Помоги проекту - поделись книгой:
— Ваш… что?
— Излучатель. Это блестящая никелированная трубка. Она где-то у меня под ногами. Я уронила излучатель, когда запуталась в паутине.
Вебстер стал шарить в высокой траве в поисках излучателя. Краем глаза он видел, что паук стал подбираться к девушке. Он выпрямился и погрозил пауку кулаком. Паук растерялся и злобно уставился на него.
— Не можете найти? — сдавленным голосом спросила девушка.
— Вот он! — воскликнул Вебстер, нащупав излучатель. — Что я должен делать?
— Направьте его на паука, как фонарик, и нажмите на кнопку.
Вебстер последовал ее указаниям. Когда он нажал на кнопку, маленький аппарат дрогнул в его руке. Воздух прорезал тонкий бледно-желтый луч, видимый даже при дневном свете. Луч угодил в паука, и тот поспешно вскарабкался вверх по паутине.
— Держите излучатель в нескольких дюймах от нити и жмите на кнопку, пока не перережете лучом нить. Смотрите, сами не запутайтесь!
Вебстер остановился в нескольких дюймах от паутины. Из аппарата снова вырвался луч. Через несколько секунд одна из нитей, удерживавших девушку, была перерезана. Нить за нитью лопались под воздействием странного луч а. Паук, разъяренный тем, что жертва собралась ускользнуть, спустился было вниз, но Вебстер направил на него луч. Паук отступил и спрятался в листве. Несколько мгновений — и последняя нить была перерезана. Девушка осторожно отошла от паутины.
Она набросила на плечо разорванное платье и, придерживая его рукой, слабо улыбнулась своему спасителю.
— Благодарю вас, — просто сказала она. — Вы подоспели как раз вовремя. Появись вы на две минуты позже, и я была бы мертва.
— Нет, это
Она задрожала и упала ему на руки.
— Простите меня, — пробормотала она. — Боюсь, я сейчас… упаду… в обморок.
Произнеся эти слова, девушка осела в его руках мертвым грузом. Вебстер поспешно осмотрелся, затем поднял ее, как ребенка, и углубился в джунгли. На берегу ручья он уложил девушку на землю и, сложив руки ковшиком, брызнул ей на лицо водой. Через секунду она открыла глаза, напомнившие Вебстеру о фиалках — и улыбнулась.
— Простите, это было так глупо, — сказала она, поднимаясь. — Мои нервы еще не в порядке. Кто вы и почему так удачно здесь оказались? Если меня это касается, конечно, — быстро добавила она.
— Я Билл Вебстер из Сан-Франциско, — ответил он. — Я приплыл на яхте отца, «Элен Вебстер». Прошлой ночью мы в бурю налетели на рифы. Я очутился в воде. Пытался плыть. Какое-то время это мне удавалось, но в таком бурном море долго не поплаваешь. Я потерял сознание. Очнулся на берегу примерно в миле отсюда и нашел себя довольно потрепанным.
— А остальные… — она осеклась.
— Боюсь, что нет. Мы не успели спустить шлюпки. Море было очень бурное.
— Мне жаль, — с сочувствием сказала она. — Может быть, они выбрались на берег где-нибудь в другом месте. Будем на это надеяться, во всяком случае.
— Я безусловно надеюсь… Могу я задать вам те же вопросы? Кто вы, откуда? Если это меня касается, конечно.
Она чуть нахмурилась.
— Я сказала это из лучших побуждений. Иногда люди у нас в южных морях не хотят рассказывать, кто они. А по вашей одежде не скажешь, что вы упали с борта частной яхты. Я Мира Коллинс и живу на этом острове со своим отцом. Но вы, наверное, устали и так далее. Извините, я об этом и не подумала. Я отведу вас к себе. Отец будет вам очень благодарен.
Она направилась в джунгли по полосе примятых Вебстером растений, пересекли поляну и пошли по хорошо утоптанной тропинке, вившейся среди густых зарослей. Вскоре тропинка привела их к большой естественной лужайке, посреди которой стоял большой белый дом.
— Осторожней, — предупредила девушка, когда они вышли на лужайку. — Здесь повсюду паутина.
Вебстер глядел во все глаза. Со всех деревьев на лужайке и вокруг свисали кружева паутины. Кое-где видны были и пауки — от маленьких, диаметром в дюйм или два, до весемнадцатидюймовых гигантов. Но ни один из них не мог сравниться с чудовищем, встреченным ими в джунглях.
— Разве нельзя очистить от пауков окрестности дома? — спросил Вебстер.
— Мы не хотим. Мы живем здесь из-за паутины. Мой отец экспериментирует с ней.
— Для чего?
— Он хочет использовать паутину как замену шелка, изготовлять из нее одежду. Это платье на мне сделано из паутины. Ткань я соткала сама на ручном ткацком станке.
Вебстер посмотрел на ее одеяние. Вначале он решил, что оно было соткано из тонкого шелка, но теперь понял, что на платье пошел какой-то незнакомый материал. Он не успел ничего сказать: на веранде дома появилась высокая фигура.
— Где ты была так долго, Мира? — крикнул человек. — И кто это с тобой?
Девушка подбежала и обняла отца. Он наклонился и поцеловал ее.
— Папа, — сказала она, — это Билл Вебстер из Сан-Франциско. Его яхта прошлой ночью потерпела крушение. Волны выбросили его на берег. Мистер Вебстер, это мой отец, доктор Коллинс.
Вебстер шагнул вперед и протянул руку. Доктор Коллинс с некоторым колебанием пожал ее.
— Что делала ваша яхта вдалеке от проторенных путей? — спросил он с ноткой подозрения.
Вебстер покраснел.
— Мы были в научной экспедиции, собирали образцы фауны и флоры местных островов. Мой отец одолжил яхту своему однокашнику, доктору Торби. А мне захотелось отправиться с ним.
— Алоизий Торби из Стэнфорда? — спросил доктор Коллинс.
— Да, сэр.
Лицо доктора просветлело, как по волшебству, и он сердечно затряс руку Вебстера.
— Вы не нашли бы лучшего учителя, чем мой старый друг Алоизий Торби, — сказал он. — Торби с вами?
Лицо Вебстера омрачилось.
— Боюсь, доктор, он утонул. Буря была сильная, а плавает он не очень хорошо.
— Это была бы великая потеря для биологии! — с чувством воскликнул доктор.
— Мистер Вебстер предотвратил еще одну потерю, — вмешалась Мира. — Сейчас я тебе расскажу.
В нескольких словах она описала свое приключение с пауком и подвиги Вебстера. Доктор Коллинс снова затряс руку молодого человека.
— Одно это сделало бы вас почетным гостем, — растроганно произнес он. — Она — мое единственное сокровище. Простите, если я поначалу обошелся с вами холодно. В южных морях незнакомцы не всегда бывают желанными гостями. Входите, отдохните. Вы устали, я полагаю.
— Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством, доктор. Если вы дадите мне немного провизии, я пойду.
— Какая чушь! — воскликнул доктор. — Вы останетесь здесь и будете моим гостем. Во-первых, я этого хочу, а во- вторых, вам придется. Вы находитесь на острове. Вся наша связь с внешним миром — корабль, который дважды в год привозит припасы. Он был здесь месяц назад, так что вы будете вынуждены гостить у меня пять месяцев, хотите вы того или нет. Мира мне помогает, но я не возражал бы против еще одной пары рук. Вам будет чем заняться до прихода корабля. А к тому времени, надеюсь, вас так заинтересует моя работа, что вы решите остаться надолго.
— Итак, вопрос закрыт, — сказала Мира. — Пойду и приготовлю ланч. Уже почти полдень и мистер Вебстер целый день не ел. Можете мне помочь, мистер Вебстер, как только я переоденусь в платье, которое получше меня прикроет. После еды попробуем найти для вас какие-нибудь вещи отца.
События минувших суток сказались на Вебстере сильнее, чем он думал. После ланча он с радостью последовал приглашению Мира и прилег на тахте. Через секунду он заснул и с трудом проснулся к ужину. Одежда доктора Коллинса оказалась чересчур мала, но Мира, пока он спал, постирала и заштопала его собственную, и за ужином Вебстер выглядел более презентабельно. Доктор Коллинс показал себя радушным хозяином и болтал обо всем, кроме своей работы с пауками.
— У нас будет достаточно времени это обсудить, Вебстер, — объяснил он. — Утром я вам все покажу. Сегодня вечером мне хочется отвлечься от работы.
Когда разговор на минуту затих, Вебстер почувствовал в воздухе какую-то глухую вибрацию. Он прислушался, но звук был незнакомым. Что-то будто гудело с правильными паузами. Он глянул на Миру и увидел, что девушка побледнела. Доктор Коллинс не обращал на шум никакого внимания.
— Что это за звук? — тихо спросил Вебстер.
— Что? А, эти барабаны? Это тамтамы, барабаны войны, — ответил доктор. — Каноэ спущены на воду и Тонга, вождь с соседнего острова, бьет в барабаны в знак вызова и враждебности ко мне.
Вебстер вскочил.
— Каким оружием вы располагаете? — требовательно спросил он. — Если туземцы не шутят, нам лучше подготовиться.
Доктор небрежно махнул рукой.
— Тонга не нападет. Прежде всего, он боится высадиться на остров. Далее, если он даже осмелится, воины за ним не последуют. Он атаковал нас, когда мы только приехали, и с тех пор нападал дважды. Тогда мы с Мирой были здесь одни, но он все равно получил по заслугам. Нам даже не пришлось отражать атаку: она внезапно захлебнулась сама без всякого нашего участия.
— Сама?
— Вы заметили, что деревья вокруг лужайки покрыты паутиной? Вот вам и ответ. На берег ведут две тропинки: одна идет к гавани, куда приходит корабль с припасами, а другая в противоположную сторону. Там вы встретили Миру. Мы очищаем тропинки излучателями, когда хотим ими воспользоваться, но для воинов Тонги мы не расчистили дорогу. Последнее нападение произошло месяцев девять назад. Они потеряли, я думаю, с дюжину человек, прежде чем бежали. Могу показать вам в джунглях обглоданные скелеты, если они вас интересуют. Тонге и его охотникам за головами не пробить нашу оборону.
Вебстер бросил взгляд на Миру. Девушка храбро улыбнулась, но на ее лице все еще читалась тревога.
— Мы здесь в безопасности, — сказала она с деланной непринужденностью. — Просто при звуке этих барабанов я вечно пугаюсь.
— Чепуха, Мира! — засмеялся доктор Коллинс. — Тебя подводят нервы. Ни один воин Тонги не отважится снова высадиться на острове. Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном.
Вечер пролетел незаметно, однако ночью Вебстер еще долго слышал глухой бой барабанов и беспокойно ворочался в постели. Оправдана ли такая беззаботность доктора? Около полуночи он заснул. Утром его разбудил веселый голос Миры.
После завтрака доктор Коллинс заявил, что собирается показать гостю лабораторию. Мира отказалась их сопровождать. Доктор повел Вебстера в помещение, где стояли баки, выстроенные в ряд сушильные печи, способные вместить большие катушки, прялка и ручной ткацкий станок.
— Здесь мы обрабатываем паутину, — объяснил доктор. — Мы собираем ее и в связках приносим сюда. Нити клейкие и сбиваются в большие комки. Мы помещаем эти комки в баки и применяем раствор щелочи и другие реактивы, которые я разработал для удаления клея. Затем мы разделяем паутину, сушим и вьем из нее нити. Мира соткала на этом станке несколько тканей. Пока что результаты не самые удовлетворительные, но нам не хватает электрической энергии и механизмов. Ткань среднего качества, но это мелочи. Как только текстильная промышленность получит подходящий сырой материал, станки не заставят себя ждать.
— Не сомневаюсь, — сказал Вебстер. — Но мне кажется, доктор, что вы забываете об одном жизненно важном факторе.
— О чем же?
— О запасах исходного материала, то есть необработанной паутины.
— Эти запасы бесконечны. В любом уголке света живут миллионы пауков. Вдобавок, разводить их легче, чем шелковичных червей. Когда кокон используется, червь погибает. Но отнимите у паука его паутину, и он сплетет новую. Путем селекции, без сомнения, можно вывести пауков, которые будут ткать более крупную и качественную паутину.
— С этим я не спорю. Я говорю о другом. Здесь водятся особые виды пауков — нити их паутины годятся для работы. Окажется ли, однако, производство паутины небольших европейских или американских пауков достаточно доходным, а нити этих паутин — достаточно прочными?
— Нет. Обычные пауки бесполезны. Их паутина недостаточно прочна на разрыв. Но вчера вы, кажется, испытали на себе силу паутины моих пауков. Из нитей некоторых больших паутин можно сплести трос, который удержит броненосец.
— А разве эти громадные пауки живут где-либо, кроме этого острова? Не припоминаю, чтобы я когда-либо о них слышал.
— В настоящее время их место обитания ограничено нашим островом. Но их можно разводить где угодно.
— Климат и окружение не имеют значения?
— Их можно вывести везде, где обитают другие пауки. Два года назад, когда мы приехали на этот остров, самый крупный паук был размером с фасолину. Гигантов, которых вы видели, создал я. Я могу взять обычного комнатного паука и за два месяца превратить его в исполина.
— Господи! Каким образом?
— О, это сердцевина моего замысла. Предлагаю пройти в следующее помещение.
В соседнем помещении стояли тяжелые аккумуляторы, генератор и устройство, похожее на рентгеновский аппарат. Был здесь и бакелитовый ящик с датчиками на передней панели. Два провода шли от этой коробки к трубке, на одном конце которой был укреплен параболический рефлектор со спиралью в центре. В центре трубки был размещен под углом серебряный диск. Под ним находилась фиолетовая линза — она собирала все отраженные диском лучи и направляла их в хрустальный сосуд, стоящий на изолированном столе.
— Вы разбираетесь в биологии? — спросил доктор Коллинс. — Нет? Тогда начну с самого элементарного. В теле каждого развитого организма имеется набор органов, именуемых железами внутренней секреции. Функции многих из них неясны, но некоторые были тщательно изучены, и сегодня их роль для нас очевидна. Щитовидная железа, о которой мы будем говорить, отвечает за рост организма.
— Я что-то такое слышал.
— Щитовидная железа человека состоит из двух маленьких темно-красных тел, соединенных мостиком из тканей. Они расположены по обе стороны от трахеи. У некоторых ранних приматов щитовидная железа была связана с сексуальным аппаратом. Вероятно, и у человека она играет какую-то роль в акте размножения. Под микроскопом можно видеть, что ткань этой железы состоит из бесчисленного количества мелких округлых зернышек в слое клеток. Все это окружено похожей на желе и богатой йодом субстанцией со следами мышьяка.
Излишняя стимуляция данной железы приводит к ненормальному росту, а ее бездействие вызывает карликовость. Малорослых детей лечат, давая им измельченную щитовидную железу овец. Чтобы увеличить размер живого организма, нам всего лишь нужно стимулировать ненормальную деятельность щитовидной железы — и мы получим желаемый результат. Мои огромные пауки — это обычные пауки, которых я подверг операции на щитовидной железе.
— Но щитовидная железа паука должна быть крошечной, — заметил Вебстер. — Как вам удается изготовить тончайшие инструменты для такой операции?
— Никак. Я использую лучи. А точнее, луч Коллинса, вариацию обычного инфракрасного луча. Вы видели, как действует альфа-фаза луча, когда использовали излучатель Миры.
— Паутина будто распалась, — задумчиво проговорил Вебстер.
— Да, это эффект альфа-фазы. В свою очередь, бета-лучи, проходя сквозь окрашенную метилвиолетом линзу, стимулирует щитовидную железу или какую-то иную железу, отвечающую за действие щитовидной. Все железы внутренней секреции в известной степени взаимозависимы. У луча нет никаких побочных эффектов, разве что один: он также стимулирует ядовитые железы, и громадные пауки становятся не просто больше, но и гораздо ядовитей обычных.
Для получения гигантского паука я помещаю обыкновенного паука в этот хрустальный сосуд и включаю излучатель. Двадцати секунд воздействия достаточно. Полчаса воздействия не приносят никакого вреда, но результат будет таким же. Более краткое воздействие не приносит вообще никакого результата.
— И пауки начинают мгновенно расти?
— Нет, конечно. Чудес не бывает. Обработанный паук, в зависимости от кормления, растет от двух до четырех месяцев. Затем рост прекращается. Повторная стимуляция результатов не дает.
— Я видел разных пауков, от дюйма до почти двух футов в диаметре. Они находятся на разных стадиях роста?
— Нет, все они окончательно развились. За последние пять месяцев я ни одного не обрабатывал. У луча есть одна особенность, которую я не могу объяснить. Некоторые пауки просто увеличиваются вдвое, но другие вырастают до гигантских размеров. Два паука из одного и того же потомства, кажущиеся во всем похожими друг на друга и получающие одинаковый корм, могут дать нам оба варианта. Сейчас я работаю над лучом с целью добиться однородных и предсказуемых результатов. Когда это мне удастся, я буду готов вернуться в большой мир и изменить цивилизацию.
— Изменить цивилизацию? — спросил Вебстер и пристально взглянул на доктора.
— Конечно, дорогой мой, — ответил доктор. Его глаза сверкали. — Неужели вы думаете, что я на годы похоронил здесь себя и Миру и истратил свое состояние ради поисков замены шелка? Подумайте о возможностях луча. Мы сможем увеличивать баранов и получать ребрышки весом в многие фунты. Фермеры смогут за два месяца выращивать гигантских свиней! Еды станет так много, что в мире исчезнет голод. Несомненно, тот же принцип применим и к растительному царству. Небольшой процент населения, работающий несколько часов в день, сможет прокормить весь мир!
Поделиться книгой: