Иоганн Гутенберг

Дискуссия вокруг «Миссала специального», которая было утихла, разгорелась с новой силой. Дело приобрело неожиданный оборот, когда швейцарский ученый Лрпольд Пфистер, опираясь опять-таки на литургические тонкости, заявил, что «Миссал» связан с базельской обрядностью, да и напечатан не в Майнце, а в Базеле в период между 1444 и 1448 гг. самим Иоганном Гутенбергом[257]. Эту версию одно время был готов принять сам патриарх гутенберговедения Алоиз Руппель, давний патриот Майнца, хотя утверждения Пфистера отнимали у этого прирейнского города приоритет в основании первой типографии [258]. Пребывание Гутенберга в Базеле связывали со знаменитым Базельским церковным собором, который проходил с 1431 по 1449 г. Как уже отмечалось, о поездке Гутенберга в Базель и о связях с находившимся там Николаем Кузанским недавно писал Альберт Капр. Поддерживал версию и Ф. А. Шмидт-Кюнземюллер, который, однако, утверждал, что первая книга была отпечатана в Базеле столь небольшим тиражом, что ее выход в свет остался незамеченным[259]. Массовое же книгопечатание началось в Майнце.

Когда позиции сторонников раннего происхождения «Миссала специального», который теперь именовали «Миссалом Базельским», были, казалось, особенно сильны, появилась серия новых работ, буквально поставивших вопрос с головы на ноги.

Американский исследователь Алан Стивенсон провел комплексное исследование бумаги сначала ромонтского, а затем и всех других сохранившихся экземпляров. При этом он разработал новую методику изучения филиграней, в основу которой положены наблюдения над местом прикрепления филиграней к сетке для отлива листа. Стивенсон установил, что совершенно аналогичные водяные знаки встречаются в «Миссале специальном» и в издании, напечатанном типографом Георгом Рейсером в 1473–1474 гг. Статья, рассказывающая об этом, была опубликована в 1962 г. в «Гутенберговском ежегоднике» [260].

В том же самом томе читатель мог познакомиться со статьей Пауля Гайсслера, рассказывающей о находке в Аугсбурге четвертого экземпляра «Миссала». Гайсслер обратил внимание, что переплет аугсбургского экземпляра (сохранилась лишь верхняя крышка его) близок по технике исполнения и штампам, использованным для его украшения, к переплетам изданий, выходивших с 1470 по 1489 г. Хотя книга могла быть переплетена значительно позднее своего выхода в свет, как оно обычно и бывает, вывод Гайсслера однозначен: «Миссал специальный» напечатан скорее в 1470–1475 гг., чем в 1465–1468 гг., а тем более в 1445–1450 гг., а следовательно, не Гутенбергом[261].

Миссал специальный

Между тем А. Стивенсон, продолжая поиски, нашел ряд других изданий с теми же водяными знаками, что и в «Миссале». Большинство из них было напечатано в 1473 г. В монографии, посвященной «Миссалу специальному» и опубликованной в Лондоне в 1967 г., Стивенсон не ограничился анализом филиграней, но рассмотрел проблему во всем обилии связей и аспектов[262]. Вывод его таков: «Миссал» напечатан уже после смерти Иоганна Гутенберга — в 1473 г., скорее всего, в Базеле и, возможно, Иоганном Кохом из Фельдкирха.

С выводом этим согласились многие гутенберговеды[263]. Спор о «Миссале», однако, продолжается. К. Ф. Бюлер пытается отстаивать раннее происхождение издания, опровергая доводы Стивенсона главным образом на материале анализа литургических особенностей текста. «Несмотря на внешнюю стройность, выводы (о позднем происхождении „Миссала“. — Е. Н.) преждевременны, — утверждает Н. В. Варбанец. — В таких случаях любая датированная находка может опрокинуть все выводы, с чем и археографам и книговедам нередко приходится сталкиваться»[264].

«Миссал сокращенный»

В 1900 г. в библиотеке бенедиктинского аббатства в Каринтии был найден сокращенный вариант «Миссала специального», получивший в литературе название «Миссал аббревиатум»[265]. Книга напечатана на бумаге и содержит 72 листа. Рукописная запись свидетельствует, что в 1777 г. она принадлежала священнику из Инцлингена, что неподалеку от Базеля. Таким образом, и это издание связано с городом в северо-западной Швейцарии. 97 страниц книги отпечатано с того же набора, что и «Миссал специальный»; 21-я страница имеет тот же текст, но отпечатана с нового набора, а три страницы заняты совершенно новым текстом. На обороте 20-го листа наклеена ксилография, изображающая Распятие. Гравюру эту специалисты датируют временем около 1450 г.

По мнению А. Стивенсона, «Миссал сокращенный» печатался в первой половине 1473 г., одновременно с «Миссалом специальным». Это, утверждает он, вытекает из анализа водяных знаков. Правильность этого утверждения покажет будущее. Мы же вернемся к изданиям, напечатанным шрифтом DK.

«Астрономический календарь»

Одним из древнейших произведений печатного станка издавна считался так называемый «Астрономический календарь», набранный усовершенствованной отливкой шрифта DK. Фрагмент календаря — два запечатанных с одной стороны листка пергамена размером 290×220 мм — был найден Готфридом Цедлером в 1901 г. в Висбаденской библиотеке в переплете рукописи, происходящей из монастыря Шёнау[266]. Фрагмент содержал тексты, приуроченные к январю, февралю, марту и апрелю. Ученые пришли к выводу, что весь календарь должен был состоять из шести отдельных листков, склеивая которые получали лист размером 670×720 мм.

Цедлер передал найденный им фрагмент директору Астрономического института в Берлине профессору Юлиусу Баушингеру, который тщательно изучил астрономические реалии старонемецкого текста календаря, содержащего, например, такие пассажи:

«В день трех святых королей за два часа до полудня ожидается новолуние. Солнце и Луна находятся в 25-м градусе созвездия Козерога, Сатурн — в 26-м градусе созвездия Льва и возвращается обратно. Юпитер стоит в 27-м градусе созвездия Весы, а Марс — в первом градусе Скорпиона…»

Профессор Баушингер установил, что новолуние в XV в. приходилось на день трех королей, т. е. на 6 января в 1429, 1448 и 1467 гг. Первая дата была слишком ранней, вторая — поздней. Г. Цедлер, естественно, сделал вывод, что «Астрономический календарь» был предназначен для 1448 г. и был издан не позднее, чем во второй половине 1447 г.[267]

Напомним, что первые сведения о пребывании Гутенберга в Майнце относятся к октябрю 1448 г. Значит, не исключено, что «Астрономический календарь» печатался еще до возвращения изобретателя в этот прирейнский город. «Фрагмент о страшном суде», если судить по технике печати и по состоянию шрифта, вышел в свет раньше «Астрономического календаря». Его, как известно, датировали 1444–1447 гг., а некоторые ученые считали его и более ранним — около 1440–1444 гг.

Говорили, что «Астрономический календарь» напечатан еще в Страсбурге. Против этого, правда, свидетельствуют исследования языка памятника. Формы «konige», «sonne», «off», по мнению Г. Цедлера, указывают на Майнц. В Страсбурге говорили и писали бы «ktinige», «sunne», «uff».

В стройную схему датировки первопечатных изданий внесла диссонанс находка, сделанная в Кракове. Под инвентарным № 2267 в Ягеллонской библиотеке издавна хранилось 10 фрагментов, которые еще в XIX в. были извлечены из переплетов[268]. К великому сожалению, в свое время не зафиксировали, в переплетах каких книг они находились. Между тем для инкунабуловедов это представляет немалый интерес, ибо в ряде случаев позволяет сделать далеко идущие выводы. Так, фрагмент «Астрономического календаря», хранившийся в Висбадене (в годы второй мировой войны он пропал), был, как уже говорилось, найден в переплете рукописной книги, принадлежавшей ранее бенедиктинскому монастырю Шёнау близ Майнца. Благодаря этому делались выводы, что «Календарь» напечатан не в Страсбурге и не в Бамберге, как считали некоторые исследователи, а в Майнце.

Вернемся, однако, к краковским листкам за № 2267. В старых каталогах Ягеллонской библиотеки они были описаны как собрание фрагментов учебника латинской этимологии Элия Доната[269]. Карл Вемер, изучивший листки уже в послевоенные годы, установил, что это не совсем так[270]. Восемь из десяти листков, собранных под общим номером — 2267, действительно представляли собой фрагменты Донатов — одного рукописного, одного ксилографического и двух печатных (с наборной формы). Среди последних — корректурные оттиски листов (2 об., 12 об. и 13) 27-строчного Доната, набранного шрифтом DK. Два других фрагмента представляли собой корректурные оттиски «Астрономического календаря» и Библии. Известно, что усовершенствованным вариантом шрифта DK отпечатана 36-строчная Библия, разговор о которой впереди. Фрагмент Ягеллонской библиотеки, однако, имел 40 строк. К. Вемер предположил, что это — один из ранних вариантов будущей 36-строчной Библии, которую первоначально собирались набирать в 40 строк. Фрагмент «Астрономического календаря», описанный К. Вемером, содержал 15 строк с текстами для января и февраля.

Корректурные оттиски Ягеллонской библиотеки оказались напечатанными на листах из расходной книги майнцского купца, торговавшего тканями в конце XIV в. В связи с этим вспомнили, что ткани продавал прадед Гутенберга Петерман цум Гензфляйш; источники упоминают его имя в 1332–1370 гг.

К. Вемер, как ранее Г. Цедлер, обратился к помощи астронома. На этот раз астрономическими аспектами находки занимался Виктор Штегеман. Выводы его существенно отличались от мнения ТО. Баушиигера. Штегеман утверждал, что «Астрономический календарь», называемый так во всех монографиях о Гутенберге, на самом деле календарем не является. Это — астрологическая таблица, предназначенная для гадалок и предсказателей, оперирующих данными о положении планет. Таблица действительно рассчитана на 1448 г., но могла использоваться и позднее.

К. Вемер, принимая этот тезис, дополнительно аргументировал его тем обстоятельством, что фрагмент «Астрономического календаря», в свое время найденный в Висбадене, напечатан на пергамене. Издание, следовательно, было рассчитано на долгий срок; в противном случае его печатали бы не на дорогом пергамене, а на сравнительно дешевой бумаге.

В корректурных оттисках соседствовали фрагменты «Астрономического календаря» и Библии. К. Вемер сделал вывод о том, что издание календаря непосредственно предшествовало выходу в свет 36-строчной Библии, которая вышла уже после 42-строчной Библии. В одном из сохранившихся экземпляров 36-строчного издания есть помета рубрикатора, сделанная в 1461 г.

Таковы посылки, позволившие К. Вемеру предложить новую датировку «Астрономического календаря», а вслед за ним и всех других изданий, воспроизведенных шрифтом DK. Календарь, по его мнению, напечатан около 1458 г. Что же касается более примитивных изданий, то они вышли в свет не ранее 1454 г.

Иоганн Гутенберг в эту пору активно работал над 42-строчной Библией. По мнению Вемера, отвлекаться на печатание «рыночной» продукции он не мог. Следовал вывод о том, что все издания в шрифте DK печатал не Гутенберг, а какой-то неизвестный майнцский типограф, работавший одновременно с изобретателем и несколько ранее учившийся у него. Версия Вемера пользуется популярностью по сей день, хотя в специальной печати не раз высказывались критические замечания по ее адресу.

В выпущенной в 1967 г. научно-популярной книге о Гутенберге, написанной директором Гутенберговского музея в Майнце Гельмутом Прессером, изобретатель книгопечатания предстает перед нами как типограф чуть ли не единственного шедевра — 42-строчной Библии[271]. Кроме нее, Гутенбергу приписывается лишь литургическая Псалтырь, само существование которой проблематично. От этого издания сохранился лишь небольшой листок пергамена, находящийся в Парижской национальной библиотеке.

42-строчная Библия в списке первопечатных майнцских книг, который публикует в приложении к своей книге Г. Прессер, стоит первой. Получается так, что изобретатель выполнил этот шедевр без какой-либо предварительной подготовки. Между тем оттачивать умение, экспериментировать он должен был на сравнительно небольших изданиях. Если такие издания сохранились во множестве фрагментов от «неизвестного майнцского типографа», то почему до нас не дошел ни один фрагмент от таких же изданий, вышедших из типографии Гутенберга? Ответ может быть один: сохранившиеся фрагменты относятся к изданиям изобретателя книгопечатания, имя которого хорошо известно нам.

Надо сказать, что гутенберговеды ГДР (А. Капр) и СССР (Н. В. Варбанец, Э. В. Зилинг-Венгерова) гипотезу Вемера не приняли. Н. В. Варбанец, например, не без остроумия заметила: «Представление нынешних историков астрономии, что „Астрономический календарь“ на 1448 г. „годился“ для неученых астрологов в течение 11 лет, говорит лишь о том, что историкам астрономии астрология не нужна. Для людей XV в., практическая жизнь которых сообразовывалась с нею, продавать в 1458-59 гг. календарь на 1448 г. означало грубый обман, который в те времена сразу бы обнаружился»[272].

Добавим, что гутенберговский «Астрономический календарь» не был чем-то исключительным. Такие календари в ту пору расходились в сотнях копий, правда рукописных. Популярным составителем астрономических календарей был, например, профессор Венского университета Иоганн Крафт из Гмундена (между 1380 и 1385–1442). Большой популярностью пользовались календари прославленного математика Иоганна Мюллера-Региомонтана (1436–1476). Свой первый календарь он составил еще учась в Лейпцигском университете, в который Иоганн поступил 15 октября 1447 г. 11 лет от роду. Календарь, как и гутенберговский, рассчитан на 1448 г. Но он точнее последнего и более детален. Среднее отклонение предварительно вычисленных положений планет у Гутенберга составляло 2,2°, а у Региомонтана — всего 1,5°[273]. В гутенберговском календаре положения планет вычислены для каждых 15 дней, а у Региомонтана — для каждого дня.

Становится очевидным, что издавать столь несовершенный календарь с опозданием на 10 лет, когда широкое распространение получили календари Региомонтана и других математиков, изобретатель книгопечатания не стал бы.

Донаты в улучшенном варианте шрифта DK

Выше были рассмотрены четыре издания 27-строчного Доната, напечатанного шрифтом DK. Кроме них, известны по крайней мере еще девять изданий, отдельные фрагменты которых находятся в библиотеках Берлина, Бамберга, Карлсруэ, Лондона, Мюнхена, Оксфорда… Еще раз подчеркнем, что все эти фрагменты принадлежат к различным изданиям, а не к одному. Сохранились фрагменты различных страниц, но ученые доказали, что в рамках одного издания они не стыкуются.

Некоторые современные гутенберговеды презрительно именуют первопечатные Донаты «рыночной» продукцией, противопоставляя их 42-строчной Библии. Наш долг отметить, что малообъемные, не отличающиеся блеском полиграфического исполнения издания несли немалую просветительную нагрузку. Их роль в становлении европейской культуры переоценить трудно.

Большинство 27-строчных Донатов по состоянию шрифта примыкают к «Астрономическому календарю» и напечатаны после него улучшенным вариантом шрифта DK. Познакомимся с некоторыми из них.

В 1900 г. в Мюнхенской королевской библиотеке в переплете латинской рукописи был найден листок пергамена размером 214×158 мм[274]. Происхождение рукописи установить не удалось, а это могло бы способствовать определению места печатания находки и в конечном счете уточнению его датировки. Пауль Швенке, изучивший находку, определил, что это фрагмент третьего листа 27-строчного Доната. Сохранившиеся первые 26 строк имели длину в пределах 150–155 мм. Выключать строки типограф не умел, поэтому все они разной длины.

По графике и формам шрифта к мюнхенскому фрагменту примыкает 27-строчный Донат, который в 1835 г. был продан во Франкфурте-на-Майне при распродаже коллекции Георга Клосса и попал в Лондон в библиотеку Британского музея [275]. Это — наиболее полно сохранившийся Донат в шрифте DK (л. 4, 10, 11 уцелели полностью, а л. 2, 6–9, 13 — в фрагментах). О том, где и при каких обстоятельствах был найден экземпляр, к сожалению, ничего не известно. Выключка в этом издании несколько лучше, чем в предыдущем. Длина строк — в пределах 147–149 мм. Шрифт явно усовершенствован. Оттиск достаточна четок, литеры хорошо держат линию строки.

Явно после «Астрономического календаря» вышло издание, от которого уцелели узкие полоски пергамена (22×350 мм), обнаруженные в гимназической библиотеке Хайлигенштадта в переплете страсбургского инкунабула вместе с фрагментами того 27-строчного Доната, о котором шла речь выше[276]. Полоски в 1907 г. поступили в Королевскую библиотеку в Берлине. Ученые установили, что это фрагменты листов 1 и 14 27-строчного Доната, возможно, того же самого издания, что и лондонский фрагмент. То, о чем здесь говорится в нескольких строках, результат скрупулезных исследований, с великой тщательностью выполненных Паулем Швенке. Можно лишь поражаться тому пристальному вниманию, с которым он изучил буквально каждую буковку фрагментов.

Фрагмент (л. 6 и 9) другого 27-строчного Доната был еще в 1840 г. найден в переплете одной из актовых книг городского архива в Бамберге. Любопытно, что второй экземпляр этих же самых листов того же издания попал в Бодлеянскую библиотеку в Оксфорде; фрагмент был приобретен при распродаже коллекции Георга Клосса [277].

В 1906 г. пергаменный фрагмент другого 27-строчного Доната (л. 6–9) был приобретен Королевской библиотекой в Берлине при распродаже собрания Густава фон Эмиха [278]. В том же собрании имелся и другой фрагмент (л. 6), поступивший в 1909 г., а ранее принадлежавший Королевской библиотеке в Эрфурте[279].

Несколько небольших фрагментов 27-строчного Доната (обрывки л. 5 со строками 2–7, 13–18 и 25–27) были обнаружены в начале XX в. в переплете нюрнбергского издания 1481 г. в библиотеке в Карлсруэ[280].

Нужно, наконец, назвать большой фрагмент (л. 4–6, 9-11, 14) 27-строчного Доната, который в свое время хранился в коллекции Жака Розенталя в Мюнхене, а впоследствии поступил в Государственную библиотеку в Берлине[281].

В меньшем количестве изданий известны Донаты с другим количеством строк.

30-строчный вариант, по мнению А. Руппеля, близок к «Астрономическому календарю»[282]. Считалось, что печатался он сразу же за календарем — в 1448–1449 гг. Последователи К. Вемера датируют его 1456–1457 гг. Первый из этих Донатов известен с 1830 г., когда во Франкфурте-на-Майне распродавалась на аукционе коллекция Георга Клосса[283]. Фрагменты (л. 1–2, 11–12) попали в Бодлеянскую библиотеку в Оксфорде и в Библиотеку Британского музея в Лондоне. Возможно, что восьмой лист из этого же издания находится в Гутенберговском музее в Майнце, а второй — был в коллекции Людвига Розенталя в Мюнхене [284]. Небольшим фрагментом владел и собиратель Генрих Клемм в Дрездене[285]. По мнению П. Швенке, 30-строчный Донат содержал 12 листов с длиной строк в пределах 163–168 мм. В «Сводном каталоге инкунабулов» выделено семь изданий 30-строчного Доната, фрагменты (л. 1, 2, 4, 5, 8, 9, 11, 12) которых имеются в Государственной библиотеке в Берлине, Британской библиотеке в Лондоне, Бодлеянской библиотеке в Оксфорде, Городской библиотеке в Карлсруэ, в книгохранилищах Праги, Лейпцига и Нью-Йорка[286].

Примерно к 1447–1450 гг. относили гутенберговеды и 26-строчный Донат, единственный сохранившийся фрагмент (л. 1, 2, 9, 10) которого был найден в 1910 г. в городской библиотеке Трира, а впоследствии поступил в Королевскую библиотеку в Берлине[287]. Сложность здесь состояла в том, что текстуально он близок не к Донатам в шрифте DK, а к изданиям этого учебника, которые впоследствии в шрифте В42 выпускали И. Фуст и П. Шеффер. Для некоторых исследователей это свидетельствовало о том, что шрифт DK со временем перешел к Шефферу. На наш взгляд, закреплять тот или иной шрифт за одним типографом не следует. Различные отливки одного и того же шрифта могли одновременно находиться у нескольких печатников, правда, в более позднее время, когда такие печатники появились. Ранее считалось, что корректурные оттиски, хранящиеся в Ягеллонской библиотеке в Кракове, также относятся к 26-строчному Донату. После исследований К. Вемера их относят к 27-строчному Донату.

Самым поздним считается 28-строчный Донат, известный в трех изданиях[288]. Он содержал 14 листов, но оборот последнего из них был пустым. Издание датировали 50-ми годами XV в. Небольшой фрагмент (строки 12 и 13 л. 4 и 9) хранился в Мюнхенской королевской библиотеке[289]. Другой 28-строчный Донат, отпечатанный тем же шрифтом, известен по фрагментам, находящимся в библиотеках Майнца и Нью-Йорка[290]. Инкунабуловеды относят это издание к 60-м годам XV в. и считают, что напечатал его бамбергский типограф Альбрехт Пфистер.

Подведем итоги. Нам известно 23 издания Доната в шрифте DK. Конечно же, их было больше, ибо издания, напечатанные на бумаге, до нас не дошли. Далеко не все они вышли из типографии Иоганна Гутенберга; некоторые из них печатали его ученики. Однако о принадлежности их пока говорить рано, хотя новые электронные методы исследования намечают пути к их индентификации. Инкунабуловеды пытались установить последовательность изданий, но все эти построения представляются нам субъективными.

Логика как будто бы свидетельствует о том, что в одной типографии не могли печататься разные по количеству строк или по редакции текста издания. Но логика в приложении к старопечатным изданиям бессильна. Об этом говорят и три вышедших из московской анонимной типографии Четвероевангелия, различные по редакции и напечатанные разными шрифтами.

Так или иначе, но Гутенберг имеет прямое отношение ко всем рассмотренным выше Донатам хотя бы потому, что он был создателем шрифта DK — первого типографского шрифта в мире (если не считать дальневосточных опытов, с которыми читатель познакомится ниже).

«Турецкий календарь»

Кроме Донатов, которые использовались в учебных целях, первые типографы охотно печатали всевозможные календари. Потребителями этой издательской продукции были ремесленники и купцы в городах, крестьяне в деревнях. Календари содержали всевозможный познавательный материал, а иногда служили своеобразными пособиями для Доморощенных астрологов, пытавшихся предсказывать будущее. Не чуждались они и актуальной политической тематики.

Турецкий календарь. Ок. 1454 г.

Злобой дня в середине XV в. была опасность турецкого нашествия. В мае 1453 г. султан Мехмед II (1432–1481) после почти двухмесячной осады взял штурмом Константинополь. Гибель когда-то всемогущей Византийской империи произвела огромное впечатление на современников. В конце 1454 г. Иоганн Гутенберг напечатал шрифтом DK так называемый «Турецкий календарь» на 1455 г., содержавший непосредственный отклик на события, столь волновавшие Европу. Календарная форма была использована для того, чтобы призвать к борьбе с турками все реальные политические и военные силы Европы.

В курс дела читателя вводило название, проставленное в верхней части первой страницы: «Призыв к христианскому миру против турок». Далее в немецких виршах шла речь о турецком нашествии, представлявшем смертельную опасность для европейских народов.

12 месяцам соответствовали 12 частей календаря, в каждой из которых на борьбу с турками призывалась какая-либо определенная сила. Напечатанный под январем призыв был обращен к римскому папе, под февралем — к императору, под мартом — к правителям балканских стран, под апрелем — к королям европейских стран… Сентябрь дал повод для стихотворного обращения к немецкой нации, которое в прозаическом переводе звучит так:

Германия, ты — благородная немецкая нация. Твои императоры, наследники римской короны, Выбираются семью курфюрстами. Твоя превосходная сила Позволит тебе поспорить с любым воинством. Тебе помогут все твои графы и все рыцарство На всеобщее благо и исполнение христианских надежд…

В конце текста, приуроченного к каждому месяцу, сообщаются краткие астрономические и календарные сведения — это, собственно говоря, и позволяет считать издание календарем.

Под декабрем помещено сообщение о турецкой опасности, написанное в Риме 24 октября 1454 г. и поступившее во Франкфурт 6 декабря 1454 г. Это позволяет приблизительно датировать издание — вторая половина декабря 1454 г.

Заканчивается календарь первым новогодним пожеланием, воспроизведенным типографским способом: «Хорошего и радостного Нового года!»

«Турецкий календарь» — первое, полностью сохранившееся печатное издание, которое датируется с большей или меньшей точностью[291]. В книжечке всего шесть листков размером 220×170 мм. Оборот пятого и весь шестой лист — пустые, остальные — запечатаны с двух сторон. Размер полосы набора 175×115 мм. На всех страницах помещено по 21 строке; исключение составляют страницы 1, 3 об. и 5, каждая из которые содержит 20 строк. Отпечатана книжечка в одну краску. Но над ней потрудился рубрикатор, который перечеркнул заголовок киноварной чертой, выделил красным названия месяцев, отдельные слова и буквы. Типографская техника сравнительно примитивна. Выключки строк печатник еще не знает или сознательно не применяет. Гутенберговеды подсчитали, что шрифт издания содержит 15 прописных и 90 строчных знаков, а также семь знаков препинания.

Сохранился «Турецкий календарь» в единственном экземпляре. Его первый владелец переплел издание Гутенберга вместе с рукописью «Как император Фридрих III въехал в Рим», написанной в середине XV в. На полях рукописи — пометы аугсбургского историка и городского писца Конрада Пойтингера (1465–1547). Книжное собрание этого известного в свое время гуманиста попало в библиотеку аугсбургской Иезуитской коллегии, а эта последняя, в свою очередь, в начале XIX в. влилась в Баварскую королевскую библиотеку в Мюнхене.

«Турецкий календарь» обнаружил Андреас Феликс фон Ёфеле, который в 1746–1778 гг. был библиотекарем в Мюнхене. Во время одной из ученых поездок в Аугсбург он нашел небольшой томик, познакомился с ним, а затем начертал на его первой страница: «Книга эта — первоклассная редкость, которую надо хранить среди цимелий библиотеки». Надпись сделана на латыни. Слово «цимелия» происходит от греческого «кеймелион», что означает «драгоценность». Так библиотекари издавна называют первоклассные редкости.

Когда конволют попал в Баварскую королевскую библиотеку, его расплели, выделив печатный текст, который одели в красный марокен. Первым исследовал календарь Иоганн Кристоф фон Аретин, который в ту пору стоял во главе библиотеки. В 1806 г. он опубликовал в издаваемом им в Мюнхене журнале «Нойер Литераришер Анцайгер» статьи «Предварительное известие о вновь открытом немецком печатном календаре на 1455 год» и «Детальное известие о древнейшем, до сего времени неизвестном типографском памятнике: Воззвание к христианству против турок в немецких стихах»[292].

Два года спустя фон Аретин выпустил и факсимильное издание «Турецкого календаря», использовав для этого только что изобретенный репродукционный процесс — литографию. Печатал книгу сам изобретатель литографии Алоиз Зенефельдер. В дальнейшем достаточно точные факсимильные издания «Турецкого календаря» выходили в 1900, 1913 и, наконец, в 1975 г.

Знаменитое издание Иоганна Гутенберга тщательно изучено Артуром Выссом (1900 г.), Паулем Швенке (1901 г.), Густавом Мори (1928 г.), а в самое последнее время Фердинандом Гельднером, сопроводившим своим исследованием факсимильное воспроизведение 1975 г.[293]

С турецкой опасностью, кроме описанного выше календаря, связано и другое раннее произведение типографского станка — «Турецкая булла» папы Каликста III. Папа вступил на престол 8 апреля 1455 г.,1 а уже 29 июня 1455 г. зачитал в торжественной обстановке буллу, в которой призывал христианский мир выступить с крестовым походом против турок. Объявлена была и дата начала похода — 1 мая 1456 г. Епископ Генрих Кальтайзен перевел буллу на немецкий язык, и она и была напечатана шрифтом DK в конце 1454 или в начале 1456 г.

Немецкий заголовок издания гласит: «Эта Булла и Отпущение немцам, которые преданы нам, нашему святейшему отцу и господину папе Каликсту III, данная против злых и проклятых тиранов — турок в год 1456».

Издание представляет собой 14-листную брошюру размером 208×142 мм[294]. Оборот листа 13 и весь 14 лист оставлены пустыми. Наборная полоса содержит 19 строк, длина которых колеблется в пределах от 95 до 106 мм. Выключка очень плохая, да и шрифт употреблен старый, износившийся. По мнению А. Руппеля, «Турецкая булла» в типографском отношении — шаг назад по сравнению с «Астрономическим календарем».

Известен всего лишь один экземпляр «Турецкой буллы». Надпись, сделанная на нем, рассказывает, что издание было в 1489 г. подарено профессором теологии Иоганном Мильбахом эрфуртскому монастырю св. Петра. Имеется также надпись рубрикатора, сделанная в 1456 г.; она важна для датирования издания. Брошюра переплетена вместе с базельским инкунабулом 1474–1475 гг. В дальнейшем она попала в Берлинскую королевскую библиотеку [295].

«Кровопускательный и слабительный календарь» и «Цизианус»

В 1804 г. Готхельф Фишер фон Вальдгейм обратил внимание, что рукописная счетная книга 1457 г. Братства св. Гангольфа в Майнце заключена в обложку, для которой использован лист пергамена с каким-то печатным текстом, воспроизведенным шрифтом DK[296]. Сняв обложку, Фишер понял, что имеет дело с фрагментом своеобразного календаря. Латинский текст указывал дни, благоприятные для кровопускания и приема слабительных средств. По этой причине издание назвали «Кровопускательным и слабительным календарем». Фишер в 1804 г. описал его, а затем подарил Парижской национальной библиотеке, где листовка хранится по сей день. Отрывок содержал название и текст для января — первой половины июля. Исследователи подсчитали, что в полном виде листовка должна была содержать 39 строк и имела формат 376×298 мм.

Календарь рассчитан на 1457 г. и, значит, напечатан был в конце 1456 г.

Другой календарь, который в 1870 г. был приобретен в парижском антиквариате для Кембриджской университетской библиотеки, связать с определенной датой нельзя. Напечатан он на листе бумаги, формат которого в настоящее время равен 342×255 мм[297]. Текст представляет собой своеобразное пособие для заучивания наизусть календарных дат. В рифмованных немецких строфах каждое слово соответствует вполне определенной дате. В отысканном позднее латинском оригинале, более компактном, каждому церковному празднику соответствовал один слог. Начинался латинский оригинал словами «Cisio Janus». Немецкая листовка имеет заголовок «Das ist Cisianus zu duzsche». Это и дало название календарю, который в специальной литературе именуется «Цизианус». По мнению исследователей, в полном виде календарь имел размер порядка 450×310 мм. Использованный в издании шрифт содержит семь прописных и 80 строчных литер, а также семь других знаков. По близости шрифта и техники печати к «Кровопускательному и слабительному календарю» «Цизианус» датируют временем около 1457 г.

О происхождении единственного экземпляра никаких сведений, к сожалению, нет. Как он попал в Париж, тоже неизвестно.

«Провинциале Романум». История гутенберговедения изобилует сенсационными находками. И все же наиболее примечательной из них была та, которую в середине 30-х годов XX в. сделал в Киеве хранитель отдела редких книг Центральной библиотеки Академии наук УССР Борис Иванович Зданевич (1886–1966).

В годы гражданской войны в библиотеку поступила (скорее всего, из какого-либо национализированного частного собрания) двухтомная латинская Библия, напечатанная в 1557 г. в Женеве знаменитым французским типографом Робером Этьенном (1503–1559). Со временем переплет растрепался. Б. И. Зданевич заметил, что он подклеен бумажными листками с текстом. Исследователь осторожно извлек 140 листков. Ему удалось установить, что это фрагменты девяти инкунабулов, изданных в Кёльне, Страсбурге, Шпейере, Мариентале. Особую радость доставили Зданевичу листки, напечатанные шрифтом DK. Он собрал из них 10-листную брошюру, в которой, судя по всему, отсутствовал первый лист с названием и последний, скорее всего чистый. На странице умещалось 18 строк. Некоторые из них, как и в «Турецком календаре» и «Турецкой булле», были перечеркнуты киноварными линиями, сделанными от руки. Рубрикатором выполнен и киноварный инициал «А» на листе 4.

Зданевич датировал издание 1455–1456 гг. и посчитал, что оно напечатано Иоганном Гутенбергом. В специальной литературе брошюра была названа «Provinciale Romanum». Содержала она список епархий католической церкви во всем мире. Текст по-деловому сух и лаконичен: «Германия имеет 7 митрополий: Майнц, Кёльн, Трир, Бремен, Магдебург, Зальцбург и Прагу».

Уникальный экземпляр «Провинциале Романум» хранился в сейфе директора Центральной библиотеки АН УССР. Время было трудное; в условиях культа личности директора арестовали. Все материалы, находившиеся в сейфе, были реквизированы. Вскоре началась война. Архивы центральных учреждений удалось вывезти лишь частично. Многое погибло, и в том числе, видимо, и уникальное издание Иоганна Гутенберга.

К счастью, перед самой войной Б. И. Зданевич подготовил факсимильное воспроизведение «Провинциале Романум»[298]. Большая часть тиража этого факсимиле погибла в годы войны. Уцелели лишь немногие экземпляры. По ним текст уникума в 1974 г. был вновь воспроизведен на страницах «Каталога инкунабулов» Б. И. Зданевича, подготовленного к печати Г. И. Ломонос-Ровной[299].

Чтобы наше описание изданий в шрифте DK было полным, назовем листовку размером 295×205 мм с латинским текстом молитвы св. Ансельма. Ее оттиск, содержащий 21 строку, был найден в 1911 г. Вильгельмом Риднером в Мюнхенской университетской библиотеке в переплете страсбургского инкунабула[300]. Листовка была подробно описана Фердинандом Гельднером в 1940 г.[301]

«Провинциале Романум»

Кипрские индульгенции

Едва ли не самыми загадочными среди всех первопечатных изданий являются так называемые кипрские индульгенции 1454–1455 гг. История их появления связана опять-таки с турецкой опасностью. Король Кипра Иоанн II был озабочен укреплением обороноспособности острова и обратился за помощью к папе Николаю V, который дал ему право распространять в течение трех лет — с 1 мая 1452 г. по 1 мая 1455 г. — индульгенции (свидетельства об отпущении грехов) во всех странах христианского мира. Доход от продажи индульгенций должен был пополнить кипрскую казну. Распространять их король уполномочил кипрского дворянина Паулина Цаппе с двумя помощниками — Иоанном де Кастро Коропато и Альберто де Альбо Лапидо[302]. Приехав в Германию, Цаппе обратился к майнцскому курфюрсту Дитеру фон Изенбургу, первому и самому авторитетному среди семи немецких архиепископов.

На первых порах, как и в старые времена, бланки для индульгенций размножали вручную. До наших дней дошло 20 воспроизведенных от руки и заполненных бланков. Старейшая известная нам дата заполнения — 4 января 1454 г.[303] Индульгенции пользовались успехом, бланков не хватало. Чтобы написать лишь один из них, искусный каллиграф-писец тратил целый рабочий день. Суммы, которые приходилось платить писцам, были велики; это существенно снижало доход от распространения индульгенций.

Тогда-то, видимо, и было решено изготовлять индульгенции с помощью только что изобретенного искусства. Книгопечатание впервые получило официальный и, что самое главное, массовый заказ, с которым типографы справились блестяще. Страна была буквально наводнена индульгенциями. Нет нужды говорить, что коррупция стара как мир — вскоре выяснилось, что половина выручки попала в карман архиепископа.

Один из помощников Цаппе — Иоанн де Кастро присвоил 1400 гульденов и попал в эрфуртскую тюрьму. 1400 гульденов составляли выручку от продажи 3000 индульгенций.

Тираж индульгенций, возможно, доходил до 20 тыс. экземпляров. Печатали их на пергамене. Неудивительно, что некоторые из них дошли до нас. Это — исключительно важные источники для исследователей раннего книгопечатания. Дело в том, что в бланках были оставлены пустые места, куда вписывали имя человека, купившего индульгенцию, место и время продажи. Это позволяет нам с большей или меньшей точностью датировать оттиски.

Выше говорилось о Загадочности кипрских индульгенций. Известны два издания индульгенций, напечатанные с разным количеством строк и разными шрифтами. На протяжении многих лет инкунабуловеды спорят о том, из каких типографий они вышли.

Первое из них набрано шрифтом, кегль которого равен 4,9 мм, что в переводе на современные типографские меры составляет, по подсчетам А. Капра, 13,034 пункта[304]. Этот мелкий шрифт — его называют АВ31 (от немецкого «Ablafibrief», что значит «индульгенция») — был отлит специально для изготовления индульгенций. Он содержит 12 прописных, 42 строчных (среди них одна лигатура) и 6 других знаков. Две неполные строки и еще несколько слов, которые надо было выделить (среди них имя распространителя индульгенций — Паулинус), набраны более крупным шрифтом, в котором можно узнать шрифт DK. Выключка плохая, правый край неровен. Количество строк — 31, поэтому индульгенцию и называют 31-строчной. По мере печатания тиража в набор вносились отдельные исправления и изменения. Ученые выявили семь таких вариантов — «заводов». Первый, третий и седьмой «заводы» известны ныне каждый в одном экземпляре, пятый — в двух, второй — в трех, четвертый — в 14 и, наконец, шестой — в 19. Общее количество сохранившихся экземпляров — 41[305].

Наиболее ранней датой продажи 31-строчной индульгенции является 22 октября 1454 г. В этот день индульгенцию приобрели некая Маргарета Кремер и ее сын Иоганн. Фрагмент с датой, содержащий строки 12–21, в начале XX в. находился в коллекции Эрнста Фишера в Вайнгейме[306].

Другое издание кипрской индульгенции напечатано более мелким шрифтом с кеглем 4,4 мм, что в переводе на современные типографские меры составляет 11,704 пункта. И этот шрифт был отлит специально для печатания индульгенций. Количество знаков здесь больше, чем в АВ31: 10 прописных, 51 строчная (в том числе большое количество лигатур), 6 знаков препинания и прочих. Выделены те же слова, что и в 31-строчном издании, но уже другим шрифтом — B42, с которым нам еще предстоит познакомиться, — им набрана 42-строчная Библия. Иное и количество строк — 30. Выключка их сравнительно хорошая.

30-строчная индульгенция (фрагмент)

31-строчная индульгенция (фрагмент)

Напечатана 30-строчная индульгенция шестью «заводами». В единственном сохранившемся экземпляре первого «завода» отпечатана дата «MCCCCLIIII», т. е. 1454. Экземпляр был продан 27 февраля 1455 г. (печатная дата — 1454 переделана от руки в 1455). Второй «завод» представлен единственным экземпляром с рукописной датой 5 марта 1455 ‹г.; печатное обозначение года здесь выглядит так: «Mcccclquinto». Третий и пятый «заводы» сохранились в двух экземплярах каждый, остальные — по одному экземпляру. Общее же число известных ныне экземпляров 30-строчной индульгенции — восемь.

Алоиз Руппель, считавший, что в 1454–1455 гг. в мире существовала лишь единственная типография, принадлежавшая Гутенбергу и Фусту, утверждал, что оба варианта кипрской индульгенции были напечатаны именно здесь[307]. Аналогичного мнения придерживался Карл Вемер. Отказывая Гутенбергу в праве считаться типографом изданий в шрифте DK, он тем не менее приписывал ему как 30-строчное, так и 31-строчное издания индульгенций.

В том, что это действительно так, сомневался еще Карл Дзяцко[308]. Действительно, трудно объяснить тот факт, что одна и та же типография для столь небольшого по объему издания применила два различных, специально отлитых для этого издания шрифта.