Десять лет. Публикации, интервью, выступления. (1990 — 1999 гг.)

По-видимому, это не должен быть чисто экономический план, хотя поддержка именно экономических преобразований станет важной частью совместных действий. В нем также должны найти отражение проблемы ограничения вооружений и разоружения, взаимодействие при разрешении международных конфликтов, гуманитарное сотрудничество — все это должно выйти на новый уровень.

Собственно же экономическое сотрудничество — не просто помощь продуктами, потребительскими товарами и валютой, как обычно представляется. Нам оно видится как совместная программа действий, рассчитанная на 3 — 5 лет, включающая этапы с конкретными целями и взаимными обязательствами. С нашей стороны необходимы решительные действия по созданию экономики смешанного типа: сокращение государственных расходов и ликвидация бюджетного дефицита, девальвация рубля и поэтапный переход к его конвертируемости, приватизация и демонополизация госсобственности. Потребуется структурная перестройка экономики в пользу потребительского ее сектора и обновление технологий.

Только такая экономическая политика дает надежду на выход из кризиса и на отдачу от вкладываемых средств.

Формы сотрудничества с иностранными партнерами при этом могут быть разнообразными:

— техническая поддержка реформ (совместная подготовка экономического законодательства, предоставление ноу-хау, консультации и работа иностранных специалистов, экспертиза);

— подготовка кадров;

— работа по урегулированию проблем внешнего долга страны;

— предоставление СССР режима наибольшего благоприятствования в торговле, участие в международных экономических организациях; отмена различных ограничений;

— инвестиции в соответствии с согласованными приоритетами — гуманитарная помощь в наиболее сложный период.

Вопрос о деньгах в этой программе играет важную, но не главную роль — все будет определять логика преобразований. Деньги же выполнят функцию амортизатора социальных издержек и потрясений.

Осуществление подобной программы возможно только при сохранении политической стабильности в стране, развитии демократических институтов. Это может обеспечить проведение политики “общественного согласия” внутри Союза.

Мы понимаем такую политику не как разовое мероприятие, а как длительный переговорный процесс, охватывающий и собственно экономические соглашения, и вопросы будущего государственного устройства, и урегулирование межнациональных конфликтов.

Политика “общественного согласия” может придать устойчивость новым институтам представительной демократии, обеспечить более широкую общественную поддержку принимаемых решений за счет привлечения к их выработке всех основных политичес ких сил.

По нашему мнению, подготовка и проведение переговоров должны инициироваться властными структурами на основе взаимных уступок и отказа от нереальных требований. Иными словами, необходимо не декларативное, а действительное желание достичь согласия.

О том, что политика “общественного согласия” может принести успех, свидетельствуют, в частности, примеры договоренностей, достигнутых между основными социальными силами послевоенной Западной Германии при осуществлении реформ Эрхарда, в Испании после режима Франко и в других странах.

Очевидные ответы на очевидные вопросы

И в заключение — несколько ответов на вполне очевидные вопросы.

Какие предварительные условия нам могут поставить? Особенность ситуации заключается в том, что те политические условия, которые перед нами могли бы быть поставлены, уже фактически выполнены — к примеру, в заявлении “9+1” недвусмысленно сказано о выборах новых органов власти, о перераспределении властных полномочий в пользу республик и о четкой сфере ответственности каждого уровня управления. Вскоре пройдут общенародные выборы Президента России. А об экономических условиях что говорить? — реформу за нас ведь никто не сделает.

Не утратим ли мы своей независимости? Действительно, привычное представление о независимости, базирующееся на изолированности от мира, придется пересмотреть. Мы долго гордились своей “исключительностью”, пока не начали понимать, что разрыв в развитии между СССР и остальным миром не уменьшается, а растет. Экономическая же обособленность на деле обернулась такой зависимостью от импорта, что отсутствие валюты в этом году угрожает параличом многим отраслям промышленности.

Нашим же партнерам на Западе в свою очередь придется, видимо, отказаться от привычных представлений о выгоде, закрюченной в формуле: “чем хуже для СССР — тем лучше”. Понятно, что Союз при проведении сегодняшней политики больше не является противником.

И наконец, о шансах на успех политики сотрудничества. Они небезусловны. Ясно, что в любом случае и проведение политики “общественного согласия”, и осуществление экономических реформ в сотрудничестве с Западом столкнутся со многими сложностями и внутри страны, и вне ее. Причем сложности не ограничиваются собственно экономикой — здесь и проблемы разоружения, и вопрос взаимного доверия, и определенность нашей внутренней политики. Многое будет зависеть и от профессионализма политиков, дипломатов. Но если выбирать путь интеграции в мировое сообщество, то действовать нужно немедленно, пока еще мы в состоянии пройти этот путь организованно. Других шансов, похоже, что и нет.

Если же кто-то видит иную перспективу развития — хотелось бы услышать его доводы.

Последние рубежи

“Знамя”, июль 1991 года

Политика перестройки не возникла как этическая проблема людей из руководства страны: вот они имели сильную державу, и вдруг им захотелось иметь какую-то еще более красивую страну. Это реакция на очень глубокие кризисные явления в обществе в целом — как во внешней политике, так и в экономике страны. И внешняя политика, и экономика страны были в тяжелом положении уже давно, и все то, что мы имеем в обществе сегодня, не просто плод двухтрех последних лет. Так не бывает. Негативные процессы шли очень давно, и перестройка как раз стала своеобразной реакцией на них.

Хотелось бы остановиться на нескольких вопросах, которые, как мне кажется, очень важны.

Первое: что нужно для того, чтобы двигаться дальше? Чтобы сделать это не кустарно и не на авось (сейчас попробуем, а потом — как выйдет), нужны достаточно масштабные осмысления: что у нас происходит и почему так идут те или иные процессы?

Мне представляется, что в самом широком смысле слова мы присутствуем при необычном и очень серьезном моменте — мы в него интегрированы, включены в него. Вот три течения, три политических события, вернее, три политических процесса, которые сейчас переплелись воедино и связались в один узел. Первый процесс — это борьба за гражданское общество.

Всем известно, что она началась в Европе в XVII веке и длилась очень-очень долго. Она началась в Нидерландах, в Великобритании. Все знают, сколько голов полетело во время этой борьбы и сколько было наступлений и отступлений, сколько всего менялось и как одни и те же люди, которые поддерживали эту борьбу, потом меняли свою позицию...

Второй процесс можно назвать по-разному. Можно назвать развитием национального самосознания. Но если не очень бояться слов, то можно сказать, что это национально-освободительный процесс. Он тоже начался десятки и десятки лет тому назад, проходил болезненно, — но уже на базе того, чего достигло человечество в своем движении к гражданскому обществу. И этот процесс достиг очень значительных результатов к середине нынешнего века и продолжается в мире. Третий процесс в большей или меньшей степени охватывает сейчас все промышленно развитые страны. В последнее время, по моим ощущениям, он начинает обостряться даже в таких странах, как Соединенные Штаты. Это — трансформация экономики.

Но так случилось в России, что все три процесса слились вместе. Это даже трудно представить себе, но все три проблемы переплелись в одно время, в одной стране, и что же здесь удивительного, если лидеры этой страны во многом теряют контроль за ситуацией, не успевают адекватно реагировать на происходящие события.

Остается открытым вопрос: по силам ли вообще кому-либо, одному человеку пли даже человеку с окружением, совладать со всеми этими тремя процессами? Совладать, то есть не довести до каких-то катастрофических последствий для человеческой жизни.

Если мой анализ в какой-то мере можно считатьверным, то из него следует, что часто употребляемое выражение: “мы находимся в кризисе”, “общество вошло в кризис”, “система вошла в кризис”, “экономика вошла в кризис” — не совсем точное определение. Это не кризис. Кризис — внутрисистемное явление, когда действует какая-то устоявшаяся политическая система, и вот внутри нее происходит экономический кризис, и она, эта политическая система, обладает достаточными резервами для того, чтобы кризис изжить, стабилизироваться, выйти из него.

Кризис может длиться долго, он может длиться десятилетиями, даже могут быть изменения в самой политической системе. Но не ставится по крайней мере вопрос о том, сколько государств мы сделаем из одного, как оно будет называться, что там будет за строй. А когда мы имеем наблюдаемую ситуацию по всему срезу проблем, то это уже не кризис, а полная трансформация системы по всем ее направлениям.

Что из этого следует? Из этого следует одно очень важное, на мой взгляд, обстоятельство: те приемы, методы, а если хотите шире — вся методология, которую можно использовать в условиях традиционного кризиса, — все это здесь не подходит. Или почти не подходит. И усилия, которые мы прилагаем, могут оказаться тщетными. А процессы развиваются, и время идет. Поэтому речь должно вести о том, что нужны совсем другой подход, совсем другая методология: как быть, где искать рецепты, как выходить из положения.

При поиске таких ответов, мне кажется, очень важно посмотреть на историю. Почему так случилось именно в России, а не где-то в другом месте? Оказывается, что в России периодически что-то похожее возникало. Возникало в XVII веке, возникало позже, возникало в 1917 году. Очень похожее на то, что происходит в обществе сейчас, если взять и проанализировать, например, 1915-й, 1916-й, 1917-й годы... Но дело-то еще и в том, что ни разу Россия из такого положения не вышла достойно, ни разу не вышла без кровопролития, ни разу не вышла так, чтобы можно было потом гордиться найденным решением. Поэтому сейчас проблема поиска такого решения, мне кажется, должна быть поставлена в центр общественного внимания.

Надо отметить сразу, что ни в коем случае нельзя увлекаться тем, что у нас появилось в последнее время, — нашими парламентами, нашими демократиями и прочими инструментами. Можно подробнее раскрыть этот тезис и объяснить, почему они не могут вполне решить наши задачи. Но поскольку я экономист, обращу внимание на главное: мы очень жестко ограничены во времени. Состояние нашей экономики (я имею в виду не то, как, скажем, нами руководит Госплан или как Госкомцен повышает цены, а реальные процессы: как разваливаются хозяйственные связи; как происходят остановки производства; что далее будет происходить с ценами) ставит категорические ограничения по времени на поиск решений.

Конкретнее по этому поводу. Вот сейчас у нас начинает раскручиваться мощная спираль: цены — доходы, что означает очень жесткую инфляцию. Эта инфляция сочетается с остановками производства, которые вызваны разными причинами. Одна из самых существенных, — пожалуй, собственно инфляция, которая взрывает систему цен, а вместе с ней и систему хозяйственных связей. И вторая — то, что мы попали в трагическое положение с импортом, а вся наша экономика, и особенно агропромышленный комплекс, завязана на поставки по импорту.

Так вот: нарастание ценовой волны в сочетании сдефицитом на прилавках возбуждает недовольство населения. Но особое раздражение людей вызовет то, что цены не остановятся. Они будут расти дальше; ведь даже сейчас они не соответствуют тому, что было заложено решениями Госкомцен или правительства, и к середине лета это вызовет очень большую социальную напряженность. И может наступить такой момент, когда (если обществу не будет предложена какая-то разумная альтернатива) политическая напряженность в стране перейдет в качественно новую стадию.

Ведь до сих пор острота политического процесса во многом была связана с теми или иными, более или менее удачными заявлениями в прессе, со взаимными упреками политических лидеров друг другу, обидами, а также с митингами. Но когда положение населения еще больше обострится, то уже очень мало будет иметь значения, кто в какой газете кого и как обозвал. Разбирательство пойдет совсем в другой плоскости. Я думаю, что конец лета — это ближайшее ограничение, до которого еще можно решать проблемы исходя из наших интеллектуальных возможностей, из нашего менталитета. Это — первый рубеж. А дальше — дальше политические события могут принять очень неприятный оборот.

Поскольку инфляция будет продолжаться, то, естественно, люди станут искать способ приспособиться к обстоятельствам. Произойдет очень резкое снижение наших производственных возможностей, и, что не менее важно, население станет привыкать к этим условиям. Сейчас в обществе еще есть ожидание реформ. Но пройдет еще немного времени, и с нашими людьми может случиться примерно то же, что происходит в Латинской Америке, где уже лет сорок пытаются осуществить различные реформы, чтобы стабилизировать ситуацию и выйти из положения, в которое мы с экономической точки зрения только-только впадаем.

Некоторые считают, что наш аппарат — это единственное, что продолжает поддерживать нашу экономику. Но как расценить хотя бы тот факт, что недоинвестирование в народное хозяйство, даже в такие чрезвычайно важные отрасли, которые связаны с транспортом, с нефтью, с трубопроводами, в последние годы приняло просто необъяснимый характер? А ведь дальше, и теперь уже по объективным причинам, несоответствие будет все больше и больше углубляться. И это приведет к чему-то такому, чему даже и слово сразу не подыщешь, учитывая особенности нашей страны и то, что мы являемся ядерной державой. Вот эти проблемы ставят следующий — последний рубеж.

Внутри, между двумя рубежами, еще возможна попытка политической стабилизации. Какая-то из политических сил страны может думать, что она, превосходя другие силы, может взять власть и, более того, что-то еще и сделать после взятия власти.

Хотел бы высказать свою точку зрения. Анализ мой, моих товарищей показывает, что это очень большая иллюзия.

Сегодня нет в стране такой силы, которая сильнее всех других не только в том смысле, что она способна схватить власть, но и в том смысле: не окажется ли эта власть такой горячей, что тут же придется ее выронить. А если так, значит, в поиске ответа как на экономическую, так и на политическую ситуацию мы должны принять в расчет все силы общества и начать процесс переговоров между ними, между всеми.

Этот подход вполне традиционен в мире, но для нашей страны он нетрадиционный. Хотя очень частоговорят о том, что всех можно посадить за круглый стол, мне кажется, что это очень сильное упрощение. Никого мы сейчас за круглый стол не посадим, а если даже и посадим, то из этого может ничего не выйти. Ну, будет красиво, будет большой стол, все за него сядут и станут что-то говорить. Но ведь у нас очень большое недоверие к власти и к политикам. Поэтому стоит сделать один неверный шаг, и даже малейшее ожидание сразу исчезнет. Так мы утратим возможность предлагать обществу и сами переговоры.

Я мог бы пояснить свое отношение к идее круглого стола, воспользовавшись таким сравнением, — не знаю, насколько оно удачно. Круглый стол — это как велосипед. Не только потому, что давно придуман, но еще и вот почему: у него как бы две педали. Для того, чтобы велосипед катился, нужно все время на педали нажимать. Если остановишься или решишь, что можно крутить педаль с одной стороны, велосипед упадет.

Круглый стол, если можно так выразиться, не просто стол, это целый политический процесс переговоров о каком-то общественном согласии, общественном договоре. Я не говорю о консенсусе. Консенсус — это нечто иное. Консенсус — это когда все уже согласились с чем-то. Потому что считают — это правильно. А у нас ситуация, когда все понимают, что есть вещи абсолютно неправильные. Абсолютно неправильно — для всех — скатываться в ситуацию голода и разрухи. Абсолютно неправильно кровопролитие. Абсолютно неправильно насилие, тем более в государственном масштабе, между республиками. На основе понимания, что все это абсолютно неправильно, и надо договариваться.

Срезы, которые должны быть в центре обсуждения, очень велики и их очень много: это и национальная политика, и экономика, и местные конфликты; это, если хотите, и роль руководства страны, и роль руководства республик в переговорном процессе. Мне кажется, например (если взять республики), что не во всех республиках руководство представляет наиболее сильные политические движения. И поэтому в процессе переговоров должны участвовать и те, кто формально представляет республику, и те, кто реально представляет силы, там сосредоточенные. Только в этом случае можно надеяться на содержательность переговоров.

Словом, я хотел бы сказать, что нужна концепция политического процесса, и такая концепция должна быть представлена для обсуждения в ближайшее время. Исходя хотя бы из тех соображений, которые я назвал. Очень важно, чтобы все поняли одну простую истину: все войны в истории человечества кончаются переговорами. Даже переговорами о безоговорочной капитуляции. Нельзя ли попробовать однажды перешагнуть через стадию, за которой все равно оказываются переговоры. Помня об историческом опыте и трагической истории нашей страны.

Экономика России: преодоление наследия

Выступление на сессии МВФ и МБ в Бангкоке. “Экономика и жизнь”, ноябрь 1991 года

Большой резонанс в средствах массовой информации вызвало выступление главы советской делегации Г. Явлинского на ежегодной сессии Международного валютного фонда (МВФ) и Мирового банка в столице Таиланда Бангкоке. По сути дела, это мероприятие явилось продолжением процесса, начатого Президентом СССР на встрече с руководителями “большой семерки” в Лондоне.

В редакцию нашей газеты поступило немало просьб читателей опубликовать доклад Г. Явлинского в Бангкоке, в котором всесторонне проанализировано экономическое положение в нашей стране, намечены цели и задачи ближайших преобразований. Публикуем доклад с незначительными сокращениями.

В настоящее время народы СССР переживают драматический момент своей истории, решается вопрос не только о будущем политическом устройстве страны, но и о формах экономических отношений между людьми, между предприятиями, между республиками. Наряду с развитием демократических тенденций в политике и экономике очевиден и взрыв националистических настроений и изоляционизма. Существует реальная угроза усиления экономической дезинтегра ции и политической конфронтации в стране.

Настоящий доклад исходит из того, что усилия, направленные на создание Экономического сообщества, увенчаются успехом. Последствия иного варианта развития событий практически непредсказуемы, и реальные сценарии успешной экономической трансформации страны в этом случае не ясны.

Ситуация

Переход СССР к демократии и рыночной экономике связан с преодолением тяжелого наследия тоталитарной системы, более 70 лет господствовавшей в стране. Создание новых демократических институтов и элементов рыночных отношений сопровождается глубоким экономическим кризисом. Очевидно, что будущее народов страны во многом зависит от того, удастся ли справиться с экономическими проблемами.

Спад объемов производства, инфляция и обострение внешнеэкономических трудностей — доминирующие характеристики 1991 года.

Спад производства охватил все отрасли, экономики. Валовой национальный продукт сократится в 1991 году примерно на 13 %, продукция промышленности — на 9 %, сельскохозяйственное производство — на 10 — 11 %.

Кризис, вызванный структурными факторами, усилился вследствие резкого сокращения импорта — его объем был в январе — августе на 45 % меньше, чем за аналогичный период 1990 года. Экспорт за 8 месяцев текущего года сократился на 27 %, главным образом из-за спада в производстве энергоресурсов. Важным фактором уменьшения внешнеторгового оборота сталпереход в расчетах СССР со странами Восточной Европы на свободно конвертируемую валюту.

Снижается инвестиционная активность. Сокращение общего объема инвестиций в 1991 году составит не менее 20 %, ввод в действие основных фондов сократится на 25 %. Особенно резко снижаются объемы бюджетных инвестиций.

Тяжелым остается состояние государственных финансов. Доходы государственных бюджетов всех уровней снижаются вследствие спада производства, сокращения поступлений от внешней торговли. В то же время продолжается рост расходов на социальные программы, децентрализация привела к несогласованности бюджетной политики республик. В результате дефицит союзного бюджета в 1991 году составит более 120 млрд руб., не меньше будет и суммарный дефицит бюджетов республик, дефицит внебюджетных фондов составит не менее 80 млрд руб.

Бюджетный дефицит большей частью финансируется за счет кредитов государственных банков. Значительно возросла налично-денежная эмиссия. Сумма наличных денег в обращении в июне — августе ежемесячно увеличивалась более чем на 15 млрд руб., хотя в январе — мае объем налично-денежной массы оставался стабильным.

Более чем двукратное повышение оптовых цен в январе и розничных с апреля 1991 года стабилизировало ситуацию лишь на два месяца и в конечном счете подстегнуло спираль “цены — доходы”.

Денежные доходы населения за январь — август увеличились по сравнению с тем же периодом прошлого года на 64 %, при этом в августе — на 91 %. Темпы прироста денежных доходов опережают темпы прироста расходов населения на покупку товаров и услуг.

В стране пока отсутствует надежная система определения индексов цен и темпов инфляции. Официальные данные не в полной мере отражают динамику роста цен. Согласно им сводный индекс розничных цен на потребительские товары и услуги составил в июле 1991 г. 1,96 по сравнению с 1990 годом. Большинство специалистов прогнозирует резкое ускорение темпов инфляции в последнем квартале текущего года.

Несмотря на рост номинальной заработной платы, реальные доходы населения значительно сократились, резко возросла доля продуктов питания в общей сумме расходов потребителей, розничный товарооборот в сопоставимых ценах сократился более чем на 12 %.

В ближайшие месяцы обострится проблема занятости, которая пока смягчается с помощью предоставления неоплаченных отпусков, дотаций убыточным предприятиям.

Экономический кризис вызвал острую социальную напряженность, которая весной этого года привела к массовым забастовкам в угольной промышленности и повлияла на увеличение размеров компенсаций населению в ходе повышения цен.

На 1992 год прогнозируется продолжение спада объемов производства, но меньшее, чем в текущем году. Это касается и большинства макроэкономических показателей.

Вместе с тем бурно развивались элементы рыночных отношений в экономике. В силу отсутствия адекватной информации и других причин и советские, и западные аналитики обычно не принимают в достаточной степени во внимание те качественные изменения, которые происходят с советской экономикой. Между тем есть поразительные показатели скорости развития отдельных элементов рыночных отношений, например создание практически за год без какой-либо государственной поддержки более 400 бирж или увеличение в 6 раз количества фермерских хозяйств в России только за первое полугодие этого года. Столь же быстро растут коммерческие банки, акционерные общества. Однако еще важнее факторы изменения экономического поведения предприятий государственного сектора, учитывая, что государство пока остается основным собственником в экономике. Изменяются мотивы принятия решений на этих предприятиях, в условиях ослабления государственного патернализма происходит их фактическая коммерциализация.

В сентябре 1991 г. после провала государственного переворота прекратилось ставшее традиционным за последние годы противостояние между республиканскими и центральными органами власти. Перед республиками встала задача создания органов, координирующих их действия в общем экономическом пространстве, и наделения этих органов полномочиями, достаточными для осуществления задач стабилизации экономики и проведения экономических реформ. Республики должны создать институциональную систему экономического взаимодействия, которая включала бы в себя три главных элемента:

— Договор об Экономическом сообществе;

— межреспубликанские соглашения о решении проблем в отдельных областях экономики — как принципиального плана (создание Банковского союза и т.п.), так и текущих (например, бюджетные соглашения на следующий год и др.);

— программу действий в рамках Экономического сообщества.

Договор об Экономическом сообществе

В начале сентября был принят конституционный закон, определивший структуру органов государственной власти Союза на переходный период. Государственный совет СССР, состоящий из руководителей суверенных республик во главе с Президентом СССР, является высшим органом государственной власти. Реорганизуется Верховный Совет СССР — орган законодательной власти Союза.

Прямое участие ряда руководителей правительства СССР в попытке государственного переворота повлекло за собой роспуск правительства. Текущее управление экономикой было возложено на сформированный из представителей республик Комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР. В течение сентября проходили интенсивные консультации республик по вопросам заключения Договора об Экономическом сообществе и определению функций Межреспубликанского экономического комитета — исполнительного органа Экономического сообщества.

1 октября проект Договора был завизирован премьер-министрами и полномочными представителями 12 суверенных республик... Договор определяет общие цели, основные принципы и механизмы взаимодействия в рамках Экономического сообщества, полномочия и структуру его органов. Положения Договора детализируются более чем в 30 соглашениях по конкретным вопросам, работа над которыми в настоящее время ведется представителями республик и независимыми экспертами. Предполагается подписать эти соглашения в течение 2 — 3 месяцев, после чего часть из них пройдет ратификацию в парламентах республик.

Договор вместе с пакетом соглашений создает институциональные основы для межреспубликанскоговзаимодействия в сфере экономики и проведения эко номических преобразований. Общими целями суверенные государства признали радикальные экономические реформы, преодоление кризиса и вхождение в мировое хозяйство. Они подтвердили стремление сохранить выгоды экономической интеграции.

В соответствии с Договором полноправные члены сообщества совместно осуществляют макроэкономическое регулирование на их территории. Для этого:

— сохраняется единая денежная система и рубль в качестве общей валюты, — на принципах резервной системы создается независимый Банковский союз, объединяющий центральные банки государств — членов сообщества и проводящий общую денежную и кредитную политику;

— проводится скоординированная бюджетная политика, главным образом по ограничению дефицитов государственных бюджетов и согласованию налогообложения;

— заключается таможенный союз, устанавливаются единые ставки внешнего таможенного тарифа и ликвидируются внутренние ограничения на движение товаров;

— унифицируется и сближается экономическое законодательство государств — членов сообщества, признается приоритет Договора, соглашений к нему и нормативных актов сообщества над республиканским законодательством в пределах полномочий сообщества;

— государства — члены Экономического сообщества договариваются об общем членстве в МВФ, МБРР, ГАТТ и других международных экономических организациях.

Республики, не пожелавшие присоединиться к Договору в полном объеме, могут приобрести статус ассоциированного члена, присоединившись к Таможенному союзу, признавая свободу предпринимательства и защищая права собственности на своей территории. Ассоциированный член сообщества координирует собственную денежную, кредитную, бюджетную политику с полноправными участниками Договора путем заключения специальных соглашений.

Все республики гарантируют выполнение внутренних и внешних обязательств СССР и договорились об общем механизме обслуживания внешнего долга. Полноправные члены сообщества будут проводить общую политику перехода к внутренней конвертируемости рубля.

Институтами Экономического сообщества станут:

— Совет глав правительств государств-участников;

— Межгосударственный экономических комитет;

— Банковский союз;

— Арбитраж Экономического сообщества.

Межгосударственный экономический комитет в качестве исполнительного органа сообщества координирует проведение экономической политики государствами — участниками Договора, при нем создаются органы по управлению отдельными направлениями политики и сферами экономики.

Республики будут самостоятельно проводить реформы, объединяя усилия там, где это необходимо. Во многих областях экономической политики — приватизация, аграрная и жилищная реформы, социальная политика и др. — координация действий будет не столь тесной, как в перечисленных выше, но также потребует своих механизмов.

Заключение Договора об Экономическом сообще стве, общность целей и ориентированность большинства республик на комплексные экономические реформы позволяют приступить к подготовке детального плана преобразований. В этой работе неоценимойможет стать помощь экспертов международных экономических организаций.

Трансформация экономической системы

На фоне спада производства и усиливающейся инфляции последний год происходила трансформация существовавшей в СССР экономической системы в рыночную. Процесс этой трансформации можно охарактеризовать следующими чертами.

Медленное продвижение по пути экономических реформ, постепенное создание законодательной и институциональной структуры для функционирования рыночной экономики. Принят ряд важнейших законов и законодательных актов (о предприятиях, о приватизации, об акционерных обществах и эмиссии ценных бумаг и др.), созданы или получили новые функции государственные органы, призванные регулировать функционирование рыночной экономики (антимонопольный комитет, комитеты по приватизации, по земельной реформе, новые функции приобрел Госбанк СССР и др.), бурно развивалась система бирж и коммерческих банков, либерализация цен и т. д.