Уэйн Гретцки. 99. Автобиография

Финли прочитал его.

– Ну, сынок, послушай, это очень хорошее предложение. Я не виню тебя за то, что его рассматриваешь, но знаешь что? У меня был опыт с подобными вещами в бейсболе. Помнишь Паскеля?

Уэбстер ответил, что не помнит.

Финли говорил о мексиканской лиге. В 1946 г. Хорхе Паскель переманил в Мексику игроков главной лиги бейсбола. Он предложил им огромные контракты. Некоторые известные игроки, такие, как кэтчер «Бруклин Доджерс» Микки Оуэн и второй бейсмен «Джайентс» Джордж Хаусманн, отправились в Мексику ради больших заработков. В общей сложности двадцать семь игроков главной лиги переехали в Мексику. Но через год все начало разваливаться, когда лига не смогла платить некоторым игрокам, поэтому они отправились домой. И, конечно, после возвращения получать они стали гораздо меньше, чем раньше.

Финли спросил:

– Сколько ты сейчас зарабатываешь?

– Ну, в прошлом году вы заплатили мне 12 000 долларов.

– Думаю, я заплачу тебе 11 000 долларов, чтобы ты вернулся и играл за мою команду в следующем году.

– Сэр, речь ведь идет о законном контракте. Я действую открыто, не пытаюсь вас обмануть или морочить вам голову…

– Да, я это понимаю. Но как я уже сказал, у меня был подобный опыт. Одиннадцать тысяч сейчас и гораздо меньше, если тебе придется возвращаться.

Уэбстер встал:

– Большое вам спасибо, сэр, но я перехожу в ВХА.

После того как Бобби Халл отправился в Виннипег и другие начали следовать его примеру, генеральные менеджеры команд НХЛ начали звонить своим звездным игрокам и предлагать им повышение оплаты. Агенты тоже решили не оставаться в стороне. В августе 1975 г., когда контракт Бобби Орра с «Бостон Брюинз» заканчивался в конце предстоящего сезона, Алан Иглсон, агент Бобби, начал переговоры с «Брюинз». Но «Брюинз» предлагали низкую оплату, поэтому Иглсон стал искать другие возможности. Уэйн Белиль, президент команды ВХА «Миннесота Файтинг Сэйнтс», предложил Бобби многомиллионный контракт с премией за его подписание в размере одного миллиона долларов. Иглсон отклонил предложение. Он просто искал рычаги воздействия.

Но были и другие легенды хоккея, которые перешли в новую лигу. Дэйв Кеон играл в ВХА, как и Фрэнк Маховлич, Пол Хендерсон и Кент Нильссон. И был еще Горди Хоу, который возобновил карьеру, чтобы играть со своими сыновьями.

В 2015 г. в Саскатуне я был на ужине, организованном в честь Горди Хоу организацией «Кинсмен Клаб оф Саскатун», и там Марк рассказал историю о своем первом тренировочном сборе. Он сказал, что помнит, как Горди тяжело дышал, пыхтел и багровел. Ребята решили, что у него случился сердечный приступ. Но Марк сказал, что у его отца невероятная выносливость: через неделю остальные уже не могли за ним угнаться. И особо интересно, добавил он, было наблюдать за тем, как даже на тренировках его отец легко расшвыривает соперников. (Терри О’Молли, игравший в трех олимпийских сборных Канады, как-то разговаривал с Дэнни О’Ши, специалистом по силовым приемам, который играл против Горди в «Миннесоте». Терри сказал: «Удивительно, что он может играть в таком возрасте». Дэнни ответил: «Я тоже мог бы играть в пятьдесят, если бы при получении шайбы с каждой стороны от меня имелось бы по четыре с половиной метра свободного пространства».)

Терри Русковски выбрали на драфте «Блэк Хокс», но он подписал контракт с «Хьюстон Аэрос», потому что там был Горди. Незадолго до плей-офф во время тренировки Терри провел шайбу между ног Горди и обошел его, хотя знал, что так не стоило поступать. Горди повернулся и ударил Терри клюшкой чуть выше глаза. Потом пришлось накладывать примерно пять швов. Повсюду была кровь, и врачу пришлось выбежать с полотенцем. Горди по-дружески постучал клюшкой по ноге Терри и сказал: «Извини, малыш». А затем тихо добавил: «Никогда не делай так, чтобы я выглядел нелепо».

Горди всегда хотел быть лучшим. Он не любил проигрывать. И он был просто невероятным товарищем по команде. В «Хьюстоне» он вступал в драки, вел игру, забивал голы. Все знали, что в решающую минуту можно не переживать, поскольку Горди возьмет игру на себя.

Другим молодым игрокам, таким, как Моррис Лукович (его брат Эд – бывший чемпион мира по керлингу), предлагали подобные контракты в обеих лигах, но, как и Терри, Моррис выбрал ВХА из-за Горди.

Горди было интересно помогать молодым ребятам, но он требовал уважения и хороших манер. Моррис часто сидел рядом с ним в раздевалке и на скамейке только потому, что ему нравилось быть рядом с ним. Когда Горди готовился выходить на свою смену, у него тек пот, но вместо того, чтобы воспользоваться своим свитером, он всегда наклонялся вправо и вытирал лоб об свитер игрока, сидящего рядом с ним. Моррис сказал мне, что, когда Горди сделал так с ним в первый раз, он подумал: «Ого! На меня обратили внимание!»

Если Горди в перерыве между периодами чувствовал усталость, он садился на свое место поспать или же открывал письмо от кого-нибудь из своих фанатов, читал его, подписывал, а затем протягивал одному из молодых игроков конверт, чтобы тот лизнул его. Моррис говорит, что он лизал столько конвертов, что, выходя на следующий период, он чувствовал головокружение.

Когда проходил сезон 1978/79 г., последний сезон ВХА, мне было семнадцать лет. Это был мой первый сезон в профессиональном хоккее, и я радовался, что играю там. У меня был хороший год в «Эдмонтон Ойлерз». Мы закончили на первом месте, я был третьим в гонке бомбардиров и постепенно продвигался к успеху. Я не ожидал, что меня выберут для участия в серии из трех игр «Все звезды ВХА» против московского «Динамо», профессиональной команды из России[44], но «Эдмонтон» проводил матчи у себя, и это, вероятно, помогло мне попасть в команду.

Жак Демерс, который будет в течение четырнадцати лет тренером в НХЛ и выиграет в 1993 г. Кубок Стэнли с «Канадиенс», был помощником тренера команды всех звезд. В те дни все происходило по-другому. Состав команды не выбирался СМИ или какой-нибудь группой специалистов. Думаю, что игроков в основном выбирал сам Жак. Поэтому, когда он позвонил мне, я знал, что это большая честь.

За день до нашей первой игры я спустился в раздевалку, думая: «Если завтра мне придется одеваться на матч, отлично. Если нет, мне ведь семнадцать, и я все понимаю».

Врач сказал мне:

– Жак Демерс хочет тебя видеть.

Я вошел в его кабинет. Горди Хоу и Марк Хоу тоже находились там. У меня уже завязалась дружба с Горди, но я все равно нервничал.

Демерс сказал:

– Ты будешь играть центральным нападающим вместе с Марком и Горди.

Я испытал некоторый шок. Я подумал: «О господи, я играю, и я играю с Горди Хоу».

Мы провели тренировку, а на следующий день у нас было легкое тренировочное катание. Когда в тот вечер мы прибыли на арену перед игрой, я был по-настоящему напуган.

Я сидел на своем месте, затем повернулся к Горди, чтобы задать ему вопрос, но его глаза были закрыты. Он дремал.

– Горди! Горди, я очень нервничаю из-за этой игры.

Он открыл один глаз, посмотрел на меня и сказал:

– Я тоже.

В итоге мы выиграли 4–2, и наше звено набрало восемь очков. Но для меня самый волнующий момент был тогда, когда я во время вбрасывания стоял рядом с мистером Хоккеем.

Я помню, как такие ребята, как Пол Шмир, Роб Рамаж, Моррис Лукович, Робби Фторек и Майк Гартнер, играли в 1979 г. в команде всех звезд. И я тогда провел четыре дня с Дэйвом Кеоном, великим капитаном «Мейпл Лифс».

Кеон был игроком юниорской лиги «Б» в колледже Св. Михаила в Торонто, где его тренировал пастор Дэвид Бауэр, который создал мужскую национальную олимпийскую сборную Канады по хоккею. Он также был братом будущего участника Зала славы Бобби Бауэра из «звена капустников» в «Брюинз». Как-то раз на тренировке отец Бауэр решил отработать силовые приемы при катании назад. Но Кеон не мог этого сделать. Он прекрасно катался на коньках, но не был специалистом по силовым приемам. Но отец Бауэр не собирался просто так его отпускать.

Наконец Кеон сказал:

– Я больше не буду делать это упражнение. Хватит с меня.

У них завязалась настоящая ссора, отец Бауэр прогнал Кеона со льда и отвел его в общежитие. Когда они прибыли туда, отец Бауэр сказал: «Вот что я тебе скажу. Давай поборемся, и если я выиграю, ты будешь делать мои упражнения по силовым приемам. А если ты выиграешь, для тебя они будут необязательными».

Кеон согласился, и они начали бороться. Отец Бауэр выиграл, и Дэйв Кеон стал одним из великих хоккеистов, прекрасно действующим как в атаке, так и в обороне. (Когда он играл за «Лифс», он как-то раз применил силовые приемы против Горди Хоу. Тот был в углу. Кеон не налетал на него грубо, а просто контролировал его пространство, а затем прижал его к борту. Наконец, Горди не выдержал. Он повернулся к нему и сказал: «Запомни, малыш, локтями и в ответ можно быстро ударить».)

Все всегда говорят о хороших бомбардирах или хороших нападающих оборонительного плана, но хороших специалистов по силовым приемам часто не замечают. Основополагающим фактором хорошего силового приема является то, что вы сокращаете расстояние между вами и игроком, владеющим шайбой. Вы приближаетесь под определенным углом, ваша голова поднята, вы смотрите на его грудь, и когда он останавливается и меняет направление, вы должны суметь остановиться, сориентироваться, а затем снова сократить расстояние. Подобные действия при силовых приемах ввел отец Бауэр. Именно так элитные защитники могут играть почти половину матча. Они не гоняются за соперником по льду. Они просто поддерживают необходимую дистанцию.

Таким образом, игра с Кеоном в некотором смысле связывала меня с отцом Бауэром и «звеном капустников». Я всегда был благодарен Жаку Демерсу за то, что он дал мне такую возможность.

Несколько известных звезд НХЛ перешли в команды ВХА в первые несколько сезонов: Пэт Стэплтон из «Чикаго»; Марк Тардиф, Режан Уль и Фрэнк Маховлич из «Монреаля» и Пол Хендерсон из «Торонто». ВХА также взяла хороших юниоров, которые были слишком молоды, чтобы заключать контракт с командами НХЛ. Я уже говорил, что игроку должно быть двадцать лет, чтобы его включили в драфт НХЛ. Поэтому, когда вам было семнадцать, восемнадцать, девятнадцать и кто-то предлагал вам деньги за игру в профессиональный хоккей, трудно было отказаться. Нельсон Скальбания, владелец «Индианаполис Рейсерз», заключил со мной контракт в июне 1978 г. Позднее в том же году он заключил контракт с Марком Мессье.

Я попал в Индианаполис в конце августа, потому что в то время начинаются занятия. Когда я в семнадцать лет стал профессионалом, я, помимо всего прочего, договорился с отцом о том, что до того, как мне исполнится восемнадцать, я пойду учиться. Поэтому два раза в неделю я ходил в вечернюю школу. В школу под названием «Брод Риппл Хай Скул»[45]. Туда ходил Дэвид Леттерман. У меня там появилось много друзей моего возраста. Это было хорошо, потому что ребята в команде были намного старше. У одного из них даже был ребенок.

По пятницам перед хоккейным сезоном наш вратарь Эдди Мио и крайний нападающий Питер Дрисколл подъезжали к ресторану «Стейк эн Шейк» на новом голубом «Кадиллаке Биарриц». Это была их гордость и радость. Дриск и Эдди выглядели как Старски и Хатч. Дриск ходил с черной шевелюрой и заостренными воротниками, в красной кожаной куртке с эмблемой компании Indian Motorcycle. Он был большим, крепким парнем, который действительно мог играть. В предыдущем сезоне (1977/78 г.) он набрал пятьдесят шесть очков, сорок шесть в «Индианаполисе» и десять в «Квебеке». Но он также был нашим жестким парнем в «Индианаполисе». Прозвищем Питера была «Граната», потому что у него были далеко не самые мягкие руки и он, как правило, бросал в обе стороны ворот. Но называть его так нужно было с осторожностью. Он должен был быть в определенном настроении. Эдди был блондином с классными усами и короткими бакенбардами. Он всегда носил легкую куртку из телячьей кожи и черную футболку с джинсами-клеш. Годы спустя он сказал мне, что куртка на самом деле была сделана из пластика, потому что он не мог позволить себе настоящую куртку из телячьей кожи. Неважно, он все равно выглядел отлично.

Наш генеральный менеджер и тренер Пэт Стэплтон (или «Уайти», как его все называли) сказал Питеру и Эдди: «Тут к нам паренек приезжает – Уэйн Гретцки. Он будет прямо за углом от вас, ребята, поэтому проведывайте его время от времени, пока не начнется сезон».

Вот почему они вдвоем подъезжали в пятницу вечером к ресторану «Стейк эн Шейк», где я проводил время с ребятами из школы. Они кричали: «Эй, все в порядке?» Я махал им рукой: «Да». И они уезжали.

В Индианаполисе я не был звездой. Я помню свое первое участие в церемонии подписания различных вещей для болельщиков. Пришло трое. В сезоне было сыграно восемь игр, Дриск, Эдди и я летели на самолете в Канаду. Нас продали. Питер Дрисколл был ключевым игроком в обмене, потому что он давал «Эдмонтону» мощного крайнего нападающего, которого у них не было. У «Эдмонтона» был Дэйв Семенко, который мог драться с кем угодно. Он тоже мог играть в хоккей, но он не был таким мощным крайним нападающим, как Питер. «Ойлерз» также искали вратаря. У них был Дэйв Драйден, но он старел, и они хотели еще одного парня на замену (свой выбор они остановили на Эдди Мио). Это была пакетная сделка: три игрока за окончательную цену в 400 000 долларов.

Когда мы закончили тренировку в Индианаполисе, нам сказали взять самые необходимые вещи и садиться в самолет. Таким образом, у каждого из нас было, наверное, два чемодана. Мы летели на небольшом «Лирджет-25» (нас трое и наше хоккейное снаряжение). У этих маленьких самолетов нет шасси. Такие самолеты используются в основном для небольших перелетов.

Мы туда еле втиснулись. Эдди и Питер сидели на своем снаряжении. Мы все были в некотором замешательстве. Летая на самолетах, я сильно нервничал, но ребята этого не знали, поэтому мне сказали, чтобы я сидел сзади на небольшом откидном сиденье. Эдди оглянулся и увидел, что я сильно дрожу. Тогда он протянул мне бутерброд и пиво. Затем сказал: «Все в порядке, малыш, не думаю, что какая-нибудь воздушная полиция будет проверять тебя».

Мы даже точно не знали, куда направляемся. Возможно, в Эдмонтон, может, в Виннипег. Тем не менее я знал, что процесс продажи идет. Несколькими днями ранее после игры против «Джетс» один из сотрудников их команды подошел ко мне и сказал: «Бобби Халл хочет поговорить с тобой». И я отправился на ужин с Бобби. Он сказал: «Хочешь сыграть в Виннипеге за «Джетс»? Они хотят взять тебя». Бобби сказал мне, что они заинтересованы во мне и нашем тренере Пэте Стэплтоне. Итак, мне семнадцать лет, и Бобби Халл спрашивает меня, хочу ли я играть с ним. Я сказал: «Вот это да! Да, конечно».

На следующий день был понедельник. Мы отправились домой, и мне позвонил владелец «Рейсерз» Нельсон Скальбания и сказал, что у меня есть два варианта: Виннипег или Эдмонтон. Мой агент Гас Бадали посоветовал мне отправиться в Эдмонтон. Он сказал, что НХЛ и ВХА собираются объединиться и что поскольку арена Виннипега может вместить только одиннадцать тысяч человек, а в Эдмонтоне – шестнадцать тысяч, у Эдмонтона гораздо больше шансов попасть в НХЛ. Пойти в Эдмонтон было бы разумным шагом, но играть с Бобби Халлом тоже было бы здорово. В любом случае Бобби не сдавался. Он и Нельсон все еще вели переговоры, пока мы были в самолете.

Нам пришлось остановиться в Миннеаполисе для дозаправки. В этот момент пилот сказал нам, что мы направляемся в Эдмонтон. Генеральный менеджер «Джетс» Руди Пилоус отказался от сделки. Он думал, что я недостаточно хорош, чтобы играть в профессиональный хоккей.

Само существование ВХА (и размышления о том, сколько она просуществует) могло повлиять на переговоры по контракту в НХЛ. Одним из примеров является сделка генерального менеджера «Монреаль Канадиенс» Сэма Поллока с Ги Лефлером.

Поллок знал, что Лефлера он сможет выбрать, только если у него будет право выбирать первым на драфте 1971 г. Он думал, что «Калифорния Голден Силз» (ранее известные как «Окленд Силз») окажутся последними. Поэтому он передал «Силз» Эрни Хика и свое право выбора в первом раунде в 1970 г. на Франсуа Лакомба и их право первого выбора в следующем году. Но братья Хик начали хорошо играть, и «Силз» стали побеждать. Это означало, что «Лос-Анджелес Кингз», а не «Силз» займут последнее место в 1971 г. Сэму пришлось сделать «Лос-Анджелес Кингз» сильнее, поэтому он обменял центрального нападающего Ральфа Бэкстрема, парня, набиравшего в среднем от сорока до пятидесяти очков, в «Лос-Анджелес» на Горда Лабоссье и Рэя Фортина. Как и надеялся Поллок, «Л.А.» начали побеждать и «Силз» оказалась на последнем месте. И именно так Поллоку удалось получить право выбирать первым, чтобы взять на драфте Ги «Цветка» Лефлера.

К весне 1973 г. Лефлер только что закончил свой второй сезон в составе «Канадиенс». Именно тогда «Квебек Нордикс» из ВХА (тесть Лефлера был один из их директоров) предложили Ги трехлетний контракт на сумму 450 000 долларов. Теперь Сэму Поллоку пришлось столкнуться с множеством трудностей, чтобы заполучить Ги Лефлера, и он никак не хотел уступать его ВХА. Проблема заключалась в том, что он не мог платить 150 000 долларов в год. Это было значительно выше зарплаты других игроков. Вдобавок к этому были парни, которых выбрали позже, чем Ги в 1971 г., у которых показатели были выше.

Поллок решил предложить Ги миллион долларов за десятилетний контракт (100 000 долларов в год), но сначала он позвонил тренеру Скотти Боумену и его помощнику Клоду Руэлю. Десятилетний контракт был неслыханным в то время, и поэтому Поллок хотел узнать, захочет ли, по их мнению, в конечном счете, команда меньшего калибра получить Ги в свой состав. Боумен сказал, что он не знает, насколько хорошим игроком станет Ги, потому что он еще не раскрыл весь свой потенциал, но Боумен был уверен, что Ги всегда будет игроком НХЛ, а не суперзвездой. Клод, который изначально присматривался к Ги, лучше знал о его возможностях. Клод сказал: «Он будет развиваться».

Поэтому Поллок предложил Ги контракт. И поскольку Ги не был уверен, продолжит ли ВХА свое существование, он подписал контракт. Ги Лефлер выиграет в составе «Монреаля» пять Кубков Стэнли. Ларри Робинсон, который выиграл все эти Кубки с Лефлером и подписал контракт с «Кингз» в качестве свободного агента через год после того, как я попал туда, рассказал нам, как он был поражен игрой Ги. Робинсон сказал, что до тех пор, пока вы делали пас в направлении Ги, и неважно, с какой стороны шайба от него оказывалась, он умудрялся получить ее. Говорят, что нет такого понятия, как плохой пас хорошему игроку, но Лефлер был поистине феноменальным. И Ги обладал взрывной энергией и мог легко уйти от удара. Спустя годы у меня будет возможность и привилегия играть в звене «Цветка» на Кубке Канады в 1981 г.

Когда ВХА в сезоне 1974/75 г. добавила в свой состав две команды, НХЛ отреагировала на это в оборонительном ключе, добавив команды «Канзас Сити Скаутс» (теперь это «Нью-Джерси Девилз») и «Вашингтон Кэпиталз». Это означало, что всего в лиге стало тридцать две команды, и поскольку почти все игроки были из Канады, ситуация с талантливыми игроками ухудшалась. Команды начали искать игроков в Европе, в основном в Швеции и Финляндии, а также поглядывать на некоторых перебежчиков из Чехословакии. Никто из игроков за «железным занавесом» не мог свободно уехать в то время.

«Джетс» привезли двух шведов, Ульфа Нильссона и Андерса Хедберга, чтобы те играли в звене Бобби Халла, и вместе они действовали весьма особенным образом. Это было по-настоящему интересно: крайние нападающие постоянно перемещались в разных направлениях и в этом звене использовали творческий подход к пасам. Соперники не знали, как им противостоять. Это звено стало одним из величайших звеньев в истории игры. И это действительно изменило хоккей в Северной Америке.

Хедберг и Нильссон были одними из самых смелых игроков. Когда они стали играть в Северной Америке, они там превосходили большинство игроков, поэтому против них действовали очень жестко. Когда Глен Саттер стал тренером «Ойлерз» в конце сезона 1976/77 г., он хотел, чтобы его команда была построена по той же схеме, которую использовал в «Виннипег Джетс» Бобби Халл.

Когда «Хьюстон Аэрос» и «Виннипег Джетс» объявили, что собираются объединиться в сезоне 1978/79 г., это было признаком того, что ситуация в ВХА становится отчаянной. «Хьюстон Аэрос» и «Виннипег Джетс» были в ВХА ярыми соперниками. «Джетс» терпеть не могли «Аэрос», и те отвечали им взаимностью. Они дрались даже на скамье штрафников. Затем это соперничество перенеслось в раздевалку. Они не играли как команда. Их тренер Ларри Хиллман, когда-то бывший защитником в «Мейпл Лифс», оказался меж двух огней. Его уволили, а в последних девятнадцати играх на роль тренера пришел Том Макви.

Том и генеральный менеджер клуба Джон Фергюсон давно друг друга знали – они росли вместе в Истсайде в Ванкувере и дружили с тех самых пор. Макви был на три года старше, и когда он уходил из детской хоккейной команды, а Джон только начинал играть, он дал Джону свою старую пару коньков.

Макви был трудоголиком и грубым тренером. В раздевалке ребята называли его сержантом-майором. Он говорил: «Если я могу посвятить катку восемнадцать часов, вы подавно сможете посвятить два или три». Тренировки были настолько тяжелыми, что игроки покидали лед с высунутым языком. И разминки перед играми были такими же тяжелыми. Вам словно приходилось играть два матча за день. Что касается Фергюсона, он был на редкость жестким. Он революционизировал роль тафгая[46], защищая Жана Беливо. Он мог играть с самыми лучшими, но никто не позволял себе никаких вольностей с Беливо, когда на льду был Фергюсон.

Наконец один из игроков убедил ребят привести с собой свои семьи и встретиться в ресторане, чтобы все могли друг с другом познакомиться. Это помогло им объединиться. Они начали играть как команда, а не как отдельные игроки. И они вышли в плей-офф.

Когда Ульф Нильссон и Андерс Хедберг перешли в 1978 г. в «Рейнджерз», вратарь «Джетс» Джо Дейли сказал: «Бобби Халл потерял пальцы на своей перчатке». Бобби сыграл всего четыре игры в сезоне в том году.

В 1979 г. «Джетс» закончила сезон 18 апреля на третьем месте и должна была отдохнуть пару дней до первого раунда в Квебеке против «Нордикс» 23 апреля. Но Том вызвал всех игроков и каждый день проводил жесткие тренировки. Подобное решение не пользовалось популярностью. Тем не менее они обыграли «Квебек» в четырех матчах, а затем приготовились играть с нами, «Эдмонтон Ойлерз», за титул чемпиона ВХА – Кубок АВКО.

В той серии плей-офф четверо парней из «Виннипега» действительно выделялись, на мой взгляд. Первым был их вратарь Гэри Смит. Когда я подписал контракт с «Индианаполисом», Гэри взял меня под свое крыло. Он был просто потрясающим. Затем, когда «Рейсерз» прекратили свое существование, «Джетс» заключила контракт с Гэри как со свободным агентом. Он вошел в раздевалку с длинными волосами, в рубашке навыпуск, таща за собой сумку. Затем он плюхнулся на скамью, огляделся и сказал: «Ребята, меня зовут Гэри «Отсеиваемый» Смит. Меня так называют, потому что меня отсеивали из стольких команд. Мой показатель пропущенных голов в «Индианаполисе» 5,51, но пусть он не вводит вас в заблуждение. Я не настолько хорош». Все засмеялись. Но Гэри очень хорошо будет играть за «Джетс».

И как у всех вратарей, у Гэри были необычные привычки. Он носил семь пар носков, но в зависимости от дня он мог натянуть до четырнадцати пар. После каждого периода он шел в душ. Но как только пятнадцать минут заканчивались, он вовремя возвращался на лед к началу следующего периода.

Кент Нильссон был еще одним из лучших игроков в «Джетс». Кент был талантлив. Он плавно катался на коньках, а его щелчок был просто невероятным. Как-то раз во время телерепортажа ему предложили попасть в перекладину с красной линии. Он кладет шайбу, смотрит на ворота, находящиеся на расстоянии в тридцать метров, а затем спокойно попадает шайбой в перекладину. Его назвали Волшебником.

Как и Кент, Моррис Лукович был отличным форвардом «Джетс». Когда в вашей команде играли Кент и Моррис, вы знали, что они наберут много очков, поскольку Кент обладал невероятными навыками ведения шайбы, а Моррис выполнял самые быстрые кистевые броски из всех, что я когда-либо видел. У вратаря не было времени изменить свое положение в воротах, и отразить подобные броски было почти невозможно.

Терри Русковски был естественным лидером «Джетс». Он всегда выкладывался полностью. Но, к сожалению, он повредил плечо в третьем матче и пропустил четвертый и пятый. Произошло следующее: он приблизился к борту, подняв локоть, а затем кто-то ударил его сзади, что привело к травме. Он не мог поднять руку. Но он вернулся на шестой матч с пластиковым фиксатором на плече. Во время разминки ему пришлось снять фиксатор, потому что его кожа покрывалась волдырями. Тем не менее он вернулся, закончил разминку и очень старательно сыграл. На протяжении всего матча Терри давал своему защитнику Барри Лонгу эти приятные навесные пасы, и Барри после них дважды забивал гол.

В том матче решалось все. Терри сделал четыре голевых передачи, и «Джетс» обыграла нас со счетом 7–3. Участвуя в серии, мы знали, что это будет последний розыгрыш Кубка АВКО. Я знаю, что мы хотели выиграть и стать частью той истории. Но «Виннипег» был просто лучше, чем мы, в тех шести матчах.

ВХА и НХЛ вели борьбу в течение семи лет, и это сказывалось на командах в обеих лигах. Но в то время как одни владельцы считали, что имеет смысл прекратить финансовое кровопускание путем объединения сил, другие не могли подавить в себе уязвленные чувства. На выработку соглашения о слиянии двух лиг потребовалось несколько лет. В 1977 г., за два года до слияния, Джон Зиглер стал президентом НХЛ вместо Кларенса Кэмпбелла и обнаружил, что лига находится в ужасном финансовом состоянии. Джон добился того, чтобы сторонники самых жестких мер с обеих сторон начали переговоры между собой. В итоге стало казаться, что четыре команды ВХА («Эдмонтон», «Квебек», «Виннипег» и «Нью-Ингленд», переименованные в «Хартфорд») войдут в состав НХЛ. Чтобы это осуществилось, свое согласие должны были дать тринадцать команд из семнадцати, и поэтому было проведено голосование. Зиглер был уверен, что необходимое число голосов у него есть, но одного голоса не хватило. Оказалось, что «Торонто», «Монреаль» и «Ванкувер» проголосовали против добавления четырех новых канадских команд.

Опять же, все дело было в телевидении. Молсон владел телеправами на канадские команды в НХЛ и не хотел конкурировать с другими спонсорами, особенно в Квебеке. Его люди убеждали владельцев проголосовать против слияния, и это сработало слишком хорошо. Болельщики хотели увидеть слияние, и появились призывы к бойкоту пива «Молсон». Члены парламента единогласно приняли резолюцию, в которой просили НХЛ принять канадские команды. Ситуация стала опасной. На пивоваренном заводе Молсона в Квебеке угрожали взорвать бомбу, и кто-то выстрелил в окно одного из зданий Молсона в Виннипеге.

Было созвано еще одно собрание, и состоялось новое голосование. Во втором голосовании не было бы необходимости, если бы на первом собрании присутствовал владелец «Кэнакс» Фрэнк Гриффитс. Но он не смог и послал президента своей команды Уильяма Хьюза, дав ему указание проголосовать «да». По какой-то причине Хьюз проголосовал «нет», и когда Гриффитс узнал об этом, он сразу же уволил Хьюза. До этого они много лет были друзьями и деловыми партнерами.

Таким образом, четыре команды ВХА наконец вошли в состав НХЛ в сезоне 1979/80 г., но владельцы команд НХЛ не собирались так легко сдаваться. Думаю, они боялись, что команды ВХА будут выступать слишком хорошо. Как бы это выглядело, если бы команда ВХА выиграла Кубок Стэнли? Таким образом, НХЛ обязала каждого владельца команд ВХА заплатить 6 млн долларов. И затем из участия в драфте были исключены игроки, права на которых были у команд НХЛ. Команды ВХА могли исключить из участия в драфте только двух полевых игроков и двух вратарей. Вот и все. А на драфте 1979 г. команды ВХА получили право последними выбрать четырех игроков.

Это напоминало превращение очень хороших команд в добавленные. Но у новых франшиз ВХА не было выбора (это была сделка по принципу «либо да, либо нет»), и поэтому они пополнили свои команды игроками среднего уровня, которых можно было взять на драфте расширения. Все новые четыре команды в лиге одновременно вышли в плей-офф лишь в сезоне 1985/86 г.

Бобби Халл вернулся и сыграл в составе «Джетс» в их первый год в НХЛ, но только восемнадцать матчей. Том Макви настаивал на том, чтобы его игроки были в раздевалке за полтора часа до игры. Если вы опаздывали даже на одну минуту, вы не играли. Поэтому все всегда приходили вовремя.

В субботу, 15 декабря 1979 г., «Джетс» впервые принимала «Монреаль Канадиенс». Игра была назначена на восемь часов вечера, но ради «Си-Би-Си» ее перенесли на семь. За час до игры Бобби не было, поэтому Моррис Лукович позвонил ему и спросил:

– Бобби, где ты?

Бобби ответил:

– Я сейчас выезжаю.

Моррис сказал:

– Ты опоздал.

– В смысле? Я смотрю на билеты, там написано восемь часов.

Моррис объяснил, что начало матча перенесли ради «Си-Би-Си». Он сказал:

– Бобби, тебе что-нибудь нужно? Что-то из твоего снаряжения? Может, коньки твои наточить?

– Нет-нет, все готово. Я скоро буду.

Но когда он приехал через несколько минут, Том не позволил ему играть. Бобби нарисовал на песке линию и сказал:

– Либо тренер уйдет, либо я.

Джон Фергюсон ответил:

– Ну, мы не можем уволить тренера. Он помог нам стать чемпионами ВХА в прошлом году.

Бобби произнес:

– Тогда я ухожу.

Есть определенные вещи, которые происходят, когда в дело оказывается вовлеченным чье-то самолюбие, и вы задумываетесь о них позже. Том Макви был хорошим тренером, но тяжело сделать команду лучше, лишая ее Бобби Халла.

Любительский драфт НХЛ переименовали во вступительный, чтобы в него можно было включать игроков ВХА, не достигших необходимого возраста, который снизили с двадцати лет до восемнадцати. Я не участвовал во вступительном драфте, потому что «Эдмонтон» оставил меня у себя как одного из двух полевых игроков. Но все остальные участвовали в расширительном драфте, а это означало, что мы теряли таких ребят, как Блэр Макдональд и Дейв Семенко. К счастью, Глен Саттер смог договориться, чтобы этих двух игроков оставили.

Первым на драфте Глен выбрал Кэма Коннора. Кэму было за двадцать, и он стал одним из наших сильнейших парней, ранее он работал на стройках в Виннипеге. Кэм был игроком, способным проявлять свои лучшие качества в решающий момент. Он играл с нами большую часть того сезона, а затем был продан в «Рейнджерз». Вторым «Ойлерз» выбрала защитника Ли Фоголина, который выступал за «Буффало Сейбрз». У «Буффало» была очень хорошая команда ветеранов во главе с Жильбером Перро и Дэнни Гаром. Они стабильно оказывались в верхней части турнирной таблицы. Но иногда для игрока находится место в составе, а иногда нет. Ли не был доволен тем, как развивается его карьера игрока, поэтому он решил перейти в другую команду. Именно тогда «Ойлерз» и взяли его. Мы все слушали, когда Ли что-нибудь говорил, – он пользовался большим уважением в нашей раздевалке.

В первый же день, когда Ли появился в тренировочном лагере «Ойлерз», всем нам стало очевидно, что именно Ли будет представителем нашей группы. Никто не назначает вас лидером. Вы становитесь лидером благодаря собственным действиям, и он стал лидером с первого дня. В нашей группе в «Ойлерз» было много талантливых игроков: Марк Мессье, Яри Курри, Гленн Андерсон и Пол Коффи. Ли не был сверхталантливым, но мы действительно уважали его упорную каждодневную работу.