Мост Её Величества

Выступление «скандально известного писателя из России» началось ровно в десять и продлилось час времени — минута в минуту. Вопросов у участников семинара, судя по их реакции — особенно, ближе к финалу выступления — имелось множество; но формат лекции не предполагал дискуссии. Такова была изначальная договоренность с организаторами Ньютоновского семинара.

И дело здесь не в том, что докладчик опасался едких критических замечаний по итогам выступления, или каверзных вопросов. Для развернутой дискуссии требуется время, а его — времени — было в обрез. Следует уточнить, что участие в ежегодном семинаре, носящем имя великого ученого сэра Исаака Ньютона, являлось веской, но не единственной причиной для визита русского писателя и его жены в столицу Соединенного Королевства. У пары иностранцев имелись приобретенные загодя билеты на двухнедельный «средиземноморский» круиз Лондон — Рим (Чивитавеккья). Лайнер отплывает из Саутгемптона — морских ворот Лондона — сегодня, в воскресенье, в три пополудни.

Именно по этой причине, дабы пара имела возможность вовремя добраться до круизного терминала в Саутгемптоне, организаторами семинара было принято решение поставить лекцию русского в утреннее расписание и отменить традиционный формат дискуссии.

Докладчик поблагодарил коллег за внимание, обменялся рукопожатием с модератором семинара, после чего спустился с невысокой сцены в зал. Подал руку сидящей в первом ряду элегантной леди. Они направились по центральному проходу к главному выходу — под аплодисменты присутствующих и одобрительные выкрики с мест.

— Постойте! — выкрикнул кто-то с места. — Один лишь вопрос!..

Пара остановилась в проходе.

— Разве что один, — сказал Arthir. — Простите, но мы действительно очень спешим.

— Вы — русские… и вы должны знать…

— Что именно?

— Who is mister Putin? — выкрикнул любопытствующий. — Если это не секрет.

— Хороший вопрос. — В зале послышался смех. — But secret shared — is no secret. — Arthir прощально вскинул руку. — До следующей встречи, коллеги.

* * *

Трасса М-4 ведет от столицы Соединенного Королевства на юго-запад, в земли Хэмпшир и к прибрежным городам. К половине первого пополудни миновали старинный Уинчестер, столицу графства.

Глянцево-черный кэб — классический Austin FX4 — не часто можно увидеть за пределами Большого Лондона. Современные люди, тем более, люди с достатком, мыслят рационально. Зачем ехать из Лондона в расположенный в семидесяти пяти милях от него Саутгемптон на такси (весьма недешевое удовольствие, надо сказать), если за гораздо меньшие деньги и практически с тем же результатом по времени можно добраться к цели на поезде или на автобусе компании National Eхpress, причем, непосредственно из «Хитроу»?.. Да и не было нужды во всем этом, поскольку организаторы семинара изначально готовы были выделить машину с шофером.

— Почему — кэб? — спросила у спутника Tanja, когда они оказались в просторном салоне такси, ожидавшего их возле главного входа в отель.

— Я обещал когда-то, милая, что прокачу тебя на лондонском кэбе. Помнишь?

— Ты думаешь, я помню все твои обещания, дорогой?

Женщина, мягко улыбнувшись, положила ладонь на руку супруга.

— Шучу, шучу… С кэбом ты хорошо придумал.

Они уже подъезжали к окраине Саутгемптона, когда женщина вдруг запела: негромко, не во весь голос, на своем родном языке. Мотив у песенки оказался веселый, задорный, заводной; под такую мелодию ноги сами просятся в пляс. Атмосфера в салоне на протяжении всей этой непродолжительной поездки была непринужденной — по всему было видно, что эта пара пребывает в отличном расположении духа. Возможно, именно поэтому водитель кэба не удержался и спросил у клиентов, о чем эта песня, и что означает на английском выражение «Oranzhevoje nebo».

Мужчина, улыбнувшись, перевел на английский начальные строки детской песенки:

I am sitting and drawing for already two days I have many paints — choose any! I will paint the whole world In my favourite colour. The orange sky, the orange sea, The orange green, the orange camel, The orange mums orangely sing The orange songs to their orange children.

В час пополудни Austin FX4 остановился на площадке близ здания круизного терминала Mayflower. Водитель таксомотора передал багаж пассажиров сотрудникам круизной компании, которые доставят его на судно, непосредственно в каюту. Мужчина рассчитался, заплатив щедрые чаевые.

Шофер еще минуту или две стоял у машины, глядя в сторону входных дверей терминала, за которыми скрылись эти двое. Удивительная пара. Люди в возрасте; многое, кажется, прошли и пережили. Однако же, не потеряли, судя по их поведению, вкуса к жизни и интереса друг к другу.

— Русские, — пробормотал под нос водитель кэба. — Ох уж эти русские.

* * *

Помимо звездного неба над нами и нравственного закона внутри нас, — гм, гм — в мире существуют и другие удивительные вещи. Например, океанские круизные лайнеры.

Судно, пришвартованное у одного из причалов Восточных доков, поражало своими размерами. Корабль из серии новейших круизеров, он спущен на воду всего полтора года назад. Одиннадцать палуб, длина триста тридцать ярдов, каюты рассчитаны на две тысячи двести пятьдесят пассажиров. Глядя на эту махину вблизи, как-то особо не верится, что найдется сила, способная оторвать ее от суши. Не говоря уже о том, что сотрудникам круизной компании и экипажу лайнера удастся обеспечить выход судна точно в указанное в расписании время — в 15.00 GMT.

— Какой же он всё-таки огромный, — запрокинув голову. придерживая рукой в перчатке шляпку, сказала Tanja. — Надеюсь, сильной качки не будет?..

— Масштаб соответствует нашим мечтам, — усмехнувшись, уточнил Arthur. — Кстати, я смотрел долговременный прогноз — обещают хорошую погоду на всем пути следования.

Регистрация у стойки рэсепшн на Main deck не отняла много времени. Паспорта и справки о состоянии здоровья сданы, вместо них получены специальные карточки: идентификатор личности, ключ от каюты и кошелек для расчетов на борту судна — три в одном. Каюту эти забронировали заранее под «гарантию» — «люкс» на двоих на восьмой палубе с балконом по левому борту.

Маршрут лайнера таков: Лондон (Саутгемптон) — Роттердам — Зеебрюгге, Брюссель — Гавр, Париж/Нормандия — Корк — Виго — Лиссабон — Гибралтар — Барселона — Канны / Монте-Карло — Ливорно, Флоренция / Пиза — Чивитавеккья, Рим.

В Италии они пробудут, по меньшей мере, два месяца: до католического Рождества. Tanja никогда прежде не бывала в этой чудесной стране, в отличие от мужа, но очень любила ее, даже будучи знакомой с ней лишь заочно. Для них уже подыскали съемную квартиру в Риме, в исторической части, в нескольких шагах от площади Иль-Джезу, на которую выходит барочный фасад главного храма «Общества Иисуса» — Chiesa del Gesù.

Но одним лишь осмотром местных достопримечательностей и посещением тратторий их планы не исчерпываются. Arthur давно хотел написать роман с довольно необычным сюжетом: одним из главных персонажей новой книги согласно замыслу станет Aeterna urbs, Вечный Рим, перекресток эпох и времен, город с многими неразгаданными загадками. Эта поездка, если брать творческий аспект, позволит зарядиться особой атмосферой древнего города, раскинувшегося на берегах Тибра, и на месте выяснить кое-какие важные детали.

Новый год они будут встречать дома, в своей стране, в кругу близких людей, как и водится в их семье.

* * *

В приятной суете, предшествующей отплытию, незаметно минули два часа.

Они не ощутили сам момент, когда громадина лайнера стала отходить от причала. Палуба едва заметно дрожит под ногами, но ощущение земной тверди никуда не делось.

Однако, между берегом и отчалившим судном быстро образовалась полоса воды; она увеличивалась на глазах. Казалось, что это не корабль отходит от причала, а, наоборот, сам берег начал попятное движение… Звуки мелодии, выдуваемой оставшимися на причале волынщиками, одетыми в клетчатые пледы и килты, уже вскоре стали стихать; а затем и вовсе потерялись на фоне пронзительных криков кружащихся над водами залива Саутгемптон-Уотер чаек и гудков прощающегося с портом судна.

Большинство из двух с лишним тысяч пассажиров высыпали на Promenade deck — девятую палубу, опоясывающую почти всё это огромное судно. Некоторые поднялись на десятую — там находится бассейн и спортплощадка; отсюда тоже открывается прекрасный обзор. Многие снимают момент выхода лайнера из порта на смартфоны и камеры, делают первые «селфи».

Пара русских не собиралась вести жизнь затворников, но в момент выхода из порта Саутгемптона им хотелось побыть наедине. К тому же, всё, что представляло для них интерес в данную минуту, они и так прекрасно видели — находясь на открытом балконе своего номера.

Arthur поставил на столик принесенные из каюты предметы: бутылку шампанского и два фужера.

— Милый, что означает второе слово в названии лайнера, на котором мы будем путешествовать?

— Inspiration?

— Yes.

— Воодушевление, вдохновение, озарение… Например — creative inspiration — творческое вдохновение.

Женщина, вглядываясь в очертания проплывающих мимо доков и городских кварталов, — отсюда почти весь Саутгемптон как на ладони — не оборачиваясь, сказала:

— Очень хорошо. А еще?

— Хм… Ещё? Ещё влияние, внушение… Инспирация, короче говоря.

— Отлично, — сказала женщина. — Мне нравится это их словечко — inspiration.

Хлопнула пробка; в фужерах вспенилось шампанское. Показалось устье реки Itchen, она разделяет город на две части. Открылся и мост: он связывает воедино западные и восточные кварталы города, прозванного «жемчужиной южного побережья Англии». Возведенное сравнительно недавно, в последней четверти двадцатого столетия, это сооружение даже внешне выглядит, как дитя своего века — сделано из мощных металлических балок и железобетонных конструкций. Мост не очень длинный, надо сказать, всего метров восемьсот, но довольно высокий — чтобы под ним могли проходить крупнотоннажные суда.

Мужчина, подняв узкий бокал-флюте с шампанским, несколько секунд неотрывно смотрел на этот мост. Могло даже показаться, что он пытается высмотреть кого-то, кто находится в данную минуту на перемычке, соединяющей прочной скобой отдельные части города, ближе к восточному предмостью, за которым начинается квартал Woolston… Женщина всё это время смотрела то на него, то на Itchen Bridge; выражение лица при этом у нее тоже было задумчивым.

Уже вскоре и этот береговой пейзаж с мостом скрылся из виду. Берега постепенно расступаются; впереди открылся пролив Солент. Через некоторое время, оставив по левому борту Портсмут, а по правому остров Уайт, лайнер будет плыть уже в водах Английского канала. Им предстоит отличное путешествие. Тонко звякнули бокалы.

— Dream Big, Arthur.

— Dream Big, Tanja.

ПРЕДИСЛОВИЕ

День 151-й.

Ночь.

С востока, от Дувра, вдоль побережья с его обрывистыми меловыми скалами тянет свежий ветерок; через прорехи в разорванных бризом облаках сочится лунный свет, отражаясь мерцающими бликами на темной глади воды. У причальных стенок Западных и Восточных доков дремлют огромные океанские лайнеры, на фоне которых паромы, курсирующие на местных линиях, выглядят игрушечными корабликами. В узком, вытянутом в направлении залива ковше теснятся прогулочные катера и яхты.

Говорят, большие города никогда не спят. Саутгемптон не такой уж большой город, по правде говоря, не сравнить с тем же Лондоном. Но и здесь по ночам происходит движуха: кто-то работает, кто-то выходит на дежурство, иные же решают в опустившейся темноте вопросы, которыми несподручно заниматься средь бела дня.

В третьем часу ночи со стороны восточного пригорода Вулстона, миновав взметнувшуюся вверх при его приближении стрелу шлагбаума, на Itchen Bridge въехал микроавтобус с тонированными стеклами. Миновав первый длинный пролет, изгибающийся кверху, вэн остановился. Тем самым водитель злостно нарушил местные правила — останавливаться на мосту категорически воспрещено.

Первым из салона через боковую сдвижную дверь выбрался некто крепкого телосложения; на нем темная ветровка, капюшон надвинут на голову. Развернувшись всем туловищем, по-волчьи, субъект посмотрел налево — вдоль моста, соединенного нижним дальним пролетом с центральной частью города.

Ни машин, ни пешеходов, пусто.

Поглядел направо, в ту сторону, откуда они въехали на Itchen Bridge. Автоматический шлагбаум — проезд для транспорта на мост платный — закрыт. Можно быть уверенным и в том, что на информационном табло минуту или две назад появилась соответствующая надпись: «ПРОЕЗД ВРЕМЕННО ЗАКРЫТ».

В устье реки Итчен, примерно в миле от моста, работает земснаряд. К нему прильнула самоходная баржа: если не чистить регулярно фарватер от наносов, от вязкого ила и песка, река очень быстро перестанет быть судоходной. Но вряд ли оператора землечерпалки интересует то, что происходит в данную секунду на мосту — у каждого свой бизнес…

— Выводим, — сказал субъект в ветровке. — На «южную» сторону.

Двое, смахивающие в своих одеяниях на монахов, придерживая с двух сторон за локти, повели третьего к перилам моста. Кстати, этот третий — я.

Меня бьет крупная дрожь. Не припомню даже, чтобы хоть когда-нибудь прежде так основательно колбасило. Я слышу, как лязгают мои зубы; каждый вдох сопровождается судорожными спазмами и всхлипами — как будто я вдруг разучился нормально дышать. От холода ли, от нервного ли перенапряжения, от дурных ли предчувствий так капитально прихватило — этого не знаю. Скорее, от всего вместе взятого.

Сегодня — первое сентября. Примерно через три часа, с учётом разницы во времени, моя дочь, — находящаяся далеко отсюда — примерив новый комплект формы, с наплечным рюкзачком, набитым новыми учебниками и тетрадями, отправится в расположенную неподалеку от нашей девятиэтажки гимназию. На торжественном мероприятии по случаю начала нового учебного года наверняка будут присутствовать ее дедушка и бабушка, соответственно, мои тесть и тёща. Когда я думаю о дочери, о том, что ей на днях исполнится четырнадцать, — лишь четырнадцать — что она еще ребенок, — хотя рассудительна и самостоятельна не по годам — у меня перехватывает дыхание.

Наша компания — двое «самаритян» и я посередине — перебралась с проезжей части на выложенную плиткой пешеходную дорожку. Остановились у бортика ограждения, тянущегося вдоль моста Оно, надо сказать, относительно невысокое. Точно не укажу, сколько в сантиметрах или в дюймах, как-то не додумался захватить с собой рулетку. Рост у меня хорошо за сто восемьдесят; так вот, перила ограждения находятся на уровне моего солнечного сплетения.

— Сейчас вы положите руки на перила, — сказал тот, что цепко держал меня за левое предплечье. — Вы слышите, Arthur?

— Да.

— Медленно, без резких движений! — скомандовал второй «самаритянин». — Руки на перила — ладонями вниз.

В узкие, поставленные стоймя серо-коричневые бетонные блоки вмурованы короткие штыри; к ним прикреплены — сплошной лентой вдоль выложенной плиткой пешеходной дорожки — деревянные перила, на которых сейчас лежат мои нервно подрагивающие ладони. От перил веет холодом; ощущение такое, что кожа касается стенки морозильной камеры. С моего правого запястья отщелкнули браслет, но отметил это обстоятельство только задним числом, когда рука уже была свободна.

Одет я в то, в чём меня взяли: светлые свободные брюки, добротные «шузы» цвета кофе с молоком, синяя в светлую полоску сорочка с закатанными рукавами. Или, наоборот, светлая в синюю полоску? Не важно. Мы купили её, помнится, в Marks&Spencer примерно месяц назад, когда выпал наконец-то свободный день, и мы смогли выбраться, как говорят в нашей среде, в «таун». Я не собирался, сколько помню, ничего такого себе покупать, но попробуйте спорить с женщиной. Особенно с такой, как Tanja.

Ремень и шнурки у меня отобрали двое суток назад, но не эти, не «самаритяне», а полицейские — при оформлении в СИЗО. На рубашке спереди узор из засохших пятен крови.

Я очень надеюсь, что моя вторая половина — лучшая, единственная, бесконечно дорогая — сейчас в безопасности. Но стопроцентной уверенности нет; и это главная причина тремора, овладевшего мною после разговора с джентльменом, попросившим называть его «мистер Вулси».

Зачем они привезли меня на этот мост? Что им от меня нужно? Есть несколько версий, несколько объяснений; но, подозреваю, все они далеки от истины.

Мост.

Раз уж они меня сюда доставили, — наверняка по приказу мистера Вулси — то… То вряд ли это случайность.

Они знают обо мне больше, чем я мог себе это представить. Возможно, они знают обо мне кое-что такое, чего я сам о себе пока не знаю.

До сих пор не могу прийти в себя после завершившегося всего четверть часа назад разговора с мистеров Вулси. Оказывается, я доставил кучу хлопот неким серьезным людям. Последние 48 часов непосредственно перед моментом моего задержания я числился в верхней части списка самых разыскиваемых личностей на всей территории Соединенного Королевства. Охренеть.

В любом случае, это уже не имеет особого значения. Лично я убежден в том, что у меня нет того, что ищут эти джентльмены — что бы это ни было. Я не могу передать им то, чего у меня нет и никогда не было.

Отсюда следует вывод, — логичный вывод — что моя песенка спета.

Как мне и было велено, я держу руки на перилах. Во всяком случае, пытаюсь — меня по-прежнему трясет лихоманка. Кто-то из этой парочки прихватил в горсть ворот сорочки — наверное, на случай, если я попытаюсь до срока сам соскользнуть с темы, перебросив тело через перила ограждения.

Я их называю про себя «самаритяне»; это определение пришло мне в голову минуту или две назад, когда вэн остановился на мосту. Что-то щелкнуло в мозгу; и я даже знаю, с чем это связано.

Чуть дальше того места, где мы сейчас стоим, ярдах в двадцати примерно, к перилам с внутренней стороны пешеходной дорожки прикреплен кругляш размером и формой напоминающий большую головку сыра. Обод его окрашен в синий цвет, по краю идет узкая красная полоса; лицевая же сторона светлая, если не сказать, белая. В верхней части полукружъем надпись: emergency. В нижней части указано предназначение этого странного девайса: Help point. Сам этот кругляш напоминает изображение лица грустного человечка: вместо глаз вмонтированы две кнопки, прорезь для динамика или микрофона смахивает на рот с опущенными уголками

Рядом укреплена табличка с душеспасительной информацией.

SUICIDAL?

DESPAIRING?

CALL SAMARITANS