СамИздат. Фантастика. Выпуск 2

Технические детали работы Нуль-Полей в моём сознании не задержались. Из объяснений Брайда я понял лишь одно — корпус корабля надёжно защищён от проникновения мелких объектов высокой плотности. А посему не так-то легко будет узнать, как злополучному метеороиду удалось пробить действующее Нуль-Поле.

— Похоже, оно работает нестабильно… — сделал неутешительный вывод капитан, убирая наши тарелки в посудомоечный агрегат. — Некоторое время мне придётся повисеть снаружи, Рэми. У тебя есть тёплые вещи?

Я отрицательно качнул головой.

— Так и думал… Ладно, принесу тебе одеяло… Горячей воды сегодня не жди. И вообще — воду придётся экономить, ибо непонятно, что там с модулем подачи топлива…

Мне оставалось лишь согласиться со всеми выставленными условиями.

Антей покинул столовую. Я вздохнул и отправился к себе в каюту. Через минуту Брайд принёс обещанное одеяло. В комнатке сразу стало тесно. Мужчина аккуратно положил свою ношу на единственное свободное место рядом со мной и, ничего не сказав, покинул помещение.

Через час температура в каюте упала до отметки в пятнадцать градусов Цельсия и продолжала медленно снижаться, как и предупреждал капитан. Пришлось пересмотреть свой гардероб, переодеться в самое тёплое, что там нашлось — шорты сменить на свободные брюки, поверх майки надеть рубашку с длинными рукавами. Да, наряд был ещё тот…

Через пару часов я уже сидел на койке, с головой укутанный в тёплое одеяло. Термометр над дверью показывал плюс пять градусов. Разумом я понимал, что бесконечно долго падать температура не может. Капитан запустил вспомогательную систему обогрева, обещая, что ниже нулевой отметки на корабле не будет, однако сейчас я уже сомневался, верно ли он оценивает ситуацию.

Несмотря на аварийное состояние обогревающей системы, с обедом, тем не менее, сюрпризов не случилось. Если не считать того, что Антей лично доставил мне еду в каюту.

Обеденной беседы не получилось. Капитан ходил в скафандре, в котором, видимо, работал снаружи корабля, так что ему было явно не до разговоров.

Через час после обеда температура упала до нуля и, кажется, замерла на этой отметке.

Я следил за светящейся над дверью красной циферкой. Через десять минут она сменилась — температура вновь понизилась, ещё на один градус. Расчеты капитана оказались неверны. С этого момента я потерял интерес к выходящим из моего рта облачкам пара, меня стал пробирать липкий и противный страх, которого я никогда в своей жизни не испытывал…

Антей появился в дверях каюты со вторым скафандром в руках:

— Придётся надеть, — с этими словами он втиснулся в узкий проход. — Поначалу будет непривычно, Рэм, но без костюма сейчас нельзя…

Он положил скафандр рядом на койку и выжидающе на меня уставился.

Пришлось скинуть с себя одеяло, и холод тут же вцепился в оголившиеся конечности… Я бросился к лежавшему рядом спасительному костюму…

— Нет!! — остановил меня Брайд. — Никакой одежды, деревенщина! Хорошо, что я рядом… Быстро снимай брюки и это своё цветное безобразие!

Обидеться на него мне не позволила ситуация. Деваться было некуда, пришлось поспешно избавляться от брюк, рубашки и прочего…

— Ну ты и дурень… — проворчал капитан, со знанием дела помогая мне натягивать скафандр. — Это ж надо… Инструкции для кого писаны? Для красоты, что ли, на каждом шагу развешаны?

Кажется, он говорил о тех серебристых табличках, что были вмонтированы в стены у главного и запасного выходов… а также возле ниши со скафандрами… и ещё в пилотской кабине… и возле спасательных одноместных капсул…

Я не удосужился их прочесть, наивно полагая, что все эти «Правила» — лишь для работающего персонала. Разумеется, в глазах капитана я предстал полным дураком, и он ещё мягко выразился — «деревенщина»… Что ж, поделом мне!

Брайд тщательно осмотрел, как сел на меня скафандр, кажется, всё было в полном порядке. Мне наконец-то стало тепло. Капитан вкратце рассказал, что в костюме можно трогать, а что нет. Словно я был несмышлёным ребёнком, которому не терпится поиграть с опасной игрушкой. Мой недовольный взгляд заставил его быстро закруглиться с инструктажем. На всякий случай капитан отправил меня к ближайшей серебристой табличке в коридоре — читать те самые «Правила», с чем я согласился уже без каких-либо возражений.

Удостоверившись, что меня можно оставить одного, Антей Брайд шагнул в шлюзовую камеру. Дверь за ним бесшумно задвинулась. Я покосился на свой новый наряд. Скафандр был, в общем-то, удобным. Из широкого шейного кольца к горлу плотно подступал полиорганический материал, который дополнял прекрасную изоляцию костюма. Сзади затылок подпирал анатомически удобный жёсткий выступ, который словно высокий воротник защищал уязвимую часть тела — шею. Вертеть головой вправо и влево можно было почти без ограничений, а вот откинуть её назад — довольно сложная задача. Выступ также служил и пазом для прозрачного, но прочного головного щитка, который выдвигался как в автоматическом режиме, так и в приказном порядке. После нескольких разрешённых «Правилами» и на словах одобренных капитаном экспериментов я быстро освоил основные принципы работы столь необходимого и полезного средства индивидуальной защиты, как скафандр.

Возвращаться в каюту не хотелось, решил пройтись по кораблю — может, найдутся ещё какие-то инструкции или правила, которые я должен был знать…

Ближе к ужину Брайд выглядел не просто усталым, а измученным. Ещё бы! Почти целый день проторчать в безвоздушном пространстве, занимаясь поиском неисправности и её устранением…

— Работы осталось на пару часов… — между делом сообщил он, пока мы без особого удовольствия поглощали холодный консервированный паёк. — Потом возьмусь за обогревающую систему. Температура вроде стабилизировалась на минус двух. Ты как — держишься нормально? — спросил он у меня.

Я покивал, усердно заправляясь пищевой массой, вкус которой напоминал что-то мясное, но вот что конкретно, угадать никак не удавалось.

После ужина Брайд снова пропал. Я скитался по кораблю, не в состоянии сосредоточиться на занятиях. Было как-то не по себе от мысли, что с капитаном могло случиться что-нибудь непредвиденное там, за бортом… Я гнал свои страхи прочь. Проблем хватало и без них. Но те вновь и вновь возвращались…

Антей объявился через час, и я с облегчением вздохнул.

— Снаружи — полный порядок, — улыбнулся он мне, сам не свой от жуткой усталости, но в целом довольный.

Брайд потащился к треклятой климатической установке, проверив по дороге самодельные обогреватели. Последние вовсе таковыми не являлись — огромные, неуместные здесь, на борту малого космического судна, старинные двигатели представляли собой жуткую смесь покрытого коррозией металла, органического пластика и подведённых к ним кабелей различного назначения — зрелище то ещё! Я тенью следовал за капитаном.

Он взялся за ремонт развороченного блока климатической установки. Тут была уже сплошная микроэлектроника. Похоже, в ней он разбирался не намного лучше моего. Если бы не сенсоры и датчики искина корабля, Брайд вряд ли полез бы в эту высокотехнологичную начинку. Обложившись всевозможными приборами и инструментами, он погрузился в работу.

— Интересно? — спросил он, повернув голову в мою сторону.

Я лишь пожал плечами.

— А-а, значит, просто в каюте скучно… — сделал свои выводы капитан, вновь занявшись микросхемами. — Виа, милая, дай-ка мне обзор по четвёртому блоку… — произнёс он в пространство, позабыв о зрителе. — Буду тебе должен…

Разговор с искином как с личностью среди профессионалов, путешествовавших по космосу в одиночестве, всегда считалось нормой. Вот только обычно это не демонстрировалось при посторонних. Насколько «близки» взаимоотношения Антея Брайда с его «Виа», можно было лишь догадываться…

С климатической установкой капитан всё же справился. Блокировка была снята — необходимый вандализм, на который ушло куда меньше времени, чем на ремонт модуля подачи топлива.

— Теперь — летим с комфортом, — развеселился Брайд. — Двое суток — и мы на Славии, Рэми. Не жалеешь, что выбрал меня?

Я отрицательно качнул головой.

Оставшееся до конца полёта время мы проводили, как и раньше, сами по себе. Капитану пришлось как следует выспаться, прежде чем мы легли на орбиту вокруг Славии… Ещё один час — и нам выделят место для посадки…

— Эй, парень!.. Чёрт, да приходи же в себя… — ругался чей-то голос рядом.

В голове мельтешили картинки — капитан Брайд… «Виаманта»… Славия… Господи, как же я хотел туда попасть… Но, как и с любыми видениями, моё будущее стало быстро смазываться, растворяться, утекать словно песок сквозь пальцы… Я старался запомнить как можно больше, но — как всегда, тщетно… Внутри меня осталось лишь одно чувство. Капитану можно было довериться. Он доставит меня к той планете, которую назову…

Я открыл глаза и нашёл знакомое лицо Антея Брайда — слегка обеспокоенное, но в целом доброжелательное. Мы по-прежнему в космопорте Джанги. Да. Чтобы прожить собственное будущее, связанное с капитаном и его кораблём, мне понадобились все имеющиеся в моём распоряжении силы. Потому и упал здесь, на полу кафетерия… растянулся в беспамятстве, как младенец, не рассчитавший скачка… Впрочем, я получил свои ответы. На пределе возможностей, конечно… Нормальные ветвики тоже не всесильны. Пришлось забираться глубже обычного… Но мы попадём на Славию…

Брайд помог мне подняться.

— Ты с этим не шути, — пожурил он. — Я летел сюда не для того, чтобы наблюдать, как ты здесь загибаешься… Ну что — проверил меня? Всё нормально?

Я улыбнулся, свернув пальцы в колечко — мол, порядок.

Капитан закивал:

— Мне подходит твоё предложение, и надеюсь, тебе моё тоже… раз ты ещё не сбежал… Называй дату отлёта и место, куда отправимся.

Мои руки зашевелились в поисках аудизатора… Чёрт возьми, неужели посеял его? Оглянулся в поисках тонкого серебряного обруча… Ах, вот же он, прямо под ногами! Я быстро поднял аудизатор, привычным движением водрузил на лоб:

— Прошу прощения за неудобства, — произнёс мой кристалл, когда я приложил волевое усилие для его активации, — меня зовут Рэмиваль. Мы отправляемся прямо сейчас. Место назначения — Славия.

Капитан улыбнулся:

— Рад, что ты выбрал «Виаманту», парень. Ну что ж, поехали…

Время тянулось медленно. Я рассматривал голубую планету, что висела прямо над нами. Брайд развлекался, меняя время от времени ракурс. Ожидание ответа дежурного космопорта заставляло его нервничать. С орбиты Славия выглядела красиво. Мы сидели в кабине управления и молча изучали гигантский шар. Капитан решил развернуть ко мне своё кресло:

— Ну вот мы, считай, и прилетели, Рэми… Как далеко ты обычно заглядываешь в будущее?

— Я не заглядываю, — выдал мой аудизатор, — а проживаю его, чтобы получить ответ на определённый вопрос. Потом всё лишнее забывается.

— У ветвиков есть какое-то ограничение для такого… эмм… «проживания» в собственном будущем?

— Я не могу говорить за всех. Зависит от возраста. Чем мы старше — тем глубже можем забираться… Отец как-то пробыл в коме больше трёх суток, чтобы удостовериться в верности решения… прожил там целых двадцать лет… А мой личный рекорд — всего лишь шестьсот семьдесят пять часов вперёд… по-вашему это двадцать семь стандартных суток…

— Неплохо… — капитан сверился со своим хронометром. — Странный вы, народ, однако… Слышал, запускаете следующий цикл только после того, как пройдёте крайнюю точку…

— У нас эту границу называют узлом. На данный момент мой собственный уже позади.

— То есть… ты можешь сейчас снова заглянуть… в смысле — прожить свой следующий отрезок жизни и потом вернуться обратно в новую точку отсчёта — тот самый ваш «узел»?

— Нет… Это будет сложно объяснить. У меня не сформирован вопрос, чтобы начать новый цикл… Но теоретически — да, могу.

— А сейчас ты уже знаешь, что ждёт тебя на планете?

Я посмотрел на капитана:

— Мне это не понадобится.

— Почему? — Брайд нахмурился.

— Папа сказал, что на Славии хорошо. Там не нужно проживать будущее. В детстве мне поставили диагноз — орадезадаптация, а также анойсия и ещё целый список сверху… болезнь Альцстигми, олигохрония. Я предпочитаю не совершать скачки и не искать ответов в будущем. Мои родители сразу с этим смирились и выбрали для меня лучшую ветвь существования, в которой я могу жить среди себе подобных. На Славии мне не придётся пользоваться моими способностями, как это принято у нас на Джанге. Я стану свободным, — и мои губы сами собой расплылись в счастливой улыбке.

Афанасьев Иван

http://samlib.ru/i/iwan_afanasxew/

ЖИЗНЬ МЕЖДУ СТРОК

«Маркус и Марселина встали по разные стороны дери. Они переглянулись. Маркус протянул руку и постучал по стеклу, которой угрожающе задрожало в иссохшей раме. На стук никто не ответил.

— Может его там нет? — спросила шёпотом Марселина.

— Может и нет, — сказал Маркус и постучал снова, — Штефан, ты тут? Открой!

— Уходите! — вдруг раздалось из-за двери.

— Слушай, мы хотим помочь! Тут скоро будет полиция, позволь нам войти.

— Нет! — крикнул Штефан, — уходите, у меня пистолет. Кто вы вообще такие?

— Я — Маркус Джонс, а со мной мать-настоятельница Марселина.»

Ответа не последовало. Марк тоже не знал, что ему дальше делать, как и Марселина. Они молча стояли в тишине, обмениваясь взглядами. Внезапно вокруг всё потемнело, окружающий Маркуса мир померк и превратился в непроницаемое угольно-чёрное ничто, как космос, лишённый звёзд. Осталось только двухэтажное здание общежития, на балконе второго этажа которого они с Марселиной стояли, пытаясь достучаться до Штефана.

— Ну вот, опять, — вздохнула Марселина. — И что нам тут так и стоять?

— Боги, и почему он постоянно останавливается в самых неудобных местах, — посетовал Маркус. — Эй, Штефан, выходи — перерыв.

Дверь медленно открылась, и из неё выглянула блондинистая голова с испуганным лицом. Увидев тьму вокруг, лицо Штефана расслабилось, он открыл дверь настежь и вышел на балкон. В левой руке он по-прежнему держал пистолет.

— Привет, — поприветствовал он Марселину.

Из-за открытой двери вышел Маркус:

— Привет. Ты бы убрал это, — показал он на пистолет. — Это, знаешь ли, больно.

— Скажи спасибо, что на этот раз только в руку. Мог и убить, — заметил Штефан.

— Это точно, с него станется, — согласился Маркус. — Может пойдём к тебе? — предложил он.

— Там пустая комната, — ответил Штефан, — как он, интересно, предполагал я тут буду жить?:

— Может, позже опишет, — предположила Марселина, — хотя мы вроде всё-равно собирались отсюда уходить.

— И почему нельзя было оставить нас где-нибудь в баре с пивом и какой-нибудь едой, — вздохнул Маркус. — Тут даже присесть негде.

Он пошаркал ботинком по засыпанному песком и мелким мусором бетонному полу балкона.

— Может в других комнатах что-то есть? — предположил Штефан.

— Нет, — ответил Маркус, — это мы уже проходили. Других комнат вообще нет. Двери просто нарисованы на стене, как в компьютерных играх. Реальная дверь только твоя, остальные — часть текстуры.

— Слушай, Марки, — сказала Марселина, — а помнишь тогда, на Марсе. Ты говорил, что нашей… ну… близости… не было в его плане, что это мы сами сделали.

— А ещё я говорил, что он мог просто это придумать на ходу. Этот псих с больной фантазией постоянно что-то придумывает. Как моё ранение, например. Его тоже не было.

— Я сам ничего не делал, — произнёс Штефан.

— Я знаю, — сказал Маркус, — я же говорю — это всё он.

— А может попробовать? — не успокаивалась Марселина. — Вдруг дверь откроется и за ней будет нормальная комната. Хоть посидим, передохнём.

— Да тут даже ручки… — попытался возразить Маркус, но осёкся — ручка на выглядящей как нарисованной ближайшей к нему двери была настоящая, с помутневшим хромом и каплями краски, в которую когда-то была покрашена дверь. — Хм, ну ладно. «За дверью он увидел холодильник с пивом и едой.»

На этих словах Маркус повернул ручку и потянул её на себя. Нарисованная дверь открылась, приобретя объём, и Маркус замер на пороге.