Возрождение ковчегов

– И раз, и два, и три, и четыре, и пять, и шесть…

Аэро отжался еще сотню раз, однако разум по-прежнему гудел от событий прошедшей недели. Аэро не хватало Рен. Он представил, как она сидит на гауптвахте под круглосуточной охраной. А ведь она терпеть не может сидеть на месте, с ума, наверное, сходит. Губы Аэро тронула улыбка, стоило вспомнить о непростых – и в то же время забавных – чертах ее характера. Правда, держалась улыбка недолго, всего долю секунды.

«Звездное пекло! – выругался про себя Аэро. – К нам летит Четвертый ковчег».

Он представил, как его родная колония готовится к войне: боевые отряды поднимают по учебной тревоге и загоняют в камеры симуляторов, в Кузне заряжают фальшионы, а Верховный командующий Виник с майорами не покидают мостик, пытаясь выработать стратегию. Они заняли оборонительную позицию, а значит, точно засекли, как приближается Четвертый ковчег. Первое же беглое сканирование покажет, какой арсенал несет колония коммандера Драккена.

Аэро снова потянулся за фальшионом, но в последний миг остановился. Больше всего ему сейчас хотелось вернуться домой и вместе со своим отрядом готовиться к битве. Его сильная сторона – действие, а не прозябание в подземных пещерах и попытки придумать план. Он прежде всего – солдат, стратег из него неважный. В более сложных аспектах руководства армией он всегда полагался на отца, последнего Верховного командующего. Аэро нравилось следовать приказам, спуская их ниже по цепочке.

Поднявшаяся буря эмоций грозила захлестнуть его, и сильнее всего была мысль о Майре… Надо поговорить с Майрой.

С тех пор как отключились Маяки, она избегала его. Увидеться с ней удавалось во время коротких совещаний с профессором Дивинусом и Ноем, но потом она снова запиралась у себя. Вчера, после очередной встречи, Аэро попытался заговорить с ней, но Майра не стала слушать.

– Майра, у тебя все хорошо? – спросил он, перехватив ее у двери и отведя в сторону. – Выглядишь усталой…

– Какая разница, как я выгляжу? – перебила она.

– Просто я за тебя волнуюсь, – выдавил из себя Аэро. – Вот и все.

Ищунья следила за ними зоркими глазами, однако рот держала на замке. Майра бочком протиснулась к выходу.

– Послушай, мы все равно погибнем, если не найдем выход. Ты ведь слышал, чего хочет Драккен, да? Ему нужен секрет Конца. Он собирается уничтожить все, что нам дорого.

Чувствуя себя совершенно беспомощным, Аэро попытался найти нужные слова, но не успел ничего сказать, как Майра протиснулась наружу, оставив его наедине с Ищуньей.

Профессор Дивинус – точнее, его проекция – сочувственно посмотрел на Аэро.

– Не принимай это на свой счет, сынок. На нее давит тяжкое бремя. Как и на всех нас. Ситуация с возвращением Четвертого ковчега… слишком неожиданная и выводит из равновесия, – добавил он, тревожно мерцая.

– Конечно, профессор, – согласился Аэро и поспешил к себе в комнату. Лицо горело румянцем, он стыдился, что дал волю эмоциям.

«Какое мне дело до того, что думает Майра? – упрекнул он себя, хотя ответ был ему ясен, как свет автоматических огней в его комнате. – Я ее люблю». Ему никогда не удавалось держать чувства под контролем. В его колонии эмоции презирали, превыше всего ценя логику и хладнокровие. Так почему же он такой чувствительный?

Ход мыслей прервал гудок дверного замка. Майра? Аэро позволил себе испытать надежду, но в комнату юркнула сгорбленная фигура. В зубах она несла дохлую крысу. Ищунья выплюнула добычу на пол и обнажила острые зубы в улыбке, которая больше походила на оскал. Шерсть возле рта и когтистые пальцы были в крови.

– Охота в тоннелях удалась? – вскинул брови Аэро.

– Крыслы бегут, но Ищунья ловит их в Темноте под Землей, – прорычала Ищунья, ткнув пальцем в маленькую тушку. – Ищунья сворачивает поганцам мелкие шеи.

Сказав это, она обошла добычу кругом, потом снова уселась на корточки и впилась в мертвое тельце зубами. Брызнула кровь, расползаясь по полу темными пятнами. Теперь, когда Маяки больше не связывали разумы носителей, Ищунья, похоже, снова возвращалась к своей дикой природе. Ее колония, Седьмой ковчег, утратила источник энергии и технику. Живя в кромешной тьме, обитатели ковчега деградировали, превратились в дикарей: в их обществе процветали силы, кормившиеся за счет хилов.

– Как нам быть с Драккеном и Четвертым ковчегом? – присаживаясь на край спросил Аэро, надеясь вовлечь Ищунью в беседу и обсудить стратегию.

– Драккен теперь Сильнейший из силов, – ответила та, отхватив еще кусочек мяса. – Мы – хилы… Ничего не поделаешь.

– Но должен же быть выход? – Аэро схватил с оставленного роботами подноса тюбик с пайком. Сорвал крышку и выдавил себе в рот клейкую массу.

– Бежать… – понизив голос, сказала Ищунья. – Можем бежать.

Аэро вздрогнул:

– Это же трусость!

– Выживание – не трусость, – прорычала Ищунья. – Зачем ждать смерти?

– Уйти не удастся: Ной запер лифт. Но даже если выберемся на поверхность, вход в Ковчег стережет боевой отряд со Второго. Они нас схватят и отправят на гауптвахту к нашим друзьям.

Ищунья хитро прищурилась:

– Ищунья нашла еще один выход в Светлый Край… Тайный ход… Ной даже не помнит о нем.

Аэро не удивился тому, что Ищунья наткнулась на очередную дверь. С тех самых пор, как они спустились сюда, она непрерывно рыскала темными переходами Первого ковчега.

– Куда побежишь? – спросил он. – Домой вернуться не сможешь. Благодаря твоему Маяку Драккен знает, где Седьмой ковчег. Там небезопасно.

– Не важно. Ищунья найдет другое место. Ищунья охотится… исследует… Ищунья умеет находить разное. – Она подкралась к нему и потерлась спиной о его ногу и промурлыкала: – Сил, ты пойдешь с Ищуньей?

Аэро покачал головой:

– Я своих не брошу.

– Своих? – прорычала Ищунья, бросив на него смущенный взгляд исподлобья. – Они не живые… Тот, что без запаха, тот, который просто голос. Ты не хочешь бросать только Майру.

Ищунья хотя и походила на животное, но обладала острым умом и чутьем. Они-то и позволяли ей, хилячке, так долго выживать.

Хотелось возразить: мол, это мой долг – оставаться в Первом ковчеге и служить до конца как носитель. А бегство – трусость, оно противоречит солдатским инстинктам и учению. Однако Аэро волновало другое, и они с Ищуньей оба это знали.

– Ладно, ладно, – признал он, чувствуя, как заливается румянцем. – Я не хочу бросать Майру.

Ищунья хмыкнула:

– Ты ей больше не нравишься. Она сидит у себя… дверь запирает. Брось ее. На что тебе эта хилячка?

Сердце у Аэро чуть не разорвалось, ведь в словах Ищуньи была доля правды: чего он так трясется из-за этой девчонки? Потом вспомнилось, как по ночам во сне Маяки связывали их разумы… Однако те ночи остались в прошлом, вместе с сиянием Маяков. Майра теперь казалась ему незнакомкой – и при том настроенной враждебно.

Хотелось упрятать эмоции назад, в темные глубины души, откуда они больше не покажутся, – как учили в Агогэ, на пороге которой, повинуясь долгу, Аэро в его пятый день рождения оставила мать. Но чувства уже вырвались на свободу, вихрем пронеслись по сердцу и разуму, и обуздать их оказалось невозможно. Аэро больше не был властен над ними: вместо того чтобы смиренно уйти, они исподволь напоминали о себе днем, проявляясь в полную силу во сне.

Проще говоря, сводили с ума.

– Мне жаль, Ищунья, – произнес Аэро, теребя пустой тюбик. Он стеснялся своей эмоциональной слабости. – Я бы и рад уйти с тобой, но не могу.

Ищунья пожала плечами:

– Как хочешь, сил.

Не сказав больше ни слова, она вышла в коридор. Дверь с гудком закрылась за ней. Аэро вообразил, как Ищунья несется по коридорам и петляет в огромных пещерах, наполненных золотистыми криокапсулами. В этих хранилищах спала жизнь – животные и растения, – готовая, когда придет срок, заново заселить планету, восстановить толику того, что было потеряно после Конца. Перед мысленным взором Аэро замелькали образы прошлой Земли, которые он видел в Агогэ.

Ничего не выйдет, если Драккен добьется своего. Проект «Ковчег» останется неудавшимся экспериментом, доказательством, что основной инстинкт человечества – разрушение и что спасать людей бесполезно.

– Звездное пекло, – пробормотал Аэро и снова принялся отжиматься.

Некоторое время спустя, как раз когда он выполнял особенно трудное упражнение – приседания вкупе с движениями руками, – тишину нарушил голос Ноя:

– Всем носителям явиться в комнату управления.

Глава 4. Остаться или уйти (Ищунья)

Темнота под Землей взывала к ней.

Ищунья выбежала из комнаты Аэро и помчалась по пещере, огибая криокапсулы. Остановилась у одной, подписанной «Buteo jamaicensis»[3], хотя и не знала, что это значит. Заглянула внутрь через прозрачную панель: там плавали подсвеченные дымчатым изумрудным светом зародыши. В этой пещере хранились птицы. Так сказала Майра, когда они в первый раз заглянули сюда, – еще до того, как вернулся Четвертый ковчег и все изменилось.

«Поганый, вонючий Драккен, – подумала Ищунья. – Сильнейший из силов».

Она помчалась дальше, загребая руками и ногами. Пронеслась еще через несколько пещер среди криокапсул (с «земноводными» и «насекомыми») и влетела в узкий тоннель, отходивший в сторону и змеившийся в толще камня. Осветительные панели остались позади; в этой части подземного комплекса за оборудованием никто не следил. Тоннель привел в очередную пещеру, часть которой занимали недоделанные криокапсулы. Это хранилище так и не закончили.

Конец нарушил планы создателей.

Ищунья втянула воздух, наполненный запахами пыли, камня и существ, что скреблись и рыли ходы в Темноте под Землей. Свет в этих тоннелях давно уже не горел, и это Ищунье нравилось. Ной не доставал сюда своими датчиками: обычно он следил за каждым ее шагом, но тут она могла побыть одна.

Ориентируясь на запах, двигаясь на ощупь, она отыскала гнездо ничего не подозревающих жуклов. Сожрала их, ловко уворачиваясь от ядовитых жвал и разгрызая хитиновые панцири острыми зубами. Насытившись, облизнулась. Набитый живот выпирал, и кожа на нем туго натянулась. Забившись в уютный уголок, Ищунья задремала. Спала, пока живот немного не опал, а затем, пробежав немного по своим же следам в обратном направлении, свернула в другой тоннель.

Она мчалась во всю прыть, из-под рук и ног летели песок и камушки. Остановилась только у нужного места.

Дверь в Стене.

Ищунья наткнулась на нее во время охоты. Это была особенная дверь – тайный, давно забытый черный ход. Золотистые створки, отмеченные печатью. Ищунья провела пальцами по узору в виде змея, глотающего собственный хвост и окружающего слова на древнем языке:

Aeternus eternus

Дверь, словно ощутив ее присутствие, открылась. С грохотом, от которого содрогнулись своды тоннеля, створки ушли в толщу камня. Ищунья припала к полу, зажимая уши руками, а когда грохот стих, заглянула в черноту за порогом. Она знала, что там – Кати-комната. Готовая отнести Ищунью наверх, по многомильной шахте в скальной породе.

В Светлый Край.

Опустившись на корточки, Ищунья задумалась. Искушение было велико. Очень велико. Она могла бы сбежать, прямо сейчас. Ведь она – просто хил, а вовсе не сил.

Эта война – не ее.

Сердце в груди ускорило бег, его биение напоминало стук барабана, звучащего в такт завету: выжить любой ценой, выжить любой ценой… Маяк давно потемнел и был холоден на ощупь. Он больше не вторгался в разум, Ищунья не слышала Джареда, первого носителя в ее колонии. О его голосе остались только смутные воспоминания.

Самое мудрое сейчас – подняться в Кати-комнате и бежать прочь как можно быстрее, забыть об Аэро, Майре, Возиусе, Ное и профессоре Дивинусе с его проектом «Ковчег». На что они Ищунье? Привязанность – это слабость. Привязанность – это смерть. Ищунье надо о себе заботиться. Только это правило и помогало выживать так долго, а ведь редкий хил успевал толком повзрослеть.

Пока она не знала, куда бежать.

Важно ли это? В мире полно темных пещер и ям, в которых ютятся жуклы и крыслы. А большего ей и не надо, ведь так? Было бы укрытие, тенек да чем животик набить. Что еще?

«Возиус, – подумала Ищунья. – Бедненький Возиус».

Она долго сидела у порога Кати-комнаты и думала, как поступить. Так долго, что затекли и замерзли, несмотря на густой мех, ноги. Ищунья уже почти собралась уходить, но тут ее что-то заставило насторожиться.

Какой-то звук. Она навострила ушки.

Сквозь тишину в спертом воздухе тоннеля до ее острого слуха донесся еле уловимый отзвук голоса:

– Всем носителям явиться в комнату управления.

Остаться?

Или уйти?

Остаться?

Или уйти?

Остаться.

* * *

Пробегая мимо криокапсулы Дивинуса, Ищунья заглянула внутрь: на нее смотрели подернутые молочной пленкой голубые глаза.

– Не пахнет, – пробормотала себе под нос Ищунья. – Не живой.

Вбежав в комнату управления, она застала там Майру и Аэро – за длинным столом, во главе которого сидел профессор Дивинус. Его проекция мерцала изумрудным светом. Сидеть Ищунье очень не нравилось, но она заставила себя забраться в кресло и выпрямиться. Над столом возникла трехмерная проекция Четвертого ковчега: щетинящийся бурами, точно жукл – жвалами, он несся к ним сквозь пространство космоса.

Ищунья взглянула на Майру: худое лицо девушки приобрело землистый оттенок, под глазами темнели круги. Аэро сидел рядом с ней, теребя рукоять фальши-она. Чувствовалось, что между ними выросла плотная и непроницаемая, точно камень, стена. Ищунья удрученно сжалась в кресле и обхватила себя руками.

– Есть изменения, – озабоченно мерцая, сообщил профессор Дивинус. – Ной произвел новые вычисления и выяснил, что Четвертый ковчег будет здесь через шесть недель. Если мы собираемся осуществить наш план, то лучше бы нам поторопиться.

Глава 5. Любыми средствами (майор Даника Ротман)

Даника шагала по коридору. Через иллюминатор в борту материнского корабля она видела, как их колония готовится к бою: солнечные паруса свернули, убрав под изящные изогнутые крылья, зато батареи бластеров были развернуты. Пустоту космоса пронзали, оставляя за собой двойные следы газов и пламени, боевые катера на учебных маневрах. Сверкнула вспышка, когда один из них пальнул из лазерной пушки.

Даника только что покинула мостик, где во время брифинга по вопросу обороны майор Дойл подтвердил их самые худшие опасения:

– Верховный командующий Виник, мы наконец преодолели их маскировку. Судя по всему, корабль имеет метку Четвертого ковчега.

«Звездное пекло, это невозможно», – подумала тогда Даника, глядя на трехмерные изображения колонии, которая вот уже семьсот лет как считалась пропавшей. Выглядела она точь-в-точь как на уроках истории. Темный, громоздкий, усеянный бурами Четвертый ковчег разительно отличался от изящного и сверкающего Второго.

– Какая у них огневая мощь? – спросил Виник, поджав тонкие губы. Не отрывая взгляда от мониторов, он огладил рукоять фальшиона на поясе.

– Мы все еще сканируем их, – ответил Дойл, его пальцы порхали над кнопками пульта, – однако предварительный анализ показал наличие большого арсенала ядерных боеголовок.

На мостике внезапно сделалось тихо. Верховный командующий обернулся к Данике:

– Майор Ротман, допросите узников. Выведайте, что им известно о Четвертом ковчеге. Угроза ли он сам по себе или это некая уловка? Его возвращение подозрительно, вряд ли это совпадение.