Панк-Рок: устная история

Брайан был чуть старше меня и Кэптена. Он уже какое-то время играл в группе. Bastard были очень популярными в Кэтерхэме. Они были известными. Хотя я и не видел их живьем, но слышал о них. Брайан выглядел отлично. Он вызывал уважение. Вот уже не знаю, откуда взялись эти разговоры о его жуликоватости! Не думаю, что он нас дурил. Брайан ясно давал понять, чего именно он хочет делать. Он хотел делать то, что уже делал с Bastard, но немного на другом уровне — это был его план игры. Ему нужны были люди с позицией и энергией.

Кэптен Сенсибл:

Я ничтожно мало знал, пока не встретил Брайана. Мне очень нравились Pink Fairies — они были единственным непристойным британским коллективом. Ну, может еще Sweet, у них всегда были отличные би-сайды. Брайан Джеймс был со мной согласен: он постоянно ходил на концерты Pink Fairies. Они были грубыми и напористыми, панковскими, насколько это было возможно в то время. Когда мы познакомились с Брайаном, он познакомил меня с множеством американских групп, вроде МС5.

Брайан умел убеждать. Он был всем, что в то время тебе бы хотелось — у него были пластинки. Наверное, это было похоже немного на Ливерпуль, когда у Леннона и Маккартни были редкие американские импортные пластинки, которых никто другой не слышал. Брайан был вроде диджея, ставившего нам эти фантастические треки New York Dolls, все те классные вещи, о которых мы никогда не слышали. Эта музыка смыла с моих ушей много лапши и заставила меня слушать по-настоящему классную музыку.

Мне пришлось постричь волосы. Это было необходимым условием. Каждый в этом кругу имел свое представление о том, что нормально. Избавление от длинных волос было частью этого. Помню, несколько лет спустя, когда мы прослушивали клавишника, как раз после периода альбома Machine Gun Etiquette, и к нам пришел этот парень с длинными волосами. Мы ему сказали: «Ты не можешь выйти на сцену с Damned с такими длинными волосами». А Рэтти сказал: «Давайте их острижем, потому что здесь Кэптен, он работал на Vidal Sassoon, он у них два года учеником проходил», — а я подхватил: «Ага, это точно, я тебя хорошо постригу», — и я ему выстриг огромную проплешину на макушке, и он стал выглядеть как монах. Мы покрасили его лысину в зеленый цвет и дали ему кличку Астро Терф. Мы ему орали: «Эй, Астро, тащи пиво!» Его отец прислал нам злобное письмо: «Вы, умники-кокни, издеваетесь над моим сыном. Я вас достану!» (Смеется.)

Тони Джеймс:

Потом пришел Пол Саймонон. Мы сказали: «Он выглядит неплохо — ты можешь петь?» А он: «Не знаю», — и спел с нами «Roadrunner». Он просто орал «Roadrunner, Roadrunner» снова и снова. Он и понятия не имел, как петь, но выглядел хорошо.

Мик Джонс:

Пол пришел на прослушивание. Он пришел с Роландом и стал с нами тусоваться. Он не умел толком играть, и мы одолжили бас у Тони.

Что-то происходило, было такое ощущение — все чувствовали, что что-то должно произойти и люди хотели быть частью этого. Это ощущение нарастало скоростными темпами, и все больше людей включалось в движение.

Кит Левин:

Я познакомился с Миком, и мы просто понравились друг другу. Все были на пару лет старше меня — когда тебе шестнадцать, это большая пропасть. В западном Лондоне происходило многое, о чем я не знал, вся эта тема с Тони Джеймсом, Миком Джонсом и 101ers.

Мик и Тони занимались группой London SS и у них не очень-то получалось. Мик подумал, что я бас-гитарист, так что мне пришлось играть на басе — он и еще кто-то играли на гитарах. То, что мы делали, звучало неплохо. Я взял акустику и начал играть, а Мик говорит: «Мать твою, я никогда не слышал, чтобы бас-гитарист так играл на гитаре!» Я сказал: «Вообще-то я гитарист». Он дал мне сыграть одну из своих вещей, и я тут же ее разучил и сыграл ее лучше, чем он сам, и ему это очень понравилось. Он спросил: «Ты сам пишешь?» И я ответил: «Нет, не пишу, но похоже, что это следующее, что я буду делать».

В общем, я ему понравился, и мы быстро стали друзьями. На следующей неделе он пригласил меня на Портобелло Роуд и познакомил меня с этим парнем, Полом (Саймононом). Он сказал мне: «Этот парень немного туповат, но он прекрасный артист. Я думаю, он мог бы стать басистом, но он не умеет играть». Я отнесся к этому спокойно. В то же самое время мы чего-то искали. Мы просто хотели быть другими.

Дон Леттс:

Я ждал London SS — они приходили в магазин. По субботам люди тусовались между двумя магазинами на Кингз Роуд. В нашем магазине была более доброжелательная обстановка. Все племена со всего Лондона пересекались здесь. Это столкновение культур указывало на то, куда двигался Лондон. Я врубал реггей на полную катушку. Все, кто хоть что-то представлял на лондонской панк-сцене бывали там. Еще туда заходила Патти Смит, вваливавшаяся в магазин с Ленни Кеем. Они шли на звук баса, доносившегося из магазина на Кингз Роуд. Заходил и Боб Марли, ходили большие игроки и малые.

У меня взяли интервью насчет моей коллекции Beatles, когда начиналась вся эта панковская тема в середине 1975 года, и вот я даю интервью, а сам думаю: «Какого хрена вообще все это!» Только музыка имела значение, а все остальное было полным дерьмом, поэтому я остановил интервью и на следующий день променял всю свою коллекцию на американскую машину. А потом я по глупости избавился от великой музыки, которую я слушал до уровня ноль панк-рока: Beatles, Дилан, фолк-музыка, которая для меня в любом случае является изначальным панк-роком.

ВРЕМЯ ЗАКРЫТИЯ

Расцвет и конец паб-рок-сцены

Паб-рок-сцена наблюдала новую волну групп. Групп, заставших последние дни паб-рок-сцены и ранние дни панк-рок-сцены.

Джимми Перси:

Я был рожден панком. Дело в том, что когда ты идешь по жизни так, как я шел, не связываясь с бандами, как большинство детей, то ты долбанный панк. Я сформировал Sham 69 в 1975 году, и мы пугали людей, играя по колледжам что были поблизости. Это было задолго до того, как кто-то упомянул при нас Sex Pistols. Мы не меняли ничего, как и Пол Уэллер — они (Jam) были модовской группой. The Stranglers были приличной паб-роковой группой, и когда пришел панк, они стали играть более мрачную и глубокую музыку, что-то типа Doors, только быстрее.

У Sham не было идеологии, кроме моей. Кроме меня самого. Я делаю это двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Мы играли три аккорда. Это были вещи вроде «What Have We Got». Мы играли такого плана вещи. Вроде «White Light White Heat»[100] Все, что мы могли сыграть. Мы играли все трехаккордные вещи. Когда Sex Pistols впервые сыграли «Steppin' Stone» — мы уже вовсю играли такие вещи.

Чарли Харпер:

В 1973–74 году у меня была милая группа с названием Marauders. Это было что-то вроде r'n'b, но, как и Pistols, играли «Steppin' Stone», мы делали что-то похожее очень серьезно, очень хорошо. У нас был черный гитарист по имени Ричи Андерсон, который очень похож был на Кита Ричардса своей манерой игры. В Лондоне происходило много хорошего, например, Kilburn and the High Roads, Dr. Feelgood, Kursaal Flyers, 101ers. Еще много движения происходило вокруг Eddie and the Hot Rods. Все группы писали собственные вещи. Мы болтались где-то позади с нашими 25 % собственных песен.

Тони Джеймс:

Мы ходили на все группы, на которые могли попасть, в надежде найти что-то. Мы ходили на группу, игравшую в пабе через дорогу от дома бабушки Мика, 101ers.[101] Мы всегда стояли в задних рядах, но нам нравился певец. Еще мы ходили на Winkies, Ducks Deluxe и, конечно же, Dr. Feelgood.

Ноэл Мартин:

Мы торчали от паб-рока. В то время я очень серьезно занялся игрой. Я ходил на концерты Kilburn and the High Roads, Dr. Feelgood и на группу, о которой мало кто слышал, Scarecrow — они были из Ислингтона. Я ходил в Lord Nelson, чтобы послушать их. Меня определенно впечатлили Dr. Feelgood, когда они только появились. Уилко Джонсон, двигающийся по всей сцене был просто охуительным! Он бегал туда-сюда, играл на гитаре, лупя по струнам всеми пальцами. Я подумал: «Это ж, бля, просто классно!» Kilburn and the High Roads были похожи на Blockheads: Йен Дьюри был вокалистом и обладал особенным типом голоса. Они были очень забойными. Была еще одна группа, Moon. Я немного поработал у них в качестве роуди. Впервые я услышал Stranglers, когда находился с Moon на каком-то концерте на севере страны.

Билли Брэгг (Riff Raff, затем соло: вокал и гитара):

Мы с друзьями подсели на Stones и Who в семидесятые. Мы были большими поклонниками Faces. Мы играли в группе с названием Riff Raff в задних комнатах пабов. По-моему, в 1975 году мы начали возвращаться к раннему британскому r'n'b. Мы купили один из первых трех альбомов Stones и ранний Who.

Примерно в это же время мы увидели выступление Dr. Feelgood — они реально привлекли наше внимание — и еще Eddie and the Hot Rods, и их музыка очень на нас повлияла. И хотя люди сейчас и не соотносят ту пору с той музыкой, если посмотреть журналы того периода вроде Sounds 1976 года, то там везде Pistols и Eddie and the Hot Rods. Pistols несли одну форму панк-рока, а Eddie and the Hot Rods несли то, что традиционно считалось панк-роком: гаражный рок, такой как у Sam and Sham,? and the Mysterians.[102]

Все это были американские группы, подражавшие группам Британского вторжения. Это был странный симбиоз ранних Stones и Who и ранних американских групп, музыка которых была подхвачена Dr. Feelgood и Hot Rods. Думаю, потому этот стиль и получил название «панк», а вовсе не из-за Sex Pistols. EP Hot Rods «Live At Marquee» была первой записью в этом направлении. Я купил их версию песни «Get Out Of Denver» — это была скоростная, 100 миль в час, версия, и она очень нас вдохновила. Мы взяли ранних Stones, ранних Who и Hot Rods и сделали их в соответствии со временем.

Нокс:

К моменту моего ухода Heavy Parrot переименовались в Rocking Pneumonia. Потом я играл в группе с названием Lipstick, сформированной из остатков Despair. Мы были на периферии паб-рокового круга. Мы играли в Elgin Arms, там же, где играли 101ers. Это происходило в 1975 году. Я знал ребят из Ducks Deluxe и Чарли из Kilburn and the High Roads — он играл с нами на басу несколько раз. Там я познакомился с Джо Страммером и 101ers. Они, вообще-то, забрали у нас лучший вечер: они получили вторник, потому что пришли туда раньше нас, а нам достался понедельник. Мы играли на Клэпхэм Коммон. У нас были разные составы, пока мы не определились в октябре 1975 года. Эдди возил группу повсюду и где-то перед Рождеством 1975 года мы стали обсуждать возможность создания новой группы. В то время я был в группе, которая играла каверы, такая ирландская шоу-банда. И еще я был рождественским ведущим в гей-баре в Хаммерсмите — то еще развлечение!

Джей Джей Бернел:

Мы были благодарны паб-рок-сцене. Это была фантастическая сцена, где играли молодые группы, учившиеся, как управлять аудиторией. Мы туда пришли под самый конец. Хью и я увидели выступление Dr. Feelgood и внезапно поняли, что значит настоящий рок-н-ролл, или ритм-энд-блюз, как его называли в те дни. У них была позиция, корни, они могли играть, и они потрясающе выглядели. Уилко был офигенным. Ты понимал, что рок-н-ролл может быть фантастическим даже на уровне пабов. Это нас вдохновило. Мы не могли играть так, как играли они. Они были намного более рок-н-ролльными, чем мы. Дела у них шли отлично и могли идти еще лучше, если бы Уилко не сорвался в Штатах.

Два года спустя я просто не мог поверить происходящему: Я жил с ним в одной квартире. Я был обычным парнем, который с благоговением смотрел на своего кумира, а к тому времени, как он стал жить в моей квартире, ему пришлось уйти из Feelgood или что-то в этом роде, и его звезда закатывалась, а моя восходила. Я все еще смотрел на него снизу вверх. Он был отличным парнем, очень образованным, очень эрудированным. Я видел, как Уилко меняет струну одной рукой: он вытащил ее из пакета, распрямил ее встряхнув, снял порванную струну, настроил новую и вот он снова готов играть — вот это я понимаю, великий рокер!

Паоло Хьюит (писатель, журналист):

Я из Уокинга, как и Jam. В начале семидесятых, это был загнивающий городишко, не то что сейчас. Впервые я увидел Jam в 1975 году. Они играли небольшой концерт на втором этаже паба, хотя они существовали как группа с 1972 года. Как и другие молодые группы, они играли каверы. Уилко Джонсон очень повлиял на Пола Уэллера — это можно услышать в его манере игры на гитаре.

Уилко Джонсон:

В 1975 году мы гастролировали по Америке. У нас был контракт с CBS. Первым делом мы поехали на их ежегодный съезд в Сан-Диего. Все новые группы начинали свои туры там. Мы отыграли свою программу и создали ажиотаж. Босс СBS просто ошалел. Мы были наивными голубоглазыми мальчишками, а они собирались вложить в нас деньги и сделать миллионерами. Но не получилось.

Мы провели два длинных тура в течение весны и лета того года и записали альбом Stupidity, когда вернулись обратно. Назло всем мне хотелось сделать альбом по-настоящему живым. Я мало что понимал в звукозаписи, но знал, что мне было нужно. Мне хотелось оставить фальшивые ноты. В то время ты покупал концертные альбомы с наложенными в студии басовыми и барабанными треками. Они хотели от нас того же, но мы отказались, и было очень приятно, когда Stupidity поднялся до первого места.[103]

Я слышал всевозможные истории от разных людей, говоривших мне лично, что мы повлияли на них. Многие ребята из панк-групп определенно переняли кое-что у Dr. Feelgood. Они взяли у группы абсолютную энергию и простоту. Такой рок-н-ролл в те времена не часто можно было услышать. То, как группа выглядела и все такое, нравилось людям. Разные люди по обе стороны Атлантики были по-разному затронуты Dr. Feelgood. Но во всей сцене, из которой вышел панк, каждый на кого-то повлиял. Я думаю, все настолько важно, насколько это ощущается. В те времена, когда мы делали это, мы были чертовски важными и так себя и ощущали! По прошествии времени группу Dr. Feelgood стали забывать. Теперь уже нет такой живой энергетики. Как сказал Дуг Сэм: «Это просто не имеет значения».

Глава 4

1976 Часть I: Прямиком в хаос

Я ИСПОЛЬЗУЮ NME!

Sex Pistols представляют себя миру

Джей Джей Бернел:

По-моему, это было весной 1976 года, в пабе Red Cow, когда наш менеджер Дэй Дэвис, работавший с Малкольмом Маклареном с New York Dolls, познакомил нас с этими двумя ребятами и девушкой. У нее был американский акцент, и она сказала: «Я буду вашей новой вокалисткой». Это была Крисси Хайнди, и она пришла вместе со Стивом и Полом из Pistols. Стив был одет как американский колледж-бой, еще на нем был шелковый бомбер и зализанные назад волосы. Он мне сказал: «Мне нравится твоя прическа». И еще он добавил: «Мы будем знаменитыми через несколько месяцев».

12 февраля 1976 года: первый концерт Pistols, привлекший внимание, состоялся в Marquee, где они разогревали Eddie and the Hot Rods. Теперь Лайдон действительно ломал границы своим поведением на сцене, уходя с нее, сидя вместе с аудиторией, швыряя Джордан через весь танцпол и раскидывая кресла, после чего разбил аппаратуру, принадлежавшую Eddie and the Hot Rods. Результатом стала первая рецензия на их выступление в NME, написанная Нилом Спенсером, которая заставила многих молодых ребят по всей стране, читавших его, внезапно осознать, что они не одиноки. Под заголовком «Не оглядывайтесь назад, Sex Pistols наступают» была рецензия, в котором также было маленькое интервью со Стивом Джонсом, где он говорит: «Вообще-то нам нравится не музыка. Нам нравится хаос». Манифест появился.

Нильс Стивенсон:

Однажды Малкольм предложил мне прийти и посмотреть на группу, менеджером которой он был, Sex Pistols. Я поехал с ним, Вивьен, Крисси Хайнди и Джордан в «Мини Купере» Вивьен блевотно-зеленого цвета.

Меня зацепило. Они напомнили мне Игги и Stooges. Там было не больше 100 человек, и все они пришли на Eddie and the Hot Rods, кроме компании из магазина Sex: пятерых нас и Стива Северина с кем-то. Всего десять человек пришли посмотреть на Pistols. Я видел их концерт всего лишь раз, и уже к следующему концерту я на них работал. Я закрыл свой магазинчик на Кингз Роуд, и на следующей неделе мы работали на квартире Малкольма и Вивьен, разрабатывая дизайн постеров до тех пор, пока не поссорились с Вивьен и не перебрались к Хеллен Веллингтон-Ллойд, которая стала нашим секретарем и со-дизайнером. Все произошло очень быстро.

Глен Мэтлок:

Джон сломал усилитель на концерте Eddie and the Hot Rods. Ему не понравился звук собственного голоса.

Крисси Хайнди:

В 1976 году я ходила в каждый клуб со своей гитарой. Я просто ходила по улицам и искала кого-нибудь, с кем можно было создать группу. Я была в отчаянии, но непоколебима. Все, кого я знала, уже имели свои группы. Даже те, кого я учила играть на гитаре! А я все ждала появления собственной группы. И когда я нашла своих ребят, я знала, что они те самые, кто мне нужен.

Малкольм, надо отдать ему должное, не хотел, чтобы его парней кто-то учил играть на инструментах. Он явно не желал, чтобы я показывала Роттену, как играть на гитаре! Макларен ничего не знал о музыке, но он определенно был визионером. Ему нужен был поэт и сопутствующие музыканты, которые кое-как могли извлекать звуки из инструментов. И, конечно же, профессионализм убил панк. Едва они научились играть, они уже не могли больше играть панк.

Вик Годард:

На концерте было всего человек 30–40. И они пришли на основную группу Eddie and the Hot Rods. Pistols их разогревали. Мы пришли как раз, когда разбивали усилитель, — именно это нас и привлекло. Мы находились в Вест Энде, искали концерты, на которые можно было бы пойти. Мы шли по Уордур-стрит и услышали какой-то шум. Мы подумали: «Что за дела?» И мы зашли внутрь. Sex Pistols уже отыграли несколько номеров, так что мы попали под самый конец. Выглядело так, будто их вышвыривали оттуда! Мы в отчаянии пытались узнать, где и когда они еще будут выступать. Мы ходили на концерты, пытаясь узнать, когда же будет следующий концерт.

После выступления Pistols в Marquee, мы ходили на каждый концерт в Лондоне. Звук у них был очень грубый, не такой, каким он стал потом. Они здорово лажали. Они играли номера шестидесятых годов. Именно это и привлекло к ним Роба Симмонса. Мне в них нравилось то, что они вообще не выглядели шестидесятниками. Мне не очень нравились группы шестидесятых. Мне нравилось звучание, но мне не хотелось, чтобы эта группа играла только вещи шестидесятых годов. У них был звук, типа как у New York Dolls. Они были единственной группой подобного рода в то время.

Роб Ллойд:

Первое, что я помню, это рецензия в NME на их выступление, где Sex Pistols разогревали Eddie and the Hot Rods в Marquee, и где все закончилось беспорядками. В NME написали, что «это была очень примитивная музыка, и она разваливалась на куски». Я помню финальную строчку: «Нам не интересна музыка. Нам нравится хаос…» Я это прочитал и подумал: «В точку!» Даже несмотря на то, что я был большим меломаном, мне подумалось, что хаос — это просто здорово. Я подумал: «Началось!»

Дэмиан О'Нил:

Это было на страницах музыкальной прессы — первая рецензия на выступление Pistols в Marquee. Помню, Pistols заявили: «Нас не интересует музыка, нас интересует хаос». У меня есть эта вырезка в тетради Undertones, причем на первой странице! (Смеется.) Мы их даже не слышали ни разу.

Нильс Стивенсон:

Термина «панк» поначалу не существовало. Мы тусовались в паб-роковом кругу, где все играли r'n'b, а потом пришли Pistols и сделали собственный бренд рок-н-ролла — это создало трение. Поведение Роттена еще доводило аудиторию до остервенения. Понятное дело, что это в корне отличалось от того, что кто-либо когда-либо делал в шоу-бизнесе. Было много проблем, а потом очень быстро начали появляться новые группы.

Кит Левин:

Тогда слова «панк» не существовало, но у нас было что-то вроде манифеста. Нам хотелось разнести все вокруг в щепки: Прощальный Тур Who, Часть III, Led Zeppelin, группы вроде Yes и им подобные, бывшие чертовски, невероятно, талантливыми музыкально.

Хауэрд Девото:

В чем именно заключался панк, было не совсем ясно. Малкольм называл это «новой волной», как во французском кино. Слово «панк» появилось в рецензии Нила Спенсера. Американский журнал Punkсуществовал уже несколько месяцев.[104]

Двумя днями позднее, группа играла на вечеринке в лондонской студии Эндрю Логана. Когда Джордан выскочила на сцену, Джонни порвал на ней одежду и начал крушить аппаратуру группы. Когда его микрофон был отключен, он попробовал разбить и его. Это спровоцировало драку между техниками и командой Pistols, в то время, как Лайдон продолжал вопить «No Fun».

Джин Октобер:

У Эндрю Логана проходили безумные вечеринки в Лондоне — он приглашал весь фриковый арт-бомонд, андеграунд, всяких разных безумцев со всего Лондона.

Мик Джонс:

Все ждали появления такой группы, как Pistols. Я их впервые увидел на вечеринке у Эндрю Логана у Тауэр Бридж. Сразу становилось понятно, что это то, что нужно, и то, чем это будет с этого самого момента. Это было новое явление, новые ценности, кардинально отличавшиеся от всего, что было раньше. Немного опасные в самом деле.

Брайан Джеймс:

Было потрясающее ощущение, когда мы были на репетиции с London SS, и Берни взял нас на концерт Pistols на большую вечеринку на складе в Батлерс Уорф. Увидев их на сцене, я, Мик и Тони поняли, что есть и другие люди, которым нравится такая же музыка. Они играли вещь Stooges «No Fun». Они не были величайшей группой в мире — но у них была позиция. Они лаяли на правильное дерево. Они заставляли тебя думать: «Я был прав — есть где-то люди, которым нравится подобная музыка!» Впоследствии я общался с Джоном Лайдоном, и меня впечатлила его позиция.

В тот момент я двинулся дальше от London SS. Я и Рэт, мы начали искать вокалистов и бас-гитаристов. Я перебрался на Портобелло Роуд и стал тусоваться в пабе Лонсдейл. Там много интересного происходило. Многие люди из новой тусовки начали туда приходить.

Тони Джеймс:

Мы с London SS все еще пытались найти собственную аудиторию в 1976-м. Не получалось. Мы с Миком не ссорились. Не было ничего такого. Просто все как-то само собой сошло на нет. Мик уже имел разговор с Джо Страммером, а я просматривал рекламные объявления. Перед тем как London SS приказали долго жить, случился такой классический прикол Берни. Он посадил меня, Брайана Джеймса и Мика в свою машину и отвез нас до Мэдисон Террас, улицу для миллионеров, самое дорогое место в Лондоне в те дни. Там шла какая-то вечеринка, и мы вышли из машины и сели рядом. Потом приехали Stones, и все стало такое богемное. Это было похоже на наши мечты. В те дни мы были аутсайдерами — такого понятия, как гест-лист в нашем лексиконе не было. Мы не могли этому поверить. Мы были внутри! Берни вытаскивает нас наружу, разворачивает к себе лицом и говорит: «Вы сможете туда попасть, только когда у вас будет великая идея». И он увез нас оттуда, сказав, что мы еще не готовы. И он был прав. Мы очень на него тогда разозлились, но это было правдой! Он издевался над нами.

Мик Джонс:

Дело не двигалось. Мы не могли найти вокалиста. Так что мы с Тони разошлись. Берни сказал мне: «Не работай с Тони, работай с Полом Саймононом». Думаю, мы чувствовали, что никуда не движемся в тот период. Может быть, Берни меня подтолкнул немного. Тони одолжил Полу бас, и Пол начал учиться игре на бас-гитаре.

Тони Джеймс:

Мы просто подумали что-то вроде: «Мы никогда не найдем вокалиста. Пойдем-ка мы каждый своим путем». Это был период, когда я жил в квартире бабушки Мика. Мик тогда жил в сквоте на Дэвис Роуд в компании с Сидом Вишесом и Вив Албертайн[105], а потом вдруг каким-то образом Брайан и Рэт Скэбис нашли общий язык и сформировали Damned, а я стал тусоваться с Билли (Айдолом) в Челси. Невероятно, но у London SS нет ни одной фотографии. У меня есть фото двери того подвала на Прэд-стрит, где мы репетировали, сделанное в 1902 году, где у входной двери стоят два чувака в цилиндрах — это пугающая фотография. Эти чуваки похожи на меня и Мика.

Многие замечательные люди прошли через London SS, впоследствии занявшись крутыми вещами. Берни проводил с нами большую часть времени и часто притаскивал с собой Малкольма. Также приходила Крисси Хайнди, и Мик потом писал с ней вместе песни. Это Берни предложил Мику и Крисси писать песни вместе, но это не сработало.

Мик Джонс:

Некоторое время я играл с Крисси Хайнди. Я и Крисси играли песни в моей спальне и вместе распевали «Something's Got A Hold On Me» и «Every Little Bit Hurts» Ареты Франклин. Я тогда все еще был пацаном, а она была для меня чем-то экзотическим, поскольку была американкой. Она работала в NME и встречалась с Ником Кентом, и я думал типа, круто! Но Берни же меня от нее и оттолкнул! (Смеется.) Должно быть, у него имелся план. Он не думал, как остальные люди, и этим он и был интересен. Он дал мне полноценное образование.

Рон Уоттс, легендарный промоутер из Nag's Head в Уайкомбе и 100 Club, был настолько впечатлен выступлением Pistols, что договорился с ними об их первом концерте в 100 Club 30 марта 1976 года. Это был их дебют в клубе, который впоследствии сделает их знаменитыми. Джон был пьян так, что забыл слова и переругивался с Гленом, и в конце концов выбежал на улицу, хлопнув дверью.

Глен Мэтлок:

Иногда выступления были хаотичны. Джон идеально пел слова к песне, только это могла быть вовсе не та песня, которую мы в тот момент играли! В 100 Club он убежал со сцены. Он разозлился, выскочил из клуба и сел на остановке, дожидаясь 73-го автобуса, чтобы уехать домой. Малкольм пошел за ним, нагрузил его, сказав: «Если ты не вернешься обратно на сцену, считай, что ты больше не в группе!» Он поплелся обратно в клуб со злобным блеском в глазах, но продолжил-таки шоу.

Колин Ньюмен:

Я видел ранних Pistols кучу раз. Я жил в Хендоне, и они играли в колледже. В аудитории был серьезный раскол между регбистами и фэнами. Я ходил на их выступления в других местах Лондона. Я учился в арт-школе в Уотфорде, был в кругу людей, знавших обо всем происходившем. Я считал Pistols офигенными. Я считал их очень забавными, по-настоящему заводными. Джон Лайдон был потрясающим перфомером. Мне нравилась их мощь. Я видел их выступления в 100 Club не один раз.

Брайан Джеймс:

Мне очень нравились Pistols, но так уж получилось, что у них был кусок дерьма вместо менеджера. По крайней мере, ты слышал, как игралась какая-то музыка для разнообразия — после всех этих лет, проведенных в пустоши в попытках доказать свою точку зрения, дело того стоило. Потом все это рвануло не по-детски и внезапно панк был повсюду: в газетах, все эти интервью с группами, играющими рок-н-ролл — только теперь они называли эту музыку «панк». Это ощущалось в воздухе, что-то происходило. Bizzare Records продавали пластинки Stooges и Flamin' Groovies, всевозможные вещи, которые нельзя было купить в обычном музыкальном магазине. Это было местом тусовок. Ты шел в клуб Нэшвилл, и Pistols с 101ers, которые, в общем-то были r'n'b группой, выступали там, но, по крайней мере, они выдавали его по полной программе. Вот так все начиналось. Появлялись первые панки. На концертах появлялось все больше и больше знакомых лиц.

Джимми Перси:

Когда я впервые увидел Pistols, это было круто. Как будто были еще люди вокруг. Мы были не одиноки в том, что делали. Мы подумали, что должно быть еще много Sex Pistols, делавших что-то, как мы, другие группы, настроенные на одну волну. Панк исходил изнутри, из кишков. Сила и борьба, стоявшие за панком, говорили: «Вам не понравится то, что мы собираемся сказать, но мы все равно это скажем». Дело состояло в том, чтобы говорить правду. Нам нечего было терять. Я скорее был бы всю жизнь дворником, чем работал на фальшивой работе. Я не пытаюсь быть кем-то другим, не так ли? Я не говорю: «Я архитектор, мать вашу». В основном я пишу о тех вещах, о которых вы бы не хотели говорить.

Марк Стюарт:

Мы видели фотографии Pistols, где они в мохеровых свитерах и пластиковых сандалиях, а так мы одевались, когда ходили в фанк-клубы. Мы не соотносили себя в плане стиля с Eddie and the Hot Rods или с Feelgoods, хотя нам очень нравилась их музыка. Они были такими, паб-роковыми, понимаете? Было такое настоящее смешение стилей. Я никогда не делил музыку. Для меня Джордж Клинтон и Слай Стоун — это панк.[106] В разные вечера я хожу на разные выступления. Для меня DJ Hell — панк. Я не делаю различий.

3 апреля 1976 года: дебют Pistols в еще одном ключевом для паб-рока месте, клубе Нэшвилл, где они выступали на разогреве у 101ers. Как всегда, проницательный вокалист 101ers, Джо Страммер, посмотрев выступление Pistols, быстро понял, куда дует ветер и совершил судьбоносный поступок, решивший его рок-н-ролльную карьеру. Он решил уйти из группы, даже несмотря на их быстро растущую популярность в паб-роковых кругах Лондона.

Вик Годард:

Следующий концерт, на который я пошел, состоялся в Нэшвилле. Это было просто невероятно. Та ночь, когда они играли с 101ers — это был их лучший концерт. К тому времени на концертах уже было не продохнуть от людей. Слухи быстро распространялись. Рецензия на концерт в Нэшвилле попала в Melody Maker. Была большая потасовка. Стив Джонс с кем-то поцапался, и получилось месиво!