление, что истина находится примерно посредине крайних точек зрения. И это не просто формальный вывод, следующий известной поговорке. С одной стороны, нельзя не считаться с доказанным фактом засухи, которая обрушилась на Юкатан как раз во время упадка и крушения цивилизаици майя. Отвергать лимнологические, дендрохронологические и геологические данные, свидетельствующие в пользу засухи, в этом случае означает выйти за рамки научной дискуссии. Но с другой стороны, нельзя и не признать, что одной самой по себе засухи, даже очень сильной и продолжительной, пожалуй, было мало, чтобы свалить столь сильную и многочисленную цивилизацию майя, возникшую не в самом благоприятном регионе мира. Причины, скорее всего, были сложнее и разнообразнее, чем можно подумать на первый взгляд.

Мощная сельскохозяйственная инфраструктура

Говоря об изменении климата, как о причине краха цивилизации майя, или о большой и продолжительной засухе, надо все же помнить, что причина эта ударила в самое сердце общества майя и была настолько разрушительной, что заставила людей бежать из ранее густонаселенной области без возврата. Потом, уже в начале XIII века был еще период расцвета культуры майя, связанный с городами северного Юкатана, объединенными в т. н. «Майяпанскую лигу», по названию города Майяпан, который в XIII и в первой половине XIV века доминировал. Однако же, люди на юг не вернулись, даже спустя века после начала запустения.

Это очень интересный вопрос, ставящий в тупик даже весьма неплохо проработанную теорию «большой засухи». Прошло около двух столетий, засуха кончилась, в период с 1050 по 1250 годы климат на Юкатане был влажным115. Что мешало майя, отдышавшимся после засухи и сильного экономического кризиса, снова вернуться в старые города? Пирамиды, храмы, дома, сооружения сельскохозяйственного назначения только заросли густым тропическим лесом. Но для многочисленных, организованных и трудолюбивых майя не составило бы труда вырубить заросли. Только они этого не сделали. Этот вопрос в имеющихся теориях не находит однозначного ответа, что позволяет предполагать, что был еще один фактор, который до сих пор исследователями учитывался слабо.

Прежде чем мы выдвинем свою гипотезу, бросим взгляд на материальную основу цивилизации майя – сельское хозяйство. Это была очень нетривиальная система, позволявшая кормить многомиллионное население, причем с явным избытком. Сам по себе факт сооружения огромных и капитальных строений, вроде пирамид, которые требовали заготовки, перевозки и обработки огромного количества стройматериалов, в первую очередь известняка; высоко развитое искусство вырезания из камня очень сложных и прихотливых скульптур (рисовальщик из первой экспедиции Дж.Л. Стефенсона в Копан Фредерик Кезервуд жаловался, что на рисунок одной такой скульптуры уходил целый день); развитая письменность, астрономические наблюдения, календарь, система счета – все это показывает, что продуктивность майянского земледелия была достаточно высока, чтобы содержать весьма многочисленную группу людей, доля которых могла достигать целых процентов от общей численности населения, которые не занимались сельским хозяйством вообще. Вообще, вложенные в капитальное строительство в городах майя трудозатраты таковы по своим масштабам, что мы не особо погрешим против истины если скажем, что в обществе майя были профессиональные строители, каменотесы, скульпторы, художники, причем весьма многочисленные.

Когда майянское общество накрыл экономический кризис, то первым делом отмерли именно эти профессии, не связанные с сельским хозяйством. Когда продовольствия стало мало, перестали покрывать известняковые плиты тонкой и прихотливой резьбой. Археологи обнаружили несколько резных стел, поставленных в эпоху упадка, явно в подражание старым образцам. Но, увы, деградация искусства тут была заметна невооруженным глазом.

Сельское хозяйство майя отличалось от привычных нам образцов. Они не создавали полей в собственном смысле этого слова. Влажный тропический лес прореживался, но не вырубался полностью. Крестьяне оставляли некоторые виды деревьев: каменное дерево, авокадо, какао и сапотовое дерево, которые сами давали плоды, и предохраняли хрупкую почву тропического леса от эрозии. В период дождей, с июня по декабрь на Юкатане выпадает колоссальное количество осадков: в среднем 1000 мм в год, но бывает и больше. Если вырубать лес полностью, то эти потоки воды быстро смыли бы всю почву.

В прореженном тропическом лесу были светлые, солнечные поляны, обычно 17 х 17 метров, на которых высаживались светолюбивые культуры: кукуруза, тыква и фасоль. В тени деревьев, между ними высаживались тенелюбивые культуры: маниока, сладкий батат и маланга116. Это была характерная черта майянского сельского хозяйства – совместное выращивание разных культур на одном участке, что давало разнообразные продукты, позволяло поддерживать плодородие почв. Современная, широко разрекламированная Жаком Фреско пермакультура по всей видимости, берет свое начало от этой майянской сельскохозяйственной системы. Правда, это заставляло распределять возделываемые участки по обширным пространствам, и майя, занимавшиеся земледелием, обычно селились небольшими поселками, разбросанными на огромной территории117.

Судя по всему, первоначально юкатанские равнины были сильно заболоченными, и посреди тропического леса были огромные болота – бахос. Например, крупнейший среди городов майя – Тикаль, занимавший площадь около 60 кв. км., возник именно в такой местности, где посреди обширных болот были известняковые возвышенности. Люди селились на холмах, соединенных между собой мощенными известняковыми плитами дорогами. Для построек использовался добытый тут же на месте известняк, а в оставшиеся от ломки камня рвы пускали воду, частично осушая болота.

И в других города майя хорошо видно, что в доклассический период, когда закладывались основы урбанизации, воды было в избытке, и практически во всех городах возводились большие гидротехнические сооружения. Арехологи довольно долго воспринимали эти каналы, как ирригационные, пока не догадались, что их назначение было совершенно другим. Это были дренажные каналы, осушавшие местность и делавшие ее более пригодной для расселения и сельского хозяйства. В нынешнем мексиканском штате Кампече, на восточном побережье Юкатана, в городах майя были сооружены еще в доклассический период, около рубежа эр, огромные гидротехнические системы. Город Каламкуль занимал площадь около 20 кв. км, здесь было сооружено 6250 строений, окруженных целой сетью рвов и каналов. В соседнем городе Эцна, входившем в состав государства Каламкуль, тоже была система каналов, среди которых выделялся главный канал, длиной 12 км, шириной 50 км и глубиной до 1,5 метров, соединявшийся со рвом, опоясывающим цитадель118. Чтобы его построить, потребовалось вынуть до 900 тысяч кубометров грунта. Для общества, имевшего весьма примитивные средства: колья, деревянные лопаты и мотыги, строительство столь огромного гидротехнического сооружения было непростой задачей.

Если сложить все известные дренажные каналы и канавы, построенные майя, то наверняка суммарный объем вынутого грунта будет достигать десятков миллионов кубометров, а протяженность их составит сотни километров. Колоссальный труд, впрочем, дал свои плоды. Вдоль дренажных канав насыпался вынутый грунт, так, чтобы образовывалась поднятая узкая грядка шириной примерно 1,5-2 метра. На них высаживали разнообразные культуры: кукурузу, фасоль, тыквы. Растения своими корнями брали воду из дренажных канав. На юге нынешнего мексиканского свободного штата Кинтана-Роо, в ареале классических майя, площадь таких поднятых грядок достигала в сумме 200 кв. км.

Уже в 1980-х годах в городе Караколь (на территории современного Белиза, на юго-востоке Юкатана; в древности он назывался Ошуица) были открыты и исследованы террасовые поля, очень похожие на террасовые рисовые чеки в горных районах Юго-Восточной Азии119. На склоне холма из камня выкладывались изгибающиеся стены, которые задерживали плодородную почву и воду, так, что поля поднимались по склону холма в форме ступеней. Эта весьма эффективная система позволяла выращивать даже влаголюбивые растения, поскольку она сохраняла дождевую воду, и ее можно было перераспределять между полями, для чего строились специальные стоки и канавы. Террасное земледелие – принадлежность влажного климата. Сегодня террасные поля распространены в муссонных районах Юго-Восточной Азии.

Таким образом, вначале для майя было проблемой не найти воду, а, наоборот, отвести ее от полей. Осушение, а не орошение было для них главной задачей. Свой расцвет классические майя переживали как раз во влажный период юкатанского климата, который длился с 400 до 850 годы.

Многие исследователи, впрочем, считали, что майя сталкивались с засухами, поскольку во многих майянских городах были построены огромные цистерны для сбора воды. Это были ямы, вырубленные в известняке. Скажем, в Каламкуле, Тикале, Йашактуне и Мильпе имелось 10 крупных резервуаров, вмещавших суммарно 160 млн. литров воды120. Однако, можно выдвинуть иное объяснение. Это не оросительные цистерны, которых было бы слишком мало, чтобы обеспечить водой поля в условиях засухи, а питьевые, предназначенные для чистой, питьевой воды. Дело в том, что при интенсивном сельском хозяйстве, использующем дренажную или поливную воду, эта вода быстро загрязняется органическими веществами и становится непригодной для питья. Потому возникает необходимость собирать в отдельных цистернах чистую воду, чтобы обеспечить питьевые нужды. В особенности это было важно в городах с их многочисленным населением.

Даже общий обзор сельского хозяйства майя без углубления в детали, показывает, что, в общем, цивилизация майя засухи не боялась. Не будем забывать, что Юкатан находится между Тихим и Атлантическим океаном, и сам полуостров находится между водами Мексиканского залива и Карибского моря. Его ширина составляет 330 км, а протяженность от крайней оконечности, вдающейся в Карибское море и до побережья Тихого океана – 930 км. Этот участок суши почти со всех сторон окружен морем, кроме двух перешейков: на востоке и на юго-востоке. Потому в любом случае климат тут будет испытывать сильнейшее увлажняющее влияние океана. Влажность воздуха редко опускается ниже 70%. Осадки распределены неравномерно, и если на побережье их выпадает до 1500 мм в год, го в горах Гватемалы и Белиза – до 3200-4000 мм в год.

Хотя осадки выпадают сезонно, тем не менее средних 1000 мм в год – это такое водное богатство, о котором многие страны не могут и мечтать. При таких дождях в целом на Юкатан каждый год с неба выливается порядка 300 кубических километров воды, что, к примеру, втрое больше, чем имеет всех водных ресурсов вся Центральная Азия, вместе взятая. Таких объемов воды с переизбытком хватает для выращивания даже самых влаголюбивых культур. Даже если, как утверждают исследователи, количество осадков сократилось даже на 40%, тем не менее, это не должно было подорвать сельского хозяйства цивилизации майя в корне. Кукуруза прекрасно переносит весьма сухой климат, потребности ее в воде невелики, и она прекрасно растет при годовой сумме осадков в 300-400 мм в год. Напротив, избыток воды ее угнетает.

Тем более, к моменту начала засухи, майя имели, как мы уже убедились, большую и разветвленную систему каналов и канав, которые в условиях засухи могли выполнять противоположную функцию и запасать воду. Трудовых ресурсов населения классической эпохи майя было вполне достаточно, чтобы систему каналов расширить, они могли выводить каналы из озер, а также могли бы построить дамбы на протекающих через Юкатан реках, чтобы создать водохранилища. Для их уровня развития гидротехнических и строительных технологий это была вполне посильная задача. В некоторых регионах, охваченных кризисом майянской цивилизации, оставались большие озера и болота, но майя почему-то не делали попыток воспользоваться этими водными ресурсами.

В этом месте мы подходим к наиболее интересному моменту в трагической истории майя. Был какой-то еще фактор, с которым не смогла совладать даже столь могучая цивилизация.

Подземные реки Юкатана

На вопрос, куда девается такое количество воды, отвечает геология. Юкатан представляет собой огромное известняковое плато, слабо наклоненное в сторону Атлантики. На севере оно возвышается на несколько метров над уровнем моря, а на юго-востоке высоты достигают 150 метров над морем. В среднем подъем составляет 0,18 метров на километр. Южнее находится плато Петен с высотами около 400 метров над морем. На Юкатане известняковая толща, мощностью более 1500 метров, простираясь через весь полуостров, уходит в море и продолжается под дном Мексиканского залива, вдоль банки Кампече – обширного мелководного района, с глубинами менее 5 метров, которая вдается в залив на 250 км121.

Известняк – порода пористая, трещиноватая и проницаемая для воды. К тому же, известняк постепенно растворяется водой, и Юкатан является одним из крупнейших в мире районов развития карста, то есть подземных пустот, проделанных водой. Практически вся вода, выпавшая с дождями, быстро просачивается под землю, сквозь толщу известняка, попадая в обширные подземные полости и тоннели, которые образуют целую подземную речную систему, включающую две крупнейшие в мире затопленные пещеры Сак-Атун и Окс-Бель-Ха. На Юкатане эти подземные потоки чистой, пресной воды, отфильтрованной известняком, текут в сторону Атлантики и выливаются в море через подводные ключи122. Море в этих местах настолько пресное, что жители прибрежных районов штата Кампече выходят в море на лодках за пресной водой.

На суше поверхностного стока этих подземных рек почти нет, за исключением южных районов штата Кампече и штата Кинтана-Роо, потому население добывает воду из сеноте – глубоких колодцев, образованных обрушением кровли над карстовой полостью. Они известны с глубокой древности и очень почитались майя, которые приносили сенотам человеческие жертвы, и даже само название пришло из языка майя, от слова «цонот» – колодец. Почти все населенные пункты на Юкатане расположены вблизи этих сенотов, которых насчитывается более 200123. Это главный источник воды для населения полуострова. Всего всех сенотов, больших и малых, на полуострове насчитывается более 7000124.

Сенот ведет в подземное проточное озеро, через которое протекает поток воды, стремящийся по подземным рекам. Уровень воды разный, например в городе Мерида, штат Кампече, в 34 км от Мексиканского залива, уровень составляет 9 метров, а во внутренних районах Юкатана – до 54 метров. Кроме сенотов есть еще другие природные хранилища воды, агуада, представляющие собой котловины, заполняющиеся водой только в сезон дождей, поскольку они находятся выше уровня подземных вод. В засуху вода из них уходит вглубь, под землю.

По материалам экспедиции Е.В. Лебедевой в 2012 году, специально исследовавшей карст Юкатана во всех его основных районах, стало понятно, что карстовые системы обладают исключительно сложной структурой, в которых сформировалось несколько ярусов. В горных районах карстовые пещеры очень глубокие, достигающие 1500 метров глубины, а в прибрежных районах, напротив, сформировались протяженные пещеры, некоторые из которых имеют ширину до 100 метров, но расположены неглубоко от поверхности, 8-15 метров, в некоторых случаях до 37 метров.

Все эти карстовые системы сформировались еще до того, как на Юкатане появились первые люди, по оценке Е.В. Лебедевой, около 135 тысяч лет назад. Тогда часть шельфа Юкатана еще не была затоплена морем, а теперь многие пещеры оказались под дном моря, в том числе и знаменитая Большая Голубая Дыра на барьерном рифе Белиза, некогда бывшая сенотом на суше.

Майя по понятным причинам придавали огромное значение и сенотам, и тем подземным ключам, которые били из-под земли. В сухой период сеноты и ключи становились главным источником воды. В целом ряде случаев храмы строились вблизи ключей, например, храм XIX в Паленке, который был выстроен прямо напротив целой группы ключей, один из которых – Отулум, тек прямо в городской церемониальный центр. Центр другого города майя, в Дос Пилас, в Гватемале, тоже имел храм, построенный напротив ключей125.

На примере Майяпана были исследованы особенности расселения майя. Поселки возникали почти всегда поблизости от сенота или ключа, население поселков была связана родственными связями. Группы источников воды становились основой для жизни и хозяйства деревень и существования целого рода, члены которого были потомками одного предка. Сенот или пещера с источником очень почитались как место жительства духа предков126. Хотя эти данные отражают более поздний этап развития цивилизации майя, тем не менее, можно считать, что примерно таким же образом было устроено и общество классических майя.

Исследователей долго будоражило то, что цивилизация майя, достигнув весьма высокого уровня развития, так и не показала никакого стремления к централизации. Явление для европейской исторической науки непонятное. Европейские историки привыкли, что как только в каком-то обществе образуется большой прибавочный продукт, так тут же находится какой-нибудь оборотистый правитель, формирующий вооруженную ватагу и отправляющийся на покорение соседей. Через некоторое время из числа этих вождей выделяется самый успешный, который создает большую, централизованную империю и утверждает в ней свои порядки.

На Юкатане этого и близко не было, политическое развитие так и остановилось на уровне, который исследователи весьма условно называют «городами-государствами». Каждый крупный город имел своего правителя и свою династию, и контролировал земледельческую округу. Время от времени города-государства воевали между собой, но почему-то ограничивались взиманием дани и пленных для принесения в жертву, не пытаясь создавать централизованное государство. Иногда города объединялись в конфедерации, вроде упомянутой выше «Майяпанской лиги», чтобы сообща давать отпор излишне настойчивым соседям. Но и в этой лиге, как только Чичен-ица стала претендовать на слишком большую власть, остальные города лиги собрались и свалили не в меру властолюбивого правителя.

Точного ответа на причины упорного нежелания майя создавать централизованные государства исследователи так и не дали, предпочитая ограничиваться замечаниями, что это было следствием каких-то особых религиозных верований. В некотором смысле, это правда, поскольку, исходя их вышеупомянутых обстоятельств, источники воды: сеноты и ключи, они же вместилища родового духа предка, нельзя было перераспределить административным путем, даже если они были бы завоеваны. Создание централизованных государств всегда предполагает определенную перестройку социально-экономической системы, в частности, перераспределение земель, владений, материальных ресурсов от завоеванных к завоевателям. Может быть, и можно было победившему вождю какой-либо майянского города-государства отобрать у побежденных соседей источники воды, чтобы отдать их своим сторонникам, да вот только сами эти сторонники, очевидно, совершенно не желали покидать свои старые родовые сеноты и ключи, то есть духов своих предков. Это могло рассматриваться как тяжкое кощунство, и это обстоятельство могло сильно препятствовать образованию централизованных государств у майя, вплоть до невозможности таковых.