Уэйн Гретцки. 99. Автобиография

– Ну, вот единственное, что ты можешь сделать, Эрни: обратись в арбитраж в Монреале. Кроме меня, там будет президент НХЛ Кларенс Кэмпбелл. Он тебе и десяти центов не добавит. Фактически ты потеряешь 1000 долларов, поскольку тебе придется заплатить за полет туда, гостиницу и питание.

Хик вылетел в Монреаль и, прибыв к Кларенсу Кэмпбеллу, изложил ему свое дело. Выслушав Хика, Кэмпбелл сказал:

– Тут все совершенно ясно. Вы получите то, что предложил Финли.

Хик воскликнул:

– Что? Вы шутите?

Кэмпбелл ответил:

– Нет. Разговор окончен, увидимся на тренировочном сборе.

В следующем сезоне, 1971/72 г., команда у «Силз» стала совершенно другой. Там появились прекрасные молодые игроки, такие, как вратарь Жиль Мелош, Джоуи Джонстон, Кароль Вадне, Джерри Пиндер, Пол Шмир и Бобби Шихан. Только четырем парням в команде было больше двадцати пяти. В качестве генерального менеджера в команду пришел Гарри Янг, а на должность тренера был взят Вик Стасюк. Команда играла очень хорошо. И Финли иногда ездил с ними на гостевые матчи.

В октябре 1971 г. Мелош парировал огромное количество бросков, и команда обыграла «Бостон» со счетом 2–0. Финли вошел в раздевалку и сказал: «Так, завтра мы едем в Нью-Йорк, там я вас поведу в магазин «Гуччи». Я хочу купить каждому из вас хорошую пару итальянских туфель». Потом они играли с «Рейнджерз» и победили со счетом 2–1. Финли снова вошел в раздевалку: «Невероятно, ребята. Завтра с утра будут лимузины. Мы едем на фабрику «Берлингтон». Каждый получит пальто».

Финли был непредсказуем. В том же году на Рождество всем женам подарили кулоны, на которых было написано: «Окленд А’[40], чемпионы мира 1970 г.».

Когда в 1972 г. появилась ВХА, большинство игроков Финли перешли туда и ядро команды исчезло. ВХА предлагала гораздо больше денег. Деннис Собчук, юная звезда команды «Реджайна Пэтс», который был выбран на драфте в 1974 г. восемьдесят девятым «Филадельфией», заработал миллион долларов, когда отправился в «Цинциннати Стингерз» в 1975 г.

То же самое произошло с «Окленд Атлетикс» Окленда в бейсболе. Финли потерял своего лучшего хиттера Реджи Джексона и будущих членов Зала славы – питчеров Кэтфиша Хантера и Ролли Фингерса. Реджи Джексон возглавлял лигу по таким показателям, как хоум-ран и хиттинг, но Финли это не волновало. Отношение его выражалось следующим образом: «Езжайте в Нью-Йорк. Я возьму других игроков».

В 1973/74 г. «Силз» закончили сезон со следующими результатами: 13 побед, 55 поражений, 10 ничьих. В дело вступила НХЛ и купила команду у Финли. Команда приносила лиге убытки, и ее продали Мелу Суигу, владельцу отелей из Сан-Франциско. Он перевел команду в Кливленд в 1976/77 г. Ей дали название «Бэронз», и она продержалась всего два сезона, после чего ее игроки перешли в «Миннесота Норт Старз».

Но это не значит, что хоккею не было места в области залива Сан-Франциско. У клуба «Сан-Хосе Шаркс» сегодня один из самых шумных катков в лиге. То же самое можно сказать и об агломерации Миннеаполис – Сент-Пол, которая потеряла команду, затем получила ее обратно. Или о Денвере. Или о Виннипеге, если уж на то пошло. Когда команда терпит крах, говорят, что проблема в рынке. Но это не обязательно так. Часто, когда мы говорим, что один рынок лучше другого, мы имеем в виду, что одна команда лучше другой. Никто не хочет смотреть, как родная команда каждый вечер оказывается в неловком положении. В конце концов болельщики перестанут приходить на каток. Если бы «Силз» находились в равных условиях с более развитыми франшизами, им бы, вероятно, не пришлось уходить в 1970-х гг. Возможно, то же самое можно сказать и о «Кливленд Бэронз» и «Канзас-Сити Скаутс». Если команды получают соответствующую поддержку от лиги и если они делают правильные шаги по установлению связей с общественностью через благотворительную деятельность и молодежные хоккейные программы, я не понимаю, почему хоккей не должен процветать там, где люди могут заниматься и интересоваться спортом.

22. «Питтсбург Пингвинз»

Мой отец по-настоящему верил в необходимость образования. Ему была ненавистна мысль о том, что его дети по какой-либо причине пропустят занятия в школе. Но в начале сентября он разрешил мне не ходить в школу один день в неделю.

Именно тогда «Питтсбург Пингвинз» будут проводить тренировочные сборы в моем родном городе Брантфорд в провинции Онтарио. Примерно четыре или пять часов в день я проводил на трибунах, удивляясь тому, насколько большими были игроки и как быстро они двигались. Возможно, самое большое впечатление на меня произвела их самоотдача на тренировках. Никто просто так не стоял. Все тренировались с максимальным напряжением. Помимо всего прочего, я подумал: «А ведь это, пожалуй, очень увлекательно».

Когда я был в детской хоккейной команде, я за один год забросил 400 шайб, что тоже было весьма интересно. Об этом каким-то образом услышали «Пингвинз», и меня пригласили в их раздевалку в сентябре. Там находилось около пятнадцати парней. Все они были вспотевшими, выполняли отжимания и бросали набивные мячи. Я был застенчивым ребенком и немного испугался этих огромных парней в спортивных костюмах. Но затем тот, кто казался наиболее устрашающим, подошел, чтобы пожать мне руку и познакомить меня с остальными ребятами. Его звали Глен Саттер.

Конечно, я с годами многому научился у Глена, но первым уроком для меня стала встреча с ним. Для меня столь многое значило то, что он сам подошел и поприветствовал нервничающего ребенка. Я никогда не забывал об этом. В течение всей своей карьеры, за исключением уж совсем тяжелых дней, я всегда находил время поговорить с детьми, которые хотели встретиться с некоторыми своими героями.

Занимаясь расширением, НХЛ решила добавить не только две команды с Западного побережья, но и две со Среднего Запада и две с Востока. Буффало и Питтсбург конкурировали на Востоке, но Питтсбург благодаря некоторым обстоятельствам имел преимущество. Сенатор из Пенсильвании Джек Макгрегор, представлявший двадцать одного инвестора, обратился к своему другу Арту Руни, владельцу «Питтсбург Стилерз». Макгрегор предложил ему долевое участие во владении «Пингвинз» и попросил его позвонить братьям Норрисам, которым принадлежали «Уингз» и «Блэкхокс». Руни убедил их помочь склонить голоса в пользу Питтсбурга.

Как только франшиза была получена, Макгрегор нанял на должность генерального менеджера Джека Райли, бывшего профессионального игрока. Владельцы велели Райли добиваться победы сразу и выбирать проверенных игроков, а не новичков. Райли нанял бывшего тренера «Рейнджерз» Реда Салливана, и в течение следующих нескольких лет они взяли в команду некоторых бывших игроков «Рейнджерз».

Самым известным из них был Энди Батгейт, который играл десять лет в «Нью-Йорке» и фактически сравнялся с Бобби Халлом в гонке бомбардиров в 1961/62 г. Он также выиграл Кубок в составе «Лифс». «Пингвинз» также взяли бывшего игрока «Рейнджерз» Брайана Хекстолла (отца вратаря Рона Хекстолла) в 1969 г. Его отец, Брайан Хекстолл-старший, был одним из лучших хоккеистов «Рейнджерз» в конце 1930 – начале 1940-х гг. и включен в Зал славы. Брайан-младший был горячим парнем и часто бросался на защиту товарищей по команде. Это, возможно, семейная черта. Не думаю, что кто-нибудь, кто хоть раз играл против Рона, считал, что он будет уклоняться от конфронтации. Если вы слишком долго находились рядом с воротами Хекстолла, у вас появлялись синяки на ногах.

К 1973/74 г. «Питтсбург» выстраивал команду, выбирая умелых игроков на драфте, но одной из их главных проблем была жесткость. Теперь у них было несколько игроков, вступавшихся за товарищей, например, такие парни, как Багси Уотсон, который, несомненно, был одним из самых жестких парней в лиге. (Семью годами ранее, когда он был в «Детройте», он в серии плей-офф сумел выключить из игры Бобби Халла – это работа не для слабонервных.) И все же в эпоху, когда в «Филадельфии» были «Разбойники с большой дороги», в «Сент-Луисе» – братья Плагер и Стив Дурбано, а в «Бостоне» – «Биг Бэд Брюинз», игрокам «Пингвинз» сильно доставалось.

Поэтому в конце 1970-х и начале 80-х гг. «Питтсбург» задействовали больше жесткости. В ту эпоху (и в мою тоже) у жестких парней была своя роль. Они являлись частью хорошей команды: нападающие, защитники и несколько жестких ребят.

Был парень по имени Ким Клэксон, который играл за несколько разных команд и в 1979/80 г. попал в «Питтсбург». Ким выглядел как мальчик из хора, но он был единственным, кто пугал меня в хоккее. При росте 178 см и весе 88 кг он не был настоящим зверем, но мог доставить массу неприятностей.

Ким никого не боялся. Он не пытался драться со мной, но не упускал случая налететь на меня. Для него это было все равно что забивать голы. Я всегда знал, кто на льду и где они. Я также любил стоять напротив скамейки соперников – благодаря этому я мог сосчитать всех перед мной. А что касается Кима, то я все время хотел знать, где он. Тем самым я воздавал ему должное – таким парням платят за то, чтобы вы думали о них.

Клэксон обычно ел в заведении под названием «Александр Грэм Белл» на Маркет-сквер в центре Питтсбурга. Менеджером бара был парень по имени Хо Хум, вьетнамский иммигрант. Клэксон дал ему билеты на матч между нами, «Ойлерз» и «Пингвинз», 19 января 1980 г. Для Хо Хума это был первый хоккейный матч. Он сидел через два ряда от нашей скамейки. В середине второго периода шайба оказалась около угла их ворот, и я решил прессинговать. Их вратарь Роб Холланд прикрыл шайбу, а Ким был перед ним.

Ким случайно попал мне клюшкой по лбу. Удар несколько оглушил меня, и я некоторое время лежал на льду. Тренер «Эдмонтона» вышел на лед, чтобы узнать, что со мной. Обычно, чтобы тренер не поскользнулся, его сопровождает игрок. В тот вечер несколько моих товарищей вскочили со скамейки. Одним из них был Дэйв Семенко. Игра на тот момент уже проходила агрессивно, а Дэйв никогда не прощал тех, кто позволяет себе вольности. Очень скоро он и Клэксон сбросили перчатки. Дэйв принялся наносить мощнейшие удары, и Клэксон оказался на коленях. Но Клэксон все равно не сдавался.

Каким-то образом лайнсменам удалось разнять их и отправить на скамейку штрафников, но ребята так и не успокоились. Оба хотели еще многое друг другу сказать, и у Дэйва кончилось терпение. Скамейки к тому моменту опустели, и даже вратари внимательно следили за игрой. Никто не смотрел на скамейку штрафников. И вдруг Дэйв перемахивает через борт и кидается на Клэксона. Самое смешное было то, что, стоя в зоне штрафников, где пол был на несколько дюймов выше льда, Клэксон казался столь же высоким, как Дэйв. Они нанесли пару ударов, пока Клэксон все еще стоял в зоне штрафников, затем он выскочил на лед, и драка продолжилась. Лайнсмены разняли их, затем Клэксон вырвался, и драка продолжилась.

В конце концов их разняли в третий раз и повели в раздевалки. Но у Клэксона были другие планы. Как только сотрудники НХЛ повернулись спиной, он спокойно надел шлем, вернулся и принялся вызывать на бой любого игрока «Ойлерз». Его вызов принял Дэйв Хантер, и завязалась новая драка.

Когда Глен Саттер увидел на льду Клэксона, он взял бутылку с водой и бросил ее в него. Внезапно кто-то попытался добраться до Глена сзади. Это был Хо Хум. В руке у него была большая открытая английская булавка, к которой было прикреплено множество ключей. Он держал ее как нож. Пока Глен двигался взад-вперед, уворачиваясь от булавки, Клэксон взял бутылку с водой и начал брызгать водой на Глена, который был одет в один из своих шерстяных костюмов ручной работы. Это продолжалось несколько минут. Затем полицейские схватили Хо за ногу, стащили его с ограждения и надели на него наручники.

Через неделю Ким приехал в заведение вьетнамца на обед. Он сел за столик, и к нему подошел Хо Хум. Когда Клэксон предложил ему билеты на следующий матч, Хо покачал головой: «Хватит с меня хоккея, спасибо».

Хоккейной команде в Питтсбурге на первых порах пришлось нелегко. Трудно выиграть, когда у вас почти нет шансов на победу, и трудно научиться побеждать, когда у команды еще нет хоккейной традиции. Долгое время казалось, что «Пингвинз» постигнет такая же судьба, как «Силз». На арене «Иглу» было полно пустых мест, команда объявила о банкротстве, и многие ожидали, что она переедет. Команда часто терпела поражения, и ей не удавалось брать хороших игроков на драфте. Но иногда появляется парень, который настолько великолепен, что способен полностью изменить ситуацию. «Пингвинз» воспользовались шансом взять на драфте такого игрока, и не ошиблись.

Во время своего первого выхода на лед в НХЛ Марио Лемье забрал шайбу у будущего члена Зала славы Рэя Бурка, направился к воротам и забил гол. Это был его первый бросок в качестве профессионала. Неплохое начало для франшизы, у которой не было победного сезона с 1979 г. Он набрал 100 очков в качестве новичка и 141 в своем втором сезоне, что сделало его вторым в гонке бомбардиров. В четвертом сезоне он набрал 168 очков и обошел меня по этому показателю.

Почти не было такого, что Марио было бы не под силу. Он мог набрать 200 очков за сезон. За один матч он как-то раз набрал восемь очков во всех возможных для игрока ситуациях: при игре в равных составах, в большинстве, в меньшинстве, во время штрафного броска и в пустые ворота. Он был настолько мощным и двигался так искусно, что мог делать все, что хотел. Представьте себе настолько хорошего хоккеиста, что даже такой легендарный игрок, как Яромир Ягр, становится вторым лучшим игроком в команде.

К моменту появления великолепного Марио «Пингвинз» уже едва держалась. И совсем скоро она стала одной из самых устрашающих команд в лиге. (И сейчас они, несомненно, одни из самых удачливых. Одно дело суметь выбрать на драфте Марио и Ягра, а теперь у них есть Сидни Кросби и Евгений Малкин.) Сегодня имя Марио выгравировано на Кубке как в качестве игрока, так и владельца. Он – единственный человек, сумевший этого добиться. Но до подобного господства в 1967 г. было далеко.

23. «Филадельфия Флайерз»

Всякий раз, когда у игрока берут интервью после победы в Кубке Стэнли, этот игрок в первую очередь благодарит своих родителей. Просто никто не сможет попасть в НХЛ без поддержки, требующей зачастую невероятных усилий. Речь идет не только о родителях. Это и тренеры, и все те люди, которые занимаются хоккеем в юношеских лигах. Мне, конечно, очень повезло с тем, как родители воспитывали меня и помогали мне. Я не могу выразить словами, насколько я им благодарен.

Мои родители делали все, чтобы я мог добиться успеха, и когда мне исполнилось четырнадцать лет, настал момент двигаться дальше. Я хотел играть в Торонто за команду, которая называется «Янг Нэйшенелз». Любой, кто играл в юношеский хоккей на серьезном уровне, вероятно, сталкивался с «Янг Нэйшенелз» на каком-нибудь турнире в Северной Америке. Через эту команду прошло множество великих игроков, в том числе Пол Коффи, Майк Гартнер, Ларри Мерфи, Эрик Линдрос и недавно Тайлер Сегин и Джефф Скиннер. Думаю, вы понимаете, почему мои родители считали, что игра в составе «Нэйшенелз» станет для меня хорошей возможностью. Билл и Рита Корниш, семейная пара из Торонто, стали моими опекунами. Корниши прекрасно ко мне относились, и с годами мы стали очень близки.

Я прибыл в школу в сентябре, но за неделю до начала сезона Юношеская хоккейная ассоциация Онтарио не допустила меня и еще одного паренька по имени Брайан Рорабах на том основании, что мы не имели права играть в Торонто, поскольку он был из Брайтона, Онтарио, а в качестве моего домашнего адреса был указан адрес на шоссе в Брантфорде. Мы обратились в суд, чтобы оспорить этот недопуск, но проиграли. Рорабах обратился в вышестоящий суд и выиграл, но я не хотел пропускать еще часть сезона в суде. Я хотел играть в хоккей.

У меня было два варианта. Я мог вернуться домой или играть за команду старшеклассников в «Колледж Аппер Канада», частной школе в Торонто. Этого мне тоже не хотелось. К счастью, тренер юниорской команды «Нэйшенелз» юниорской лиги «Б» (где играл Мюррей Хоу), что на уровень выше младшей хоккейной ассоциации, пригласил меня посмотреть на тренировку. Конечно, я согласился. В то время я был ростом примерно 167 см и весил 54 кг. Ребята из лиги «Б» казались огромными. Но после тренировки тренер сказал: «Знаешь, ты мог бы играть здесь». Я нервно ответил: «Да, думаю, что смогу». Мой папа только что сказал: «Боже мой, тебя убьют».

Игра там изменила мою жизнь во многих отношениях, и она также изменила стиль моей игры. Одним из самых интересных игроков в НХЛ тогда был Бобби Кларк[41]. Он не был большим парнем, но играл бесстрашно, и отчасти это было связано с тем, что он играл с умом. Тренер «Нэйшенелз» Джин Попейл дал мне отличный совет. Он порекомендовал мне смотреть, как действует Кларк, в частности, в углах и за воротами и особенно при игре в большинстве.

В те времена, если бы вы были в куртке с эмблемой команды «Торонто Марлис», вы могли получить билет (на стоячее место) на матч «Лифс» за доллар. Поэтому всякий раз, когда «Флайерз» прибывала в город, я приезжал на метро в «Мэйпл Лиф-Гарденс», чтобы увидеть, как разминается Бобби Кларк. И затем я внимательно следил за теми моментами, когда «Флайерз» играли в большинстве. Кларк мог контролировать темп, располагаясь в слабых местах обороны соперника. Если Кларка начинали преследовать, слабые места только увеличивались, а кто-то из его товарищей оставался без присмотра. И, конечно, когда он находился за воротами, никто не мог прикоснуться к нему.

Всякий раз, когда кто-то спрашивает меня, как я научился контролировать атаку из-за ворот, я могу лишь честно ответить, что я смотрел, как это делает Бобби Кларк. И мне это очень помогло.

В 1981 г. я забил пятьдесят голов в тридцати девяти стартовых играх сезона. Пять из них были забиты в тридцать девятом матче (против «Филадельфии»). Впоследствии я говорил со многими в раздевалке, и потребовалось довольно много времени, чтобы я мог собраться и уйти. Когда страсти немного поутихли, один из тренеров сказал мне, что меня хочет поприветствовать Бобби Кларк.

Я просто не мог поверить, что Кларк все это время ждал, чтобы поговорить со мной, – это было невероятно любезно с его стороны. И я никогда не забуду его слов: «Знаешь, что касается Бобби Орра, я по крайней мере знал, где он. А тебя я в половине случаев даже найти не могу». Он, конечно, шутил, но это все равно стало большим комплиментом от человека, которым я так восхищался в детстве.

Кларк стал одним из самых уважаемых руководителей в лиге, и ему поручили руководить сборной Канады на Олимпийских играх 1998 г. в Нагано. Это значит, что он, вероятно, являлся самым уважаемым хоккейным умом в Канаде. Мы с ним пили кофе каждое утро в течение нескольких часов в Олимпийской деревне с Бобом Гейни, еще одним очень умным хоккеистом и руководителем, который также неоднократно и заслуженно выигрывал Кубок Стэнли. Мы говорили о старых временах и игроках, которых знали, и о молодых хоккеистах. Когда вы говорите о хоккее с людьми, которые любят эту игру, время словно останавливается.

Филадельфия – спортивный городок. Лига искала телевизионные рынки, и благодаря трем профессиональным командам (футбольной, бейсбольной и баскетбольной) Филадельфия уже стала четвертым по величине телевизионным рынком в стране. «Филадельфия Иглз» (НФЛ) играла с 1933 г. Бейсбольная команда «Филадельфия Филлис» – старейшая спортивная команда в Соединенных Штатах – появилась в 1883 г., а баскетбольная «Севенти Сиксерз» в 1963-м. Собственно говоря, в Филадельфии уже была команда НХЛ до 1967 г. «Филадельфия Квакерз» просуществовала всего один сезон – 1930/31 г. Она выиграла 4 матча, проиграла 36 и 4 сыграла вничью. Это рекордно низкое количество побед для команды НХЛ. Неудивительно, что у болельщиков это интереса не вызывало.

Когда Эд Снайдер, совладелец «Иглз» (и мой будущий сосед и друг), услышал о расширении НХЛ, он был уверен, что у него кое-что может получиться. «Севенти Сиксерз», взявшая себе Уилта Чемберлена в 1965 г. и в 1967-м выигравшая чемпионат НБА, хотела новое здание, которое могло бы также использоваться и как хоккейная арена. Снайдер договорился со своим шурином Джерри Шиффом, Биллом Путнэмом, молодым финансовым консультантом в Нью-Йорке, и другим совладельцем «Иглз», Джерри Вулманом. Они подали заявку и приобрели франшизу.

Генеральный менеджер Бад Пойл нанял на должность тренера Кита Аллена. Снайдер приобрел за 350 000 долларов клуб Американской хоккейной лиги «Квебек Эйсес», чтобы запустить процесс построения команды, и приобрел некоторых великих игроков, таких, как Андре Лакруа, Жан-Ги Гендрон и Билл Сазерленд. Затем Аллен год изучал команды «Первоначальной шестерки», и на драфте расширения они выбрали вратаря Берни Парента и двух хороших защитников, Эда Ван Импе и Джо Уотсона. Другими словами, они сделали то, что делают многие умные команды: начали построение от обороны вперед.

В день открытия они провели парад на Брод-стрит: игроки, сидящие сверху на кабриолетах, направлялись к арене «Спектрум». Эд всегда говорил, что на параде было больше людей, чем тех, кто на него смотрел. Это изменится скорее, чем кто-либо думал, но им еще предстояла и неудача. 1 марта, в их первый сезон, буря сорвала часть крыши с их совершенно нового здания, и поэтому им пришлось играть свои последние семь домашних матчей в гостях. Они заняли первое место в западном дивизионе, но проиграли Сент-Луису в полуфинале из семи матчей. Во втором сезоне они снова проиграли «Блюз», только на этот раз их разгромили. Ноэл Пикард (защитник «Блюз», память о котором увековечена на знаменитой фотографии, где Бобби Орр оказывается в воздухе, забив свой самый известный гол) и братья Плагер обходились очень жестко с игроками «Филадельфии». Эд, наблюдая за тем, как толкают его хоккеистов, сказал Киту Аллену, что такого больше не повторится.

Первый раз всеобщий любительский драфт был проведен в 1969 г. Бобби Кларк, который играл за «Флин Флон Бомберз» из Манитобы, два года подряд блистал в Хоккейной лиге Западной Канады и в эти два года стал там лучшим бомбардиром, а в 1969 г. был назван самым ценным игроком. (Он также стал лучшим бомбардиром и самым ценным игроком двумя годами ранее, когда «Бомберз» играла в другой лиге.) В ХЛЗК играли в невероятно жесткий хоккей, но ничто не могло уменьшить скорость Кларка. Его нельзя было остановить.

Или почти нельзя. Когда ему было четырнадцать лет, ему поставили диагноз: диабет. Он научился делать себе уколы инсулина, и любой, кто видел, как Кларк играет, никогда не сомневался в уровне его энергии. Но диабет отпугивал генеральных менеджеров.

Драфт проводился в отеле «Куин Элизабет» в Монреале. В те дни это не было таким большим событием, как сейчас. В наши дни команда будет проводить драфт на своей арене с участием сотен сотрудников и в присутствии тысяч болельщиков на трибунах. Весь первый раунд будет транслироваться в прямом эфире по национальному телевидению, и все лучшие выбранные игроки появятся со своими семьями и агентами. Но в те дни генеральные менеджеры просто сидели вокруг стола, и время на выбор игроков ограничивалось тремя минутами. Скауты звонили тем, кого выбрали, и приглашали их в тренировочный лагерь осенью.

Несмотря на то что Кларк в течение трех лет доминировал среди юниоров, никто его не выбрал в первом раунде. («Флайерз» взяли Боба Керриера, он никогда не играл в НХЛ.) Хотя скауты с ума сходили по Кларку, который три года доминировал в юниорской лиге, из-за своего диабета он казался слишком рискованной кандидатурой. Тренер Бобби Пэт Гиннелл отвез его в клинику «Майо» в Рочестере, штат Миннесота, полагая, что четкий и ясный медицинский документ заставит НХЛ передумать. Этого не произошло.

Но Эд Снайдер был опытным человеком. Он позвонил доктору в Филадельфии, который сказал ему, что, пока Бобби ведет здоровый образ жизни, проблем не будет. Поэтому Снайдер сообщил Баду Пойлу, что нужно взять Кларка. «Флайерз» выбрала его во втором раунде под семнадцатым номером.

Как только «Филадельфия» взяла Бобби, другие команды поняли, что «Флайерз», наверное, знают то, что неизвестно им. Джимми Скиннер, главный скаут «Детройт Ред Уингз», подошел к Киту Аллену и Баду Пойлу и предложил четырех хороших игроков в обмен на Бобби. Пойл сказал: «Нет, спасибо». Потом легендарный генеральный менеджер «Монреаля» Сэм Поллок позвонил Эду Снайдеру и предложил ему за Бобби пятерых игроков и право выбрать двух лучших игроков на драфте. Эд ответил: «Ни за что». Поллок сказал, что он согласен с тем, что оставить Бобби в команде – умный ход. И так и вышло. Кларк оказался одним из лучших приобретений в истории драфтов. Никто из тех, кого в тот год выбрали на драфте, не оказал такого влияния на лигу.

Но начало у Кларка в НХЛ было тяжелым. Он упал в обморок во время одной из тренировок на сборах. Тренерский штаб нервничал. Через несколько тренировок это произошло снова. К счастью, врач команды Фрэнк Льюис кое-что знал о диабете. Когда Бобби признался, что не завтракал, Льюис посадил его на диету с большим содержанием углеводов, включая сладкие батончики и апельсиновый сок с сахарными кубиками. (Лично я любил еду из киосков. Примерно за час до игры я съедал несколько хот-догов и, возможно, попкорн, а также пил кока-колу. Помню, как парни в раздевалке ели пиццу. Я также помню, как Ги Лефлер курил сигареты одну за другой в перерывах между периодами в матче Кубка Канады в 1981 г. Горди Хоу иногда пил шоколадный молочный коктейль. Мы просто понятия не имели о питании.)

В пятом и шестом раундах в том году «Флайерз» взяла двух крупных парней из Саскачевана – Дэйва Шульца и Дона Салески. Команда постепенно превращалась в «Разбойников с большой дороги». Как никак, Эд Снайдер ведь ясно дал понять, что в жесткой игре его команда никогда больше не будет уступать «Сент-Луису» или кому-то еще.

В 1971 г. на должность тренера «Флайерз» наняли Фреда Шеро. Фред был настоящим пионером в хоккее. Он велел игрокам тренироваться с теннисным мячом для оттачивания техники ведения шайбы. Чтобы у игроков были развитые мышцы ног, он велел им прыгать под громкую музыку, держа ноги вместе. Подобные упражнения были веселыми и сплачивали ребят. И, конечно, подобные упражнения улучшали качество их игры.

Шеро относился к игрокам как к мужчинам. Он побуждал их спорить с ним, если они будут не согласны с его методами. А если кому-то случалось напортачить, он не наказывал всю команду. Он просто сажал его на пару дней на скамейку запасных. После этого игрок чувствовал себя настолько неловко, что больше не допускал серьезных ошибок.

В 1972 г. «Флайерз» заключила с «Лос-Анджелесом» сделку по поводу семи игроков. Она включала и Билла Флетта, который станет для меня хорошим другом и наставником. Джек Кент Кук прозвал его Ковбоем, и все стали называть его так же.

Ковбой Флетт весил 90 кг и ростом был больше 180 см. Он отличался значительной силой. У него были огромные ладони и мощная хватка. Он был не жестоким, а сильным. Вам бы ни за что не удалось его оттеснить, если он этого не хотел. Флетт носил густую бороду, из-за которой ему должно было быть очень жарко, хотя он всегда поддерживал ее в чистом и опрятном виде. В течение двух лет, с 1978-го по 1979-й и с 1979-го по 1980-й, я сидел рядом с ним в самолете, когда мы вместе играли в «Эдмонтоне». Помню, как от Флетта пахло мылом, пивом и лошадьми.

Ковбой был в некоторой степени трагической фигурой. Его отцом был Мейер Флетт, хороший хоккеист, игравший за «Тернер Вэлли Ойлерз» в начале 1940-х гг. Мейер был жестоким человеком, нефтяником. Он играл во взрослой хоккейной команде с врачом «Калгари Флэймс» Бинтуронгом Мюрреем[42], который рассказывает следующую историю: «Как-то раз после игры, когда все принимали душ, Флетт прошел мимо Бинтуронга, который подтолкнул своего приятеля и сказал: «Посмотрите на Мейера!» Флетт был весь в синяках. Вот в какую игру он играл. Никто не позволял себе валять с ним дурака, особенно его сын.

Когда Биллу было двадцать восемь лет, «Кингз» продали его в «Филадельфию». Он был большим, сильным крайним нападающим и забрасывал не слишком много шайб. Затем Билла поставили в пару с Бобби Кларком, и Билл набрал семьдесят четыре очка. Билл не слишком интересовался алкоголем, пока в двадцать с чем-то лет не перебрался в Лос-Анджелес и не стал любителем пива. К тому времени, когда он пришел во «Флайерз», он носил сшитый на заказ клеенчатый плащ, внутри которого было примерно восемь больших карманов, и в каждый он клал пиво.

Во время выездов на гостевые матчи Ковбой жил с Бобби Кларком в одном номере. Они вместе ужинали, и Бобби следил за тем, чтобы Ковбой вовремя возвращался в номер. В те дни можно было выпить пару банок пива накануне матча, и никому до этого не было дела.

За Ковбоем, возможно, следовало присматривать вне льда, но уж точно не на льду. Он доставлял немало хлопот вратарям. Если Билли шел по флангу и у него появлялась возможность для броска, а не голевая возможность, он совершал бросок так, чтобы шайба летела вратарю в голову. Его расчет заключался в том, что в следующий раз вратарь подумает, что шайба снова полетит высоко, а Билли вместо этого пускал ее низом. Вот как он был умен. Главное заключалось не в его скорости или жесткости, а в его серьезном отношении к хоккею. Несмотря на алкоголь и все такое прочее, он никогда не забывал о хоккее. Он всегда проявлял себя с наилучшей стороны.

В 1974 г. «Филадельфия» выиграла Кубок Стэнли. Это означало победу над легендарной командой «Брюинз». Во втором матче финала «Флайерз» играли в Бостоне. Прошло уже двенадцать минут овертайма. Ковбой прошел по центру и сделал голевую передачу Бобби Кларку. Это была отличная игра, и она полностью изменила ситуацию для «Флайерз».

Помните, что ни одна расширительная команда никогда раньше не выигрывала Кубок. И за девятнадцать предшествующих приездов «Флайерз» на арену «Бостон Гарден» во время регулярных сезонов она ни разу не выигрывала. Она максимально выложилась в первом матче, но когда в конце третьего периода показалось, что она выйдет вперед, Бобби Орр в одиночку спас ворота своей команды, а затем сам забил гол. «Филадельфии» будет нелегко.

Именно Кларк, наконец, совершил прорыв во втором матче, и именно благодаря Кларку первая добавочная команда, появившаяся в 1967 г., выиграла Кубок. (Хотя именно Берни Парент, которого «Брюинз» не сохранила у себя во время драфта расширения, получил приз Конна Смайта в качестве самого ценного игрока в серии плей-офф.) Кларк вел команду и в сезоне 1974/75 г. (а Дэйв Шульц установил рекорд по количеству штрафных минут), и «Флайерз» второй раз подряд выиграла Кубок. В том году она встречалась в финале с «Буффало» (это было первое противостояние двух расширительных команд в финале). Третий матч той серии до сих пор называют «Игрой в тумане», поскольку из-за майской жары над льдом образовалось столько тумана на уровне льда на арене «Аудиториум» в Буффало, что игроки не видели шайбу. Официальным лицам пришлось попросить их катать кругами, чтобы рассеять туман. «Флайерз» проиграла этот матч и следующий, но наверстала упущенное на домашней арене в пятом матче и завершила серию в гостевой игре благодаря тому, что Берни Парент в очередной раз не пропустил ни одного гола.

С тех пор «Флайерз» больше не выигрывала Кубок (хотя в 1980 г. под руководством тренера Пэта Куинна они дошли до финала, а в 1997 г. благодаря игроку Эрику Линдросу команда снова вышла в финал). Но она стала одной из самых уважаемых команд в лиге. С 1967 г. только у «Монреаль Канадиенс» процент выигранных матчей был выше, чем у «Флайерз». И огромную роль в этой истории успеха сыграл Бобби Кларк. Во франшизе он добился следующих достижений: самое большое количество сыгранных матчей, самое большое количество сыгранных матчей в плей-офф, самое большое количество очков, самое большое количество очков в плей-офф, лучший показатель плюс/минус[43] и многие другие. Он также находится на четвертом месте по количеству штрафных минут. Он сыграл в восьми матчах всех звезд и трижды получал приз Харта (как самый ценный игрок). Также он выигрывал приз Фрэнка Селки (приз лучшему нападающему оборонительного плана форвард), приз Теда Линдсея, вручаемый лучшему игроку регулярного сезона, по мнению других игроков (ранее эта награда называлась приз Лестера Б. Пирсона), и многие другие награды.

Столь же важно и то, что Кларк, закончив карьеру игрока, перешел во «Флайерз» на руководящую должность и внес немалый вклад в управление командой на протяжении ее впечатляющей истории. Некоторых игроков определяет их команда, но Бобби Кларк, несомненно, определял «Флайерз».

Думаю, что причина, по которой мы с Эдом Снайдером так хорошо ладили, заключалась в том, что мы хотели превзойти друг друга. Мне было так весело с ним на протяжении многих лет, особенно после того, как я завершил карьеру. Он получал настоящее удовольствие от разговоров о «Флайерз» со мной, потому что я столь многое знаю об их истории.

Он был хорошим другом Дэвида Фостера, музыкального продюсера, и я знаю Дэвида с 1979 г. Однажды во время рождественских праздников он пригласил нас с Джанет на обед вместе с Эдом, его женой и другими друзьями Дэвида. Дэвид любит играть на пианино и петь, и все присоединяются. Дэвид всегда говорит: «Я могу сделать так, что у кого угодно будет хорошо получаться, кроме Уэйна». И вот на том обеде, когда мы все пели, Дэвид покачал головой и сказал: «Не думал, что такое возможно, но у Эда получается хуже, чем у Уэйна».

Эд Снайдер умер прошлой весной. Это был печальный день для хоккея. Эд внес такой большой вклад в развитие команды «Флайерз» и лиги. Я помню разговор, в котором он подытожил три момента, которые изменили «Флайерз». Первый заключался в том, что она направила усилия на общество и начала программы, которые дали детям возможность играть в молодежный хоккей. Второй произошел, когда она проиграла «Сент-Луису», а затем тренеры включили в состав команды жестких игроков. И затем Эд добавил: «А третьим определяющим моментом, Уэйн, стало то, что мы выбрали на драфте парня по имени Боб Кларк».

24. Всемирная хоккейная ассоциация

Когда вспоминаешь прошлое, Всемирная хоккейная ассоциация может показаться чем-то безумным. Появляющиеся и исчезающие франшизы, растрепанные волосы и ожесточенные драки – все это было совсем непохоже на сегодняшний хоккей и на тот, который был до него.

Но я искренне считаю, что ВХА принесла хоккею пользу. Например, сама игра в лиге была на удивление хороша. Любая лига с такими звездами, как Бобби Халл, Дэйв Кеон, Горди Хоу и Джерри Чиверс, является серьезной лигой. Игроки ВХА упорно противостояли хоккеистам сборной СССР в 1974 г., и всякий раз, играя против команды НХЛ в показательном матче, команда ВХА ни в чем ей не уступала.

Отчасти это было связано с открытостью ВХА для европейских игроков и стилем игры, которую они привносили, а также с тем, что ВХА активно включала в свой состав хоккеистов из юниорских команд. Подумайте о том влиянии, которое оказывают некоторые восемнадцатилетние парни в сегодняшней НХЛ. Это дает представление о том, как в свои юные годы влияли на ВХА такие парни, как Майк Гартнер, Род Лэнгуэй, Марк Мессье и Марк Хоу. До этого молодежь, в сущности, не являлась важной составляющей хоккея.

Другое преимущество для хоккея заключалось в том, что ВХА давала много новых рабочих мест для игроков и повышала им зарплату. Я, например, не смог бы в семнадцать лет зарабатывать игрой в хоккей, если бы не новая лига.

У многих из этих команд были отличные болельщики. Люди в Виннипеге, Квебеке, Эдмонтоне и Хартфорде знали о хоккее. Там были прекрасные арены. Даже Цинциннати и Индианаполис находились достаточно близко к Детройту и Чикаго, и болельщики знали о хоккее и ценили его. До середины 80-х гг. хоккей не транслировался широко по телевидению в Соединенных Штатах, поэтому, если вы не росли хоккейным болельщиком, вы, вероятно, плохо представляли себе, что происходит на льду. Даже когда в начале 1990-х гг. появилась команда «Атланта Трэшерз», многие шутили, что болельщики будут радоваться всякий раз, когда команда сделает проброс. Но кто может их винить? Если вы никогда не видели хоккейный матч, проброс, вероятно, покажется вам отличной идеей. Да, это правда, что мы видели некоторые безумные вещи в таких местах, как Бирмингем, где драки казались важной частью маркетинга «Буллз». Но в целом хоккейные болельщики должны быть рады тому, что в свое время появилась ВХА.

ВХА была создана в 1971 г., а первые ее матчи состоялись в октябре 1972 г. Хоккейная лига из двенадцати команд была идеей американских промоутеров Денниса Мерфи и Гэри Дэвидсона (оба из Калифорнии). Они видели, как это происходило в 1960 г., когда появилась Американская футбольная лига, ставшая конкурентом НФЛ, и были непосредственно связаны с Американской баскетбольной ассоциацией, когда она стала конкурировать с НБА в 1967 г. Теперь они хотели сделать то же самое с хоккеем, но они ничего не знали об этом виде спорта. Они даже хоккейного матча не видели. Поэтому они наняли Уайлда Билла Хантера, чтобы он помог им.

Хантер был президентом «Ойл Кингз», юниорской команды Эдмонтона. Ранее он основал Юниорскую хоккейную лигу Западной Канады, которая стала ЗХЛ. (Юниоры сейчас называют ее «ЗХ».) Поскольку Хантер знал многих в мире хоккея, он ездил по всей Северной Америке в поиске инвесторов для покупки франшиз по 25 000 долларов за каждую. Одним из его первых инвесторов стал Бен Хатскин, который играл в футбол за «Виннипег Блю Бомберз» и выиграл два Кубка Грея, в 1939 и 1941 гг. (В 1967 г., во время расширения НХЛ, Хатскин попытался приобрести франшизу, но тогдашний президент НХЛ Кларенс Кэмпбелл сказал Хатскину, что тому понадобится ледовая арена на шестнадцать тысяч человек и вступительный взнос в размере 2 млн долларов. Хатскин решил, что это чрезмерные требования.)

Чтобы привлечь хороших игроков (и болельщиков), начинающей ВХА требовались звезды. И к счастью для нее, сама НХЛ помогла ей в этом. Хотя средняя заработная плата в НХЛ была конкурентоспособна по сравнению с другими профессиональными видами спорта, лучшие звезды хоккея получали меньше, чем звезды бейсбола и баскетбола. Владельцы ВХА решили, что смогут нанять некоторое количество отличных игроков из НХЛ, и оказались правы. К 1972/73 г., первому сезону ВХА, шестьдесят семь игроков перешли туда из НХЛ.

Но ВХА по-прежнему нуждалась в игроке с громким именем. Горди Хоу уже завершил карьеру, и было лишь несколько играющих хоккеистов, которых все знали: Фил Эспозито, Бобби Орр, Бобби Кларк и Бобби Халл. Проблема заключалась в том, что большинство из них были связаны контрактами, кроме Бобби Халла из «Чикаго Блэк Хокс». В тридцать три года он все еще был в отличной форме и долго еще мог играть. И он был огромной звездой хоккея.

Бобби Халл уже забил 604 гола в НХЛ. Только Горди Хоу забил больше. В 1960-х гг. Халл был ведущим бомбардиром лиги семь лет из десяти. И у него был один из самых мощных щелчков в истории хоккея – шайба после его щелчка летела со скоростью 193 км/час. Кто так делает? Никто. Ши Уэбер может бросить шайбу с силой, достаточной для того, чтобы порвать сетку (Ши сделал это на Олимпиаде 2010 г. в матче против Германии), и скорость полета шайбы после его щелчка никогда не приближалась к 193 км/час – даже в матче всех звезд, где ему было разрешено делать разбег и пользоваться более жесткой клюшкой, чем в обычных играх. Берни Парент говорит, что были моменты, когда шайба после броска Бобби так сильно отскакивала от стекла или борта, что вратарю его собственной команды приходилось делать сэйв. Он любил развлекать товарищей по команде, бросая шайбу в туннель в попытке разбить стеклянные двери старого «Чикаго Стэдиум».

Бен Хатскин предлагал Бобби 250 000 долларов в год в течение пяти лет в составе его новой франшизы в Виннипеге плюс еще 100 000 долларов в год за работу тренером или менеджером в течение пяти лет после этого. Бобби сказал: «Нет, спасибо». Он хотел остаться в «Чикаго». Он действительно любил «Чикаго» и играл там пятнадцать лет. Но у него возникли проблемы с заключением контракта с Биллом Уирцем. Посещаемость на матчах «Блэк Хокс» снижалась. Болельщики могли смотреть домашние игры «Уайт Сокс» и «Кабс», «Беарз» и «Буллз» по телевизору, но не «Блэк Хокс». Несмотря на то что матчи «Хокс» показывались по телевидению уже в 1940-х гг. (уж точно до появления программы «Хоккейный вечер в Канаде»), Уирц не соглашался на трансляцию большей части домашних игр своей команды, поскольку думал, что от этого снизятся продажи билетов. (Позднее, когда «Чикаго» решили транслировать свои домашние матчи, число их болельщиков увеличилось. Количество зрителей на арене тоже.) В любом случае у него не было настроения платить дополнительные деньги Халлу.

Хатскин продолжал звонить Харви Вайнбергу, агенту Бобби. Наконец, просто чтобы отвязаться от Бена, Бобби сказал, что его устроит сумма 250 000 долларов в год в течение пяти лет, но он хочет получить авансом бонус в размере миллиона долларов за подписание контракта. Он думал, что на это не пойдут, потому что никому из спортсменов никогда столько не платили, да еще и авансом.

Хатскин сказал: «Да». Звезда уровня Бобби мгновенно обеспечила бы ВХА необходимое доверие, поэтому каждый из первых десяти владельцев внес 100 000 долларов, и требуемая сумма была собрана. Это была огромная сделка в хоккее, одна из самых больших за всю историю.

Когда стало известно, что Бобби переходит в ВХА, Артур Уирц, отец Билла, который все еще был председателем клуба «Хокс», отправил Бобби контракт на сумму 1 250 000 долларов. Но, как рассказывает сам Бобби, он сказал ему «засунуть его туда, где солнце не светит».

Владельцы ВХА стоили владельцам НХЛ много денег и навсегда изменили хоккей. Впервые с тех пор, как Западная хоккейная лига прекратила существование в 1926 г., у соперничающей лиги появилась возможность конкурировать с НХЛ за элитных игроков.

Возникли юридические проблемы, связанные с пунктом в контрактах НХЛ, который запрещает игрокам выступать за другие клубы. Но суды постановили, что, как только контракт игрока заканчивается (а в 1972 г. у нескольких игроков НХЛ был контракт на один сезон), игрок может свободно заключать контракт с командой, которая обладает правами на него – в любой из лиг.

Это стало началом многолетних сделок, касающихся сохранения прав на игроков. Несколько звезд НХЛ последовали за Бобби в ВХА, в том числе вратари Джерри Чиверс из «Бостона» и Берни Парент из «Торонто», защитники Тед Грин и Жан-Клод Трамбле и интересный молодой центральный нападающий по имени Дерек Сандерсон.

До появления ВХА игроки не обладали правом голоса. Команды принимали решения, поскольку игрокам больше не с кем было вести переговоры. Вот почему вы всегда слышите историю, как Гленн Холл угрожал уйти на год в отпуск и заняться покраской своего сарая. (Оказалось, что никакого сарая не было, это просто Гленн так вел переговоры.) У игроков не было никаких рычагов давления. Именно ВХА, наконец, дала им некоторую возможность диктовать свои условия.

Между тем НХЛ думала, что если она проигнорирует ВХА, то ВХА исчезнет. Вспомнить хотя бы случай с Томом Уэбстером.

Уэбстер хорошо играл в «Детройте», а затем его продали в «Калифорнию Голден Силз». Затем, когда контракт Уэбстера закончился, Говард Болдуин, совладелец команды ВХА «Нью Ингленд Уйэлерз», предложил ему трехлетний контракт на гарантированную сумму более чем в 50 000 долларов в год. В те времена это были большие деньги – в «Силз» Том зарабатывал всего 12 000 долларов в год. Поэтому он позвонил Финли и сказал:

– Меня выбрала команда ВХА и предложила мне контракт на три года, и думаю, я могу согласиться.

Финли ответил:

– Ну, сынок (если вы нравились Финли, он называл вас сынок), прилетай, мы можем встретиться здесь, в Чикаго.

Уэбстер сел на самолет, прилетел в Чикаго и, придя в офис Финли, показал ему контракт.