Помоги проекту - поделись книгой:
Взболтнув в стакане янтарную жидкость, Баррера сдержанно отпила.
– У вашего университета и в самом деле ресурсов больше, чем у федерального правительства. Недавний ипотечный кризис сильно по нам ударил, до сих пор не можем оправиться. Кредитный рейтинг упал. У нас даже космической программы больше нет: НАСА закрыли, когда мы последний раз сокращали бюджет. Космическая станция теперь в руках международного конгломерата. На борту три наших астронавта, да и тех подбросили китайцы на своем шаттле. Заголовки в газетах нисколько не преувеличивают: мы практически банкроты.
Дивинус принялся быстро соображать. О финансовых трудностях и крахе космической программы он, разумеется, знал.
– Госпожа президент, я встречусь с советом попечителей Гарвардского университета. С их поддержкой и при помощи моих коллег-ученых у нас, возможно, появится шанс.
– Шанс? – Баррера приподняла брови. – Звучит многообещающе.
– Шанс куда меньше, чем хотелось бы, – признал Дивинус. – И к работе нужно приступать немедленно. Не говорите ничего и никому, даже своим министрам. Лишь тем советникам, которым полностью доверяете.
Президент допила скотч и позвала главу своей администрации. Они о чем-то шепотом переговорили, и солидный полный мужчина, нахмурившись, покачал головой:
– Госпожа президент, это нарушение протокола…
– Плевать мне на ваш чертов протокол, – перебила его Баррера. – У нас чрезвычайные обстоятельства, которые требуют чрезвычайных мер.
На этом совещание закончилось. Баррера обернулась к Дивинусу:
– Профессор, специальный борт ВВС в вашем распоряжении. Срочно возвращайтесь в Кембридж и держите меня в курсе событий. Я обеспечу любую посильную помощь в вашем предприятии.
Дивинус поднялся с кресла, оставив на сиденье коробочку с медалью. Правда, через пару дней она к нему вернется – ее доставит сотрудник Секретной службы. К тому времени, однако, награда утратит свой блеск, и Дивинус стыдливо спрячет ее поглубже в ящик стола как символ того, что он – отец страшного оружия. А сейчас он покинул комнату вслед за главой президентской администрации – человеком с елейным взглядом по имени Рид Портер Куэйд-третий.
Они поспешно спустились по скрипучей лестнице и вышли на мороз. Падавший с неба снег налипал на черную ткань смокинга. Разум Дивинуса работал с головокружительной скоростью, решая, что понадобится в предстоящей работе. Прямо сейчас нужно будет связаться с профессором Сингхом – по поводу его проекта суперкомпьютера. А еще с кафедрой астробиологии и астрогеологии – по поводу исследовательских звездолетов и марсианской колонии; с кафедрой геологии – насчет подземных лабораторий и кафедрой морской биологии – насчет глубоководных исследовательских станций.
Дивинус достал коммуникатор и быстренько набрал сообщение профессору Бишоп. Ее опыт понадобится, когда придется решать не только что сохранить, но и как организовать невероятный объем сведений по истории человечества и культурного наследия: что сберечь? и чем пожертвовать? И наконец, она поможет с самой трудной задачей: отбор. Кого укрыть в колониях, а кого оставить снаружи погибать? Еще никогда история не казалась столь важной, а выживание не зависело от ее уроков.
Пальцы Дивинуса порхали над экраном коммуникатора.
Коммуникатор издал мелодичный сигнал, когда сообщение отправилось, а через пару секунд завибрировал: пришел ответ.
Вскоре Дивинус поднялся на борт вертолета ВВС. Мысли в голове вращались бешеным вихрем, и он почти не заметил, как взлетел в небо над Стокгольмом. Профессор прижался лбом к холодному стеклу иллюминатора. Внизу, подобно мириадам искусственных звезд, мерцали огни цивилизации. «Мы создали все это, – думал Дивинус, – и какой-то безумец одним ударом может все уничтожить. Созидание и разрушение – два противоположных устремления, живущих в пылком сердце человечества». Он думал о древних державах, о том, как они возвысились и пали, о трагедиях мировых войн – всех трех – и о том, как восстанавливалась цивилизация после каждого падения, когда Земля получала свежий шрам, когда исчезала очередная империя.
– Aeternus eternus. – Дивинус, словно некую молитву, прошептал древнюю фразу. Он запомнил ее, еще когда изучал латынь на бакалавриате. Она означала: вечный, постоянный мир, который не исчезнет. Правда, человечество еще ни разу не сталкивалось с такой бедой, как Конец. «Выживем ли мы на сей раз?» – задался вопросом Дивинус, и ответом ему был стрекот лопастей вертолета, мчавшегося сквозь хмурые, сыплющие снегом облака над черными просторами океана – назад в Кембридж.
Часть первая. Острые разногласия
The future’s uncertain, and the end is always near.
– Дерись и проиграй – вот тогда ты будешь не виноват. Но если ты откажешься даже попытаться, значит, это все ты.
Выдержки из бортового журнала Верховного командующего Брайанта Штерна
(двенадцатого носителя из Второго ковчега, космической колонии)
[295 год п.к.] …Через Маяк мне передается смятение. Чувство невозможно описать словами. Оно неясное и в то же время сильное, как кошмар, который, проснувшись, не можешь вспомнить. Это – наваждение. Иначе сказать не могу. Я спускался в Кузню, и мастера полностью обследовали Маяк, однако работает он безупречно. Устройство в полном порядке. Должно быть, я переживаю опасные эмоции. Сказывается бремя командования? Предыдущие носители через Маяк заверяют: со временем страхи пройдут. Все они, становясь Верховными командующими, переживали то же давление. Все же я записался на прием к медикам. Надеюсь, они помогут подавить эмоции…
[295 год п.к.] …Сегодня я впервые связался с носителем из Четвертого ковчега, коммандером Широй Рамсес. Похоже, она привыкает к новой роли, приняв пост у почившего на прошлой неделе предшественника. Коммандера Тадеуша я уважал и скорблю о его кончине, но, должен признаться… коммандер Рамсес завладела моим вниманием так, как я и не ожидал. До сих пор вспоминаю наше первое слияние и, говоря о нем тут, краснею. Маяки соединили наши разумы таким образом, что мне… было очень… приятно. Я, разумеется, сознаю, что это эмоции и они опасны, так как ослабляют меня и затуманивают разум. Тем не менее каждого сеанса связи жду с огромным нетерпением…
[296 год п.к.] …Сегодня через Маяк мне снова передалось смятение. Кажется, вот-вот случится беда. Целый день я не находил себе места. Это, конечно же, эмоциональная слабость, но, к счастью, плановое общение с коммандером Рамсес помогло прояснить разум. Она рассказала о прорывах в исследованиях. Ее энтузиазм заразителен, хотя, вынужден признать, я не понимаю сложных формул и уравнений, которые так возбуждают ее. Увы, наука не была моим коньком в Агогэ. Высшие баллы я получал за дуэльные навыки и по истории Земли до Конца. Особенно я восхищался древнегреческой и древнеримской цивилизациями, тем, как они возвысились и пали, уступив место темному времени…
[296 год п.к.] …Смятение усиливается, я уже могу вспомнить ночные кошмары. Стоит закрыть глаза, как меня посещает нечто темное и безликое. Еженощно это чудовище нападает, атакуя меня кинжалами – сгустками тьмы, и я отбиваюсь при помощи фальшиона. Сегодня ночью, однако, призрак задел меня – ранил в плечо, и, проснувшись, я увидел кровь на подушке. Я снова заглянул в Кузню, но оружейники не выявили неполадок в работе Маяка. Отправили прямиком в Лазарет. Врач подозревает у меня ночные страхи, говорит, что я поранился, когда метался во сне. Прописал лекарство – подавлять сны. Звездное пекло, молюсь, чтобы оно помогло. Глядя на себя в зеркало, вижу темные круги под глазами. Бессонные ночи подрывают способность командовать армией…
[296 год п.к.] …Этой ночью удалось наконец-то поспать. Никаких снов, лишь завеса черноты: она опустилась, стоило закрыть глаза, и исчезла, лишь когда зажглись лампы. Все еще чувствую слабость, зато отдохнул, впервые за много недель. Впрочем, стоило попытаться в условленный срок связаться с коммандером Рамсес, и Маяк не ответил. Видимо, дело в лекарствах – они как-то нарушают мою способность общаться с другими носителями. Поговорил со старейшиной оружейников, который вручил мне фальшион, еще когда я учился в Агогэ. Ему я доверяю как никому другому. И вот он объяснил, что Маяки действуют через сложные биологические нейроинтерфейсы, напрямую связанные с синапсами. Лекарство, должно быть, каким-то образом прерывает эту связь. Передо мной дилемма: либо страдать от ночных страхов и поддерживать связь с Широй, либо принимать лекарства и утратить способность работать с Маяком. Меня гложет великая печаль. Ни разу прежде я не сомневался в своей способности служить колонии и вот задаюсь вопросом: не следует ли обратиться к эвтанаторам, сообщить, что я – эмоционально нестабилен, и пусть они прервут мою жизнь, а Маяк перейдет к более достойному носителю? Я в глубоком отчаянии…
[296 год п.к.] …Сегодня сообщили, что исчез Четвертый ковчег. Мы видели его на радарах – крохотную мерцающую точку на темной стороне Урана, – а в следующее мгновение она исчезла. Вычислив координаты, мы тут же отправились на выручку. На перелет уйдет несколько недель. Сохранять рассудок мне помогает единственная мысль, что они еще где-то там и вскоре мы их найдем…
[296 год п.к.] …В поисках Четвертого ковчега мы три месяца кружили на орбите вокруг Урана, и теперь я вынужден сделать вывод: они, должно быть, упали на планету, пройдя сквозь верхние, газовые слои, и погрузились в льдистое жидкое ядро. Однако почему судно рухнуло и ради чего их колония направилась сюда, остается загадкой. Я глубоко сожалею о тех неделях, когда не удавалось связаться с коммандером Рамсес. О том, как истязает меня совесть, знают только в Ордене. Вина не отпускает. Я наконец сумел отказаться от лекарств, и кошмары не вернулись. Мой врач считает, что сны – не более чем случайность и избавиться от них помогло лекарство, но старейшина Ордена обеспокоен, думает, что причина гораздо сложнее. Он дал мне строгий наказ: немедленно сообщить, если я снова почувствую через Маяк нечто тревожное…
[296 год п.к.] …Моя скорбь все глубже. Поддерживают меня лишь постоянные визиты в Кузню. Старый оружейник говорит, что это все из-за потери связи с коммандером Рамсес. Связь между нами была невероятно мощной, сродни той, что порождает романтическая любовь, а она в нашей колонии под строжайшим запретом. К тому же я никогда ее не испытывал. Само собой, у меня есть нареченная, мы встречаемся, исполняя брачный долг, по сигналу из Клиники воспроизведения и контроля популяции. У нас три здоровых отпрыска, но к своей супруге я эмоционально не привязан. С Широй все было иначе. Возможно, старый мастер прав: печаль от разлуки с ней сводит с ума. Сердце разбито, и вынести этого я не в силах. Как можно вообще любить, если потеря любимых влечет за собой такие страдания?..
[296 год п.к.] …Чтобы справиться с отчаянием и чтобы колония пережила следующие семьсот лет исхода, я отдал приказ Второму ковчегу предпринять новую миссию – найти планету, новый дом. Майоры назвали это Штерновыми поисками. Сегодня – первый день нового предприятия. Спасемся ли мы или разделим судьбу Третьего и Четвертого ковчегов? Найдем ли новый дом? Ответа я не знаю, и это внушает трепет – страх, смешанный с возбуждением. Единственное, в чем я никому не признался, даже старому оружейнику, – это тайный мотив Штерновых поисков. Он распаляет мое сердце, превращая его в огненный метеор. Может, Четвертый ковчег ждет нас? Может, они вовсе не погибли на Уране? Может, полетев к дальним звездам, я смогу наконец связаться с Широй? Лишь эта мысль не позволяет мне сдаться.
[318 год п.к.] …Вот и настал конец моей жизни. Тело начинает сдавать, и сегодня меня ждут к себе эвтанаторы. Когда меня усыпят, Маяк перейдет к следующему носителю, юной выпускнице Агогэ капитану Эрроу Джордан. Она лучшая на потоке и командует боевым отрядом. Сейчас, когда я диктую эту последнюю запись в бортовой журнал, ее вызывают на мостик. Под моим началом Второй ковчег побывал в глубинах таких галактик, которые еще даже не имеют имен, разве что кодовое обозначение, строчки цифр и букв. Наши отважные усилия оказались бесплодны – нового дома мы не нашли. Все планеты, потенциально пригодные для жизни, имели какой-нибудь фатальный изъян: высокий уровень опасных веществ в атмосфере, свирепые бури, резкие колебания температуры. Земля остается неповторимой – своего рода аномалия в огромном и пустынном космосе. Как бы далеко мы ни забирались, следов Четвертого ковчега так и не нашли. Шира пропала навсегда. С того дня, как ее колония исчезла, минуло двадцать лет, но боль от потери все еще терзает сердце. Кошмары, разлучившие нас, не повторялись. До сих пор проклинаю их за то, что разделили нас с Широй. Пусть бы даже у нас и было всего несколько лишних недель вместе. Сейчас этот краткий срок кажется мне вечностью. Я официально отрекаюсь от должности. Это – последняя запись в бортовой журнал Верховного командующего Брайанта Штерна.
…Одна из трех космических колоний проекта «Ковчег» построена на базе звездолета, спроектированного на кафедре астрогеологии Гарвардского университета как буровая платформа для поисков редких минералов в космосе…
…Население имело сильную склонность к наукам. Действуя по приказу своего первого носителя, Хелен Рамсес, первые три сотни лет своего существования колония посвятила глубокому изучению природы человеческого сознания. О недовольстве и бунтах в этот период записей нет. Сообщество жило в мире. Они регулярно сообщались со Вторым и Третьим ковчегами…
…Все изменилось в 296 году после Конца. Колония исчезла, находясь на орбите Урана. Ради чего они отправились к этой планете – загадка. Второй ковчег под командованием Брайанта Штерна отправился на выручку, но когда они достигли Урана, то следов корабля и команды не обнаружили…
…Штерн пытался связаться с ними и отправил несколько отрядов обследовать луны Урана, но о том, чтобы высадиться на саму планету, не могло быть и речи. Если Четвертый ковчег потерпел крушение, он должен был пройти сквозь верхние слои из водорода и гелия, а после – через жидкое льдистое ядро. От корабля попросту ничего не осталось бы. В конце концов, спустя месяцы поисков, когда Второй ковчег кружил вокруг Урана и посылал сигналы, Штерн пришел к выводу, что Четвертый ковчег погиб…
…Вывод оказался неверен. В 1000 году после Конца, когда колониям, пережившим исход, пришло время вернуться к Первому ковчегу и возродить жизнь на Земле, Четвертый ковчег объявился – столь же неожиданно, как и пропал семьсот лет назад. Судно обзавелось огневой мощью, гораздо более сильной, чем арсенал Второго ковчега. Ведомые своим носителем, коммандером Драккеном, они связались с Первым ковчегом и выдвинули ультиматум: прочие носители должны немедленно сдаться, а профессор Дивинус – выдать секрет оружия Конца. Иначе Драккен уничтожит все, что им дорого…
Глава 1. Выход на свет (коммандер Драккен)
У него было много имен.
Темный, Четвертый носитель, Наследник избранных, коммандер Драккен. При рождении ему было дано имя Рамсес, но, пройдя великое испытание и обретя власть, он отверг его. Покрытую толстыми рубцами плоть под багряной мантией скрепляли тугие повязки. Бренная рассыпающаяся оболочка оставалась его слабостью, напоминая о том, как хрупка презренная смертная форма.
«Будь она проклята, плоть», – подумал он с отвращением.
Теперь, когда они вернулись в родную галактику, Маяк мерцал особенно ярко. Он благоговел перед устройством, ведь оно позволяло, оставив тело, принимать излюбленную форму – черной тени. Он умел контролировать разум, скрываться, и это стоило ему огромных усилий, но планы его нарушили.
«Носители заплатят, – ощущая, как вздымается в нем волна гнева, подумал Драккен. – Я заставлю их страдать».
Впрочем, потерял он не много. Пришлось только раньше выйти из тени. Он знал, что ему уготовано судьбой. Знал, за что его люди терпели лишения, ради чего страдали и возвысились. Домой они вернулись по одной и только одной причине: Конец.
Оружие Конца заставило покинуть дом, разрушило их планету. Убило все живое на ней. А еще оно создало их, породив новый мировой порядок. Заставило человечество выйти на новый виток эволюции. Отмело недостойных: слабых, ущербных – и даже тех, кто не сумел бы пережить исход. Третий ковчег погряз в пороке: художники, поэты, живописцы и философы. Какое общество они надеялись создать? Свою участь они заслужили, и утечка воздуха стала для них милосердием.
Народ Драккена составляли ученые, и они знали, как выживать.
Четвертый ковчег продвинулся дальше любой цивилизации. Побывал чуть ли не на краю Вселенной, разыграв свое исчезновение, избавился от тирании проекта Дивинуса. Лишь так его население могло развиться до Высших существ, создать коллективное сознание.
Драккен мысленно устремился прочь из тела по проводам, которые отходили от мозга и усиливали Маяк. Его сознание пронеслось по многочисленным палубам корабля, через стерильные лаборатории, где заправляли облаченные в халаты Высшие, и далее – в небытие открытого космоса. Он достиг Первого ковчега. Установил связь. Потребовал:
– Отдайте оружие Конца. Отдайте его. Отдайте мне.
Когда его колония завладеет секретом, который некогда от них утаили, они станут воистину самой могущественной расой во Вселенной. Скоро оружие будет у них в руках.
Глава 2. Семнадцать лет (Майра Джексон)
Зажглись автоматические огни, и свет затопил комнату, постепенно набирая яркость, будто и правда наступил рассвет. Майра остановилась и взглянула на кровать. Полупрозрачный полог раздвинулся, обнажая ровные, без единой складки, постель и подушки.
«Еще одна бессонная ночь», – со вздохом подумала Майра.
Она прошла в ванную и взглянула на себя в зеркало. В ярком свете широкие скулы выделялись особенно резко. Круги под глазами напоминали настоящие синяки. Кожа, некогда загорелая, сделалась болезненно-бледной. Белки глаз подернулись сосудистой сеточкой, а кудряшки торчали во все стороны, будто Майра сунула пальцы в розетку.
Однако тратить силы на мытье не хотелось – как не хотелось спать, когда на ее худеньких плечах лежала судьба целого мира. Ответственность казалась непосильным бременем. «Да кто я такая? – думала Майра. – Просто шестнадцатилетняя девчонка из отдаленной колонии на дне океанского желоба? Из колонии, которая медленно задыхается?»
Постойте, а сколько дней прошло с тех пор, как они сбежали из дома? Майра быстренько прикинула в уме и вздрогнула: восемь недель и три дня. Она и не заметила, как прошел день ее рождения.
«Мне уже семнадцать», – подумала Майра.
Семнадцать… Мир закружился, а в голове сделалось совсем пусто, особенно сейчас, когда Маяк больше не работал. Будь Майра дома, в Тринадцатом ковчеге, Моди устроила бы в ее честь пир у себя в набитой припасами квартирке: испекла бы бисквитный торт, напоила бы имбирным пивом и дала наесться до отвала конфет. Под поздравления лучших в мире друзей Майра загадала бы желание и задула семнадцать свечей. Уж друзья-то не позволили бы вот так забыть про свой день рождения.
Однако двое из них – Пейдж и Рикард – мертвы, а Калеба взяли в плен и перевезли на борт Второго ковчега, вместе с братишкой Майры Возиусом. Шансов, что они протянут год, до следующего дня рождения, оставалось очень мало.
«Почти никаких», – вздрогнув, уточнила про себя Майра.
Ровно неделя прошла с тех пор, как на связь вышел коммандер Драккен. Майра в миллионный раз вспомнила его угрозы, испытывая страх не меньший, чем тогда, когда услышала их впервые: «Сдавайтесь и откройте нам секрет оружия Конца, либо мы уничтожим все, что вам дорого… Я знаю, кого вы любите и как их уничтожить».
Четвертый ковчег летел к Земле, и, если верить вычислениям Ноя, летел быстро. Через какие-нибудь четыре недели он будет здесь. Тем временем ее друзья томились в плену на борту Второго ковчега, у Верховного командующего Виника, но, что еще хуже, в темных-темных глубинах океана, в родной колонии Майры заканчивался кислород: люди задыхались, но спасти их она не могла – не было ни подлодки, ни деталей, чтобы собрать ее.
Сколько Майра ни обдумывала ситуацию, выхода найти не могла. Мысленно уносилась за пределы планеты, в космический вакуум, потом устремлялась вниз, ныряла в соленые глубины океана, проникая сквозь слои воды и камня, в непроницаемую тьму, а после возносилась обратно наверх, снова падала вниз… И так много раз, пока голова не начинала кружиться.
Решения она не видела.
Майра упала на кровать, всколыхнув полог и смяв одеяло. Безнадежность давила на нее тяжело и безжалостно, однако сдаваться было нельзя. Майра встала и снова принялась кружить по комнате – подошвы тоненьких тапочек уже стерлись. Эту привычку она переняла у отца. Когда Майра видела его в последний раз, он сидел, закованный в цепи, в Тени – тюрьме Тринадцатого ковчега. Майра даже не знала, жив он еще или нет. Скорее всего, падая духом, думала Майра, Синод под началом отца Флавия уже выбросил Джону в море.
Она поспешила прогнать эту мысль и тут же вспомнила о братишке. Девочка смертельно скучала по Возиусу, но он хотя бы еще был жив. Ной взломал защиту Второго ковчега и проник в систему видеонаблюдения: Возиуса держали на гауптвахте вместе с Калебом, Рен и оружейником.
Майра резко встала и взглянула на Маяк: браслет не мерцал, он словно умер. Очень хотелось обсудить все с Аэро и Ищуньей, но с тех пор, как Маяки отключились, между носителями словно выросли стены. Майра успела разделить с Аэро моменты близости, однако сейчас он казался ей совершенно чужим.
«Аэро, о Аэро», – с грустью подумала Майра.
Впрочем, он больше не слышал ее мыслей, и призыв остался без ответа. Метаясь по комнате в предрассветных сумерках – а точнее, их имитации, – Майра задумалась о мире до Конца. Представила себя на месте Элианны Уэйд. Вспомнила Талсу, что в штате Оклахома, где янтарными волнами колышется пшеница – прекрасная, как песни, которые Элианна с подругами пела в начальных классах; где светит жаркое солнце и поют душным вечером цикады, а небеса окрашиваются на закате пурпуром; где семья ждет в покосившемся доме на ферме, пока сама Элианна носится по полю, ловя светлячков в старую банку из-под томатного соуса с жестяной, проткнутой ножом крышкой.
Маяк, может, и отключился, но эти образы намертво запечатлелись в памяти. Они вошли в разум Майры, когда она соединилась с древним устройством…
Замок на двери зажужжал, выдернув Майру из задумчивости. Это прикатились роботы-слуги: забавные машины шмыгнули в комнату и принялись заправлять и без того опрятную постель, прибираться в чистой ванной, унесли нетронутую порцию пайка. Когда Майра попадалась им на пути, они просили уступить дорогу, размахивая когтистыми манипуляторами и настойчиво пища. Роботы в последние несколько дней стали ее единственной компанией. Когда же они ушли и дверь с гудком закрылась, в комнате опять воцарилась тишина – плотная и удушающая. Майра снова принялась расхаживать по кругу. Уже несколько дней, как минул ее семнадцатый год на этой планете, а она все никак не могла найти выход.
Все безнадежно.
Схватив с ящика у изножья кровати планшет, Майра направилась к двери. Она решила заглянуть в камеру с земноводными и проверить показатели криокапсул. Жестом велела двери открыться, и та автоматически среагировала, ответив резким гудком. Но стоило Майре переступить порог, как в замкнутом пространстве ковчега раздался бестелесный голос Ноя:
– Всем носителям явиться в комнату управления.
Глава 3. Выживать – это не трусость (Аэро Райт)
– Сто, – досчитал Аэро, заканчивая очередной цикл отжиманий.
Мышцы дрожали под тонкой тканью сорочки. Рослый Аэро заметно прибавил в массе – все благодаря богатому белком рациону и ежедневным упражнениям. Он вскочил на ноги, пот стекал с лица в ямочки над ключицами.
Аэро хотя и утомился, но рука сама тянулась к фальшиону. Хотелось достать его и придать ему форму палаша. Только огромным усилием воли Аэро сдержался. Золотистый клинок меж тем висел без дела в ножнах. Приходилось беречь последние капли энергии: она быстро заканчивалась – ведь рядом не было оружейника, который мог бы зарядить клинок. Ной, сколько ни пытался найти альтернативное решение, ничего пока не придумал.
Аэро снова принял упор лежа и стал отжиматься, считая, как инструкторы в Агогэ, военной школе на борту Второго ковчега:
Поделиться книгой: