СамИздат. Фантастика. Выпуск 2

— Спроси у них. Я не твой папа, — отрезал Эдуардо.

— Извините…

— Да ладно. Лучше скажи: нарушение закона стоит того, чтобы стать футболистом?

— Да! — с жаром ответил Илья. — Футбол — это мечта! Я ради этого готов на все.

— На все? — хмыкнул тощий. — Ну тогда лови.

Коммуникатор сообщил о новом письме, открыв которое парнишка обнаружил уже знакомый ему контракт, только в этот раз настоящий, а не муляж, который был выслан ранее в качестве образца для ознакомления. Выплата десяти процентов доходов до конца жизни, отсутствие претензий, неразглашение, обязательства… Быстро подписав его, Илья с надеждой уставился на мужчин.

— Держи, — Рафаэль не стал томить и передал подростку стандартного вида имплантат.

— И что с ним делать? — взяв в руки предложенную вещь, Илья стал с интересом ее рассматривать.

— Интерфейс управления там стандартный. Прикладываешь к позвоночнику чуть ниже шеи. Щупальца внедряются в тело примерно две минуты. Больно, но потерпишь. Носишь сорок часов. Лучше всего если в это время ты будешь как можно активнее себя нагружать физически. Ни в коем случае не проходи в это время генные проверки! Запомни! Ни при каких обстоятельствах, иначе все пропало, — тощий убедился, что его поняли, и продолжил. — Пока будут идти изменения, периодически ты будешь чувствовать себя плохо. Тошнота, понос, головокружение. Это нормально. Когда все закончится, аппарат проинформирует об этом. Тогда желательно побыстрее вытащить его из тела. Максимум в течение трех часов, не позже. После того, как вытащишь, сразу свяжись с нами и передай Рафу данные твоего нового генного кода. Он заменит им твой нынешний в базе. И на этом все.

— А мои имплантаты точно после всего этого будут воспринимать меня как хозяина?

— Точно, — кивнул Эдуардо. — Проверено не раз. Самая опасная часть — это подмена баз данных. После этого тебя не обнаружат.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Илья.

— Потом скажешь, — отмахнулся тощий.

Илья был доволен. Попрощавшись, он побежал в сторону вокзала.

Ему предстояло найти нужный транспорт и вылететь в Бразилиа — столицу страны, откуда он должен был отправиться домой.

Наблюдая за счастливым подростком, двое мужчин некоторое время смотрели ему вслед, а потом, переглянувшись, дружно рассмеялись.

— Почему все дети такие глупые? Ведь им сто раз объясняешь, что можно делать, а чего нельзя — и каждый раз они все равно умудряются сделать все неправильно.

— Молодость… — тощий почесал нос. — Парню повезло, что никто до нас не взял его с такими желаниями в оборот. Ты ему в контракт нужные пункты добавил?

— Обижаешь, Эдик. Не первый раз! Не в первый раз агенты могущественной «Вирис» дурили интересных для компании малолеток. Молодость наивна и полна надежд и стремлений, но зрелость определяется не мечтами, а способностью правильно формулировать цели и достигать их. Вот и Илье, талантливому самарскому парню предстояло познать эту простую истину, ведь его ждала поимка при попытке незаконного изменения своего генного кода. После чего мечта стать профессиональным футболистом должна была быстро трансформироваться в желание заключить контракт с «Вирис». А добрые люди должны были ему в этом помочь.

— Как думаешь — не сломается? — Рафаил Дулганов посмотрел на напарника.

— Он парнишка упертый и сильный. Поистерит и перестанет. А поумнеет — еще и спасибо мне скажет.

— И десять процентов его пожизненных доходов тут совсем ни при чем?

— Маленький приятный бонус и не более, — пожал плечами Эдуард Петров.

— Парнишка талантливый стрелок, у него есть все шансы стать очень известным. И тогда ты будешь получать совсем немало.

— Ну вот когда станет, тогда и поговорим…

ПОСТФАКТУМ

Стивен осмотрелся по сторонам.

А ничего так, чистенько, уютно. Даже стильно. Неброский минимализм. Правда, больше всего Стивену нравилось не помещение вокруг, а быть вновь молодым и чувствовать тело, ходить, говорить, да просто шевелить руками. Вот уж не думал, что умерев, он будет так доволен, и даже счастлив.

— Итак, Стивен Уильям Хокинг, дата смерти 14 марта 2018 года, — сидящий перед Стивеном мужчина открыл толстую папку и вчитался в ее первую страницу, — В целом неплохо, хотя и не без шероховатостей. К сожалению, не без них.

— Это Небесный Суд? — робко спросил Стивен, пробуя на слух свой давно забытый естественный голос.

— Он самый, — подтвердил суровый мужчина, который почему-то не имел ни бороды, ни рясы, ни длинных вьющихся волос, зато обладал развитой мускулатурой выдающегося спортсмена.

— И?

— Что «и»? — не понял вопроса Стивена мужчина.

— Куда меня?

— В каком смысле?

— Ад или рай? — наконец полностью сформулировал вопрос известный физик.

— А сам как думаешь? — хитро прищурил глаза мужчина.

— Ээээ… — Стивен впервые не знал что сказать, буквально потеряв дар речи.

— Да ладно, — рассмеялся его собеседник, — Не волнуйся ты так. Раз ты здесь, то значит и дальше здесь останешься.

— А вы… — физик опять не смог четко сформулировать свой вопрос и несколько растерялся.

— Он самый, — важно кивнул мужчина, — Бог.

— Не ожидал. Я думал о вас иначе.

— Какое счастье, что мне не важно, что обо мне думают люди, мне важно только то, что я думаю о себе сам. Поэтому ты наблюдаешь меня таким, какой я есть, а не в каком-то странном, придуманном кем-то другим образе.

— Ясно, — ясно конечно ничего не было, но в момент Небесного Суда это казалось неважным, — А можно вопрос?

— Вопрос? — Бог задумался, а потом решительно махнул рукой, — Ну, задавай!

— Понимаете, у меня остался ряд неразрешенных вопросов, — Стивен почесал щеку, — И очень хотелось бы понять, почему вселенная расширяется неравномерно?

Назвавшийся Богом сидел, откинувшись на спинку стула, и с благожелательной улыбкой слушал Стивена. Но стоило тому озвучить этот вопрос, он настороженно всмотрелся в глаза ученого.

— Давай проясним. Ты можешь задать любой вопрос Богу и задаешь такой?

— Да. Всегда хотел знать ответ на него.

— Ну это просто! — Бог засмеялся, — Вы, люди, могли бы и сами догадаться, только очень ленивы и недальновидны. Вот ты, например, потратил шанс, который дается всего раз за существование, на то, чтобы задать вопрос, об ответе на который ты мог бы догадаться сам.

— И о чем я должен был догадаться?

— Ты когда-нибудь слышал такое расхожее выражение — «мысли материальны»?

— Приходилось, — подтвердил Стивен.

— Вот это и есть то, что вы, люди, должны были понять, но ходите вокруг да около.

— В каком смысле?

— Мысль, она действительно материальна. Человеческая или божественная, неважно. Даже мысли хомячков — и те материальны.

— И какое отношение это имеет к моему вопросу?

— Понимаешь, когда живое существо умирает, ну вот как ты сейчас, его душа отправляется к своему источнику, в твоем случае ко мне. Его тело гниет в земле. А мысли… мысли воплощаются в материю и наполняют эту вселенную, давая ей ускорение в ее расширении. Поэтому вселенная и расширяется неравномерно, то ускоряясь, то замедляясь.

— Постой-постой! Но ведь если все так, как ты мне описал…

— Что значит «если»?! Бог я или кто? Все именно так, как я сказал!

— Извини, раз все так, как ты сказал, — поспешно поправился Стивен, почувствовав нотки гнева в божественном голосе, — То вселенная должна расширяться с постоянным ускорением, а она…

— Ха-ха, — Бог опять перебил физика, на этот раз громовым смехом, — Насмешил… А с чего ты взял, что ваши мысли материализуются одинаково у всех? Нет, мой друг, это далеко не так. Ты, как материалист до мозга костей, должен понимать, что всё имеет разную ценность. Чьи-то мысли превращаются в золото, чьи-то в уран, а чьи-то с трудом дотягивают до материализации в водород.

— Но ведь большая часть вселенной из него и состоит, — потрясенно произнес Стивен.

— Что поделать, — печально вздохнул Бог, — Большинство человеческих мыслей пусты. Но ты можешь гордиться собой, твои здорово расширили эту вселенную.

Акулов Александр Михайлович

http://samlib.ru/a/akulowa_n_m/

ИСХОДНОЕ ЛА

Корабль тонет, медленно погружаясь в воду… Вот оно как бывает… Откуда-то снизу время от времени раздаются скрежет и какие-то невнятные глухие удары… Электричество только что погасло, значит, уже затопило генераторную… Темно, хотя голубые аварийные фонари продолжают гореть, питаемые химической реакцией в герметично запаянных колбах. Света от них недостаточно, чтобы полностью рассеять мрак, но путь к следующему проходу по ним можно определять с уверенностью. Движение воды создаёт постоянный шум и вибрацию под ногами, на фоне которых бодрый стук ботинок по металлическому полу ещё сухого коридора и перекладинам лестницы, скрип тяжело открывающегося люка кажутся фантомными. Дверь громко ударила, вставая на место, лязгнул механический запор. Петри вновь побежал, а морская стихия захватывала всё новые полости судна там, внизу, в темноте, освещённой лишь голубыми огнями. Остановить это невозможно. Металлические перекрытия, коридоры, трюм, лестницы… вода уже везде… и поднимается выше. Мужчина притормозил, чтобы перевести дыхание и, прислонившись к стене, на миг прикрыл глаза. Где-то в центре этого хаоса — он, упрямо карабкающийся наверх моряк… и вот очередной коридор, медленно заполняющийся водой… Он её чувствовал — по запаху, шуму, влажности, что здесь царила… прохладе, взбирающейся по ногам… дышать всё трудней… Петри открыл глаза. Какого чёрта он здесь делает? Зачем остановился? Шевелись! Спасение там, за следующей дверью!

— Да… наверх… — сказал он сам себе вслух и, оторвавшись от стены, вновь двинулся по коридору, на этот раз — загребая воду ногами.

О чём можно было размышлять, стоя у стены и прожигая время, которого и так до безумия мало? Неужели не страшно? Но Петри мог думать сейчас лишь о том, что вырвался из плена разума, ведь он — единственный выживший из людей… Он пытался спастись от вездесущей воды, которая медленно, но уверенно заполняла пространство внутри корабля кубометр за кубометром, ярус за ярусом. Очередной люк, распахнувшийся со скрежетом, и вода, наступающая сзади на подошвы ботинок, с готовностью устремилась вслед за ним. Моряк приложил усилия, запирая за собой дверь. Полностью мокрый, но не замечающий этого, машинально двинулся вперёд. Пока добирался до следующей лестницы, в новом коридоре жидкой смерти стало по щиколотку. Петри преодолел ещё один ярус. Та же процедура с открытием и закрытием люка. Эти действия давали ему время. И надежду. Мужчина хотел верить, что оттуда, снизу больше никто не выберется. Да, он боялся, но вовсе не стихии, и это был разумный и вполне объяснимый страх. Потому что если выберется кто-то ещё… снова включится контроль над его действиями, сознанием, а наружу вырвется нечто, управлявшее экипажем до взрыва, потрясшего корабль… В мыслях Петри пронеслись часы и дни его псевдожизни — существования под контролем неведомого разума. Он знал планы этого неземного создания, именующего себя «исходным ЛА», и хотел вырваться на воздух, спасти себя и свой мир, который не подозревал об угрозе…

Мужчина карабкался вверх, прилагая нечеловеческие усилия, он бежал не только от поднимающейся воды, которая вскорости затопит корабль, он бежал, прежде всего, от того непонятного, что осталось внизу, от мысли, что существо, чем бы оно ни было, раньше находилось также и в нём, но теперь оно пропало. Контроля больше нет. Следовательно, он — Петри Хамес — единственный, кто спасся. Да, теперь он свободен от силы, что все эти дни не давала передохнуть, заставляя разрабатывать план за планом, которые по-прежнему горели в его памяти. Петри помнил каждую деталь — сроки, действия… цель. Всё было просчитано до мелочей. Человечество рано или поздно вольётся в тщательно отстраиваемую на Земле «структуру истинного ЛА» — чуждый для людей термин, обозначавший сложную живую сеть, в которой будет развиваться оно — нечто, зовущее себя «исходным ЛА». Человек был выбран в качестве носителя как самый распространённый разумный вид на планете, живущий во всех климатических зонах. Космическому гостю это понравилось, люди станут для него идеальной средой… Петри знал слишком много и желал как можно быстрее передать эту информацию хоть кому-нибудь, чтобы оттянуть время, когда на Земле воцарится отличный от человеческого порядок. Он надеялся, что сюда не придут другие, подобные тому существу, что контролировало разумы членов экипажа. Моряк желал подняться наверх и предупредить людей о грядущем. Он представлял себе планы захвата, понимал, как легко происходит «цепное строительство», «активация структуры ЛА» и другие этапы подготовки органики к использованию в качестве «среды обитания». Петри знал, что в обычных условиях рядовому человеку трудно избежать прямого физического контакта… и будь существо всё ещё здесь, в его голове, носителю структуры ЛА не позволили бы вот так запросто подниматься вверх и думать о спасении человечества, карабкаться по лестницам, чтобы всё рассказать людям. Мужчина надеялся на это, верил в то, что он чист, молился всем известным богам, чтобы они помогли ему сейчас, потому что предупредить остальное человечество — самая важная и теперь единственная его задача. Последние метры отделяли его от свежего морского воздуха, над кораблём царила шумная ночь. Открыв дверь люка, мужчина позволил ветру ударить себя в грудь и лицо острыми иглами брызг. Волны хозяйничали на палубе. Освещения — никакого, полнейшая тьма. Наедине со стихией. Петри не был готов ощутить раскинувшийся во все стороны безбрежный чёрный мир. За спиной по-прежнему слышался тихий скрежет, иногда — глухие удары, но ветер был настолько сильным, что мужчина сразу забыл обо всём. Бортов корабля не видно, он стоял один на один перед морской стихией. Волны неистово накатывались, и тучи брызг били прямо в лицо… Хорошо, что сейчас лето, июль, подумалось моряку, вода не так холодна…

Он знал, где находится, и отлично представлял себе все детали карты. Поблизости — ни острова, ни материка, ни клочка суши, и корабль их забрался так далеко от торговых путей, что ждать появления здесь другого судна — бесполезная трата времени и сил. Никто не заметит плывущего по волнам человека. На сотни километров вокруг расстилалось только бушующее море, тёмное, без дождя и вспышек молний, чуждое и пугающее. Ему никогда не добраться до суши, мужчина осознал это только сейчас… и в одно мгновение смирился со своей судьбой. Он стоял на палубе и за минуту до того, как исчезнуть в морской пучине, ощутил всплывающее из глубин сознания контролировавшее его существо, против которого Петри пытался бороться. «Исходное ЛА» взглянуло на мир глазами своего носителя. Нет, он не боролся, противостоять такому невозможно, просто его господин всё это время понимал, что единственного оставшегося в живых моряка ему не спасти, как он ни гнал его по лестницам и переходам, через лабиринты корабля, заполненные водой помещения — это была напрасная надежда. Даже идея свободы не помогла — человека остановила морская стихия. Они оба понимали, что выхода нет. Носитель погибнет, как и другие — захлебнётся морской водой и умрёт…

Анализируя ситуацию, исходное ЛА видело лишь одно объяснение случившемуся. Взрыв — сознательный акт неучтённого элемента. Начальные условия оказались не соблюдены — на корабле, судя по всему, скрывался пассажир, о котором экипаж не имел ни малейшего представления, что и привело к фатальным последствиям. Неучтённый элемент решил пожертвовать собой и всеми, кто находился на корабле… Зачем? Чтобы лишить человечество шанса присоединиться к Великим ЛА? Как глупо и недальновидно… Если удастся спасти последнего носителя, надо будет заняться данным вопросом вплотную — сначала искоренить идеи свободы, вбить в эти примитивные головы желание служить, а потом уже перейти к цепному строительству и массовой активации структуры ЛА…

Петри стоял и ждал смерти, уставившись в темноту и чётко сознавая, что никакой свободы нет. Даже в минуты, когда безумно карабкался по лестницам вверх, спасаясь от воды, он выполнял лишь чужую волю. Освободиться невозможно. Через секунду мужчина шагнул навстречу волнам и, оттолкнувшись от палубы, нырнул в прохладные объятья абсолютно чёрной стихии. Напрягая все мышцы своего тренированного тела, он поплыл прочь от корабля…

РЭМИВАЛЬ

«Виаманта» забарахлила ещё на старте. Я сидел в своём пассажирском кресле позади нанятого мной капитана судна Антея Брайда, когда тот, проклиная местный ремонтный сервис, всё же поднял наш маленький кораблик над космопортом Джанги. Несмотря на горящие красным огоньки на одном из экранов, мы взлетели и пронеслись через атмосферу планеты…

— До станции дотянем, а там… придётся снова заняться ремонтом, — посетовал мужчина. — Работы было всего на час, но ваши рукожопые… — снова выругался он. — Ладно, бог с ними… Пойдём, Рэмиваль… или как там тебя… покажу здесь всё, — и он стал выбираться из своего кресла, протиснувшись мимо меня. — Давай-давай, вставай.

Я в растерянности уставился на пульт управления впереди и опустевшее кресло пилота.

— Ты что — первый раз в космосе, парень? — удивился Брайд. — Корабль ведёт искусственный интеллект. Моё дело — задать координаты.

Я взглянул на владельца судна — он говорил на полном серьёзе. Пришлось кивнуть и подняться. Капитан повёл меня по узкому коридору мимо одинаковых дверей…

— Здесь комната отдыха, развлечений немного, — рассказывал он по дороге, — тут у нас — столовая, кухня, питание организовываю я сам… идём дальше, — он прошёл вперёд. — Тренажёрка… — Брайд посмотрел на меня оценивающе — нескладное худосочное тело пятнадцатилетнего юноши, руки, ноги — как у всех нормальных ветвиков Джанги, предпочитающих гулять по виртуальным вселенным, а не материальным планетам или, боже упаси, за её пределами… я и мне подобные обычно ленятся поддерживать физическую форму — об этом знают все, — ну, тебе вряд ли пригодится, а там — как захочешь… можешь воспользоваться. А это будет твоей каютой… — он открыл дверь в узкое пространство два на два.

Я протиснулся, чтобы заглянуть в маленькую светлую комнатку: вполне годная койка (ноги свисать не будут), встроенный шкаф для вещей, стол, лампа… вот и всё убранство. Впрочем, меня устроило бы любое место, где можно спать…

— Иди сюда — здесь туалет. Знаешь, как им пользоваться?

Я кивнул.

— Душевая. Горячая, холодная, — он снова испытующе посмотрел на меня, словно удостоверяясь, понимаю ли разницу между всеми этими гигиеническими приспособлениями и их аналогами на планете… — Ладно, надеюсь, проблем не будет.

Капитан двинулся дальше. Наша экскурсия завершилась уже через десять минут. Судно было переделано из старого исследовательского разведчика, списанного и подаренного музею Мориона, о чём позволил себе обмолвиться Брайд. Испытывая финансовые трудности, руководство музея в свою очередь приняло решение о продаже экспоната на аукционе. Так что нынешнему владельцу было чем гордиться: кораблик побывал в таких местах, куда простому смертному путь заказан…

Наконец, мы снова очутились перед моей каютой.

— Путь до станции займёт пару часов, располагайся. Если что-то понадобится — ты знаешь, где меня искать.

И Антей Брайд задвинул за собой дверь, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Ну что ж… Самый важный шаг я уже сделал — покинул родную планету. Это обошлось всего в тысячу киен, которые мне раздобыли родители. Капитан попался хороший, вперёд взял только половину.

Я сел на койку и ещё раз огляделся. Вещей с собой не брал, шкаф нечем было наполнить. Всю одежду собирался прикупить на первой же космической станции. Так велела мама.

От нечего делать решил прилечь. Рассматривая потолок, думал о том, что с родными больше никогда не увижусь…

Первая остановка. Капитан договорился о ремонте и дал мне час на все мои дела на станции, я еле уложился в обозначенный срок со своими покупками. Зато, когда мы отчалили, наконец, смог наполнить шкаф в каюте вполне приличной для граждан Галактики одеждой. Там, куда я лечу, нежелательно выделяться.

Путь предстоял долгий — без малого месяц. Цель — Славия, где я собирался поступить в Институт Естественной Истории Культур, на факультет исторической паралингвистики. Шансы свои оценивал достаточно трезво — чуть выше среднего. Это значило, что весь месяц пути до Славии я буду подтягивать знания до требуемого уровня. Для этого и прихватил с собой копию домашней библиотеки, собранной папиными стараниями, упорядоченной с маминой дотошностью… У меня было всё, чтобы претворить нашу семейную мечту в реальность.

Каждый день несколько часов я проводил в своей виртуальной библиотеке. Капитан Брайд оказался приятным в общении типом. В мои дела нос не совал, а если о чём-то расспрашивал, то делал это скорее из вежливости, нежели из любопытства. Впрочем, общались мы только за трапезой в небольшой столовой, всё остальное время каждый жил сам по себе. У нас почти не было общих интересов, мы практически никогда не бывали в комнате отдыха, темы разговоров сводились к обсуждению еды, времени полёта и прочитанных книг. Последнее делало Брайда хорошим собеседником. Время от времени мужчина заводил разговор о корабле, запасах топлива, кислорода, воды… меня же технические вопросы совершенно не интересовали.

Начиная с двадцать второго дня безумно скучного полета, я стал задерживаться в столовой чуть дольше обычного — виртуальная библиотека успела порядком надоесть, мне хотелось отличного от ветвиковского общения. Брайд был грубоватым, но достаточно миролюбивым человеком в свои… сколько ж ему там? Ах да, тридцать два года. Жены у капитана не было, и ни в каком уголке известного космоса его никто не ждал. Одинокий искатель удачи, подрядившийся доставить меня к месту назначения…

На двадцать пятый день случились сразу два происшествия. Утром Брайд объявил, что у нас накрылась климатическая установка — истёк срок годности официального серийного ключа, новый же заводской, купленный в порту какой-то там захолустной планеты, оказался подделкой, из-за чего сработала электронная блокировка. С подачей воздуха проблем, разумеется, не будет, а вот с обогревом сложности гарантированы. Вторым событием стал микрометеороид, который пробил дыру в обшивке и повредил периферийный модуль подачи топлива в один из планетарных двигателей…

— Непостижимо! — воскликнул Брайд, после чего я услышал из уст капитана матерное словечко. — Придётся ползать по обшивке в поисках чёртовой бреши!..

Казалось, Антея нисколько не волновала «накрывшаяся» климатическая установка. А вот метеороид и пробитый корпус — совсем другое дело… все мысли его были сосредоточены на предстоящей работе…

— Без чертовщины здесь не обошлось… — продолжал время от времени сокрушаться капитан. — Как же это невовремя…