Десять лет. Публикации, интервью, выступления. (1990 — 1999 гг.)

Нерешенность ряда принципиальных проблем экономической реформы или решенность их не до конца. Так, не принято законодательство о банкротстве, о залоговом праве, об обращении ценных бумаг и др., не начата практически антимонопольная политика, отсутствуют программы или планы приватизации и т. д.

Стихийный характер либерализации экономических отношений и коммерциализации предприятий государственного сектора.

“Вынужденный?" характер реформ со стороны государства — они проводились главным образом там и тогда, где и когда иными способами невозможно было получить хотя бы частичное разрешение проблем. Так была проведена реформа цен, девальвация рубля и либерализация валютного регулирования, формирование биржевого товарного оборота, реформы в других областях.

Резкое сокращение фактического вмешательства государства в экономику, которое объясняется во многом несогласованностью и противоречивостью законодательства и решений разных уровней государственной власти (Союз — республики — местные власти), а также его самоустранением от реального управления предприятиями.

В результате возможности государственного регулирования экономики оказались очень ослаблены, фактически экономика вышла из-под контроля. Уже достаточно очевидно, что проведение реформ методами, которые применялись в последние годы, неэф фективно, принципиальные подходы должны быть изменены. Для успешного проведения экономической реформы государству необходимо проявить инициативу в преобразованиях, легализовать стихийные процессы и ввести их в законодательные и институцио нальные рамки рыночной экономики, во многом еще только предстоит создать такие рамки.

На сегодняшний день еще нет согласованной республиками программы реформ. Тем не менее есть взаимопонимание по последовательности необходимых шагов по выходу из кризиса. Здесь мы остановимся только на крупных и принципиальных моментах плана экономических реформ в стране, имея в виду, что в настоящее время уже начата конкретная и детальная проработка программы практических шагов в экономике в рамках Экономического сообщества, и эта работа продолжается.

Первый этап — подготовительный. Успех реформы во многом зависит от того, насколько прочная база для такой реформы будет создана усилиями, которые предпринимаются уже сегодня. Для начала осуществления реформ необходимо достичь нескольких целей.

Во-первых, для проведения целого ряда принципиальных преобразований по стабилизации и либерализации экономики необходимы согласованные действия республик, входящих в единую валютную, таможенную и торговую зону. Юридически эта система оформляется Договором об Экономическом сообществе и межреспубликанскими соглашениями на его основе, которые разрабатываются в настоящее время.

Во-вторых, одновременно с подготовкой межреспубликанских соглашений в рамках Договора об Экономическом сообществе необходимо подготовить и утвердить программу действий в экономике. Эта программа будет опираться на Договор, который создает институциональные структуры для осуществления макроэкономического регулирования в рамках Экономического сообщества. Разработку ее целесообразно было бы осуществлять в тесном сотрудничестве с международными экономическими организациями, прежде всего Международным валютным фондом, группой организаций Мирового банка, Европейским Сообществом и ОЭСР и с использованием средств на техническую помощь, предоставляемых этими организациями и индустриально развитыми странами. СССР уже заключил договор о “специальной ассоциации” с МВФ, активно ведется техническое сотрудничество с Европейским Союзом, оказывается техническая помощь рядом стран на двусторонней основе, готовитсяк подписанию договор о техническом сотрудничестве с группой организаций Мирового банка.

Уже на этом этапе необходимо предпринять ряд неотложных мер по упорядочению законодательства, ограничению роста денежной массы, сокращению бюджетного дефицита, либерализации цен, приватизации розничной торговли, сферы услуг и мелких промышленных предприятий, упорядочению и либерализации обмена валюты, земельной реформе, развитию инфраструктуры товарных и фондовых рынков.

На втором этапе главным станет практическое осуществление подготовленной программы реформ, которая включает в себя следующие элементы.

Макроэкономическая стабилизация. Сейчас бан ковская система почти не в состоянии проводить согласованную, а тем более единую политику в области денежного обращения, бюджеты разных органов власти не скоординированы между собой — в результате денежная и бюджетная политика подчинена текущим нуждам правительств и законодательных органов власти и носит в большинстве республик откровенно инфляционный характер.

Система контроля бюджетных дефицитов, определенная Договором и соглашениями, позволит стабилизировать государственные финансы. При этом расходы сократятся за счет номинального замораживания и снижения в реальном исчислении расходов на оборону, аппарат управления, ликвидации субсидий, замораживания социальных программ. Проводится налоговая реформа с увеличением доли косвенных налогов, ужесточается ответственность за неуплату налогов.

Необходима реорганизация банковской сферы: объединение центральных банков республик для проведения единой денежной политики (Банковский союз), разделение счетов и “капитализация” коммерческих банков, реорганизация деятельности центральных банков для косвенного управления денежной массой и кредитом через ставки дисконтирования, резервные требования и операции на рынке ценных бумаг. Это позволит создать систему, в рамках которой будет осуществляться жесткая политика ограничений кредита и денежной массы. Прекращается практика кредитования государственных финансов центральными банками республик и правопреемником нынешнего Госбанка СССР.

Либерализация экономических отношений. Фак тически либерализация цен во многом уже произошла — в результате слабости контроля за движением товаров по государственным ценам произошло их перераспределение в коммерческие каналы реализации по свободным ценам, бартерные сделки и др. Вследствие “самоустранения” государства от функций непосредственного управления предприятиями, сокращения субсидий и введения новых налогов широко развернулась и стихийная коммерциализация предприятий государственного сектора.

Необходима легализация этих фактически сложившихся отношений и их юридическое закрепление. Осуществляется широкая либерализация всех видов цен. Государственный контроль за ценами может сохраниться лишь на узкую группу потребительских товаров первой необходимости и некоторые виды топлива и сырья, транспортных услуг. Резко сократится объем государственных заказов — не более 20 — 30 % объема производства, причем госзаказы размещаются по контрактным ценам. Необходима также реформа оплаты труда с целью либерализации рынка рабочей силы и формирование механизма коллективных договоров и тарифных соглашений между предпринимателями, профсоюзами и государством.

Введение конвертируемости рубля по текущим операциям и либерализация внешней торговли. С конца 1990 года осуществляется либерализация валютного регулирования, создана возможность покупки и продажи валюты по рыночному курсу (пока с большим количеством ограничений). Одновременно было ужесточено регулирование внешней торговли, введены налоги на экспорт и импорт, повышены таможенные пошлины. С середины 1991 года лицензирование и квотирование на большую часть товаров переданы республикам, которые также не спешат снимать внешнеторговые ограничения.

Договором об Экономическом сообществе предусматривается самостоятельное регулирование государствами-членами внешнеэкономической деятельности. В тоже время в качестве ближайшей цели сообщества фиксируется достижение конвертируемости по текущим операциям рубля, осуществляется согласование общих квот на экспорт, сохраняется единая таможенная территория, проводится согласованная таможенная политика, унифицируются принципы налогообложения. Это дает возможности осуществления в рамках Экономического сообщества целенаправленной внешнеэкономической политики.

Необходимо осуществить либерализацию внешней торговли, отменить большую часть квот. Ввести конвертируемость рубля по текущим операциям внутри страны, для чего провести его девальвацию и валютные интервенции государства на внутреннем рынке. Учитывая низкую конкурентоспособность советской продукции и необходимость стабилизации платежного баланса, необходимы разработка и введение в действие программы поэтапного снижения таможенных тарифов.

Приватизация. Для сегодняшней ситуации характерна неопределенность и спорность прав собственности в СССР. Правовые отношения, сложившиеся ранее, потеряли четкость в связи с противоречиями в законах, регулирующих процессы смены собственников, конфликтами органов государственной власти разных уровней, стихийно развернувшимся процессом приватизации и распространяющейся коррупцией в государственном аппарате. Доля негосударственной собственности по-прежнему незначительна, государство (в лице разных органов власти) пока сохраняет собственность на землю, природные ресурсы и средства воздействия на госпредприятия (такие, как смена администрации или закрытие), хотя во многом это уже чисто формальные права.

Согласно Договору государства — члены Экономического сообщества признают, что основой подъема экономики являются частная собственность, свобода предпринимательства и конкуренция. Они согласны сближать нормы своего хозяйственного законодательства и обеспечивать соответствие их нормам международного права. Это создает основу для урегулирования прав собственности.

Приватизация будет происходить в основном децентрализованно, в соответствии с законодательством республик. Учитывая, что законодательство по приватизации в значительной части республик уже принято, а также выгодность приватизации для органов власти (эффект в части оздоровления денежного обращения и увеличения бюджетных доходов), можно ожидать быстрого развертывания республиканскими и местными органами власти процессов малой приватизации. Уже разворачивается работа по корпоратизации крупных государственных предприятий, состоящая в преобразовании их в акционерные общества с последующей продажей принадлежащих государствуакций. Необходима более активная политика демонополизации, а также конверсия военного производства. Расширятся масштабы и круг участников земельной реформы, получит развитие рыночная инфраструктура в сельском хозяйстве.

Переходные меры. В целях сглаживания последствий резкого изменения условий деятельности предприятий и жизни людей необходим определенный набор переходных мер-амортизаторов. В их числе — отказ от резкого прекращения субсидий на жилье и городской транспорт, индексация доходов населения, сохранение бюджетных субсидий на определенное количество и ограниченный перечень основных продовольственных товаров. Необходимо также применение переходных налогов на экспорт и импорт, которые сделали бы более мягким выравнивание уровня внутренних цен на энергоносители и некоторые другие товары с мировым, но при этом не требовали бы сохранения жесткого административного контроля за их производством и распределением, а также некоторые другие меры.

К концу этого этапа реформы должен заработать рыночный механизм и вместе с ним включиться внутренние стимулы развития экономики страны; сформируется основа для последующего активного экономического роста; стабилизируется и начнет постепенно повышаться уровень жизни населения.

На третьем этапе реформ основными станут задачи институциональных и структурных преобразований долгосрочного характера, связанные, в частности, с расширением масштабов и углублением приватизации, активизации частного сектора экономики, формированием рынка рабочей силы, рынка жилья, финансовых рынков. В связи с резким падением инвестиций в настоящее время и особенно в период макроэкономической стабилизации для структурной перестройки экономики жизненно важно станет стимулирование (особенно — налоговое) внутренних инвестиций. На этом этапе необходимо создать благоприятные (хотя и рискованные) условия для иностранных частных инвестиций, в том числе на развитие производства потребительских товаров, укрепление экспортной базы советской экономики, реализацию программы конверсии и т. п.

* * *

Определяющее значение для перехода к рыночной экономике будут иметь возможности страны, мужество и решительность ее народов. Проводить реформы народы страны будут в любом случае, республики, вступившие в Экономическое сообщество, могут и должны мобилизовать тот огромный потенциал, которым они располагают: богатейшие природные и людские ресурсы. Однако тяжесть пути, на который вступает страна, в решающей степени зависит от меры сотрудничества с мировым сообществом, включая и предоставление им финансовой помощи. Те препятствия, которые необходимо преодолеть, скорость, с которой будет происходить продвижение, масштаб трудностей, которые придется перенести народам страны, и риск неудачи, которая может очень легко превратиться в катастрофу, зависят как от народов, входящих в Экономическое сообщество, так и от участия других стран и международных организаций в его экономической трансформации.

Нынешняя российская политика лишена содержательности6

“Независимая газета”, 14 января 1992 года

Михаил Леонтьев: Вам принадлежит инициатива в достижении договоренности между республиками в послеавгустовские дни. Насколько, по-вашему, то, что произошло в Минске, вписывается в закономерный и позитивный процесс, что вы думаете о СНГ?

Григорий Явлинский: У этого процесса две стороны. Одна сторона отрадная: лидеры республик объявили о том, что они образовывают Содружество. По нынешним временам это гораздо лучше, чем если бы они объявили друг другу войну.

То, о чем они сначала договорились в Минске, скажем, в экономической части — это вообще то же самое, что было в экономическом договоре: единая валюта, свободное перемещения товаров, координация в проведении реформ.

Но есть и другая сторона. Во-первых, все это произошло в очень странной форме; во-вторых, тут же события показали, что под одними и теми же словами подразумевались разные вещи.

Явно ощущалось, что эта акция не была подготовлена и внутренние противоречия не были сняты. И трудно понять, что конкретно имелось в виду под каждым пунктом. Но в целом вызывало изумление, как можно так долго отвергать одни и пропагандировать совсем обратные идеи, а потом даже отложить начало обещанной реформы, чтобы только достичь договоренности.

Вместо того, чтобы все это делать еще в сентябре — оттянуть до конца года, потерять время; так жестко критиковать такой подход, как финансовые договоренности, а потом встать на его защиту и говорить, что это единственный способ избежать экономических войн?

М. Л.: Все это преподносится как конструктивный шаг. С другой стороны, единственный результат пока — уничтожение этого несчастного центра, то есть Горбачева, и последних остатков союзных ведомств. Возникает впечатление, что это просто такая кадровая политика.

Это как в банальном советском НИИ: если нельзя уволить человека, надо провести реорганизацию, переименовать отдел или ликвидировать учреждение.

Г. Я.: Отличительной особенностью современной политической ситуации является отсутствие серьезной содержательной политики. Причем это касается практически всех направлений. Нет политики внутрироссийской, нет межреспубликанской, межнациональной, внешней. Нет ни оборонной доктрины, ни военной политики. Отсутствует политика национальной безопасности во всех смыслах. Это же касается социальной политики, позиции по отношению к различным группам населения. Какие-то попытки делаются в области экономики, но и здесь до настоящей политики далеко.

Это означает распад и продвижение к хаотическому состоянию. Неспособность, неумение проводить политику, постоянная замена ее то крикливыми политическими шоу, то коридорно-аппаратными экзерсисами (когда одних назначить — других снять, но вновь куда-нибудь назначить), то вновь и вновь воспроизводимой конфронтацией.

Существо политических процессов сегодня — это энтропия, дезинтеграция. В чем здесь корень, первопричина? Часто говорят — “объективный исторический процесс”. Не говоря уже о методологической и терминологической смехотворности таких объяснений, такое определение лишь поверхностно отражает факты. Причем зачастую искаженно.

В действительности дело в том, что если никакая содержательная политика не проводится, то есть не прикладываются сознательные усилия в направлении создания чего-либо, увязки отдельных частей, интересов, то любая система, а тем более общественнополитическая, стремится к дезинтеграции, к распаду. Обратите внимание: вначале распался Союз, теперь Россия и другое республики внутри себя, крупные государственные структуры, такие, например, как армия. Но этот процесс проникает во все: районы больших городов “воюют” с мэриями, вице-президенты — с президентами, парламенты — с правительствами. В других случаях это проявляется во внешних слияниях и объединениях, которые на самом деле означают деградацию объединяющихся структур — как в случае с Министерством безопасности и внутренних дел. Таково общее направление.

Важнейшим элементом, как бы политическим гарниром, всего этого процесса вновь стало до боли знакомое — ложь. Сегодня говорят одно, а завтра — другое. То заявляется, что в Минске подписано аж 15 документов, а потом оказывается, что ничего толком там не сделано. То говорят, что нужно делать экономическую реформу отдельно, то — обязательно согласованно, чтобы не было экономической войны. То будем раскручивать бюджетные расходы, почти удваивая зарплату, то проводить жесткую финансовую политику. То это курс, с которого нельзя свернуть, то — “либерализация — это временная мера”. И так во всем. Потом в качестве итога в любой момент говорится: нас неправильно поняли.

В результате происходит попрание интересов людей. Кто вправе так легко распоряжаться историческими границами, кто вправе все больше и больше разла гать армию, кто вправе ставить на грань выживания фундаментальную науку и стратегические исследования?

Да, так сложилось, что огромный народ за десятки лет ничего для себя не создал, кроме этого самого оборонного потенциала. И что теперь, поскольку он действительно в таком виде и с такой направленное тью не нужен, его надо развалить и превратить в некий новый, еще более страшный объект опасности? Но ведь по большому счету из рукотворных вещей у людей больше ничего и нет! Так нужно не бросать все на произвол судьбы, а найти способ (а он есть) все это разумно использовать во всех смыслах, в том числе и в международных отношениях.

Теперь о границах. Это же вопрос десятилетий, а может быть, и столетий — обращенный и в прошлое, и в будущее. Как же можно подкладывать под общество такие “мины замедленного действия”, как можно, абсолютно не представляя себе стратегические перспективы, поездками чиновников решать такие вопросы? Куда торопимся? Что, вновь соскучились по секретным протоколам и всему тому, что из этого получается?

М. Л.: А что из этого может получиться?

Г. Я.: Здесь огромный пласт геополитических сообраажений... Что делал прежний режим? Он постоянно создавал причины, поводы и импульсы для насильственного геополитического единения.

Сейчас же неясно, существуют ли объективные причины для существования геополитического пространства или это надуманная проблема. Однако такие проблемы не решаются только изнутри, а связаны с картиной мира в целом. Есть Евразия — абсолютно неповторимое образование. Вы посмотрите, какая интересная история сейчас будет происходить. Что означает распад Югославии? Что может означать распад Чехословакии? Это означает, что Германия становится гигантской величиной в центре Европы. Они ведь сейчас все объединятся, и, представляете, какая это будет могучая Европа? А как будет соотноситься с этим наше “пространство”? И захочет ли Европа разбираться, например, с мусульманскими фундаменталистами? А если не захочет, то, что будет представлять собой страна, которой придется это делать?

Мы сейчас действуем в стиле перестройки, когда ясно, что никакая цель не задается, если не считать таковой, например, смещение Горбачева и т. п. Ну разбежались, ну и что? Ведь никто не говорит, что из этого будет дальше?

М. Л.: Будет сильная и демократическая Россия.

Г. Я.: Мне говорят: цель — сильное и самостоятельное государство Россия. Но разве не видно, что происходит с Россией, к чему приводит сегодняшняя “политика”? Пока вы выясняете отношения с Горбачевым и с Украиной, у вас президенты уже в каждом ауле.

Есть тип политика, вышедший из старой партийной номенклатуры, который до поры до времени может удачно оперировать нынешним раздвоенным общественным сознанием: одна половина головы у людей реагирует на одно, а другая — на другое. Полголовы — на СНГ, другая — на независимость. Полголовы на жесткую экономическую политику, пол — на “упреждающую социальную защиту”. Сознание раздваивается. И причина не только в сложности ситуации и явной дезориентации людей по многим коренным вопросам.

Многие политики, стоящие у власти, обладают всеми родимыми пятнами прежней системы, ее менталитетом, формами и методами ведения дела, некомпетентностью, ограниченностью мышления, презрением к науке, а в итоге и к людям. Им все равно какую линию проводить: правую или левую, демократическую или националистическую, коммунистическую или капиталистическую — лишь бы быть “главным”, быть во главе (со всеми вытекающими отсюда последствиями личного свойства). Главное дело — вовремя ме нять лошадей и делать вид, что слушаешь чьи-то советы.

Однако есть вещи такого масштаба, которые нельзя делать по подсказке. Ты подсказываешь, тебе говорят: “Как здорово, как интересно!” Ты вышел из комнаты, зашел другой человек, тоже подсказал — и все стало по-другому. Потом ты снова заходишь, и все опять меняется.

М. Л.: Не хотите ли вы сказать, что экономическая реформа, “либерализация” делаются по подсказке?

Г. Я.: Безусловно, хотя неизвестно, кто кому подсказывает. Ну не верю я, что Гайдар может придумать перед реформой на 90 % увеличить зарплату в бюджетных организациях. И не верю, что другой че ловек мог придумать в три или, может, в пять раз поднять цены на молоко. А в реальности получается, что все надо делать вместе. Наступает ситуация пер манентного компромисса.

Но в этой конфигурации есть еще и третья сила, которая все это украшает самым потрясающим спосо бом, — старый аппарат.

Каждому приходятся отстаивать какие то свои идеалы. Один говорит: “либерализация — это временная мера”, другой говорит: “мы не допустим гиперинфляции”. Аппарат делает это так, как делал прежде: цены отпускаются, но предельная торговая надбавка — 25 %. Там еще интереснее, там сказано, что сколько бы ты не перепродавал товар — вся сумма надбавок не должна превышать эти 25 %.

М. Л. : И каков же прогноз, то есть что в итоге?

Г. Я.: То есть пока ничего... Вы мне ответьте, Павлов тоже ставил перед собой какие-то цели, повышая цены? И ни одной из них не достиг, несмотря на грандиозность мероприятия. И какие же цели ставятся сейчас?

М. Л.: Макроэкономическая стабилизация. Первый этап — это либерализация цен, достижение равновесия на потребительском рынке. Сбалансировать бюджет и удерживать рост денежной массы на макроуровне через высокие налоги и жесткую кредитную политику. Ценой, как я понимаю, очень серьезного спада — еще процентов на 15.

Г. Я.: Буквально нет ни одного убедительного довода, что таким образом наступит макроэкономическая стабилизация. Непонятно, за счет чего? Если, какэто утверждается, за счет бездефицитного бюджета, то этого не выйдет хотя бы потому, что доходная его часть просто “дотянута” исходя из предположений, что будет соответствующая налоговая база, а, кроме того, будут предельно высокие налоги. Но скорее всего этого не будет. Базы не будет просто потому, что начинается депрессия и, кроме того, ее будут прятать, а налоги не станут платить. Вообще новые налоги напоминают антиалкогольную кампанию. То есть нечто такое, что “перпендикулярно” всей хозяйственной жизни...

Это все равно, что человек спрыгнул с тридцатого этажа, а все анализируют, какой рукой он в полете махнул...

Можно делать реформу, но в силу каких-то причин она срывается. Была касса реформ, не давших результатов. Но попытки реформ не должны разваливать все существующее и делать еще хуже. Нельзя начинать с инфляции в 10 % в месяц, а закончить в 1000...

М. Л.: Вы понимаете, дело ведь не в “экономической команде”, которая находится в ситуации “перманентного компромисса”.

Г. Я.: Оно так и должно было случиться.

М. Л.: Вы не могли бы сформулировать ключевые моменты, почему так случилось?

Г. Я.: К сожалению, здесь коротко не скажешь. И вообще это не для интервью, но я попытаюсь.

Если очень по-крупному, то их две. Первая — это отсутствие какой бы то ни было ясности и ответственности в политике. Похоже, налицо неспособность в принципе проводить какую бы то ни было серьезную политику.

Вторая — в экономике. Это надвигающаяся гиперинфляция со всеми вытекающими отсюда следствиями: обесценивание денег, рост цен, обнищание, спад производства, безработица.

В результате это путь к дальнейшей дезинтеграции, регионализации, преступности и латиноамериканизации (в худшем смысле слова) экономики.

Но это — если все оставить, как сегодня.

М. Л.: А если не оставлять как сегодня? Вы могли бы выделить принципиальные моменты, которые бы обеспечили конструктивный, с вашей точки зрения, выход?

Г. Я.: Первое — государственность. Экономика еще работает по инерции, а государство уже рухнуло. Но ведь это уже однажды было. В начале века попытки освободить общество от отсталого режима тоже закончились полным разрушением государства.

После августовских событий шансы реформировать государство оказались почти исчерпанными, потому что от самого государства оставалось совсем немного. Но еще можно было сказать: хорошо, давайте разойдемся, раз вы не видите другого пути, но давайте сделаем это так, чтобы сохранить то общее, что полезно всем. Ведь мы все признаем неизбежность реформы, так давайте проводить ее согласованно, давайте выработаем общие правила, чтобы не мешать, а помогать друг другу. Того тоталитарного центра, того монстра, от которого вы хотели избавиться, уже нет, никто не мешает принимать разумные решения. Но политические амбиции снова оказались выше здравого смысла, и уже готовый пакет межреспубликанских экономических соглашений вновь оказался невостребованным.

Нельзя не признать, что немалая доля вины запроисходящее, как и за то, что еще будет происхо дить, лежит не только на бывшем руководстве, но и на демократическом движении. Его идейной платформой было противопоставление власти человеку и рыночной экономике. Государство представлялось в виде монстра, удушающего все живое. Борьба с ним почиталась за высшую добродетель.

Тем самым государство отождествлялось с тоталитарной системой, а союзным органам власти приписывались исключительно имперские устремления. Экономические взгляды демократической оппозиции в основном сводились к примитивному либерализму: надо снять все ограничения, отстранить государство от руководства экономикой, а “рынок все сделает сам”.

Хотели “дать каждому столько независимости, сколько он сможет осилить”, а каждый взял больше. И осилить пока не может.

В пылу борьбы поощряли популизм и не заботились о подготовке руководителей-профессионалов. В итоге у нас мало компетентных людей на всех уровнях руководства, торжествует правовой нигилизм.

Провозгласили борьбу с реакционным руководством армии, МВД и КГБ, но фактически громили сами эти структуры: пострадало офицерство — наиболее талантливые и компетентные специалисты; катастрофически растет преступность.

Поэтому сегодня мы переживаем не только распад государства, не только значительное падение уровня жизни людей, но и кризис демократического движения. Его разрушительный потенциал оказался значительно сильнее созидательного.

Наиболее тяжелые испытания еще впереди. Но впереди и создание нового дома, нового государства. Убежден: само общество посредством демократических процедур определит свой путь в будущее. Яснотакже, что нет альтернативы рынку. Высшей ценностью является не только жизнь человека и его политические свободы, но и достойный уровень благосостояния людей.

Однако ни демократия, ни нормальная экономика невозможны без сильного государства. Именно оно должно защищать права собственности и интересы отечественного предпринимательства, определять промышленную и внешнеэкономическую стратегию. Государство обязано обуздать преступность и обеспечить минимальный уровень жизни каждому гражданину, и в первую очередь — нетрудоспособным. Создание действенной государственной власти — важнейшая задача всех тех, кому небезразлично будущее.

Второе — армия. Пока удалось сохранить армию. Но она сегодня в тяжелейшем состоянии. Последние годы ей твердили, что она не нужна, что она тяжким и бесполезным бременем висит на шее у народа, что она одна из главных опор реакции.

Так вот: армия нужна. Огромный регион в центре Евразии не может не иметь современной армии. Этого просто не позволяет геополитическая обстановка. Мы не можем игнорировать угрозу распространения на наш регион исламского фундаментализма, угрозу расширения конфликтной ситуации на Балканах. Наконец, единая армия нужна как защита от эскалации межреспубликанских и межнациональных конфликтов, от превращения всего региона во всеобщий Карабах.

Власти должны гарантировать, что войска ниоткуда не будут выводиться, а воинские части не будут расформировываться, пока для служащих этих частей не будет готово жилье, работа, а для желающих — земельные участки; для желающих заняться бизнесом — ссуды; для тех, кто хочет учиться в вузах, — материальная помощь.

Мы обязаны создать систему профессиональной переквалификации для отставников.

Мы обязаны воспрепятствовать бесконтрольному разделу и распродаже армейского имущества.

Никто не вправе оскорблять армию, третировать тех, кто в ней служит, и тем более угрожать насилием против военных или применять его. Власти всех уровней обязаны обеспечить это.

Мы не против создания республиканских гвардий (если у республик хватит на эго денег), но мы заинтересованы в сохранении единой армии.

Все сказанное можно отнести и к правоохранительным органам. В сегодняшних условиях роль МВД и служб безопасности трудно переоценить: эго и защита людей от преступного мира и препятствование бесконтрольному повальному вооружению, борьба с наркотиками, охрана государственной тайны и, может быть, самая главная задача — защита граждан, предпринимательства от коррумпированных чиновников и вымогателей.

Третье — предпринимательство. К нему сегодня много претензий. Главные — бизнес в нашей стране больше занят перераспределением, чем производством, он переплетен с теневой экономикой и т. д.

Но если разобраться, люди принимают навязанные им правила игры: чиновничью волокиту, коррупцию и рэкет. Поскольку у предпринимателя нет гарантий, что его имущество завтра же не отнимут, а деньги не заморозят в банке, он старается поскорее извлечь максимальную прибыль и идет в те сферы, где капитал обернется быстрее. То есть начинает заниматься куплей-продажей. Это обычная логика дей ствий человека, не защищенного от произвола.

Если же государство будет целенаправленно развивать и поддерживать предпринимательство или просто перестанет мешать, то очень быстро сформируется та сила, которая сможет вдохнуть новую жизнь в экономику страны.

Оснований для паники нет. Пока еще сохраняются три необходимых рычага государственности: предприниматели, возрождающие экономику, армия, обеспечивающая внешнюю безопасность и стратегический баланс сил, и правоохранительные органы.

Есть объективная реальность — вековые хозяйственные, культурные, человеческие связи между народами страны, которые нельзя совсем разрушить и которые все равно восстановятся в том виде, в каком это нужно всем.

Но главное — есть люди, у которых не будет другого дома, кроме того, который они сами построят. Он будет лучше старого, потому что это будет их дом.

G7 и регион бывшего СССР: прогресс в решениях или прогресс проблемы? (от Лондона к Мюнхену)7

“Независимая газета”, 8 июля 1992 года

Ежегодные совещания глав государств семи крупнейших промышленно развитых стран — это формулирование основных направлений глобальной политики, это координация усилий ведущих государств мира, это действительно “саммит” — высочайшая из вершин мировой политики, с которой берут начало многие инициативы, определяющих облик современного мира.