Пустая могила

– Подойди ближе, – повторила мисс Фиттис. – Вот кресла для посетителей, присаживайся. – Она кивком указала на парусиновое кресло с деревянными подлокотниками. – Я хочу поговорить с тобой.

– Это хорошо, – сказала я, – потому что я хочу поговорить с вами.

Садиться в кресло я не стала, просто подошла ближе и встала в каком-нибудь метре от мисс Фиттис и молча парящего рядом с ней духа. От него ужасно веяло холодом, и подходить к нему еще ближе не хотелось.

Марисса Фиттис наблюдала за мной своими большими, черными как ночь глазами. Ее темные волосы – пышные, длинные – свободно спадали ей на плечи. Я вдруг поняла, насколько это важно для нее самой – быть такой красивой. Поэтому и зеркала повсюду – отражаться в них. И пусть окна офиса выходят на великолепный Лондон, главной достопримечательностью этого пентхауса была и остается его хозяйка.

– Клинок? – неожиданно спросила она. – Ты меня удивляешь, Люси. – Она скользнула взглядом по зажатой у меня под мышкой банке: – А это что еще за мерзость? Какой-нибудь Луркер в роли твоего домашнего питомца? Или Бледная Вонь в банке?

Призрак-банка яростно завибрировала у меня под рукой.

– Эй! – крикнул череп. – Полегче! Ты же знаешь, кто я такой!

Если Марисса и услышала его голос, виду она не показала и продолжила с улыбкой:

– Ты выглядишь очень уставшей, моя дорогая, но твоя настойчивость не перестает удивлять меня. Как ты сюда добралась? На лифте? А что в таком случае произошло с приставленной к входным дверям Дома охраной?

– Да, я поднялась сюда на лифте, – подтвердила я. – Охрана? Честно говоря, мне кажется, что у вас больше нет охраны. Ее остатки сейчас очень заняты тем, что происходит на первом этаже. Но на самом деле я прошла в Дом не через главный вход – я поднялась из подвала.

Мисс Фиттис ненадолго задумалась, внимательно изучая меня глазами.

– Ясно, – сказала она наконец. – Значит, вам удалось совершить это путешествие. А сэр Руперт заверял меня, что вам никогда и ни за что не пройти через Другую Сторону. Иногда он оказывается в дураках, мой сэр Руперт, а тебе… Тебе я могу лишь поаплодировать.

– Вы не расстраивайтесь, впредь сэр Руперт вас уже никогда не подведет, – слегка улыбнулась я. – Все кончено, Марисса. Мы знаем, кто вы. Или что вы такое, если хотите.

Я внимательно следила, как она будет реагировать на свое имя. Да практически никак, знаете ли! Разве что глаза у нее на какой-то миг стали шире, вот и все.

– Марисса? – лениво улыбнулась она. – Почему вы назвали меня этим именем?

– Потому что мы знаем, что вы не Пенелопа, – ответила я. – Мы прочитали вашу книжку «Оккультные теории». Или если говорить совсем точно, то ее прочитал Джордж. Мы, то есть все остальные, вряд ли смогли бы одолеть этот бред сумасшедшего. Но Джордж у нас особенный, он может читать все подряд. Подсунь ему мемуары смотрителя общественного туалета – он и их прочитает. Положит книжку рядом со своей тарелкой кукурузных хлопьев – и начнет читать… Так вот, он рассказал нам о вашей теории бессмертия, о том, как тело человека может омолаживаться с помощью эктоплазмы, отобранной у духов на Другой Стороне.

– Он прочитал мою книгу, вот как? – сказала мисс Фиттис, постукивая кончиками пальцев по своей круглой коленке.

– Да, – кивнула я. – Он прочитал о вашем «эликсире юности», Марисса. Теперь мы знаем, каким образом вам удается сохранять свое тело молодым. Мы знаем о поддельной жизни Пенелопы Фиттис, которую вы придумали, чтобы с ее помощью прикрыть свое возвращение. А еще мы видели сети, которые вы используете на Другой Стороне для добывания плазмы, и стеклянные цилиндры, в которых вы храните эту украденную у духов плазму, мы тоже видели. Единственное, чего мы до сих пор не знаем, – каким именно способом вы употребляете эту добытую плазму. Пьете ее, вдыхаете или втираете в себя как мазь? Так все-таки как же, а?

– Я ее пью, – сказала мисс Фиттис.

– Какая мерзость! – с чувством сказала я, а затем, подняв свой клинок, направила его в сторону парящего в воздухе духа. Тот оставался совершенно спокойным, лишь шевелил своими золотистыми лучами за спиной Мариссы. В центре этого сияния горели и внимательно следили за мной два золотых глаза. – Про вашего советника Джордж нам тоже рассказал. Его зовут Иезекииль, верно?

Услышав свое имя, дух дернулся, его лучи сделались ярче и еще активнее зашевелились в воздухе. Одновременно зашевелились лежащие на столе бумаги, и странички журналов на столиках возле стен тоже пришли в движение. А затем раздался низкий бархатный голос:

– Это та самая девчонка?

Марисса посмотрела на своего духа-полтергейста – с обожанием, но в то же время с тщательно скрываемым страхом.

– Да, это она, Иезекииль.

– Она глупая. И упрямая.

– У нее есть Дар.

– Возможно. Но как она использует его? Посмотри, какого мерзкого духа она выбрала себе в советники. – По воздуху протянулся луч света и уткнулся в зажатую у меня под мышкой призрак-банку. – Уродливая, грубая, примитивная тварь…

– Что?! – вскрикнул череп. – А ну поди сюда и повтори что сказал! Я урод?! Да ты сам урод! Сейчас я твою эктоплазму по ковру размажу как масло по бутерброду! Раздеру тебя на клочки как туалетную бумагу и использую по назначению, понял?! Это я грубая и примитивная тварь?! Да как ты посмел такое сказать?! Мне?!

Мисс Фиттис сидела, выпрямившись, в своем кресле и задумчиво перебирала на своем запястье браслет из каких-то зеленых камешков. Дорогих, наверное.

– У нее есть Дар, – повторила она.

– Тогда сделай ей предложение, да поскорее. Нам еще нужно навести порядок там, внизу.

– Не тратьте время попусту, – сказала я, делая шаг вперед. – Никакого предложения от вас я не приму.

– И тем не менее я его тебе сделаю, – ответила Марисса Фиттис, неожиданно поднимаясь на ноги. Она была выше меня и намного красивее. В мягком золотистом потустороннем свете она была похожа на сказочную королеву. Я же рядом с ней выглядела просто замарашкой. Марисса улыбнулась: – Люси… Мы с тобой очень похожи, ты и я.

– Не думаю.

– Мы обе можем разговаривать с духами. Обе пытаемся разгадать тайны мертвых. Мы обе были на Другой Стороне и видели то, что запрещено видеть простым смертным. Твой Дар столь же велик, как и мой. Но у нас может появиться много общего и кроме нашего Дара. – Ее улыбка стала еще шире. – Если ты присоединишься ко мне, Люси, тебе будет доступна вечная жизнь.

Я обратила внимание на то, что, хотя Марисса покинула свое кресло и подошла ближе ко мне, она по-прежнему оставалась окутанной золотистым сиянием своего духа-советника. Золотистые лучи оплетали ее словно мягкие цепи, словно змеи. Внезапно я вспомнила Чарли Бадда:

– Очень щедрое и заманчивое предложение, однако мне не нравится та светящаяся тварь, которая висит в воздухе рядом с вами.

Марисса снова улыбнулась и легко ответила, поигрывая длинным локоном своих темных волос:

– У тебя свой советник, свой дух Третьего типа, у меня свой. Вот видишь, мы и в этом с тобой похожи.

– Если не считать того, что у Люси вкус лучше, чем у вас, леди, – ввернул череп. – Вы, конечно, не помните, но много лет назад мы с вами уже разговаривали. Поначалу у нас была нормальная культурная беседа, и я пытался поделиться с вами своей мудростью. Но потом… Меня засунули в банку, а вы предпочли мне какую-то летающую лампочку! Не знаю, как вы эту лампочку зовете и какие у вас с ней отношения, но могу точно сказать, что вы промашку дали, уважаемая.

– Молчать, огрызок! – надменно полыхнул светящийся дух. – Даже я не перебиваю Мариссу, когда она говорит…

– Хочешь сказать, что это я слишком часто всех перебиваю, да, светлячок? Ой, пардон, опять перебил. Извини – вырвалось.

– Если бы ты не сидел в этой банке, – грозно пророкотал низкий бархатный голос, – я растер бы тебя в порошок, головастик!

– Катись ты ко всем чертям, сопля блестящая!

Марисса прищурила глаза и впервые за все это время присмотрелась к моей призрак-банке.

– Между прочим, я помню тебя, злой дух, – сказала она. – Мы действительно разговаривали с тобой когда-то, и я пришла к выводу, что ты скользкий, развязный и недалекий умом тип.

– В самом деле? – нахмурилось лицо в банке. – А вы точно уверены, что это не был какой-то другой череп?

– Нет, – сказала я. – Она очень хорошо тебя запомнила.

– С ума сойти!

– Этот отвратительный череп совершенно не заинтересовал меня, Люси, – сказала Марисса. – К тому же у меня уже был мой любимый Иезекииль. С тех пор как я еще маленькой девочкой повстречала его, он открывал мне все новые и новые поразительные тайны. Он направлял всю мою работу. Именно он натолкнул меня и Тома Ротвелла на мысль начать эксперименты с Источниками. Именно с его помощью мы впервые стали исследовать мир Другой Стороны.

Она подняла руку, на которой блеснул зеленый браслет, и золотистые лучи Иезекииля тут же зашевелились, чтобы игриво оплести ее пальцы. Марисса рассмеялась, и в ее смехе прозвучали истеричные, сумасшедшие нотки. Медленно, незаметно я придвинулась чуть ближе, выверяя на глаз разделяющее нас расстояние, готовясь к прыжку, которым смогу достать Мариссу. Признаюсь честно, мне было не по себе. Что-то странное виделось в смеющихся глазах Мариссы, какие-то темные тени, которые существовали как бы сами по себе и поднимались к поверхности радужки, чтобы пристально взглянуть на меня. Теперь золотистая аура играла с волосами Мариссы, светилась на них маленькой коронкой, похожей на тиару, которую надевала, выходя на сцену, Безжалостная Красавица.

Впрочем, не только этим Марисса напоминала мне ту Красавицу, но и многим другим тоже.

– Том был таким медлительным, так тянул меня назад, – продолжила Марисса. – Не мог слушать Иезекииля, не мог постигать глубоких истин. Но ты можешь это, Люси. Ты – можешь. И нет никого другого, кроме тебя, кто мог бы по праву занять место рядом со мной.

– Не слушай ее, Люси, она тебе просто зубы заговаривает, – сказал череп. – Свяжешься с ней – не раз потом пожалеешь, локти кусать будешь, можешь мне поверить.

– Да, верю, – ответила я и в тот же миг, не успев еще договорить, прыгнула вперед, направив в Мариссу свою рапиру. Результат получился совершенно не таким, на который я рассчитывала. Мой клинок стал постепенно замедлять свое движение, а затем просто остановился сантиметрах в двадцати от шеи Мариссы. Я изо всех сил налегала на рукоять рапиры, толкала ее, давила – бесполезно. Воздух вокруг меня вдруг сгустился, и клинок увяз в нем как муха, попавшая в мед.

– Позволь нам избавить тебя от лишнего соблазна и иллюзий, – спокойно сказала Марисса и позвала: – Иезекииль?

Золотистая фигура подняла руку. Тугой столб воздуха толкнул меня в грудь, отшвырнув назад. Я ударилась о край стоящего возле стены шкафа. Удар был таким, что у меня остановилось дыхание и я свалилась на ковер, выронив из рук и свою призрак-банку, и свой клинок. Новый столб воздуха подхватил рапиру, и она, гремя, покатилась по полу.

Морщась от боли, ругаясь как последний пират, я с трудом поднялась на ноги. Марисса Фиттис стояла и спокойно наблюдала за мной.

– Как думаешь, почему ты пришла сюда сегодня, Люси? – негромко спросила она. – И почему ты явилась одна? Ладно-ладно, – добавила она, услышав раздавшийся с ковра негодующий возглас. – Не совсем одна, а с этим… Луркером в банке. Но он не в счет. Я имею в виду – почему ты пришла без своих друзей? Без своего драгоценного Локвуда прежде всего? Нет, это не могло быть потому, что ты в самом деле рассчитывала уничтожить меня. Здесь должна быть какая-то другая причина, более глубокая. Ты одинока, Люси, и тебе необходима дружеская компания. Тебе нужно, чтобы рядом с тобой был кто-то, способный тебя понять и разделить твои мечты и желания. Твои друзья? Это все хорошо, конечно, но лишь постольку-поскольку. Не отрицай, не нужно. Их тебе совершенно недостаточно. Им не понять твоего страха смерти. На самом деле они лишь еще больше углубляют его. Тебе хорошо известно, что бравада Локвуда граничит с жаждой самоубийства, и эта эмоциональная опустошенность доведет его до могилы. Но что ты скажешь, Люси, если вдруг в твоих руках окажется сила, способная спасти ему жизнь и сделать так, чтобы он оставался рядом с тобой вечно? При этом вы оба – и ты и он – всегда будете оставаться юными, такими же, как я?

Я стерла с губ следы крови. Тело у меня продолжало дрожать после удара о дерево. Дверь шкафа за моей спиной приоткрылась и слегка покачивалась на петлях. Светящаяся золотым огнем фигура подплыла ближе ко мне, вместе с ней подошла Марисса, и меня затошнило от сильного приторного запаха ее духов.

– Нужно кончать с этим, – сказал дух. – Одним способом или другим, но кончать.

– Ну, Люси? – улыбнулась Марисса. – Ты слышала мое предложение. Что скажешь?

Я нашла глазами свою рапиру. Она укатилась слишком далеко, рукой не достать. Рядом со мной лежала только призрак-банка, из которой пялил на меня глаза перевернутый вверх тормашками призрак. Другого оружия, кроме черепа в банке, у меня не было.

«Что же делать? – лихорадочно размышляла я. – Может, в шкафу что-нибудь найдется? Ружья, бомбы, снаряжение какое-нибудь для Другой Стороны?»

– Значит, если я правильно все поняла, вы дадите мне эликсир жизни? – сказала я. – И Локвуду тоже?

– Пока вам этот эликсир не нужен, – повела плечами Марисса. – И не понадобится еще много лет. Но я поделюсь с тобой своими секретами. Ты будешь жить здесь, и мы вместе будем править Лондоном.

– А Общество Орфея? А люди, которые тоже бывают на Другой Стороне? Им тоже все известно?

– Ну что ты, – покачала головой Марисса. – Дураки, барахтающиеся в потемках. Вся правда не известна никому. Все будешь знать только ты. Иезекииль будет омывать тебя своим светом. Ну, каков же твой ответ, Люси?

Превозмогая боль, я заставила себя встать и, вытянувшись во весь свой почти полутораметровый рост, сказала, поправляя упавшую на глаза прядь седых волос:

– Марисса, я по достоинству оценила ваше предложение. Но даже если бы вы преподнесли мне его завернутым в подарочную бумагу и добавили к нему столько бриллиантов, сколько вешу я сама, этого все равно было бы недостаточно.

Лицо Мариссы потемнело. На нем вдруг проступили глубокие черные морщины, которые не мог скрыть даже золотистый призрачный свет.

– Я говорил тебе, – сказал Иезекииль. – Она слишком упряма. Выходит, что…

– Этого было бы недостаточно, – повторила я. – Слишком мало, чтобы заплатить за бесчисленные жизни, которые погубила Проблема, за юных агентов, погибших, сражаясь с призраками. Этого было бы слишком мало и для того, чтобы заплатить за страдания, которые вы причинили духам на Другой Стороне. Не удивительно, что многие из них предпочли сбежать от этих страданий и возвратиться в наш мир. Я все это видела. На моих глазах мои друзья были ранены, почти умирали. Нет, Марисса! Спасибо – нет! На земле не найдется силы, которая заставила бы меня примкнуть к вам. Если передо мной стоит выбор – перейти на вашу сторону или умереть, я добровольно выбираю смерть.

С этими словами я стремительно развернулась на каблуках и распахнула приоткрывшуюся дверцу шкафа.

Ружья? Рапиры? Какое-нибудь другое оружие? Ну хоть что-нибудь!

Нет.

Хотя при этом шкаф не был пуст, и я закричала, когда увидела, что в нем.

25

Это было тело.

Нет, вы только поймите меня правильно. Мертвых тел я видела множество, самых разных и в самом разном состоянии – целых, расчлененных, свежих и разложившихся. Трупы – это часть моей повседневной работы, я к ним давно привыкла. Кричать при виде мертвеца? Ну, это, знаете, вообще не про меня. Однако в тот раз я действительно закричала. Почему? Отчасти потому, что очень уж это было неожиданно, отчасти же потому, что труп оказался редкостно жутким на вид, но самое главное – он перечеркивал все, что я, как мне казалось, знала об истории Мариссы.

Труп был закреплен в стоячем положении на золотой подставке. Многочисленные золотые прутики и тисочки окружали его со всех сторон, поддерживая куски почерневшей усохшей плоти, не давая им оторваться и упасть. Но, несмотря на все эти ухищрения, состояние трупа было, прямо скажем, плачевным. Начнем с головы. Здесь не хватало нескольких фрагментов, включая левый глаз, значительную часть мышц на шее, челюсть и кусок черепной коробки. Сохранившаяся на лице плоть почернела и напоминала старую потрескавшуюся резину. С черепа свисали длинные пряди черных волос, а сама голова держалась на костлявой, как у общипанной курицы, шее. Ничуть не в лучшем состоянии был и торс. Покрытый морщинистой, высохшей, тонкой кожей, он напоминал те жуткие жареные овощи, которые Холли предпочитает нормальным чипсам. На вид поверхность торса была твердой и черной, как застывшая лава; сквозь кожу наружу торчала пара ребер. Руки и ноги трупа были, по сути, костями, обернутыми тонкой морщинистой кожаной оболочкой. Для того чтобы конечности не оторвались, они местами были скреплены золотыми пластинками на винтах. Короче, все это утыканное подпорками и свинченное по кусочкам чучело было пародией на труп. Оно скалило пожелтевшие зубы и смотрело на меня темным провалом пустой глазницы.

Еще раз повторю – внешний вид трупа особого впечатления на меня не произвел, я и не такое повидала.

Нет, меня как обухом по голове ударило другое.

Ведь передо мной была Марисса.

Да-да, это была Марисса Фиттис. Хотя у нее не хватало половины головы, я все равно сразу же узнала ее по крючковатому орлиному носу, по линии лба, по прядям волос. Сквозь почерневшую плоть передо мной проступало лицо, которое все мы сотни, тысячи раз видели на статуях и фотографиях, в книгах и на почтовых марках. Именно это лицо, и примерно в той же кондиции, я ожидала увидеть и в крипте под мавзолеем – если бы все оказалось так, как должно быть в нормальном мире, где мертвецы лежат в могиле, а живые ходят по земле, и они никогда не меняются местами.

– Ого, – сказал череп, ворочаясь в лежащей у моих ног банке так, чтобы лучше рассмотреть труп в шкафу. Голос у него был нерешительным, даже каким-то робким. Ни разу еще я не слышала, чтобы череп разговаривал таким тоном. – Это несколько… неожиданно, должен заметить.

– Ты удивлена? – коротко хохотнула стоявшая позади меня женщина. Теперь я уж и не знала, как мне ее называть. – Бедняжка Люси. А ведь тебе казалось, что ты знаешь обо мне все. Повернись и посмотри на меня.

Я повернулась спиной к спрятанному в шкафу ужасу, лицом к двум другим кошмарам, стоящим передо мной в просторном стильном офисе. Дух по имени Иезекииль подплыл ближе ко мне. Теперь он светился менее ярко и стал напоминать темно-серую размытую мужскую фигуру. В лучах, которыми дух продолжал окружать женщину, появились широкие черные полосы. От этого черты ее лица казались слегка размытыми, но все равно хорошо было видно, что она улыбается.

– Я была очень юной, Люси, когда написала свои «Оккультные теории», – сказала она. – Такой же юной, как ты сейчас. Благодаря моему дорогому Иезекиилю я узнала, что плазма умерших может помочь поддержать и продлить жизнь. Я думала, что это вещество омолодит мое тело, сохранит его свежим и юным, и с этими мыслями начала свои путешествия на Другую Сторону. Ты видела некоторые приспособления и приемы, с помощью которых я собираю необходимую мне плазму. Вскоре я обнаружила, что Иезекииль прав и, поглощая плазму, я на самом деле пополняю запас своих сил. При этом мой дух становится сильнее, могущественнее. – Она внимательно посмотрела на меня своими темными глазами и добавила: – Но дальше меня поджидала ловушка!

– Ну разумеется, – сказала я. – Все дело в том, что все, чем вы занимались, с самого начала было безумием. Кстати, кто он такой, этот ваш Иезекииль? Что за птица такая? И где вы его откопали?

Женщина подняла руку и постучала пальцем по нефритовому браслету на своем запястье:

– Я нашла его похороненным в земле рядом с древней гробницей. Он старше и мудрее, чем ты можешь себе представить, Люси. Он видел, как рождались и возвышались могучие царства, чтобы затем превратиться в пыль. Он отвернулся от смерти, отверг ее. И я тоже ее отвергла.

Золотистая фигура подплыла еще ближе ко мне, и я кожей почувствовала исходящий от призрака холод.

– Хватит болтать, – раздался низкий бархатный голос. – Эта девчонка не любит нас. Отвергает наши тайны. Она желает смерти. Она сама так сказала. Мы должны подарить ей смерть.

– Нет, – ответила женщина. – Я хочу, чтобы сначала она поняла. Видишь ли, Люси, хотя мой дух становился все сильнее, мое тело слабело. И от частых визитов на Другую Сторону начало преждевременно стареть. Теперь мне потребовались помощники, чтобы ходить на Другую Сторону вместо меня. Вначале это были мои друзья из Общества Орфея, и они много лет служили мне верой и правдой. Они разделяли мои мечты, они же провели немало экспериментов. Что ж, у них было на это право, – тонко усмехнулась она. – В конце концов, Проблема, которую они поддерживали, сама поддерживала их бизнес и делала их все богаче. Однако друзья мои старились и постепенно теряли надежду. Дело в том, что они искали способы достичь бессмертия, сохраняя юными свое тело. Я тоже шла когда-то по этому пути, пока не поняла, что ошибалась. А эти старые ослы так и не поняли, что ответ нужно искать не здесь.

– И где же его нужно искать? – спросила я. Светящийся дух находился теперь слишком близко от меня; я чувствовала исходящую от него силу, достаточно мощную, чтобы приковать меня к месту. Однако пока женщина говорила, мой мозг был свободен от призрачного захвата и работал на полную катушку, лихорадочно оценивая мое положение, выискивая варианты для нападения и побега. – Каков он, этот ответ?

– Омерзительным будет ответ. Тошнотворным, – сказал череп. – Это я тебе обещаю.

– Вот что я поняла, – наклонилась ко мне Марисса. – Смертное тело всегда подведет тебя. Причем в самое неподходящее время. Но если твой дух достаточно силен… – она прикоснулась к моей щеке своей холодной, как лед, рукой и снова отступила назад, – если твой дух достаточно силен, можно найти другие возможности стать бессмертным.

Странная вещь начала происходить с нею – представьте себе большую пластилиновую куклу, лицо которой вдруг начали растягивать в стороны гигантскими невидимыми пальцами. Нос, рот, глаза, скулы – все черты ее лица на секунду расплылись, исказились, а затем вновь вернулись на свое место, но уже слегка изменившимися, и сквозь прежнее, первое лицо начало проступать второе, новое. Сейчас у нее было два лица – одно живое, второе бледное, просвечивающее насквозь. Вначале лица сливались, потом оказались как бы наложенными друг на друга, и наконец выползла, словно бабочка из куколки, призрачная голова, и отделилась, и повисла в воздухе рядом с первой. Затрудняюсь сказать, что при этом было ужаснее – злобный, но осмысленный взгляд призрачной головы или остекленевшие глаза головы живой.

Лицо женщины, известной как Пенелопа Фиттис, сделалось безвольным, оплывшим и лишенным мысли, как у кретина, дыхание стало шумным и неровным. А второе, призрачное лицо… Оно было очень живым и очень знакомым – линия челюсти и подбородка, высокий лоб, крючковатый нос… Да, это было лицо, которое надменно смотрело на нас с бюста в мавзолее и с обложки легендарного «Руководства Фиттис». И то же самое лицо, почерневшее, сгнившее, разложившееся, смотрело сейчас мне в спину из открытой дверцы шкафа.