Моя сказка (СИ)

Неизвестный мальчишка перепуганно огляделся, раз задержавшись взглядом из-под маски на нём, на Нормане, и мигом прошептал что-то, явно собираясь сваливать. Вокруг него взметнулись травы. Ага, травник! Прыжком, больше похожим на нырок в воду, мальчишка влетел в густую зелень, которая сразу сомкнулась за ним.

Парни переглянулись. Нет, часто бывало, что они сами удирали от магов-охотников, неожиданно появлявшихся на Тартаре. Но чтобы сбегали от них троих!.. Неизвестно, как друзья, но Норман почувствовал охотничий азарт: поймать нарушителя! Они, конечно, не смогут передать его береговой охране и магам-пограничникам, поскольку сами здесь незаконно, но застращать пацана — почему бы и нет? Стоп, а как быть с девицей? Не, пацан ближе! За ним!

Ни слова не говоря, Норман кинулся в погоню. По треску ломающихся под ногами трухлявых полов за спиной догадался, что друзья, кажется, тоже прониклись его азартным стремлением поймать парнишку. Правда, они мудро рассудили, оставив Нормана во главе преследования. Только тот мог расчистить дорогу вперёд. Травы, пытавшиеся встать перед ним жёсткой, непреодолимой преградой, он уничтожал одним махом, гоня перед собой разрушительную волну.

Всё бы хорошо, но неизвестный травник-мальчишка умело использовал свои способности, почти как боевой маг: под конец погони, когда Норман уже решил, что пацану никуда не деться, тот спрыгнул со стены в гущу быстро наращенных трав. А когда принц попытался прыгнуть за ним, его схватила за ногу древесно-смолистая лиана. Она обмотала ногу так плотно, что он сначала предпринял попытку разрушить её. Потом, понял, что это невозможно — использовать заклинание разрушения на собственной ноге, и хотел размотать плети лианы. И только нагнулся, как не удержался и свалился назад — его столкнуло со стены сильным порывом ветра с холодным дождём. И впервые в жизни не боялся быть смешным, оказавшись в руках поймавших его друзей: связанные ноги сделали его беспомощным! Скорее — чувствовал себя и разъярённым, и восхищённым малолетним противником!

Под проливным дождём, который порывами мотало из стороны в сторону, Фернан и Эймери не слишком быстро, потому что боялись поранить принца, сделали надрезы на плетях лианы. Норман вытащил ноги из западни — без обуви, с разорванными штанинами, ставшими добычей смолисто-клейких плетей. И сразу полез на скользкую от воды стену.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как золотистый дракон хватает уже четверых ребят и уносит их к берегу.

Друзья, промокшие, как и он, до нитки, подтянулись и повисли рядом. Норман напрягся и перекинул тело наверх, после чего помог им подняться.

— Удрали, — констатировал Фернан, вытирая лицо и только развозя по нему грязь.

— Как эти черти сумели проникнуть сюда через все ловушки магов-пограничников? — размышлял озадаченный Эймери, отжимая волосы и кривясь при виде грязи на куртке. — Смотрите-ка, они ведь, как и мы, на катере!

— Так, — соображая, сказал Норман. И сел, чтобы успокоиться. — Золотистых драконов в универе немного. Рыжую девицу тоже найти не проблема. Магов ветра и воды многовато, но найти тоже не проблема. Травников вот полно.

— А зачем тебе его искать? — поинтересовался Эймери, шмыгнув носом. — Смысл?

Принц поёжился от влажного холода и глянул на него исподлобья.

— Хм, посмотрел бы я на тебя, если б не меня, а тебя по носу стукнули, фигурально выражаясь. И обрати внимание. Травники у нас народ миролюбивый. А этот ведёт себя как боевой маг в опасной ситуации. А главное — соображает и реагирует молниеносно. И есть отсюда смутное впечатление, что именно он верховодит в той компашке. Не-ет, если такого не приструнить, он так и будет сюда бегать. А университету это надо, чтоб малявки на Тартар бегали? Ругайся потом с родителями, что их драгоценных чад не уберегли!

— Ну, у этого мальца тоже внешность с отличкой, — заметил Фернан. — Травников с белыми волосами не так уж много. Только вот… Как ты будешь искать его? Бегать по общежитиям? Требовать, чтобы студенты выстроились в шеренгу перед тобой?

Эймери, задумавшись, как и Норман, вдруг усмехнулся.

— Постой. Норман ведь уже пару раз читал лекции по истории Студенческого архипелага у первокурсников. В этом году отказался. А теперь снова придётся.

— Почему первый курс?

— Рыженькая, — поднял брови Эймери и самодовольно ухмыльнулся. — Лицо малознакомое, но симпатичное. И я её пропустил? Кстати, Норман, почему бы не подойти к ней и не спросить попросту насчёт того белоголового?

— Эймери, — вкрадчиво сказал Норман, — подойди к тебе маги-пограничники и спроси, кто с тобой был на Тартаре, ответишь ли?

— Без вопросов — нет, — после паузы отозвался друг. — Думаешь — спетая компания?

— Думаю. Неплохо подобранная, кстати.

Рассуждая, каким образом искать белоголового мальчишку-травника, как его устрашить, чтобы он с компанией сюда больше не бегал, а заодно о том, как себя не подставить, все трое спустились вниз и принялись собирать все предметы для несостоявшегося испытания.

… Они не сразу направились к причалу. Александр остановил катер, спрятав его за скалой, торчащей прямо из воды, и велел собраться всем в маленькой, но уютной каюте, где компания привычно уселась в кружок прямо на пушистом коврике. Он раздал всем по порции горячего кофе и обратился к Синд.

— Расскажи о тех, кого ты встретила. Это маги-охотники? Точно?

— Сначала думала на них, — сказала девушка, обнимая ладошками горячий стаканчик. Мартина осторожно протирала салфетками ей лицо от пыли, а потом прикладывала к очищенным царапинам мазь из запасов аптечки на катере. — Но у этих форма без шевронов. Поэтому я думаю теперь, что это кто-то другой. Но кто?

— Описать сможешь?

— Ну-у… Тот, кто гнался за мной, не очень высокий. У него злое лицо и серые глаза. Некрасивый, — поморщилась она. И тут же улыбнулась. — А может, просто из-за пыли грязный. Очень сильный маг. Второй высокий и широкоплечий. Темноволосый. Выглядит добродушным. Третий со светлыми волосами, лицо тонкое, красивое, но какое-то такое — хитроватое. Все трое в форме.

— А что делали — не рассмотрела? — задумчиво спросил золотистый дракон.

Синд закрыла глаза, лицо сразу аж похудело. А когда глаза открыла, ошеломление на её лице читалось на раз.

— Я же говорила, что там было что-то опасное!.. Это они растянули по переулку заклинание — очень сложное! Но силы в него не успели вложить! Кажется, они собирались его испытывать! Но кто они такие, если испытывать заклинание хотели именно на Тартаре?

Александр молчал и ни на кого не смотрел, покусывая губу.

— Александр, колись, — не выдержал Рик. — Ты же узнал этих троих. Ну?

— Я-то узнал, — пробормотал золотистый дракон. — Странно, что и Синд, и вы не узнали. Ребята, нам повезло. Нас не будут наказывать. Эти трое тоже на Тартаре действовали незаконно.

— Александр, не тяни! — не выдержав, завопила Мартина и стукнула кулаком его в плечо. — Кто это?!

Братья с тем же нетерпеливым ожиданием уставились на золотистого дракона.

— Принц и его официальные друзья, — насмешливо сказал Александр, машинально поглаживая места ушиба. — Они считаются младшими преподавателями университетского резерва. И в то же время студентами с особым расписанием. А значит, им тоже пути не должно быть на Тартар.

3

У сестёр снова были гости. «С одной стороны — хорошо, — грустно думала Синд, с силой отчищая с кухонного пола налипшие следы торта и пятна от напитков. — С другой — день и так был суматошным… С третьей, — оживилась она, — можно меньше думать о том, о чём думать не надо вообще!»

Отмываться и оттираться с мраморного пола чёрное пятно, кажется, от подошвы ботинка, не хотело. Ни за что. Синд вздохнула, села на колени и принялась драить его изо всех сил. Одновременно печально размышляла о том, что сегодняшней ночью спать ей не придётся. Сёстры строго-настрого запретили ей ставить на двери в свою каморку замок, а их гости снова облюбовали единственный уголок Синд для любовных утех. Личные вещи, учебники и талисманы девушка давно привыкла прятать на верхней полке кухонного шкафа с продуктами для готовки — с крупой и мукой… Время от времени взглядывая в окно, она видела тьму давно наступившего позднего вечера.

Очнувшись от размышлений, девушка тупо уставилась на ноги, внезапно появившиеся перед ней. Подняла глаза. Толстяк из группы магов общего направления, любимец сестёр — баронет Вустер. Будучи прислугой сестёр, Синд не любила его за привычку сорить так, словно он находился не в апартаментах, а конюшне собственного поместья. По слухам, учился он так себе, но, в отличие от её сестёр, на второй год не оставался. Ивет одно время пыталась его захомутать, помня об обширных землях его батюшки, но баронет недвусмысленно заявил, что гулёны сёстры хороши именно как гулёны, но не более. Ивет пожала плечами и забыла о его словах, не забывая при том снова и снова приглашать его на все вечеринки. То ли всё ещё надеялась на что-то, то ли ещё какие планы лелеяла, то ли лестно было, что аристократ среди гостей…

Вустер, тяжело дыша, выдвинул ногу в ботинке и хрипло велел:

— На носке пятно. Сотри.

После недолгого молчания Синд безразлично ответила:

— Не могу. Нечем.

— Тряпкой, — раздражённо подсказал толстяк.

— Нельзя, — всё так же равнодушно от усталости сказала девушка. — Она грязная.

— Подолом своей рубахи! — прохрипел толстяк, начиная злиться.

— А в морду не хочешь? — тихо спросили за его спиной.

Пыхтя, Вустер развернулся, а Синд прижала ко рту ладонь.

Откуда здесь появились Александр и Мартина? Девушка опустила глаза, а по щекам вспыхнуло горячим. Она — в такой позе перед толстяком, да ещё в грязной одежде… Неужели они слышали всё с самого начала?

Обогнув растерянного толстяка баронета, Александр подал руку Синд — помочь встать. Сначала она дёрнулась спрятать руки, но Александр склонился над нею и подхватил её под локти.

— Не стесняйся, Синд. Скорее, твои сёстры должны стыдиться твоего положения.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила она, быстро вытирая руки о фартук.

— Ничего особенного, — сказала Мартина и положила руку на ножны учебного меча, выразительно глядя на толстяка.

До баронета дошло — и он исчез из кухни. А Синд, покоряясь судьбе, подумала, что потом друзья уйдут, а толстяк-то вернётся. И мрачно пообещала себе: «Переживу!»

— Расписание поменялось, — сообщила Мартина. — На завтра первой парой поставили «Введение в историю Студенческого архипелага». Угадай, кто будет читать?

— Рано или поздно… — пожала плечами Синд. И улыбнулась прежней задорной улыбкой. — Только что он нам сделает, если сам светиться не хочет?

— Только и остаётся на это уповать, — улыбнулся на её смелое заявление Александр. — В общем, мы забежали тебя предупредить.

— Давайте, я вас провожу, — сказала Синд и развязала фартук.

У порога из апартаментов Мартина оглянулась и хмуро сказала:

— Эх, устроить бы драчку… Да ведь ты не разрешишь!

— Не разрешу, — тихо подтвердила Синд. И поспешно добавила: — Нет, правда, они хорошие! Только гостей любят…

Когда она вернулась на кухню, там сидел Вустер. У Синд сердце упало. Но толстяк с любопытством спросил:

— А что это тут делал дракон?

— У первого курса расписание на завтра изменилось, — насторожённо сказала Синд, внимательно приглядываясь: неужели не злится? — Они пришли сообщить мне, чтобы я знала об этом заранее.

— Дракон пришёл сообщить об этом?

— Они мои друзья.

— Что нашёл дракон в тебе? — продолжал выспрашивать Вустер. — В такой замарахе, что твоей рубашкой можно вытирать пол, а цвет рубахи не изменится?

— Он нашёл во мне друга. Нам интересно вместе, — сочла нужным добавить, хоть и нерешительно Синд.

— Ну-ну, — уже не скептически, а задумчиво сказал толстяк, как-то странно, оценивающе приглядываясь к девушке. Тяжело встал и вышел из кухни.

Со вздохом оглядевшись, Синд задумалась. Кухня чистая. На обеденном столе закуски, которые она успела сделать, чтобы оставалось лишь отнести их в главный зал. Как хочется произнести заклинание ненужного присутствия, а самой сбежать! Хоть в сторожку к здешнему лесничему! Дядечка похож на дремучего медведя, но на деле очень добрый. Один раз девушка уже спала в его домишке, пока он совершал обход.

— … Синд! Идиотка! Тащи сюда салаты!

А когда девушка поставила поднос с тарелками на стол, Лунет скомандовала:

— Забирай грязные, копуша! Тебе всё равно делать нечего! — И добавила, радостно хихикая: — Да и сидеть тебе, кроме как на кухне, негде. Так сиди с пользой!

Переложив на поднос использованную посуду, Синд спокойно, чтобы не дать повода для новых насмешек, развернулась к кухне. Поймала внимательный взгляд толстяка Вустера — и тут же забыла о нём… Кажется, Вустер остался единственным не пьяным на этой вечеринке. Вскоре он встал и медлительно прошёл по залу — Синд в это время снова меняла блюда на столе. Толстяк дошёл до неё и велел:

— Проводи меня до двери.

Девушка быстро вытерла руки и последовала за баронетом. У входной двери тот остановился и, как-то сердито глядя на неё, осведомился:

— Ты ведь чистокровная?

— Да, — удивлённо сказала Синд.

— До свидания, — грузно сказал Вустер и неторопливо вышел.

Ничего не поняв, но чувствуя облегчение: хоть один приставать больше не будет, хоть за одним ухаживать не надо, — девушка закрыла за ним дверь. Прислушавшись, осторожно прошла к залу: надо забрать поднос и тряпку, который вытирала стол.

Через окна, не закрытые шторами, начал проникать утренний свет. Помещение потускнело, огни свеч поблёкли — в общежитиях электричество не использовали: маги здесь же живут! Какое уж электричество!.. Из-за предутреннего полумрака стало как-то бесприютно, и всё говорило о тяжёлой бессонной ночи. А Синд — обрадовалась! Наступило её время! Можно сбежать — и никто не будет ругаться! Все, кто ещё не заснул, — вяло шевелятся, видимо перепив; сестёр не видно — наверное, в своих спальнях; все диваны и софы в зале заняты спящими…

Сёстрам хорошо — у них с утра первой пары нет…

Девушка, с подносом на руках, бесшумно отступила на кухню. Посуда была быстро вымыта и расставлена по местам. Затем Синд пододвинула табурет к шкафу с крупами и мукой и, взобравшись на него, вытащила с верхней полки лёгкую куртку и холщовую сумку, в которую побросала нужные для занятий тетради, а потом крадучись, на цыпочках дошла до входной двери и мягко прикрыла её за собой.

Покачиваясь от недосыпа и держась за перила, Синд спустилась по пустынной лестнице до второго этажа общежития. На вахте стражники её не выпустят из здания. Значит… Она огляделась, открыла узкое окно на улицу и, протиснувшись между створами, встала на карниз. Внизу — густо разросшиеся кусты бузины и калины. Синд поднесла ладони ко рту и прошептала в них заклинание, после чего бережно сдула нашёптанное на плохо видные в темноте ветви. Солнце вставало с другой стороны, здесь была тень, и девушка никаких изменений не заметила. Но она и так знала: заклинание подействовало. И спрыгнула с карниза. Предупреждённые кусты мягко, словно на кучу сена, приняли девушку, и она съехала с ветвей на землю. Новое заклинание — теперь стражники, обходящие территорию студенческого кампуса, не увидят её.

По-ночному свежий воздух взбодрил с первым глотком. Мысли сразу прояснели. Теперь можно спокойно пересечь двор общежития, а там небольшая лужайка — и рукой подать до леса. На бегу Синд вспомнила, что неподалёку от сторожки лесничего, ближе к студенческому городку, растёт огромная сосна с заброшенным орлиным гнездом. Гнездо так скрыто ветвями, что в нём неплохо можно поспать. Счастье от осознания, что чуть-чуть выспаться всё же удастся, подстегнуло не терять и так быстро убегающих минуток.

Спустя короткое время девушка скорчилась на плотно слежавшихся сухих листьях, укрывшись курткой. Внутренние часы были поставлены на время, когда она должна вернуться в апартаменты сестёр, а потом бежать на первую пару…

… Мартина за руку втащила Синд в аудиторию.

— Быстро, быстро!

Они взлетели наверх, где их дожидалась парни.

И только здесь, плюхнувшись на скамью, Синд озадаченно спросила:

— А почему — быстро?

— Синд, понимаю, что не выспалась! — затараторила Мартина, блестя глазищами. — Но ты сама рассказывала, как свалилась перед этими… И я вот что придумала!! Ой… — И она, смеясь над собой, быстро огляделась, не слишком ли громко кричит.

— Я тоже ничего не понимаю, — медленно сказал Александр.

— Главное — чтобы было что понимать, — философски сказал Бреки. — Рыжая ещё ничего и не сказала. Ну? Что у тебя там?

— У меня — парик! — чуть не завизжала от восторга Мартина и снова захихикала в ладошки. — Слушайте, я такая умная! Синд вчера рассказывала, как она грохнулась перед этими. И что сказал принц? Нет, вы вспомните! Что он сказал? Его единственные слова!

Рик, словно прислушиваясь к чему-то в воздухе, задумчиво сказал:

— Мартина, а ведь ты — гений!

От них потребовали объяснить всем остальным тупым, и Мартина с превосходством напомнила:

— Принц сказал: «Это кто такой!»