Помоги проекту - поделись книгой:
С этими словами он раздавил спешившего куда-то огромного коричневого паука. Тело паука с треском лопнуло, и весь сапог моего товарища забрызгало вязкой жидкостью. Почти сразу же из-под большого камня выбежали еще несколько пауков, словно желая понять, что случилось. Они остановились. На секунду могло показаться, что они смотрят на нас — смотрят злобными и мстительными глазами. Потом они разбежались.
— Кажется, я чувствовал, как прошлой ночью у меня по лицу бегали эти пауки, — продолжал первый. — Поберегитесь, ребята! Мне говорили, что они страшно кусаются. Горы ими славятся и… Вы только посмотрите!
Две крысы гнались по длинному плоскому камню за громадным пауком. Спустя миг паук и крысы исчезли за краем камня.
— Говорят, горные крысы готовы есть что угодно, — пошутил Вестон. — Они и нас съедят, если что.
После полудня мы неплохо продвинулись и внезапно с удивлением обнаружили себя на белом и голом песчаном склоне. Солнце еще стояло высоко и освещало склон косыми лучами. Песок словно кишел маленькими подвижными телами.
— Говори после этого о пауках! Вы видели что-нибудь подобное?
В прежних экспедициях мы давно привыкли к неожиданностям. Нас мало что могло поразить. Но мы никогда в жизни не видели такого количества этих насекомых, якобы «приносящих счастье», как думают некоторые безголовые люди. Их были тысячи и тысячи. Они бегали во всех направлениях, сталкивались и карабкались друг через друга без какой-либо внятной цели. Это зрелище напомнило мне муравейник, кишащий гигантскими пауками. Странный запах, который несколько дней висел в воздухе и преследовал нас, с новой силой проникал здесь в ноздри. Раньше мы никак не могли распознать его источник. Это был запах пауков.
Когда мы вышли на склон, случилось нечто удивительное.
Все пространство, только что казавшееся живым, вдруг стало неподвижным. Пауки были там, прямо перед нами, но разом перестали суетиться. Была еще одна странность: все пауки повернулись к нам. Мы чувствовали, как они нас с любопытством изучают. Мы стояли, тоже охваченные любопытством и удивлением, и видели, как большие вытаращенные глаза пауков наблюдали за нами. От такого зрелища у всех женщин и многих мужчин побежали бы по коже мурашки — кажется, так говорят в подобных случаях? Но нам оно, пожалуй, скорее понравилось.
— Пфу! Ну и уроды! — сказал Доукинс и бросил камешек в гущу пауков. Через секунду все до единого исчезли.
— Если мы расскажем об этом, когда вернемся, нас назовут выдумщиками, а может, и лжецами, — сказал Вестон, поглядев на часы. — Видал я насекомых, но столько пауков сразу — никогда. Пойдем, уже начало четвертого.
Отталкивающий запах все еще висел в воздухе и с каждым шагом становился сильнее. В некоторых местах он делался прямо невыносимым. Перед нами тянулся длинный открытый склон. Мы воспользовались этим и пошли быстрее. И всюду мы видели пауков: они прятались под каждым камнем, пробегали мимо, сотни их грелись на солнце на каждом валуне и обломке скалы — большие пауки с жирными овальными телами и толстыми волосатыми ногами, которые изгибались под самыми немыслимыми углами. Я случайно задел ногой гнилой обломок дерева — брр! Из-под него разбежались сотни две или три пауков.
— Это уже не шутки, — вдруг подал голос Хиллиер. Он, как правило, говорил мало и считался человеком замкнутым. — Послушайте меня: пауки до нас доберутся.
— Как те крысы Вестона! — со смехом сказал Доукинс. Мы еще подшучивали над Хиллиером и Вестоном, когда Доукинс обернулся.
— Гарри! Взгляни!
В его голосе звучала тревога, и я почувствовал, как его рука сжала мое плечо. И недаром! Доукинс не был трусом, просто он первым понял то, что все мы поняли мгновение спустя. Зловещее предчувствие Хиллера оправдалось. Мы сознавали, как беспомощны окажемся в случае атаки, и нас охватило тошнотворное чувство страха.
Сзади, меньше чем в пятидесяти ярдах от нас, быстро скользила по песку коричнево-красная масса, выстраиваясь в форме полумесяца. Пауки неумолимо приближались. Со всех сторон спешили тысячи и тысячи новых пауков и вливались в строй. Армия пауков росла на глазах. Вначале паучий полумесяц занимал от двенадцати до пятнадцати квадратных футов песка, но не успел он покрыть двадцать ярдов, как стал на треть больше. Какие-то жуткие чары будто приковывали нас к месту. Вместо того, чтобы набраться мужества, мы говорили себе, что пауки нас вовсе не преследуют; если мы отодвинемся в сторону, оно пойдут своей дорогой. И все-таки мы втайне сознавали, что это ложь. Вскоре мы в этом убедились: когда мы отошли в сторону, ползучий полумесяц мигом развернулся к нам и стал приближаться еще быстрее.
Незнакомец налил себе еще стаканчик бренди, проглотил примерно треть и с растущим волнением продолжал:
— Ужас сжал наши сердца. Я испытывал непередаваемый страх. Что мы могли поделать? Как избежать жуткой судьбы? Мы справились бы с хищными зверями и одолели бы даже хитрых и изворотливых бандитов. Но сейчас мы встретились лицом к лицу с совершенно неожиданной, отвратительной и непреодолимой опасностью.
— Наше спасение только в бегстве, — с горечью произнес Хиллиер.
— Бежать! Но куда? К вершине, хочешь сказать? Погляди туда, Хиллиер, — с горькой насмешкой бросил Доукинс.
Мы огляделись и впервые заметили, что были окружены со всех сторон. Везде были пауки — они скользили к нам коричневыми волнами. В сотне ярдах впереди копошилась и приближалась по песку, отрезая путь, самая крупная и темная масса. Громадный полумесяц неудержимо надвигался на нас, затопляя холмики и ямы песчаной почвы. Он походил на огромные клубы густого и вязкого дыма, идущего из фабричной трубы.
— Стреляйте по ним! — воскликнул я, заряжая двустволку. Два выстрела пробили брешь в наступающем строе, но пауки почти немедленно сомкнулись и продолжали приближаться, как будто ничего не случилось. Доукинс и Вестон выстрелили одновременно из четырех стволов. Брешь оказалась на этот раз побольше. Пауки снова сомкнулись. Я перезарядил ружье.
— Угостим их залпом! — закричал Вестон. — Может, это их отпугнет.
Мы так и сделали.
Дым рассеялся — и мы увидели, что паучий рой, как ни в чем не бывало, продолжал наступать и даже не сделался меньше. Могли ли мы огнем из восьми стволов проделать проход в их строе и броситься туда? Нет, паучий строй был слишком широк… Новые пополнения продолжали прибывать со всех сторон. Мы посылали в пауков залп за залпом, а далекие ущелья дрожали снова и снова от эха выстрелов.
— Господи! С нами покончено! — в отчаянии крикнул Хиллиер, в двадцатый раз с лязгом закрывая ружье.
Стволы наших ружей так раскалились, что к ним невозможно было прикоснуться. Но отвратные ползущие волны, миллиарды пауков, все наступали, приближаясь странными покачивающимися движениями и быстро смыкая круг. Через несколько минут они набросятся на нас и свалят на землю. Передние пауки уже забегали по нашим ногам, забираясь выше. Первый отряд был так близко, что мы явственно слышали шуршание паучьих лап. И запах — о, этот запах, я все еще чувствую его!
На миг незнакомец остановился. Его зрачки невероятно расширились, руки дрожали. Он резко вцепился в доску стола, сдерживая дрожь.
— Вдруг я увидел, как несколько пауков пробежали по лицу Вестона и присосались к глазам. Он с криком смахнул пауков. Глаз Вестона тут же раздулся — твари укусили его.
Незнакомец снова прервал рассказ. Он весь дрожал от возбуждения — сказывалась выпивка. Неожиданно он вскочил со стула и забился в самый дальний угол.
— Уберите их от меня! Уберите их! — завопил он, обводя пол диким взглядом. — Смотрите… смотрите… ах! Господи, помоги мне! Помогите…
Он метнулся вправо, влево, затем к двери. Пот ручьями тек по его лицу. Он слепо стряхивал с рукавов и бриджей невидимых пауков, быстро шарил руками по телу, по лицу, по глазам, запускал пальцы в рот… Ужасно было на него смотреть!
— Остановите его! — крикнул Ватсон, вскочил и бросился к незнакомцу.
Случайный удар кулака чуть не сбил его с ног.
В это время в бар вбежал хозяин в сопровождении двух крепких мужчин.
— Держите его, ребята, — спокойно сказал хозяин.
Незнакомца скрутили, а хозяин подошел к нам.
— Бедный парень! — сказал он. — Всегда приходится быть наготове. Доктора говорят, что он в своем уме, но только поглядите на него сейчас. Не буду спорить, часто он ведет себя, как нормальный человек. Но когда я услышал, что он завел рассказ о пауках, и заметил, что он еще и выпил, я уже знал, чего ожидать.
— Думаете, в его рассказе есть доля правды?
— Доля правды? В нем правдиво все, от первого до последнего слова. По крайней мере, я так считаю. Я был еще мальчишкой, когда они отправились в свою экспедицию, но хорошо все помню. Четверо здоровенных, решительных людей. Два месяца спустя
— Он один спасся?
— Он пришел один… Он был обессилен, изуродован и весь покрыт красными пятнами. Потом эти пятна превратились в оспины. Вы можете видеть их на его лице и шее, но он весь покрыт ими, каждый дюйм тела. Спустя несколько лет другая экспедиция дошла до вершины. Они считали, что этих бедняг сожрали крысы, и поставили на вершине камень с надписью. Вы его, без сомнения, видели?
— А вы-то сами что думаете? Что их убило?
— Думаю? Я ничего не думаю. Можете не сомневаться: их убил рой громадных пауков, как вам и сказал Безумный Гарри. Я часто слышал, как он об этом рассказывал, и он всегда говорит одно и то же. Если он выпивает при этом бренди, то почти всегда рано или поздно впадает в такое состояние, и я зову ребят, чтобы они попридержали Гарри, пока он не придет в себя. Кроме того, эти отметины — не крысиные укусы. Ничуть не похожи. Хотя я верю его рассказу о крысах. Он говорит, что целая армия крыс вдруг набросилась на пауков и прогнала их. Остальные трое уже погибли или потеряли столько крови, что вскоре умерли.
Эх! Ужасное место, эта гора, — добавил хозяин, глядя в окно на освещенный луной силуэт громадного пика. — По одному из склонов нынче проложена тропа, и можно легко добраться до вершины. Но никто не знает, какая жуть таится на других склонах. Многие уходили в эти горы, но очень немногие возвращались.
ТРАГЕДИЯ ПАУЧЬЕГО ОСТРОВА
Билл Вебстер со стоном пришел в себя. Его веки на секунду приподнялись и снова закрылись, когда глаза встретили блеск тропического солнца. Он медленно, с бесконечным усилием перевернулся и снова открыл глаза. Он лежал на узкой полоске песка между еще волнующимся морем и пышными, сгибающимися под ветром зарослями. Вебстер тупо смотрел, пока не начал постепенно вспоминать события минувшей ночи.
— Кораблекрушение! — пробормотал он, с трудом сел и огляделся. — Да, сэр, — продолжал он, — кораблекрушение и точка. Интересно, кто-то еще спасся?
Он попытался встать, но со стоном откинулся назад. Приподнял сперва одну ногу, потом другую и ощупал их. Удовлетворенный осмотром, он пощупал ребра и осмотрел руки.
— Кости не сломаны. Но я весь растекся, как желе. Где это я?
Вебстер снова посмотрел на море и, не найдя там ответа, обратил взгляд на берег. Его внимание привлек какой-то ползущий предмет. Вебстер смотрел на него со смесью ужаса и любопытства. Когда предмет подполз ближе и припал к песку, словно готовясь напасть, он с воплем ужаса вскочил на ноги, позабыв о своих ноющих мышцах.
Предмет в это время подскочил в воздух, пролетел десять футов и приземлился там, где только что находилась голова Вебстера. Вебстер осмотрелся в поисках оружия и увидел футах в десяти от себя обломок выброшенного морем дерева. Он добежал как раз вовремя: волосатое тело снова взмыло в воздух. Вебстер молниеносно схватил дерево и стал отбивать нападение. Он яростно ударил тварь, но она, упав, вскочила на ноги. Когда Вебстер приблизился, она снова бросилась ему в лицо. Он едва уклонился и, когда тварь приземлилась, взмахнул своей дубинкой. Удар оказался точен и мгновение спустя он начал осыпать ударами уже мертвого врага.
— Да это папаша всех пауков мира! — удивленно сказал Вебстер, глядя на песок. Перед ним лежало расплющенное тело членистоногого. Существо напоминало паука, но было больше любого паука, о каком Вебстеру доводилось слышать. Туловище было размером с обеденную тарелку, восемь раскинутых ног образовывали круг диаметром в четыре фута. Вебстер с опаской поднял мертвого монстра за лапу и присвистнул, ощутив его вес.
— Жаль, здесь нет старины Торби, — фыркнул он. — Док опустился бы на колени и стал молиться на жука такого размера. Надеюсь, док выбрался из передряги. Знай я, что точно его встречу, прихватил бы эту тварь с собой. Но лучше оставить ее здесь, я думаю. Даже не знаю, куда податься. Страшно хочется пить. В книгах жертвы кораблекрушения всегда находят кучу кокосовых орехов, которые служат им едой и питьем. А я, кажется, попал на неправильный остров.
Вебстер вопросительно посмотрел на заросли. Низкие и густые. Никаких пальм.
— Там, где есть столько растений, наверняка много воды, — заключил он. — Правильней всего будет идти вдоль берега. Идти тут легко — и должен же ручей где-то впадать в океан.
Он посмотрел налево, направо, пожал плечами и направился на север. Прошел несколько шагов, вернулся и подобрал дубинку, которая сослужила ему такую хорошую службу в битве с пауком. Сжав дубинку в руке, он пошел дальше.
С полмили Вебстер шагал, следуя вдоль извилистой береговой линии. Не видно было ни воды, ни просеки в сплошной зеленой стене джунглей. Несколько раз он хотел было избавиться от дубинки, но останавливал себя. Ломота в мышцах вскоре прошла, в походке появилась пружинистость и уверенность, благодаря которым на полях сражений в регби Вебстера прозвали «Кошачьей лапой».
На нем была лишь порванная белая рубашка и затвердевшие от морской соли полотняные брюки. Но в нем чувствовалась порода, и любой, кто даже бегло глянул бы на его ярко-голубые глаза под завитками каштановых волос, заметил бы в них живой ум. Еще один взгляд на прямой нос с изящно вырезанными чувствительными ноздрями подтвердил бы это впечатление. Твердый подбородок, который чуть сильнее выдавался вперед, чем полагалось бы классическому красавцу, более чем намекал, что перед зрителем был боец — недаром стэнфордский полузащитник участвовал в половине игр американской сборной. Рост шесть футов два дюйма, сто девяносто фунтов костей и мышц: Билл Вебстер ценил физическую подготовку и не забывал о тренировках даже спустя год после выпуска.
Он обогнул песчаный холм и вскрикнул от радости при виде стекавшего в море ручейка. Он поспешил к воде, но чей-то крик в джунглях заставил его остановиться.
— Какого черта? — воскликнул Вебстер и прислушался.
Крик раздался снова. Кричал несомненно человек, причем где-то близко. Вебстер помедлил, но крик раздался снова. На этот раз он разобрал слова.
— Папа, помоги! — услышал он. — На помощь, скорее!
Он больше не колебался: поудобней перехватил дубинку и бросился в спутанные заросли. Воцарилось молчание, после снова послышались крики, затем тихий стон. Лианы затрудняли бег. Вебстер выругался и понесся дальше.
Ярдов через двадцать он выбрался на полянку и замер от удивления. Между двумя громадными деревьями было натянуто нечто похожее на паутину, сплетенную из бельевых веревок. В сети билась девушка, тщетно пытаясь высвободиться. Ей удалось порвать несколько нитей паутины, однако оборванные концы обвились вокруг нее и держали еще крепче. Снизу к ней торопился паук. Паутина провисала под его весом. Вебстер протер глаза и снова глянул: тело арахнида было не меньше двух футов в ширину, гигантские ноги раскинулись на пятнадцать футов. Девушка снова закричала — лапа паука протянулась к ней и сорвала одежду с плеча, оставив глубокую царапину, которая быстро приобрела ярко-красный цвет. Вебстер с криком ринулся на помощь.
Девушка услышала крик и повернулась к спасителю. Она перестала биться в паутине и что-то крикнула, но Вебстер ее не понял и кинулся на хозяина паутины. Неожиданная атака заставила паука отступить. Вебстер взялся за паутину и попытался ее разорвать. Нити были клейкими и непрочными. Когда Вебстер разорвал первую нить, она обвилась вокруг его запястья. Другая вцепилась в ногу. Он отшатнулся. Порвалась еще одна нить и зацепилась за рубашку. Он начал отчаянно бороться, и вдруг до его сознания дошел голос девушки.
— Не пытайтесь освободиться! — воскликнула она. — Иначе вы никогда не выберетесь. Стойте неподвижно!
Вебстер послушался и застыл в неподвижности. Он видел красивый овал лица девушки, ее стройное грациозное тело и головку, увенчанную массой каштановых волос. Ее кровоточащее плечо было обнажено, и Вебстер успел восхититься его округлостью и белизной кожи.
— Я стою неподвижно, — запинаясь, сказал он. — Что мне делать дальше? Вы в этом, похоже, лучше разбираетесь.
— Сколько нитей вас удерживает? — спросила она, щурясь и присматриваясь.
— Четыре, — ответил Вебстер, оглядев себя. — Одна на левом запястье, остальные на теле.
— Не пытайтесь оборвать нить свободной рукой, — предупредила девушка. — У вас есть какое-нибудь оружие?
— У меня есть дубинка.
— Попробуйте освободить ею левую руку. Но действуйте осторожно: если приложите слишком большое усилие, запутаетесь еще больше.
Вебстер осторожно подцепил обломком дерева нить на левой руке и медленно потянул. Нить порвалась, но дубинка безнадежно запуталась в паутине.
— Обе руки свободны, но я потерял дубинку, — сказал он. — Что дальше?
— Начинайте медленно отходить, пока нити не натянутся до предела, затем резко отклонитесь назад. От всех обрывков вы сможете освободиться потом.
Вебстер начал медленно пятиться. Нити гигантской паутины натянулись и паук быстро кинулся к нему. Вебстер изо всех сил откинулся назад. Паутина поддалась. Он покатился по земле. Две нити еще обвивались вокруг ног. Он вцепился обеими руками в траву и пополз вперед. Порвалась сперва одна, после другая нить, и он смог встать на ноги. Паук, который спустился по паутине и чуть не дотянулся до Вебстера, теперь сидел на краю разорванной паутины, глядя на него.
— Я свободен, — крикнул Вебстер. — Что дальше?
— Найдите мой излучатель.
Поделиться книгой: