Иоганн Гутенберг

Был отмечен и Иоганн Гутенберг.

Еще Георг Христиан Иоаннис в начале XVIII в. обнаружил в городском архиве Вюрцбурга «Книгу указов канцелярии майнцских курфюрстов», на 172-м листе которой была запись от 17 января 1465 г., начинавшаяся так: «Мы, Адольф и т. д., извещаем всех публично этим письмом, что, принимая во внимание преданную службу, оказанную нам и нашему двору нашим любимым и верным Иоганном Гутенбергом, заботясь о его будущем и желая оказать ему особую милость, мы решили сделать его членом нашей свиты и придворным… С тем, чтобы он мог исполнять эту службу, мы приказываем каждый год, когда мы даем нашим дворянам придворную одежду, давать такую одежду и ему, и ежегодно предоставлять ему двадцать мальтеров зерна и два фудера вина для его собственных нужд, с условием, чтобы он не продавал и не дарил это…»[212].

Из указа Адольфа фон Нассау явствует, что в феврале 1471 г. Гутенберг жил в Майнце. Курфюрст освободил изобретателя от всех городских повинностей. Все привилегии были даны ему пожизненно. 20 мальтеров, или 320 четвертей, зерна вполне хватало, чтобы прокормиться самому типографу и насытить домашнюю челядь. Ему полагалось два фудера вина — это около 2000 литров. В молодые годы в Страсбурге Гутенберг (конечно не один, а вместе со своими домочадцами) потреблял вина меньше.

Резиденция Адольфа фон Нассау находилась в Эльтвилле. Но так как курфюрст освободил Гутенберга от несения придворной службы, изобретатель мог оставаться в Майнце. Некоторые исследователи, однако, считают, что последние годы жизни Гутенберг провел в Эльтвилле. В этом городе оказались матрицы шрифта «Католикона» 1460 г. Используя их, братья Генрих и Николай Бехтермюнце отлили шрифт на другой кегель и в 1467–1469 гг. напечатали латинонемецкий словарь. У Бехтермюнце имелся и шрифт одной из кипрских индульгенций[213]. Братья Бехтермюнце были в родстве с Гутенбергом. Передать им шрифты или матрицы он мог и не переезжая в Эльтвилль.

Есть источник, который прямо указывает, что в 1467–1468 гг. Иоганн Гутенберг жил в Майнце. Это «Книга братства св. Виктора», на страницах которой Гутенберг упомянут в числе членов братства[214]. Книга находится в Государственном архиве в Дармштадте. Но запись о Гутенберге вырезана; с ней можно познакомиться в Гутенберговском музее в Майнце. Некоторые исследователи утверждали, что запись фальсифицирована Ф. Бодманом, который вырезал подлинный текст и подменил его[215].

Когда умер и где похоронен Иоганн Гутенберг?

Гуманист Якоб Вимпфелипг (1450–1528), интересовавшийся ранней историей книгопечатания и оставивший нам интересные свидетельства о первых шагах типографского станка, утверждал, что Иоганн Гутенберг в старости ослеп[216]. Алоиз Руппель находил это утверждение правдоподобным. По его словам, Вимпфелинг неоднократно бывал в Майнце и встречался с людьми, хорошо знавшими изобретателя.

Труднее поверить гуманисту Иоганну Бутцбаху (1478–1516), который впервые посетил Майнц в 1494 г., 26 лет спустя после смерти Гутенберга. В свои последние годы Бутцбах жил в бенедиктинском монастыре Мариа Лаах и здесь написал поэтическое произведение, список которого сохранился в городском архиве Кёльна. Есть в нем и строчки, посвященные изобретателю книгопечатания, имя которого не названо. Бутцбах говорит, что изобретатель получил за свои заслуги плохую плату. Недоброжелатели выволокли старика из дома и на тачке вывезли за пределы города. Впоследствии его труп был найден в бочке с водой.

Алоиз Руппель предположил, что Бутцбах считал изобретателем книгопечатания не Гутенберга, а Иоганна Фуста; последнего же он спутал с его братом Якобом, который в 1462 г. погиб насильственной смертью[217].

Когда же в действительности умер Иоганн Гутенберг?

17 января 1465 г. курфюрст Адольф фон Нассау причислил престарелого изобретателя к штату своих придворных, а 26 февраля 1468 г. Иоганна Гутенберга уже не было в живых. Об этом говорит уже упоминавшаяся нами расписка доктора Хумери, которая в копии XV в. сохранилась в Государственном архиве в Вюрцбурге в «Книге указов канцелярии курфюрста Адольфа II». Документ начинается следующими словами: «Я, Конрад Хумери, доктор, извещаю этим письмом: Высокочтимый князь, мой уважаемый и любимый господин Адольф, архиепископ Майнца, передал мне некоторые формы, буквы, инструмент, приспособления и все другое, принадлежащее к типографскому делу (Trucken), что оставил после своей смерти Иоганн Гутемберг (Iohann Gutemberg) и что принадлежит мне…»[218]. При этом Хумери обещает использовать доставшиеся ему типографские приспособления только в Майнце и нигде в другом месте.

Расписка доктора Хумери датирована совершенно точно: «Написано от Рождества Христова, господа нашего, в 1468 году в пятницу после дня святого Матфея». Нетрудно подсчитать, что день этот приходился на 26 февраля.

Запись о смерти Иоганна Гутенберга

Итак, 26 февраля 1468 г. изобретателя книгопечатания уже не было в живых.

Случай помог установить дату кончины Иоганна Гутенберга совершенно точно. В 1913 г. архивариус Фердинанд Вильгельм Эмиль Рот нашел на страницах «Конфессионала», напечатанного Петером Шеффером около 1475 г., следующую запись:

«M°CCCC°LXVIII uff sant blasius tag starp der ersam meinster Henne Ginssfleiss dem got gnade», что означает: «В 1468 г. в день святого Власия (т. е. 3 февраля. — Е. Н.) умер почтенный мастер Хенне Гинсфляйс милостью божией» [219].

Местонахождение книги, в которой сделана запись, с 1916 г. неизвестно. Но Ф. Рот успел опубликовать факсимиле записи. Историки по сей день не выражали сомнений в ее подлинности.

В «Конфессионале», найденном Ф. Ротом, была, по его словам, еще одна запись — дарственная капитулу города Эльтвилля. Сделана она той самой рукой, что и запись о смерти «почтенного мастера Хенне Гинсфляйса». А. Руппель предположил, что книга принадлежала Леонгарду Менгоссу, который в 60-х и начале 70-х годов XV в. был деканом, главой эльтвилльского капитула. Ранее он жил в Майнце и состоял каноником Братства св. Виктора. Членом Братства был и Иоганн Гутенберг. Следовательно, Менгосс мог лично знать изобретателя книгопечатания.

Сложность состоит в том, что Леонгард Менгосс умер в январе 1473 г., как свидетельствует по сей день сохранившееся надгробие в одной из эльтвилльских церквей. «Конфессионал» же Петера Шеффера, в котором дата выхода в свет не указана, историки книги датируют временем «около 1475.г.». А. Руппель, правда, считает, что издание могло выйти в свет и ранее[220].

Остается, однако, вопрос: почему Менгосс, если это был все-таки он, сделал запись не сразу же после кончины Гутенберга, а лишь несколько лет спустя?

Вообще же надо сказать, что А. Руппель и другие гутенберговеды, столь строгие в своих требованиях к подлинности документов, в случае с Ф. Ротом проявляют удивительную снисходительность. Их, впрочем, можно понять: очень хочется иметь точную дату кончины великого изобретателя книгопечатания.

Недатированная запись о смерти майнцского горожанина «Хенгин Гуденберга», возможно, была и в списках умерших членов Братства св. Виктора. Она вырезана из книги Братства и в настоящее время находится в Гутенберговском музее. О подлинности и этой записи нужно говорить с осторожностью.

Изобретатель книгопечатания был похоронен в церкви святого Франциска в Майнце. Его родственник, гуманист Адам Гельтгус, в конце XV в. соорудил над могилой надгробие. Сам камень не сохранился, но надпись на нем дошла до нас, ибо была воспроизведена на страницах книги, напечатанной в 1499 г. в Майнце типографом Петером Фридбергом. В дереводе с латинского текст гласит:

«Счастливому изобретателю книгопечатания.

В Боге, лучшему и величайшему, посвящено.

Иоганн Гензфляйш,

изобретатель книгопечатания,

который заслужил величайшие похвалы со стороны всех

наций и каждого языка. Поставил этот памятник

для Вечного поминовения

Адам Гельтгус.

Его останки покоятся в блаженном мире

в церкви святого Франциска в Майнце»[221].

После того как францисканцы передали в 1577 г. свою церковь иезуитам, надгробные плиты в ней были уничтожены. Надгробие Гутенберга тщетно искали уже в XVII в.

В 1742 г. и сама церковь за древностью лет и ветхостью была снесена. На ее месте воздвигли великолепный храм в стиле барокко. Но и этот храм до нас не дошел, он был уничтожен жесточайшим пожаром 1793 г.

Алоиз Руппель обнаружил в городском архиве Вюрцбурга план церкви св. Франциска. В 1931 г. он предпринял раскопки, которые позволили уточнить местонахождение храма[222].

Другой памятник изобретателю книгопечатания был воздвигнут в 1504 г. профессором Майнцского университета Иво Виттигом. Он поставил перед домом «Цум Гутенберг», где в ту пору находился юридический факультет, камень с памятной надписью: «Жителю Майнца Иоганну Гутенбергу, который первым изобрел искусство книгопечатания и этим искусством сослужил службу всему миру, поставил в 1504 году Иво Виттиг этот камень в качестве памятника» [223].

Когда дом «Цум Гутенберг» в 1632–1635 гг. был разрушен шведскими войсками, камень перенесли в новое здание университета. Он находился там еще в конце XVIII в., а затем пропал.

Портрет Иоганна Гутенберга

Традиционный облик Иоганна Гутенберга хорошо знаком каждому из нас с детства по портретам в школьных учебниках. Умное лицо с ухоженной окладистой бородой. Проницательные глаза. Тяжелая «русская» шапка с меховым отворотом. В руке — набор литер или лист бумаги.

Читатель должен знать, что документальной основы портреты Гутенберга не имеют. Впервые мы встречаемся с изображением изобретателя книгопечатания на страницах биографического словаря Генриха Панталеона «Истинные герои немецкой нации», увидевшего свет в Базеле в 1565–1578 гг. Биографические сведения здесь минимальны и точностью не отличаются: «Иоганн Фауст, или Гутенберг и Иво Шеффер — две заслуженных немецких персоны, которые первые изобрели памятное и необходимое искусство книгопечатания, позволяющее двум человекам отпечатать за день больше, чем ранее много людей могли написать за год. Произошло это в 1440 г. Тогда, когда эти люди находились в Майнце, и там посвящали свою мудрость этому искусству, были отлиты многие первоначально плохие литеры. Это искусство вначале было тайным и открытым лишь немногим людям» [224].

Иоганн Гутенберг. Гравюра из книги Панталеона 1565 г.

Далее шла речь об усовершенствовании и распространении книгопечатания.

Названы имена известных типографов и среди них Петера Шеффера. Таким образом, получается, что сын Иоганн, или Иво, Шеффер как бы опередил своего отца.

Биографическая справка написана под явным влиянием колофонов Иоганна Шеффера, который всячески пропагандировал приоритет своего деда Иоганна Фуста (Панталеон считал его и Гутенберга одним человеком) и отца Петера Шеффера.

Портрет, открывающий справку, выполнен в профиль. Мы видим окладистую бороду, свисающие усы, горбатый крючковатый нос. Н. В. Варбанец, поместившая этот портрет на переплете своей монографии, считает, что он «восходит к подлинным портретам изобретателя» [225]. Вряд ли это так, ибо та же самая доска в той же книге Панталеона фигурирует в качестве портретов совсем других людей — легендарного художника Этинуса, жизнеописание которого отнесено к 2970 г. от сотворения мира (к 2538 г. до н. э.), не менее легендарного Германрейха, проповедовавшего в VII в. христианство среди болгар, св. Соломануса (XI в.), некоего Петруса фон Винайса (XIII в.) и даже хорошо известного парижского типографа и книготорговца начала XVI в. Йодокуса Бадиуса Асцензия[226]. В XVI в. такой подход к проблеме иллюстрирования читателей не смущал: представление о документальности иллюстраций тогда было самым поверхностным.

Большое распространение получил портрет Иоганна Гутенберга, который помещен в книге Андре Теве, увидевшей свет в 1584 г. в Париже и посвященной жизни и деятельности великих людей разных времен и стран [227]. Новый исследователь Джордж Д. Пэйнтер считает, что этот портрет содержит элементы подлинного облика изобретателя[228]. Неизменная борода, умное энергичное лицо и впервые появившаяся здесь шапка с меховым отворотом. Однако нет никаких оснований считать этот портрет, исполненный 116 лет спустя после смерти изобретателя, сколько-нибудь достоверным.

Иоганн Гутенберг. Гравюра из книги А. Теве. 1584 г.

К гравюре 1584 г. восходят изображение Гутенберга в книге 1677–1678 гг. Джозефа Моксона (1627–1700) [229] — одном из первых руководств по типографскому делу, а также написанный маслом портрет, который издавна находился в Страсбурге и погиб там во время франко-прусской войны 1870 г. Сохранилась, однако, достоверная копия портрета, которая в настоящее время хранится в Гутенберговском музее в Майнце. Что же касается оригинала, то ученые считают, что он был создан в XVII в.

Гравюра 1584 г. породила устойчивую изобразительную традицию, которой следуют известный памятник Гутенбергу в Майнце, изваянный шведским скульптором Бертелем Торвальдсеном (1770–1844) и установленный в 1837 г., памятник работы Давида д’Анжера в Страсбурге, и совместный памятник Гутенбергу, Фусту и Шефферу работы Эдуарда Шмидта в Франкфурте-на-Майне [230].

В послевоенные годы перед Гутенберговским музеем в Майнце был установлен бронзовый бюст изобретателя книгопечатания работы скульптора Вайно Аалтонена. Гутенберг изображен здесь с небольшой бородкой. Нарушение традиции объясняется тем, что, по мнению новейших ученых, в XV в. мужчины из патрицианских родов не носили бород, по крайней мере длинных. Окладистые бороды были отличительной особенностью пилигримов и евреев. Отсюда следует, что все дошедшие до нас портреты искажают внешний облик человека, подарившего миру книгопечатание.

Иоганн Гутенберг. С миниатюры XIX в.

В 1967 г. на обложке и одной из страниц научно-популярной книги Гельмута Прессера «Иоганн Гутенберг в источниках и иллюстрационных документах» была опубликована миниатюра, на которой изобретатель (с бородой!) изображен во весь рост рядом со своим печатным станком[231]. Миниатюру возводили к XVI в. и считали старейшим портретом изобретателя. В дальнейшем, однако, она была квалифицирована как фальсификация, исполненная в XIX в.[232]

Издания

Известно более 50 изданий, напечатанных при жизни Иоганна Гутенберга, которые в то или иное время приписывали его типографскому станку[233]. Большая часть из них, вне всякого сомнения, дело рук и ума изобретателя. Некоторые издания, возможно, выпущены его учениками. Напомним, что ни на одной из первопечатных книг имени Гутенберга мы не найдем.

В прошлом исследователи исходили из простой, убедительной в своей логичности мысли о том, что шедевру — 42-строчной Библии — должны предшествовать менее совершенные и менее объемные издания. Создать сразу шедевр невозможно. Нужно долго и упорно оттачивать мастерство, чтобы напечатать книгу, высокому совершенству которой мы поражаемся и сегодня.

Вопреки логике некоторые современные гутенберговеды отказались от этого очевидного положения. Ниже мы последовательно познакомимся с первопечатными изданиями. Рассказывая о них, будем одновременно решать вопрос, кем они напечатаны. Решать не однозначно, ибо не имея перед глазами книг, сделать это нельзя.

Издания, о которых говорилось выше, отпечатаны семью готическими шрифтами. Это большой шрифт, называемый DK, высотой 8 мм, что примерно соответствует современному кеглю 22 пункта [234]; средний по величине шрифт высотой 7,2 мм (менее 20 пунктов), называемый В42; мелкие шрифты АВ30 и АВ31 высотой 4,4 и 4,9 мм (соответственно 12 и 13 типографских пунктов); два очень больших шрифта высотой 14,6 и 12,0 мм, использованные в Псалтыри 1457 г., и, наконец, очень мелкий (4,1 мм) шрифт Католикона 1460 г. Но прежде нужно сказать о том, что Алоиз Руппель достаточно точно именовал «Гутенберговской шрифтовой системой» [235].

В латинском алфавите 25 строчных и 25 прописных букв. Добавив к этому ограниченное число знаков препинания, получим 60, ну 70 разноименных литер. Между тем в изданиях Гутенберга можно встретить 150–300 различных знаков. Дело в том, что изобретатель, как многие первопечатники различных стран и народов, в том числе и русские, старался во всем следовать рукописной практике. Чтобы печатная книга была похожа на рукописную, необходимо было в рисунках шрифта воспроизвести хотя бы простейшие каллиграфические ухищрения писцов, стремившихся нарушить однообразие текстовой полосы.

Характерные знаки шрифтовой системы Иоганна Гутенберга. По А. Руппелю

Характерной особенностью готических почерков были ромбовидные окончания вертикальных штрихов литер. При написании литер в строке для более цельного восприятия письма каллиграфы сглаживали остроконечные выступы с той стороны литеры, которая примыкала к соседней, такие выступы имеющей. Чтобы передать эту особенность средневекового письма, Гутенбергу пришлось каждую литеру отливать в достаточно большом количестве вариантов.

К рукописной практике восходили и литеры с надстрочными знаками сокращения, соответствующие славянским буквам «под титлами». Сокращения обозначались горизонтальной прямой чертой, одним или двумя ромбами и «ноликом», размещенными над литерой.

Назовем, наконец, многочисленные у Гутенберга лигатуры — слитные изображения двух знаков, размещенные на одной ножке.

Гутенберг умело использовал в наборе одноименные литеры различного начертания. Эстетическое воздействие полос его книг незабываемо.

Шрифт DK

Первый шрифт, с которым нам предстоит познакомиться, известен в гутенберговедении под наименованием DK[236]. Как уже говорилось, индекс составлен из начальных букв слов «Донаты» и «Календари». Мночисленные учебники латинской грамматики — Донаты и всевозможные первопечатные календари печатались именно этим шрифтом. Собственно говоря, это был не один шрифт, а несколько: графика его, а также технические приемы отливки непрерывно совершенствовались. Исследователи установили, что было по крайней мере три варианта. Первый, наиболее примитивный, использован для набора «Сивиллиной книги» и некоторых Донатов, второй — для набора календарей, Донатов и других изданий, наконец, третий, самый совершенный — его именуют В36 — для набора 36-строчной Библии.

Ученые подсчитали, что шрифт DK содержит 147 знаков. Многие буквы, как это обычно бывает у Гутенберга и других первых типографов, неоднократно повторяются в различных, иногда лишь незначительно отличающихся друг от друга начертаниях. Высота очка букв без верхних и нижних выносных элементов составляет 5 мм. Кегль литеры равен 8 мм, или в типографской системе измерений 21,3 пункта. Это примерно соответствует кеглю, который старые русские наборщики именовали «двойной корпус-текст».

DK — крупный готический шрифт, который хорошо читается. В рукописных немецких Библиях XV в. столь крупных почерков не встречается. Это подтверждает гипотезу, о которой шла речь раньше: шрифт первоначально предполагалось использовать для набора основных текстов так и не осуществленного Большого Миссала.

В прошлом шрифт DK считали древнейшим типографским шрифтом и, естественно, приписывали изобретателю книгопечатания Иоганну Гутенбергу. Нашлись, однако, исследователи, которые эту точку зрения отвергали. Пауль Швенке полагал, что шрифт использовал неизвестный нам по имени типограф, которого он именовал «печатником Турецкого календаря». В последние годы широкое распространение получила гипотеза о том, что шрифт DK не является древнейшим, что он возник уже после шрифта В42, которым отпечатана 42-строчная Библия, и подражает его графическим формам. В соответствии с этой гипотезой все многочисленные издания, напечатанные шрифтом DK (их презрительно именуют «ярмарочными» или «рыночными»), — дело рук какого-то неизвестного типографа, работавшего одновременно с Гутенбергом. Тот факт, что жизнь и труды этого типографа ни словом не отражены в архивной документации эпохи, исследователей почему-то не смущает. О гипотезе, которую мы не поддерживаем, речь пойдет ниже при описании отдельных изданий.

«Сивиллина книга»

В 1892 г. в Майнце в переплете одной из старых актовых книг был обнаружен небольшой фрагмент текста, напечатанного шрифтом DK. Почему в переплете? Дело в том, что издания массового спроса, та самая пресловутая «рыночная» продукция, которая приносила немалый доход первым печатникам, моментально распродавались, но столь же быстро изнашивались, выходили из строя. Нам повезло, что истрепанные, превратившиеся в макулатуру страницы ветхих книг не уничтожались. Писчий материал — бумага и особенно пергамен — был дорог. Листы отслуживших книг переплетчики использовали для изготовления и подклейки переплетов. Много лет спустя их стали извлекать оттуда историки раннего книгопечатания.

Кто и как нашел фрагмент, о котором идет речь, к сожалению, неизвестно. Известно лишь, что листок размером 90×125 мм, на котором поместилось 11 строк с одной стороны и 11 — с другой, попал в коллекцию майнцского банкира Эдуарда Бека. В 1903 г. коллекционер подарил драгоценный фрагмент Гутенберговскому музею в Майнце, где он находится по сей день[237]. Филологическое исследование текста провел Эдвард Шредер, который определил, что отрывок взят из средневековой «Сивиллиной книги», написанной около 1360 г. в Тюрингии[238]. Текст повествовал о предстоящем приходе мессии. Отсюда и название, которое дали находке, — «Фрагмент о страшном суде».

С книговедческой и полиграфическо-технической точки зрения фрагмент исследовали Готтфрид Цедлер и Генрих Валлау. При первом же взгляде на оттиск видно, что типограф еще неопытен, он только-только осваивает искусство. Выключкой строк, т. е. умением приводить строки к одной длине, он не владеет. Шрифт, как говорят современные полиграфисты, не держит строки, литеры «гуляют» то вверх, то вниз. Очертания литер огрублены и размыты, одноименные буквы зачастую имеют различные размеры. Это свидетельствует о том, что и словолитным мастерством типограф «Фрагмента о страшном суде» владеет плохо. При изготовлении шрифта, которым отпечатана «Сивиллина книга», использовался очень мягкий металл. Об этом говорят нечеткие, как бы размытые края оттисков букв.

Фрагмент о страшном суде

Реконструировать первопечатное издание помогли рукописные и позднейшие печатные воспроизведения «Сивиллиной книги». Памятник содержит 750 стихотворных строк. В найденном же фрагменте их оказалось 28, и они уместились в 22 типографские строки. Простейшие арифметические подсчеты позволили определить общее количество строк первопечатного издания, а именно 570. Сделав допущение, что на каждой полосе издания помещалась 21 строка, опять же с помощью несложных подсчетов определили количество полос — 27. Предполагаемый формат издания 160×220 мм.

Ниже пойдет речь о другом издании, отпечатанном тем же самым шрифтом, — «Астрономическом календаре», который ранее датировали 1448 г. Исходя из того что календарь отпечатан лучше, чем «Сивиллина книга», да и сам шрифт определенно изменился к лучшему, «Сивиллину книгу» датировали 1444–1447 гг. В недавнее время датировка была оспорена, о чем речь пойдет ниже.

Первые Донаты

Среди самых первый произведений типографского станка Иоганна Гутенберга, а мы верим, что именно он печатал «Сивиллину книгу», немало Донатов. Так называют учебники латинской этимологии, автором которых считают римского грамматика Элия Доната, составителя комментариев к Теренцию и Виргилию, жившего в середине IV в. О его жизни и деятельности известно лишь то, что сообщает раннехристианский писатель Иероним Стридонский (330–419): «В Риме почитаются знаменитыми ритор Викторин и грамматик Донат»[239]. Иероним считал Доната своим учителем.

Сочинение Доната «Ars grammaticae» состоит из двух частей: учебника «Ars minor» для начинающих и пособия «Ars maior» для более подготовленных читателей. Первая часть представляет собой рассказ о восьми частях речи, составленный в форме вопросов и ответов. В средние века к первоначальным 20 главам «Ars minor» было прибавлено еще 17. В таком виде учебник Доната получил широкое распространение. Само это слово «Донат» стало нарицательным.

При большом спросе на Донаты Гутенберг и другие типографы охотно печатали их. Все первопечатные учебники редки, ибо их зачитывали до дыр. О различных изданиях Донатов можно судить лишь по небольшим фрагментам, которые неутомимые инкунабуловеды разыскали в подклейках переплетов старых книг.

Гутенберг один и совместно с учениками неоднократно печатал Донаты. Издания различают по числу строк на полосе. В шрифте DK известны 26-, 27-, 28- и 30-строчные Донаты. Каждое из этих изданий существует в сравнительно большом количестве вариантов. К 1938 г. в «Сводном каталоге инкунабулой» было зарегистрировано 24 издания Доната в шрифте DK[240]. За прошедшие с того времени 40 лет это число значительно увеличилось.

Чаще других встречается 27-строчпый Донат, который считают древнейшим. Он известен ученым по крайней мере в 14 изданиях. Самое старое из них было найдено в Дармштадтской библиотеке Адольфом Шмидтом[241]. Исследователь извлек фрагменты листов 6 и 9 из переплета книги, напечатанной в 1489 г. в Базеле. Отметим попутно, что в 27-строчном Донате по подсчетам ученых должно быть чаще всего 14 листов, или 28 страниц. Ёсть, правда, и исключение — 13-листные Донаты, представленные фрагментами берлинской и московской библиотек.

По состоянию шрифта дармштадтский Донат близок к «Сивиллиной книге». Ранее его датировали 1445–1446 гг. и считали, что он, возможно, напечатан еще в Страсбурге (а может быть, и в Базеле, куда некоторые исследователи отправляли Гутенберга). Сторонники гипотезы о неведомом мастере, работавшем независимо от Гутенберга шрифтом DK, в недавнее время передвинули датировку на время после 1457 г. Мы в данном случае согласны с мнением Н. П. Киселева: «Несмотря на выдвигавшиеся сомнения, наиболее вероятным кажется то, что древнейшие Донаты напечатаны первым в истории типографской техники шрифтом самим Гутенбергом» [242].

Вторым по древности 27-строчным Донатом историки называют тот, фрагменты которого (л. 4, 8, 9 и небольшие обрывки л. 5) были обнаружены в переплетах страсбургских изданий 1485 и 1488 гг., принадлежавших библиотеке гимназии в Хайлигенштадте, а впоследствии переданных в Королевскую библиотеку в Берлине[243]. Размеры фрагментов 135×282 и 226×278 мм, ширина строк от 160 до 167 мм, что значительно больше, чем во всех других Донатах. Хайлигенштадтский Донат датировали 1446 г.

Видимо в том же году был отпечатан еще один Донат, фрагменты (л. 5 и 10) которого обнаружил Франц Иозеф Бодман еще в 1800 г. в переплете старинной счетной книги Майнца. В дальнейшем фрагменты попали к книговеду и естествоиспытателю Готтхельфу Фишеру фон Вальдгейму (о нем будет рассказано ниже), который в 1803 г. подарил их Парижской национальной библиотеке [244], где они хранятся по сей день. На одном из листков имеется запись: «Heydensheim 1451», а на другом — запись, датированная 1492 г. Надписи выполнены почерком XV в., но уже Г. Цедлер считал, что они фальсифицированы Бодманом [245]. (О проделках майнцского профессора по этой части уже говорилось.)

К парижскому фрагменту очень близок московский, описанный в 1961 г. Николаем Петровичем Киселевым. И все же это, видимо, другое издание, ибо, как утверждал Киселев, «количество строк текста между последней строкой московского фрагмента и первой строкой парижского делает неправдоподобной их принадлежность к одному изданию» [246].

Попал фрагмент в Москву не совсем обычным путем. Готтхельф Фишер фон Вальдгейм (1771–1853), о котором уже упоминалось в связи с парижским Донатом, в 1798–1804 гг. жил в Майнце, где активно занимался проблемами ранней истории книгопечатания. Он издал несколько книг и среди них «Описание некоторых типографских редкостей совокупно с сообщениями об изобретении искусства книгопечатания» (Вып. 1–6. Майнц, 1800 — Нюрнберг, 1804) и «Эссе о типографских памятниках Иоганна Гутенберга из Майнца, изобретателя книгопечатания» (Майнц, 1802) [247]. В первой из них описан парижский Донат.

Фишер был библиофилом. Пребывание в Майнце позволило ему составить неплохую коллекцию ранних памятников печатного дела. Часть собрания он подарил Парижской национальной библиотеке. В 1804 г. профессор из Майнца получил приглашение Московского университета и вскоре принял его. В Москве он прожил почти 50 лет, преподавал, стал основателем Московского общества испытателей природы, существующего по сей день. Григорий Иванович (так звали его в России) привез в Москву многие старопечатные уникумы. Некоторые из них он подарил Алексею Кирилловичу Разумовскому (1748–1822) — первому президенту Общества испытателей природы и страстному книголюбу. Другие поступили в научную библиотеку Московского университета, долгое время лежали здесь никому не известные и лишь в 30-х годах XX в. были описаны Н. П. Киселевым. Вынужденный не по своей воле покинуть Москву, Н. П. Киселев поведал миру о своих находках лишь в 1961 г.

Среди них и 27-строчный Донат в шрифте DK. Это — листок пергамена размером 230×160 мм, содержащий второй лист издания. Ряд признаков свидетельствует о том, что этот Донат напечатан ранее «Астрономического календаря». В нем, например, отсутствуют знаки препинания, которые в календаре уже есть. Н. П. Киселев датировал московский Донат 1447 г. и утверждал, что это «древнейшее произведение печати, из числа имеющихся в библиотеках Союза Советских Социалистических Республик» [248].

Но прервем рассмотрение изданий в шрифте DK и познакомимся с книгой, которая также претендовала на то, чтобы считаться первым произведением станка Иоганна Гутенберга.

Московский фрагмент 27-строчного Доната

«Миссал специальный». «Спор о Миссале специальном» — так называлась статья Фридриха Адольфа Шмидта-Кюнземюллера, одного из крупнейших гутенберговедов нового времени[249]. Пожалуй, ни об одном издании инкунабульного периода не дискутировали столь ожесточенно и непримиримо, как об этом «Миссале». В списке авторов статей, ему посвященных, — широко известные имена Конрада Хеблера и Готтфрида Цедлера, Исака Колийна и Пауля Швенке, Фердинанда Гельднера и Северина Кррстена[250].

Книга была найдена художником-шрифтовиком Отто Хуппом (1859–1949) в одном из мюнхенских антиквариатов в 1880 г.[251] Она была напечатана крупным готическим шрифтом, примененным в 1457 г. заимодавцем Гутенберга Иоганном Фустом и учеником изобретателя Петером Шеффером для набора знаменитой Псалтыри 1457 г. В соответствии с гипотезой Г. Цедлера, шрифт был изготовлен Гутенбергом и предназначался для набора канонов неосуществленного Большого Миссала. В экземпляре, найденном Хуппом, было 176 листов. Не хватало, как установили впоследствии, 16 листов.

Особенность «Миссала специального» по сравнению с большинством первопечатных изданий состоит в том, что он отпечатан в две краски — черную и красную. Качество печати плохое. Шрифт, который в Псалтыри 1457 г. стал образцовым в своей законченности и высокохудожественности, отлит неряшливо.

Таковы исходные предпосылки, позволившие О. Хуппу объявить «Миссал специальный» старейшей печатной книгой и приписать ее Иоганну Гутенбергу.

Экземпляр, обнаруженный О. Хуппом, недолго оставался единственным (в настоящее время он находится в Государственной библиотеке Баварии в Мюнхене). Вскоре в Швейцарии нашлись и другие. Один из Миссалов был найден в 1915 г. в библиотеке капуцинского монастыря Ромонт неподалеку от Фрайбурга. Другой посчастливилось отыскать шведскому книговеду Исаку Колийну в 1925 г. в Центральной библиотеке Цюриха[252]. Последний экземпляр оказался полным — в нем сохранились все 192 листа. Четвертый экземпляр «Миссала специального» обнаружили сравнительно недавно в Городской библиотеке Аугсбурга; его ввел в научный оборот в 1962 г. Пауль Гайсслер [253].

Были обнаружены и фрагменты «Миссала специального». Некоторые из них нашли в переплете базельского издания 1487 г.

Размеры полосы набора «Миссала специального» 212×132 мм. На каждой странице размещено по 18 строк. В рукописных и печатных Миссалах перед так называемым Canon missae, текст которого един для всех епархий, обычно изображают распятие с предстоящими — богоматерью и апостолом Иоанном. Соответствующее изображение нашлось в экземпляре из Ромонта. Оно воспроизведено в технике гравюры на дереве. Гравюра размером 187×98 мм наклеена на пустую страницу перед канонами. Исследователи датировали эту гравюру временем между 1430 и 1450 гг.

Выводы Хуппа о раннем происхождении «Миссала специального» вроде бы подтвердили изыскания ученых-теологов. Французский аббат Эжен Миссе, ознакомившись с текстом, установил, что киига предназначалась для использования в констанцской диоцезии и в близлежащих приходах[254]. Мессы для праздников «Transfiguratio Christi» и «Praesentatio Beatae Mariae Virginis», установленных в 1457 и в 1468 гг., в «Миссале» отсутствовали. Отсюда Э. Миссе сделал вывод, что издание вышло в свет до 1457 г.

Любопытно, что в экземпляре из Ромонта текст мессы для праздника «Praesentatio…», установленного майнцским архиепископом Адольфом фон Нассау 30 августа 1468 г. для всего архиепископства, в которое входила и констанцская диоцезия, вписан от руки. За книгой даже утвердилось название «Миссал Констанцский», хотя критики Миссе, а таких было немало, указывали, что ни один из святых, почитаемых в Констанце, городе на берегу Боденского озера, в «Миссале специальном» не упомянут.

Уже в начале XX в. были предприняты попытки датировать издание с помощью водяных знаков. Работу эту предпринял не кто иной, как Шарль Брике — составитель прославленного каталога филиграней[255]. В экземпляре, обнаруженном Хуппом, была найдена бумага четырех сортов, которую Брике датировал 1440–1450 гг. Среди филиграней — «голова быка с крестом между рогами» в трех различных вариантах; такая бумага изготовлялась и в Базеле.

В 1954 г. экземпляр «Миссала», найденный в Ромонте, был куплен (за 100 тыс. долларов) для библиотеки Пирпонта Моргана в Нью-Йорке. Человек, который был связан с этой покупкой, — Курт Фердинанд Бюлер — всячески рекламировал древность издания. Он опубликовал на страницах американских и английских журналов серию статей, в которых поддерживал версию О. Хуппа о «первой печатной книге» [256].