Неужели я умру?

— Шаду, я чувствую, как укоряешь ты себя за старые ошибки, не отпуская чувства вины. Все так же зол на себя. Ты в одном шаге от великодушия, но тяготят тебя пороки прошлого. Если нашел силы посмотреть в глаза гордыне и простить близких, то найди силы простить себя.

— Я всегда стремился слушать лесть, боясь правды. Пытался выглядеть превосходно в глазах окружающих. Я отказался от всего в пользу своей душевной ограниченности. Почему же именно я получил второй шанс?

— Я не в силах ответить на этот вопрос. Знай только, что ты этого достоин, и теперь имеют значение только твои поступки в настоящем. Если хочешь остановиться, вспомни, ради чего ты идешь. Жизнь доверяет тебе и любит тебя, ответь ей взаимностью. Осталось малое — разорвать тонкую нить несуществующей вины. Выбор у тебя в руках.

Я вспомнил тот день, когда посмотрел на себя в зеркало и увидел там ничтожество. Я возненавидел этого человека, но забыл, что он всего лишь отражение меня. Все хотят счастья, но лишь не идут ему навстречу, продолжая кормить себя обещаниями о начале новой жизни. Все хотят успеха и богатства, но зарываются в мусоре душевной нищеты, превращаясь от бездействия в недовольных нытиков. Все хотят быстрых и легких путей, захлебываясь сомнениями, рожденными в нетерпении.

Я остановился и запрокинул голову навстречу звездам. Раскрыв объятия вселенной, я закричал:

— Я прощаю себя за свою прошлую жизнь! Прощаю за слепоту и безответность к всеобъемлющей любви, за унижение себя и неверие в собственные силы. Прости меня за то, что сбился с курса к мечте и поплыл в гавань безразличия. Прости, что восхвалял лицемеров, чтобы добиться их благосклонности. Прости меня, Шаду, за мою трусость и нерешительность! Если можешь, прости за все годы бездействия и дай мне шанс полюбить себя!

Я упал на колени и зарыдал. Затем кивнул в ответ на свои собственные слова одобрительно, как бы сказав: «Я прощаю себя». Последний демон был изгнан навеки. Долгое время он был хозяином моих мыслей, мешая мне дышать полной грудью. Боль сменялась легкостью и внутренним теплом всепрощения. Решимость идти до конца наполняла мое сознание. Не самоуверенность, не звездная болезнь, а крепкая вера в себя и свои силы.

В чувства меня привел раздавшийся издалека, пронзительный женский крик. Сознание тревожно принялось работать в два раза быстрее. На улице уже было темно, и меня это натолкнуло на мысль об опасности. Крик о помощи раздался повторно, и я смог определить направление к его источнику. Поразительно для себя, но я без раздумий бросился навстречу, не думая о последствиях. С каждым моим шагом острый страх начинал пронизывать внутренности. Я услышал мужские голоса, которые выкрикивали оскорбления. Женский голос безнадежно молил обидчиков одуматься. Я подкрался незаметно и увидел, как на земле ворочалась девушка. Возле нее было двое бродяг. Один копошился в сумочке в поисках чего-нибудь ценного, другой суетливо поторапливал напарника. Я никогда не отличался особой храбростью, но что-то свыше подтолкнуло меня с криками броситься навстречу беде. Эффект внезапности привел в смятение обидчиков. Завязалась драка. В моем кулаке собралась вся ненависть, которая наполнилась чувством справедливости. Первый удар поразил цель, отобрав у обидчика сознание. Я почувствовал резкую боль в запястье. Второй мерзавец принялся душить меня сзади, но я смог вырваться и повалить его на землю. Борьба продолжилась. Мой соперник схватил кусок разбитой бутылки и направил его в сторону моей шеи. Острая боль в руке мешала мне сопротивляться, и я увидел, как ко мне приближается Мортем. Она хладнокровно наблюдала происходящее, с каждой минутой подкрадываясь все ближе и ближе. Я почувствовал, как стеклянное острие медленно принялось впиваться в мою кожу. Страх закрыл глаза и приготовил меня принять уготовленную участь. Как вдруг раздался звон бутылки, и пораженное тело обидчика обрушилось всем своим весом на меня. Моим спасителем оказалась хрупкая, истекающая кровью девушка. Она приблизилась и с трудом произнесла:

— Теперь мы квиты…

Затем обессиленно упала на холодную землю, издавая болезненные стоны. Казалось, что её тело теряет тепло жизни. Повернув ко мне бледное лицо, она тихо, словно в бреду, произнесла:

— Мне больно… значит, я жива… Я еще здесь?

— Все будет хорошо, ты выживешь…

Я поднял это хрупкое создание на руки и торопливо, чувствуя каждый удар пульса в голове, направился к дому месье Деданжа. Песок беспощадных часов торопливо падал вниз к смертельному исходу. Мортем всю дорогу преследовала нас. Смеясь взахлеб, она испытывала наслаждение от пламени разразившейся азартной игры, упиваясь допьяна моим страхом. Я молил время быть благосклонным. В моих руках угасала жизнь.

Я врезал в дверь ударом правой ноги и издал тревожный клич о помощи. Все происходило очень быстро. Мною управлял круговорот, попеременно меняя кадры перед глазами то с кровью, то с испуганными глазами, то с обеспокоенными портретами, которые были свидетелями происходящего. Месье Деданж призывал убрать эмоции из проблемы, превратив ее в ситуацию, требующую безотлагательных действий. Танец кровавых фонтанов был остановлен жгутами, изготовленными из первого, что попалось под руку. Под четкие указания храброго маэстро я продолжал борьбу за юную жизнь. Затем девушка раскрыла широко глаза и направила свой глубокий взгляд мне навстречу. В сердце кольнуло. За одну секунду я смог прочитать в них всю ее жизнь. Почувствовал каждую минуту горести и радости. Увидел безграничную веру в лучшее. Но вдруг очень нежно, со всей присущей этому человеку изящностью, веки укрыли уставшие глаза. Я сказал про себя: «Пожалуйста, не уходи!» и приготовился смириться с горечью потери прекрасной незнакомки. Слова месье Деданжа прозвучали спасительно:

— Шаду, все хорошо, она просто уснула после пережитого кошмара. Ты настоящий герой! — сдерживая волнение, обратился ко мне художник.

Я не смог выговорить ни единого словечка, позволив себе утонуть в пучине страха. Когда я окончательно осознал произошедшее, то даже не поверил, что это случилось именно со мной. Дрожь раскачивала в стороны равновесие, опуская туман на мои глаза.

— Отнеси ее в комнату, ей нужно как следует восстановить силы. Завтра мы позаботимся о ней, Шаду.

— Я не отойду ни на шаг от нее!

— Это благородно, юноша. Но от тебя будет куда больше пользы, если ты как следует отдохнешь. Не переживай за день завтрашний, о сегодняшнем ты уже позаботился.

— Месье Деданж, я смог простить в душе…

— Я верю тебе, но ты умудрился пройти сразу три испытания…

— Три?

— Ты победил свой страх, и я подозреваю, кое-что еще… — с особой загадочностью произнес маэстро.

— И что же это? — сгорая от нетерпения, спросил я.

— Не будем забегать вперед, чтобы не смешить господа. Все откроется со временем. Сейчас я вижу перед собой настоящего мужчину, который готов пожертвовать жизнью во спасение ближнего. Поверь старику, тебя ждет великое будущее и счастливая жизнь. А теперь позаботься о бедняжке.

Глава 19

Всю ночь, охваченный необъяснимой силой притяжения, я не сводил глаз с нашей гостьи. Она чужая, но стала мне не безразлична за щепотку минут, пережитых вместе. Кто она и что с ней случилось, не имело значения. Ни опасений, ни подозрений. Я доверял происходящему. Жизнь испытывала меня, подарив столь неожиданный поворот событий. Другой бы, я, наверное, подумал: «А может, она плохой человек?» А я, нынешний, ответил: «Не мне судить». Прежний — прошел бы мимо, сохранив свою облезлую шкурку. Нынешний — вот не прошел, хотя готов был задохнуться от страха. Нет, мне точно было не до сна. Я сгорал в предвкушении нового дня, чтобы еще раз заглянуть в те, полные божественной силы, глаза. Зачарованный, я боролся с нахлынувшим на меня чувством внутреннего тепла. Гадал, как мне вести себя, когда она проснется. Вспомнит ли она кошмар, канувший в безвозвратное прошлое? Что она скажет мне? Мальчишка! По-моему, это ты раскатывался от смеха, когда слушал историю про любовь с первого взгляда. А теперь сам попался в сети, запутавшись в разъяренном рое чувств. Видимо, поэтому готов оправдывать незнакомку и до последнего заботиться о ней, не смыкая глаз. Странное чувство, не правда ли? Когда мир ощущается чуточку иначе. Когда столь хрупкое создание за секунды может перевернуть грубый мир, полный противоречий. А вдруг для нее я останусь обычным человеком? Мне довелось пережить безответность, когда я готов был раздирать грудь руками. Мне всю жизнь то и дело внушали, что безразличие манит женщин, а стервозность — мужчин. Сейчас это звучало абсурдно, нелепо и смешно. Я чувствовал, как мой Вестос зажег лампу от искры незнакомки. Как впервые за долгие годы душа приоткрыла объятия для прекрасной половины. Мои размышления продолжились в царстве Морфея. Видимо, мне удалось остыть от накала страстей прошлой ночи и освежиться под покровом сновидений. Измученный, я расположился в крохотном кресле, не дождавшись пробуждения девушки.

Я нахожу себя в темноте, в неизвестном мне месте. Душно. Руками ощупываю тесные границы пространства. Вокруг слышен плач и скорбящие причитания. Кто-то с выражением читает посмертную эпитафию. Боже, меня хоронят заживо! Затем навзрыд раздается скорбная речь:

— Сегодня мы прощаемся с нашим дорогим Шаду. Он прожил короткую и ничтожную жизнь! Бедный наш мальчик. Мало того, что он трусом был при жизни, так еще и умудрился трусливо избежать смерти. Лжец, лицемер, бесславное создание. Подобно всем вам, неблагодарным тварям, Шаду способен осознать жизнь только со второго раза, утонув по уши в грязи первой неудачной попытки. Но это лишь самая малость его никчемности. В последний путь мы провожаем вора, который увел очередную жизнь из моих рук — душу, по праву принадлежащую мне. Горе всем нам! Горе! Шаду, нам будет не хватать тебя! Покойся с миром в этой проклятой земле.

Прощальные слова раздаются из уст униженной Мортем. Шум усиливается плачем в поддержу сказанных слов. Так больше не может продолжаться! И я обращаюсь к ней:

— За что ты ненавидишь меня? Наше свидание неизбежно, и я не в силах скрыться от роковой встречи. Жалких десять лет! Для тебя это щепотка в пустыне безмолвия.

Стоны умолкают, и я чувствую шорох шагов, которые не спеша приближаются:

— Каждая секунда, Шаду, проведенная тобой с этой потаскухой по имени «жизнь» убивает меня. Я покорно ждала тебя, а ты плюнул мне в лицо, жалкий прелюбодей!

— Я был готов впасть в твои объятия, но свершилось чудо, открывшее мои слипшиеся глаза. Жизнь — проводник, который ведет к тебе Мортем, ты — ее отражение, которое открывает царство зазеркалья. Но, не познав мира вдыхающих, не познаешь мира и остановленных сердец. Прости, но выбор был сделан за меня, а я лишь хочу достойно предстать пред тобой без сожалений и угрызений моего внутреннего наставника.

— Жизнь страшна, жизнь свирепа, а я ласково избавлю тебя от страданий. Открою горизонты неизведанного, где ты обретешь покой и умиротворение. Я готова простить, если ты прервешь свой путь.

— Ты можешь проклинать мой «второй шанс», но я сделаю все возможное, чтобы научиться дорожить каждым глотком воздуха, каждой секундой моего бесценного подарка. Можешь продолжать запугивать меня, Мортем, но с каждым твоим появлением я только сильнее буду благодарить новый рассвет, отражающийся в моих глазах.

Мортем впадает в бешенство и в неутолимой истерии колотит крышку деревянной тюрьмы.

— Будь ты проклят, червь! Малодушное насекомое! Я буду беспощадна, принося тебе небывалые муки и несмолкаемую боль в час нашей встречи!

Мне становится трудно дышать. Тесный гроб наполняет холодная земля. Я пытаюсь выбраться, но тело не подчиняется разуму. С ужасом сон выплевывает меня обратно в реальность.

Глава 20

Я бился в конвульсиях, вырываясь из плена, находящегося между сном и явью. Судорожно пытался избавиться от невидимой земли, жадно поедая воздух вокруг себя. Постановки с участием Мортем порабощали мое спокойствие, с каждым разом они становились все больнее и безжалостней. Эти недолгие часы, проведенные в потустороннем мире, оказались самыми страшными за всю историю моей жизни. Но вдруг раздались слова, которые принялись вытаскивать меня в мир благоразумия:

— Все хорошо, это все лишь страшный сон, — по-колыбельному ласково прошептала незнакомка.

— Это неизбежно, мне не скрыться, это неизбежно… — с безумием в глазах повторял я.

Моя ладонь оказалась в самых нежных руках на этом свете. Страх принялся развеиваться. Остатки ужаса были изгнаны чудодейственными заклинаниями, наполненными добротой.

— Тише, вот так, ты молодец, — завершила свой обряд успокоения таинственная гостья.

— Тебе нужен покой, ты еще слишком слаба… — с волнением произнес я.

— Я хотела посмотреть на моего героя и поблагодарить его за спасение.

Время остановилось. Передо мной, освещенная первыми лучами небесного светила, стояла она. Магический блеск глаз на снежном лице радостно приветствовал меня. Вселенная спрятала в нем все самое искреннее и милосердное. Нежный взгляд таил в себе загадку и смущение, живость и усталость, печаль и восторг. Всевышний был щедр, подарив ей столь идеальные черты. Светлые волосы были растрёпаны, и этот незамысловатый бардак был прекрасен. Губы были созданы для поцелуев. Она улыбалась глазами, и застенчивые морщинки подчеркивали ее доброту. Маленькая родинка одиноко грустила на правой щеке. Изящность незнакомки и в то же время ее хрупкость превращали меня в слабого мальчишку. Несмотря на измученный вид, она излучала силу притяжения, ослепляющую, подобно солнцу. Сердце попалось в капкан. «Я готов на все, лишь бы быть с тобой рядом. Просто чувствовать прикосновение твоих плеч, слушать твой спасительный голос, наблюдать, как ты, запрокидывая голову назад, звонко смеешься, как ты грустишь без причины. Я во власти чар, наполняюсь колкими чувствами. Секунды ты превращаешь в бесконечность. Ты нашла меня и призвала мою душу, которая вчера была готова умереть за тебя. Кто же ты?»

— Меня зовут Гелна, — раскрыла свою неизвестность она.

— Шаду, — скромно ответил я.

— Необычное имя, мне нравится.

Ее улыбка провоцировала меня делать то же самое. Я пытался сосредоточиться и подобрать слова, но это оказалась мучительно. Ей было забавно наблюдать за моей нелепостью. Переполненная благодарностью, она сказала:

— Спасибо тебе! Этот мир не без добрых людей. Ты всегда помогаешь незнакомцам?

— С недавних пор да. Я верю, что все встречи не случайны. Иногда можно пройти мимо своего счастья.

Эти слова окрасили лицо Гелны в цвета смущения. Я попытался поддержать разговор:

— Что ты делала так поздно в этих местах?

— Я обожаю трущобы старого города. Некогда культурные улицы превратились в увядшие кварталы, где нищета поработила весь шарм той эпохи процветания. Они уродливы и по-своему прекрасны. Я чувствую грусть этих мест. Наверное, это звучит по-идиотски, но здесь правит романтика, и это необъяснимым образом притягивает меня.

Казалось, что в каждое слово она вкладывает свою душу. Ее наивность, только сильнее очаровывала меня. С надеждой в лице она продолжила:

— Я мечтаю о том дне, когда здесь вновь заиграют разноцветные фонтаны, улицы наполнят музыканты, художники, фокусники. И до самого рассвета, очарованные лунным светом, будут бродить влюбленные парочки.

— Я разделяю твои мечты, но тебе следует быть аккуратней, Гелна.

Видимо, мои слова вызвали у нее определенное чувство вины, и, опустив глаза, она покорно кивнула в знак согласия со мной. Я понял, что нравоучение оказалось лишним. Неожиданно для меня Гелна сказала:

— Могу я тебя обнять?

Я явно не ожидал такого предложения и, нахмурив лоб с наигранной улыбкой, неуверенно ответил:

— Да…

Эти объятия были способны затянуть любую душевную рану, проникнуть в самые сокровенные уголки сознания, заставить простить любой порок. Растапливался лед, высвобождалось чувство непоколебимого доверия, которое уверенно сопровождала любовь. Это было мое первое знакомство с владыкой сердца. Я рад встретить тебя, Любовь. Мне о тебе много рассказывали. И сколько было рассказчиков, столько было и историй. Говорят, что ты бываешь капризна и приносишь бессонные ночи. Обманчива и лицемерна. Безжалостна, как кровожадный тиран. Ты бываешь безразличной, терзая сердце. Даруешь сумасшествие тем, кто не смирился с твоим отказом. Ты способна раздавить, испепелить, ввергнуть в бездну. Но истинная ты — это безграничный свет, божественная сила. Ты помогаешь сворачивать горы, наделяешь крыльями, очищаешь душу. Сколько подвигов было сделано ради тебя, сколько легенд сложено в твою честь! Познавшие тебя верят в бессмертие в ином мире. Ты есть частица Бога, ты — пламя дьявола. Так какая же ты явилась мне?

— Я готов вечность наблюдать за теплом, которое безвозмездно дарят друг другу люди, — вдруг с улыбкой произнес месье.

— Гелна, это Месье Деданж, хозяин дома, — с несвойственной для меня официальностью представил я маэстро, смутив его такой серьёзностью.

— Месье Деданж, я признательна Вам за помощь и гостеприимство.

— О нет, не стоит. Это самая малость из того, что я мог для вас сделать. Вы пережили кошмар. Для вас всегда открыты двери моего дома.

Маэстро вел себя галантно с присущими ему манерами высшего сословия. Гелна была поражена таким доверием, которое напрочь стирало ярлык незнакомки. Я понимал состояние её смятения и растерянности. Но месье обладал талантом развеивать сомнения.

— Чай остывает, пойдёмте наверх. Шаду покажет Вам дом.

Я ярко представил повелителя картин и его владения нашей гостье. Месье скромничал, но незаметно от всех получал несказанное удовольствие от искренних восторгов юной красавицы. С первого взгляда Гелна была околдована красочным вихрем, который был увековечен на безымянных холстах. Рассеянный свет, проникающий через стеклянную крышу, делал поистине лучезарной галерею мастера. «Так вот что значит нерукотворный шедевр!» — наверное, думала гостья, но не подавала даже малейшего вида, что заметила ограниченность Деданжа. Она звонко рассмеялась, увидев мой застывший портрет, и смех ее оказался заразителен. Не насмешка, а нечто добродушное, безобидное.

— Ваши картины восхитительны, месье Деданж! — обрушила свою похвалу Гелна. — Хочется говорить с ними, выслушать их невероятные истории. С кем-то заплакать и погрустить, с кем-то посмеяться и посплетничать. Они заслуживают знакомства с миром вне этих стен.

— Я не склонен к честолюбию, для меня достаточно Вашей похвалы.

— Вы очень скромны, но я уверена, что наступит день, когда миллионы желающих будут толпиться у Вашего дома, в надежде хоть краешком глаза увидеть столь превосходные творения.

Я наблюдал за самой прекрасной девушкой в моей жизни и думал: как же странно — можно знать человека десятки лет и быть для него чужим, а стоит пережить крошечные минуты, как ваши души сойдутся навеки. Кто создает эту неразрывную связь? Из уст Гелны звучала музыка, которая влюбляла в себя все вокруг. Она не подбирала слова, не пыталась понравиться — просто была собой. Можно быть чертовски красивой, но вызывать от надменности тошноту у окружающих. Гелна же излучала гармонию.

Я не помню, с чего завязался разговор, но мне казалось, что мы говорили обо всем. И это было так легко, непринужденно. Я был собой и не боялся сказать глупость или выглядеть идиотом. Сам был поражен тому, как мало о себе знаю и каким чутким могу быть. Незаметно для всех нас, солнце спешно принялось убегать за небосвод, окрасив закат в алые тона. Это явилось для Гелны сигналом к прощанию.

— Как бы ни было для меня грустно, но пора идти, — вежливо оповестила нас гостья.

— Вы можете остаться, для Вас здесь пожизненно забронирована комната, — отреагировал месье Деданж.

— Вы великодушный человек, но я вынуждена отказаться. Мои родители, наверное, сходят с ума.

— Я провожу тебя, и это не обсуждается, — уверенно поставил перед фактом я.

— Честно говоря, я на это рассчитывала, Шаду.

Гелна уверенно шагала вдоль улиц, лик которых ввергал многих в ужас. Она оставила прошлому осколки пережитого страха и, крепко схватившись за мою руку, уверенно тащила меня навстречу утопающему в сумерках городу. Лишь только бледность выдавала не покидающее её бессилие. Гелна впитывала в себя таинственную энергию вселенной и отражала это в своей беспричинной улыбке. Забавная. Она была не похожа на тех девушек, которых я встречал. Нет, она явно прибыла из другого мира, в котором можно громко смеяться и нести чушь, не боясь предвзятых суждений. Там, где можно дурачиться, не скрываясь под покровом угрюмого взрослого. Там, где учат радоваться мелочам и ценить секунды. Мир, в котором доверяют, любят и благодарят бесценную жизнь. Наверное, тот самый мир находился внутри нее, либо она просто сумасшедшая, в которую я беспамятно влюбился.

Глава 21

В момент я осознал, как незаметно стираются километры под нашими ногами. И только ноющая боль в ступнях напоминала мне о пройденном пути. Я с волнением отгонял мысли о том, когда Гелна, выдохнув, скажет: «Ну, вот и все, мы пришли», ознаменовав завершение проведенного вместе времени. Господи, прошу тебя, еще пару кварталов. Я с интересом продолжал свое интервью:

— У тебя есть любимое занятие, которому ты бы посвятила всю свою жизнь?

— Да, есть, Шаду, но оно немного покажется тебе странным.

— Уже заинтриговала…

— Мне нравится приходить в парк, подсаживаться к незнакомым людям и невзначай подслушивать их беседы. Не показывая вида, переживать вместе с ними, радоваться, сочувствовать, жаловаться на жизнь, словно я близкий человек. А затем, когда я остаюсь на скамейке в одиночестве, я приступаю додумывать продолжение истории с их участием в роли главных героев. Я начинаю наполнять сюжет захватывающими приключениями, яркими сценами любви, громкими победами. Я представляю счастливый конец, где мои актеры смогли все преодолеть и прожили незабываемую жизнь.

— И ты бы посвятила этому всю жизнь?

— Да, ну а если точнее, то я хочу писать о людях, чтобы мои книги позволили видеть самих себя со стороны. Сквозь метафору и сказочный сюжет помочь людям осознать, что обыденное существование возможно наполнить воздухом жизни и раскрасить в сочные тона, невзирая на препятствия, трудности и разочарования.

— Гелна, это не кажется мне странным. У тебя чудесная цель! Твоя вера в человеческое счастье меня воодушевляет.

— А чему бы ты посвятил себя, Шаду, помимо спасения незнакомок?

— Подобно твоим книгам, я в поисках истории, которая погрузит читателя в жизнь, не давая оторваться ни на секунду. Я видел себя со стороны — потрёпанная обложка, пожелтевшие страницы, бесцельный сюжет. Прозябание на полках среди миллионов таких же существ, покрытых пылью беспечности. Шли дни, годы, десятки лет — автор молчал. Его внутренний перфекционизм мешал действовать, вечно сравнивая себя с идеальным вымыслом. Погружаясь в сожаления, он говорил: «Поздно что-либо менять. Книга не продается, она не интересна». Но настал день, когда был дарован второй шанс — шанс понять ценность жизни. История началась с чистого листа. Написано мало страниц, но зато ослепительно-ярких. Они побуждают перечитывать себя, и делается это на одном дыхании. Впереди еще множество белых листов, требующих творческих чернил, и я верю, что моя повесть станет примером для подражания тем, кто заблудился в тумане существования.

— Я впечатлена…

Нависло молчание, вызванное глубиной нашей вдумчивости. Это безмолвие было странным, но в то же время приятным. Быть может, это был диалог душ, создавших с первых секунд неразрывную связь. Вместе с нами молчал сонный город, который украдкой подслушивал наши беседы. Его покой приготовились оберегать недремлющие звезды. Широколицая луна вежливо освещала очертания улиц. Вдруг я осознал наше местоположение и уверенно пришел к выводу, что мы рядом с хегринским детским домом. У меня сразу же возникло беспрекословное намерение навестить моего доброго друга Ромаля и пожелать ему спокойной ночи. Я незамедлительно озвучил это предложение Гелне, на что получил одобрительное согласие.

На мое удивление возле здания было людно. Царившая неразбериха вызвала у меня уже знакомое чувство опасности. Оно усилилось при виде хегринских стражей порядка, которые допрашивали пожилую комендантшу. Заметив мой облик, она направила на меня дрожащий указательный палец, спустив в мою сторону надоедливых ищеек. Меня схватили за руки и без церемоний озвучили:

— Вам придется пройти с нами!

— Что случилось? Я ничего не сделал… — обескураженный, принялся оправдываться я.

— Вам знаком мальчик по имени Ромаль?