Армия Второй звёздной Империи

По мере зачитывания списка по строю прошёл ещё один вздох, градус обречённости существенно вырос. Солдаты осознали, что лейтенант откуда-то узнал их навыки, предрасположенности, и теперь намерен выжать из каждого максимум. В завершение дня лейтенант припечатал.

– Механики-водители и мастер развёртывания, вам предписывается в течение часа прибыть в парк и подготовить приписанную к взводу технику к выходу. Затем произведёте погрузку дронов – по два на транспортёр. Машины не глушить, дожидаться дальнейших распоряжений. Старшим назначается Стэн Грайна. И рядовой Грайна, информация лично для вас. Механики-водители с этого момента каждую ночь будут участвовать в выходах. Они предпочли перенести своё время сна на обед. Вы попали в эту группу исключительно из-за их безалаберности. Делайте выводы. Разойдись!

Раймон Ванга ненадолго задержался, чтобы оценить порядок в расположении. Этим воспользовался Кулаков.

– Лэр лейтенант, разрешите обратиться, – тихо подошёл он к штурмовику.

– Я вас слушаю, рядовой.

– Пусть Странтор в моей четвёрке, я его натаскаю по боёвке. Но почему Странтора в операторы дронов? Ну, пошутили, и хватит. Он же ноль без палки. Дроны для штурмовиков – это половина победы.

– Сколько времени Странтор в подразделении? – лейтенант впился взглядом в глаза солдата.

– Полгода, может чуть больше.

– Что вы узнали о своём товарище за эти полгода?

Кулаков сильно призадумался. Он знал о солдате только то, что тот как боец ничего из себя не представляет. Собственно, именно это он и ответил офицеру.

– Штурмовику с боевым опытом не пристало ТАК наплевательски относиться к товарищам, пусть и не слишком авторитетным. Вы должны были узнать о его навыках, узнать, чем он занимался на гражданке – чтобы максимально использовать его способности здесь. Запомните свою ошибку, лэр. Надеюсь, она впредь не повторится.

– Я узнаю, лэр, – понурился штурмовик. Он впервые за столько времени почувствовал себя сопливым юнцом, хотя уже давно себя таковым не считал. Всё же война быстро убивает молодость.

– Узнаете, потом мы ещё раз поговорим. У вас всё?

– Так точно, лэр.

Раймон сидел в гостиной офицерского домика и смотрел в огонь камина. Искусственное пламя вело себя почти неотличимо от настоящего, плясало, извивалось, подпрыгивало, и вообще, совершало просто чудеса акробатики. Дрова совершенно реалистично переливались кроваво-красными жилами, словно от обдувающего их ветра или сильной тяги в каминной трубе. Порой над огнём взлетали вспышки искр, чаще одинокие, реже – фейерверком вспыхивали целые снопы, грозя опалить незадачливого человека. Даже звук был соответствующим – несильное гудение с сухим потрескиванием. Реалистичность пламени помогала лейтенанту успокоиться, но, одновременно, затягивала в свои глубины и вытягивала из головы крупицы мыслей. Сознание грозило перейти в состояние молчаливого созерцания, не отягощённого ни единой мыслью.

– Что, тяжело? – в стоящее рядом кресло уселся новый посетитель медитативного места. Его голос вернул лейтенанта к мыслям, но благодаря минутам бездумного созерцания он уже мог рассуждать вполне здраво.

– Не просто, – согласился Ванга.

Они посидели ещё несколько минут. Мысли в голове штурмовика метались, безуспешно пытаясь нащупать ответы. Наконец он не выдержал и обратился к соседу.

– Вот я отучился в Академии. Там для нас на первом месте была честь, мы подчинялись приказам не из-за наказаний, а из соображений чести и долга. Здесь… всё не так. Я вынужден вести себя, словно последняя мразь – бить, унижать, запугивать.

– Стоп. У вас получается поддерживать порядок?

– Да. Но…

– Никаких «но», лэр лейтенант. Вы ведь чувствуете, что все методы, которыми вы работаете с бойцами, для вас не в диковинку?

– Так точно. Всё это было… в Академии. В той или иной форме, в разные периоды службы.

– Вы делаете свою работу, выполняете свой долг. Вы чисты перед Императором. Только это должно вас волновать. Поймите, солдаты – они просто солдаты, обычные, в сущности, люди. У них нет стержня, нет сознания необходимости служения. Они просто получают деньги, просто работают. Чтобы они не просто работали, а именно служили – двадцать четыре часа в сутки, – нужны мы, офицеры. Иначе не будет боеспособной армии. Мы – их совесть, и совесть эта должна быть с кулаками. Просто выдрессируйте своих подопечных, дальше всё пойдёт куда легче. Нужно поддерживать у них постоянное психологическое напряжение, нужно давить, нужно требовать и добиваться – только так, и никак иначе дисциплину не создашь.

– Вы полагаете? – Раймон невольно проникся прочувственной речью соседа. Ему стало проще, понятней, что ли. В самом деле, нужно самому оставаться офицером, остальные просто не понимают своего предназначения. Придётся их заставлять если не понимать, то выполнять это предназначение. Это – его миссия. Он к этому готовился столько лет.

Лейтенант поднял голову и опознал в замершем рядом человеке своего командира Кольта Марьяно.

– Вам тоже было тяжело сначала?

– Мне и сейчас тяжело, лэр. Всем тяжело. Вы думаете, почему Гран спился? Он не смог нести на себе эту ношу. Несколько десятков компаний сломали ему психику, он утратил осмысленность. Так бывает. Но в вас я почему-то верю. Вы не сломаетесь.

– Вы правы, лэр. Нужно жить ради Императора и империи, всё остальное не важно. Я сделаю из них солдат, чего бы мне это ни стоило.

Раймон Ванга с кристальной отчётливостью осознал своё предназначение. На душе вмиг стало спокойно, все метания и переживания этого дня показались офицеру совершенно несущественными, неважными. Важна была лишь цель, а сегодняшние переживания – свои и солдат – он стал воспринимать как кирпичики на пути к этой цели, как необходимую долю личных жертв ради будущего.

– Лэры, признавайтесь, кто побрил моего Волосатого? Вся рота на ушах, все хотят посмотреть на это диво поближе, а он, представляете, молчит, словно воды в рот набрал. Только форму стирает с каким-то нечеловеческим остервенением, – совершенно несерьёзный вопрос вкупе с не менее несерьёзным тоном вмиг разрушил всю торжественность момента.

Лейтенант огляделся по сторонам. Оказывается, за время его вдумчивого созерцания и необычного разговора с командиром в комнате появилась ещё пара действующих лиц – офицеров. Один присел на последнее свободное кресло у камина, и, собственно, как раз он задал провокационный вопрос. Второй уселся в дальнем углу. По характерным щелчкам и прочим звукам Раймон понял, что тот занят разборкой табельного офицерского излучателя. Оба здоровяки, оба со знаками отличия старших лейтенантов, вот только характерами сильно отличаются. Это лейтенант мог сказать, даже не беседуя с ними, просто по поведению офицеров.

– Лэр Кларк Дерано? – полуутвердительно поинтересовался у заговорившего офицера Раймон.

– Так точно. С кем имею честь?

– Лейтенант Раймон Ванга, сегодня приступил к выполнению обязанностей старшины взвода лейтенанта Грана. Скажите лучше, почему позволили своему бойцу так опуститься?

– Вы побрили? Я почему-то так и подумал. Опуститься, говорите? Он свои обязанности выполняет очень хорошо. Должен за это что-то иметь. Вот и имел. Пока вы не появились. Что теперь прикажете с ним делать? Как его мотивировать?

– Чтением флотских уставов, – лейтенант с удивлением поймал себя на очередной шутке: «Надо же, я научился шутить! Никогда бы не подумал, что вместо очередной серьёзной мины выдам шутку».

Старший лейтенант коротко хохотнул и с новым выражением лица посмотрел на молодого сослуживца. Впрочем, шутку оценил не только Дерано – даже Марьяно позволил себе ухмыльнуться.

– Лэр Ванга, какую цель вы преследовали, когда унижали моего бойца? – не унимался Дерано.

– Лэр Дерано, вы ошибаетесь. Я его не унижал, лишь придал уставной вид. Чтобы он почувствовал свой высокий статус имперского солдата, а не патлатого грязного быдла.

– Хорошо, ваше мнение о состоянии солдата я понял, мне оно понятно. Но тогда давайте вернёмся к первому моему вопросу. Уставы не могут мотивировать сами по себе, они лишь предлагают вариант, как это можно сделать. Их нужно доходчиво объяснять, к ним нужно приучать, они слишком…

– Искусственны, – подсказал с живым интересом слушавший разгорающийся спор Марьяно.

– Да, искусственны. И они не дают… пряника, только описывают правила поведения и кнут.

– Ну почему же? А как же присвоение звания? А благодарность перед строем под знаменем Империи? А денежное вознаграждение от коменданта части по ходатайству непосредственного командира? Наконец, возможность не вздрагивать от окриков и не корячиться на брусьях за косяки? Моральное удовлетворение от физического превосходства над остальными людьми, сознание себя частью чего-то важного, поддержка коллектива?

– Всё это хорошо. Когда служишь пару-тройку лет. А вот когда служишь десять лет и более? Остаётся только лёгкое чувство превосходства, да денежное довольствие. Даже восхищение женщин бравыми вояками приедается. Начинаешь не служить, а работать. Побить, наорать? Но это работает так: учинил косяк – побит – исправил косяк. Как заставить не делать косяков впредь? Да, боязнь насилия и словесной накачки заставляет более-менее сносно трудиться. Но если тебе нужно от солдата нечто большее, помимо тупого монотонного выполнения приказа? Если от него требуется инициатива? Как её добиться? Поначалу и принуждение заставляет проявлять инициативу, ухищряться. Однако этот эффект быстро сходит на «нет». Да и создать для солдата состояние постоянного психологического прессинга крайне сложно – это можно сделать только через коллектив. Но с течением времени человек становится в коллективе своим, а если он – самый его старожил, то и вовсе частично подминает коллектив под себя. Что остаётся делать? Прессинга не получается, деньги в некоторых случаях могут и швырнуть тебе в лицо. Вот и приходится в людях поощрять их маленькие слабости, играть на них. С каждым в отдельности. Это сложная психологическая работа. Из такой работы состоит служба настоящего офицера.

– Говорите, нельзя поддерживать постоянный психологический прессинг? А что этому мешает?

– Я же сказал…

– Вы сказали про давление коллектива. А куда делось давление со стороны офицера? Физическое и моральное? – Кларк не нашёлся, что сказать, посему нахмурился и уткнулся взглядом в огонь.

– Браво, лэр Ванга! – воскликнул Марьяно. – Вы только что своим молодым гибким умом в клочья развеяли все аргументы закостеневшего матёрого ветерана. Проблема, в самом деле, не только в коллективе и в солдате. Она в офицере. Всё, что лэр старший лейтенант заявил как проблемы «заматерения» солдата, справедливо и для офицера. Ему надоедает служить, он хочет просто работать. Скинуть на солдат свои проблемы с воспитанием личного состава, и заниматься праздным времяпрепровождением. Как вы говорили, лэр Дерано? Женщины приедаются, перед ними уже не тянет щеголять своими победами на ниве воспитания, к вознаграждению привыкаешь, воспринимаешь как данность, в солдатский коллектив врастаешь, равно как и в коллектив офицерский. Понимаешь, что можно и не так сильно утруждаться, а иметь ровно столько же, плюс – целые нервы. Нет, Кларк, в этом споре я на стороне нашего молодого друга. Вашего Волосатого давно нужно было побрить, он совсем оборзел, даже офицеров перестал уважать. И, кстати, себя он тоже уважать перестал, раз довёл свой внешний вид до подобного состояния. Пора нам, лэры, менять каптёрщика. А раз лэр лейтенант уже занялся его воспитанием, пусть берёт Волосатого к себе, заодно подтянет его вместе с прочими раздолбаями лейтенанта Грана, коих у него целый взвод. Одним больше, одним меньше – без разницы.

– Вы командир, вам и решать, – пожал плечами Кларк Дерано. – Кого будем ставить на имущество?

Дальше офицеры заспорили о кандидатурах. Даже хмурый старший лейтенант, что до этого сидел в углу, включился в обсуждение. Вопрос, судя по всему, был крайне серьёзный. Правда, Раймон ещё плохо знал своих бойцов, не говоря уже про бойцов остальных офицеров, посему предпочёл в диспуте не участвовать. В общем, проблема с Волосатым решилась сама собой, без особых эмоций и обид, которых поначалу опасался молодой лейтенант.

– Лэры, я вынужден откланяться, – встал, спустя некоторое время, Раймон Ванга.

– Разве вы не останетесь с нами, так сказать, отпраздновать ваше вступление в наши славные ряды? – изумился Марьяно.

– Да, Ванга, – вторил ему Дерано, – что делать офицеру на ночь глядя в расположении? Или вас уже ставят в караул?

– Нет, лэры. У меня занятия с личным составом.

Офицеры переглянулись.

– Вы их так загоняете до полусмерти, лэр лейтенант. Проще нужно быть, – не поддержал инициативу подчинённого высший лейтенант.

– Так надо, лэр высший лейтенант. Ночной тренаж коснётся только механиков-водителей. Это и тренировка и наказание.

– Ну, вам видней, лэр Ванга, – пожал плечами Марьяно. – Надеюсь, вы не забудете о славной традиции проставляться?

– Никак нет, лэр Марьяно. В течение недели я всех соберу. И по поводу караула. У меня к вам большая просьба, лэр высший лейтенант, ближайшие две недели не ставить моих бойцов в караул. Боюсь, они будут не в состоянии нести дежурство.

– Две недели? Вы полагаете, вам будет достаточно этого времени?

– Потом занятия можно будет проводить по группам, первые дни важны, чтобы все прониклись.

– Я понимаю, лэр Ванга. Будет вам две недели. Я также освобождаю ваших бойцов от нарядов. Полагаю, никто из лэров не будет возражать, что они своё уже отходили на год вперёд? – возражений, в самом деле, не последовало. Все с живейшим интересом смотрели на молодого лейтенанта.

– Если понадобится тренаж по оружию, лэр Ванга, вы всегда сможете на меня рассчитывать, – лейтенант Дерано хлопнул молодого товарища по плечу.

– И, это… лэр Ванга, могу помочь с боевыми искусствами, – неожиданно предложил свои услуги хмурый старший лейтенант, которого, как уже знал штурмовик, звали Стэнном Карло. Остальные явно не ожидали от неразговорчивого товарища такого предложения, даже невольно переглянулись между собой.

– Благодарю, лэры, я не премину воспользоваться вашей поддержкой.

– Главное, чтобы она пошла на пользу Империи, лэр, – вновь заговорил Стэнн Карло.

Офицеры раскланялись, после чего Раймон поспешил ретироваться.

Боевое слаживание

Раймон Ванга услышал гул энергетических установок гравитранспортёров издалека. Его натренированный за годы обучения слух безошибочно различил вибрацию трёх мощных генераторов. Один из них был плохо настроен, вырабатывал куда больше, чем было нужно для транспортника. Второй, напротив, чуть не дотягивал – судя по некоторым косвенным признакам, установка была сильно изношена. Зато третий откровенно радовал слух штурмовика – своим мерным, сильным звуком.

Как можно различить столько нюансов по простому звуку генератора? В армии и не такие чудеса случаются, когда изо дня в день приходится спать в обнимку со своим боевым аппаратом, деля с ним все радости и невзгоды. Раймон знал устройство всех стоящих на вооружении в Империи аппаратов, хотя бы отдалённо относящихся к задачам штурмовиков. Но одним словом «знал» определить степень погружения лейтенанта в технику было бы… крайне поверхностно. Он чувствовал технику. Высадки на незнакомые полигоны, бесконечные учения, когда теряется грань между войной и тренировкой – в таких условиях просто невозможно не сродниться с единственной безотказной опорой человека – Машиной.

Под лавиной воспоминаний он неожиданно вспомнил тот день, когда они, молодые курсанты, впервые участвовали в отработке тактики в условиях крупного мегаполиса. В качестве тренировочного полигона им предоставили столицу сектора, в качестве условного противника – захвативших заложников террористов. Настоящих террористов с настоящими заложниками. В условиях настоящего мегаполиса, занимающего добрую половину материка. Террористы не знали, с кем им предстояло столкнуться, поэтому по наивности использовали для охраны периметра военные аппараты, пусть и порядком устаревшие. Именно чувство техники позволило тогда легко пройти сквозь сторожевой периметр. Они делали то, что считалось невозможным – обманывали перепрошитые компьютеры. Та тренировка окончательно развеяла все сомнения лейтенанта. Он больше не сомневался, что для армии нужны реальные люди, а не превосходящие их в огневой мощи дроны.

– Я смотрю, вы совсем не следите за техникой, лэры водители. Может и из вашего оклада следует вычесть приставку «механик»? – лейтенант тенью возник за спинами скучившихся возле ворот ангара солдат. Те и без него выглядели неважно. Спокойствие и рассудительность Стена Грайны заканчивались аккурат там, где начинались попытки его напрячь ненужным ему делом. Наружу тут же вылезал свирепый хищник, опытный боец-рукопашник. По всему выходило, водители уже успели плотно пообщаться с этим самым хищником.

– У нас инструментов нет подходящих, – попытался выкрутиться тот самый, знакомый уже Раймону знаток устава.

Отвечать штурмовик счёл излишним, и следующий час ушёл на разбор полётов. Собственно, бойцы очень быстро уяснили, что им не удастся скрыть от лейтенанта никаких косяков, не удастся водить его за нос в технической части, ибо он знает её лучше них самих. В итоге кулаки Грайны и лужёная глотка лейтенанта оказались тем универсальным инструментом, которого так не хватало бойцам для поддержания техники в исправном состоянии.

Но даже вынужденная задержка на добрых два часа не смутила лейтенанта. Он счёл необходимым напомнить бойцам, что у них вся ночь впереди: они же больше всего любят работать именно в это время суток. Наконец, машины покинули ангар. Начали строиться в походную колонну, даже построились. Проехали десяток метров.

– Лэры водители, вас ничего не смущает в нашем движении? – поинтересовался по коммуникатору лейтенант. Ответом ему была лишь тишина. Следом сразу же прозвучал чёткий, не терпящий возражений приказ. – Бойцы, покинуть транспорт, построение перед головной машиной.

Машины тут же остановились. Бойцы побросали вверенную технику и поспешили построиться. Раймон не спеша покинул головной транспортёр, предварительно выкрутив интенсивность фар на максимум. Солдаты переминались с ноги на ногу, щурились, протирали слезящиеся от яркого света глаза.

– Если бы это был зачётный выход, вас бы уже развернули назад. У кого-то есть предположения, почему?

– Лэр лейтенант, разрешите обратиться, лэр! – выдал, наконец, один из солдат.

– Разрешаю.

– Зачем такой яркий свет, глаза болят, мы потом нормально вести машины не сможем!

– Глаза болят, говоришь?! – Раймон отвесил говорившему прямой в глаз. Не сильно, но и этого хватило, чтобы солдат повалился на спину. Однако боец быстро вскочил, ему не хотелось получать ещё и ногой. – Вы уже дважды трупы, у мёртвых глаза не болят. Упор лёжа принять! Рядовой Грайна, считайте. Первый раз вас убили, когда машина с силовым барьером оказалась в хвосте. За нормативное время она не сможет занять позицию из такого положения. По расчётам тактиков наиболее эффективное положение машины – за головным транспортёром, если их три и в середине колонны, если их больше трёх.

Следующие минут двадцать бойцы по очереди повторяли, словно заклинание, последнюю фразу лейтенанта. За неверный ответ нерадивый боец переходил к отжиманиям на одной руке. Но вот Ванга скомандовал встать; запыхавшимся солдатам не пришлось повторять дважды.

– Порядок движения в походном строю вы должны знать, даже если вас разбудят среди ночи. Конечно, когда вы снова решите перейти к нормальному распорядку дня, – в голосе офицера прозвучала откровенная издёвка. – Теперь дальше. Вы думаете, одного убийства вам было достаточно? Не тут-то было! У штурмовика, должно быть, думал каждый из вас, девять жизней, как у кошки. Да, рядовой Скурта?

– Никак нет, лэр лейтенант!

– Ну, ну, рядовой, от меня у вас не должно быть секретов, мне вы должны признаться, как на духу. Думали же? – тон Раймона стал особенно участливым, отеческим. Но вдруг он резко оборвал сам себя. – Даже если вы, рядовой Скурва, захотите посрать, то НИКОГДА – слышите: НИКОГДА! – не бросайте машину на дороге! Вы имеете право покидать технику, только если предварительно развернули её в оборонительную позицию. Знаете, что такое оборонительная позиция, рядовой?

– Так точно! Оборонительная позиция – это стационарное укрепление, призванное защитить личный состав и боевые машины от атаки. Ещё так называют особое построение личного состава в броне и приданных машин для той же цели!

– Молодец, рядовой. Рядовой Гранта!

– Я, лэр!

– Как образуется оборонительная позиция из гравитранспортёров и силового барьера?

– Транспортёры строятся квадратом, а если их больше четырёх, то необходимо стараться сделать построение квадрат в квадрате, либо треугольник в квадрате. Углы внутреннего – к сторонам внешнего. Если их три, то треугольником. Во всех построениях в центре устанавливается шасси с силовым барьером, – отрапортовал солдат.

– А вы, оказывается, неплохо знаете теорию, лэры. Так чего ж тогда придуриваетесь? Или у вас просто не хватает практики? Ничего, мы это быстро исправим. По машинам!

Пришла пора для тренировок. Машины то строились в походный порядок, то, неожиданно, по приказу лейтенанта, занимали оборонительную позицию. Приказы Раймон время от времени разнообразил всевозможными вводными, описывающими причину остановки. То кто-то из рядовых захотел по нужде, то у машины разболталась гравиопора, то впереди кошка, и так далее, и тому подобное. Каждый раз солдаты не только останавливались, но и делали то, что содержалось во вводной. Неожиданно от офицера пришла новая вводная.

– Шоссе впереди перегорожено баррикадой. К обороне!

Машины тут же засуетились, занимая позиции. Дождавшись завершения манёвров, лейтенант скомандовал построение. Опять фары были включены на максимум, опять солдаты непроизвольно ёжились.

– Лэры, вот я смотрю на вас и думаю: а так ли неправы некоторые горячие головы в Генштабе, когда предлагают заменить солдат дронами? В самом деле, те хотя бы смогут чётко выполнять устав. Вот вы, рядовой Скурта, как думаете, в чём преимущество человека перед машиной?

– Ну… наверное, человека проще наказать за ошибку, – заметил солдат, заворожено наблюдая за кулачищами лейтенанта. Те пока не спешили переходить из положения «вольно» в ударное положение.

– Неправильный ответ, лэр. Машину не надо наказывать, в её сбоях виноват кто-то из людей. Но если вы думаете, что нужно наказывать этого человека, а не машину, вы опять не правы. Я спрашивал вас о другом. В армии нужны не люди, а человеческие мозги. Ещё не изобрели более мощного компьютера, способного работать с таким количеством неизвестных, ориентироваться по обстановке. Впрочем… и не все люди нужны. Такие как вы, без мозгов, флоту действительно без надобности. Упор лёжа принять! Рядовой Грайна, считайте. Кто у нас был замыкающим?

– Рядовой Арт Велес, лэр!