Пустая могила

– Призрак опять обо мне толкует? – недовольным тоном спросил Киппс. – Что он сказал на этот раз?

– Ничего интересного. Что ты там нашел, Джордж?

На Другой Стороне Квилл был самым бодрым, самым неутомимым из нас. Возможно, причиной тому стала его рана, от которой он оказался ближе всех остальных к смерти и потому чувствовал себя вполне комфортно в стране мертвецов. Джордж, напротив, едва дополз до конца путешествия, но здесь, в нашем мире, на удивление быстро начал оживать; к нему буквально на глазах возвращалась его энергия и любознательность. Побитый, исцарапанный, он вполне разделял мой восторг, мы с ним одинаково радовались возвращению в свой привычный, дорогой нашему сердцу мир. Впервые за долгое время появился и знакомый блеск в глазах Джорджа, спрятанных за разбитыми стеклами его очков.

– Я нашел стойку с оружием, – оживленно сказал он, показывая рукой на стойку. – На каждом из этих ружей стоит клеймо корпорации «Санрайз», а сами ружья очень похожи на те электрические штуковины, о которых вы мне рассказывали после стычки с бандой ветеранов из Общества Орфея. А еще взгляните вот на этих красавиц. – Он нежно похлопал ладонью по каким-то яйцевидной формы железкам. – По-моему, это мощнейшие вспышки, те самые, которыми люди Фиттис выжигают призраков сразу целыми кластерами. Я думаю, мы имеем право позаимствовать несколько этих вспышек, а, Локвуд? Ну, на случай, если придется решать какие-то непредвиденные проблемы.

– Я думаю, что это очень неплохая идея, Джордж, – недобро усмехнулся Локвуд. – Просто отличная.

Было просто невозможно хотя бы мельком не заглянуть в серебряный лифт, украшенный эмблемой Фиттис: величавый единорог, поднявшийся на дыбы с зажженным фонарем на переднем копыте. Внутри, в кабине лифта, на стене были кнопки из черепахового панциря, а над ними панель с цифрами этажей: от – 4 до 7. Сейчас горела цифра 7 – верхний этаж, пентхаус. Именно туда мы должны были отправиться, однако Локвуд прав: наша главная задача сейчас – спасти Киппса.

Мы закрыли серебряную дверь и вызвали бронзовый лифт. Он пришел бесшумно, и мы все уместились в нем, хотя, правда, пришлось слегка потесниться. Локвуд нажал кнопку первого этажа. Мягко гудя, лифт пошел наверх. Никто из нас не произнес ни слова. Я поправила свою рапиру так, чтобы ее удобнее было выхватить. Хотя час был ранний – или, точнее, поздний, – многие агенты «Фиттис» могли находиться в здании, и мы были готовы к стычке с ними.

Мелодично звякнул колокольчик, гудение прекратилось, и дверь лифта открылась на первом этаже. Команда «Локвуд и компания» дружно выкатилась из лифта в Зал Павших Героев. От своих накидок к этому времени мы избавились и все выглядели нормально. Более или менее нормально. Рапиры подвешены к поясу, руки опущены, лица спокойные, непроницаемые, хотя и слегка поцарапанные. У меня из-под мышки торчит призрак-банка. На тележке тихо лежит Киппс, укрытый остатками изрезанного пальто Локвуда. Вполне приличная компания, одним словом.

Перед установленными в память о многих погибших агентах плитами горели жаровни с лавандой, стояли вазы с живыми цветами, лежали старинные рапиры. Стены украшали написанные маслом портреты юных парней и девушек с очень серьезными глазами – все они были легендарными, прославленными агентами. И все давным-давно умерли. Погибли. Отдали свои жизни в битве с Проблемой, той самой Проблемой, истинной виновницей и причиной которой была женщина, сидящая сейчас на верхнем этаже этого здания.

Наши куртки болтались на ходу, подошвы негромко стучали по мраморному полу, призрачное лицо корчило в банке гримасы, пока мы цепочкой шагали к центру зала. Торжественность момента нарушал, пожалуй, лишь скрип колесиков тележки, на которой лежал Киппс. Впрочем, даже несмотря на эту ненужную деталь, каждый встречный спешил отступить в сторону, чтобы пропустить нас. Клерки отрывали головы от своих бумаг и провожали нас долгим взглядом. Оперативники замирали с открытым ртом, когда мы проходили мимо них. Один старый – точнее, взрослый – супервайзер попытался было прикрикнуть на нас, но мы прошли мимо, даже не повернув головы в его сторону.

Из Зала Павших Героев мы перешли по коридору в Колонный зал – величественное святилище, посвященное памяти о подвигах Мариссы. Именно здесь, внутри девяти колонн из серебряного стекла, томились в заточении девять знаменитых пойманных ею злых духов. Сейчас в Колонном зале было темно, точнее – стоял полумрак. Огни в люстрах были притушены, едва светили, поэтому потолочные фрески проступали сквозь тени отдельными фрагментами, напоминая отрывки снов. Знаменитые призраки беззвучно плавали каждый внутри своей колонны, окруженные нимбом призрачного света. Пол в Колонном зале был выложен синей и зеленой плиткой.

Если не считать призраков, в зале никого не было. К дальней стене зала примыкало фойе, через которое мы надеялись выскочить на улицу. Мы пошли через Колонный зал, постукивая подошвами своих ботинок, поскрипывая колесиками тележки с Киппсом. В ближайшей ко мне колонне я разглядела полупрозрачный призрак Верзилы Хью Хенратти – разбойник криво ухмылялся мне, покачивая своими лохмотьями. А дальше, внутри следующих колонн – новые веселые обитатели. Темный Спектр, непрестанно крутящийся словно вентилятор над детским гробиком с Фрэнк-стрит; Кровавая девушка из Камберленда; Морденский полтергейст; Фантазм сумасшедшего изобретателя по фамилии Гедель, вечно ищущий свою потерянную руку.

Мы добрались до середины зала, и здесь Локвуд вначале замедлил шаги, а затем и вовсе остановил тележку.

– Привет, сэр Руперт, – сказал он, принюхиваясь.

Из-за колонны Кровавой девушки выступила гибкая тонкая фигура, и вместе с ней долетел аромат знакомого лосьона после бритья. На фигуру сэра Руперта Гейла упал льющийся изнутри колонны сине-зеленый потусторонний свет. Сэр Руперт щелкнул пальцами – и от других колонн отделились темные фигуры и начали приближаться к нам, перекрывая дорогу. Потом еще фигуры. Такие же темные, выступившие из теней под стенами зала, они быстро замкнули нас в круг. И все эти люди были одеты в серые куртки агентства «Фиттис», и все были вооружены рапирами или дубинками.

Джордж, Холли и я молча встали рядом с Локвудом. Киппс лежал на тележке.

– Так-так, – произнес сэр Руперт. – Это снова Локвуд и его приятели! Умеете вы неожиданно появляться в самых непредвиденных местах! – Говорил он, как всегда, холодно и вежливо, одет был безупречно. Сегодня на нем красовался серо-зеленый пиджак с черными лацканами, черные брюки и ярчайший желтый галстук. А вот улыбка показывала, что передних зубов у сэра Руперта за прошедшие сутки стало на пару меньше, зато прибавилось царапин на лице и свежий красный рубец на том месте, где Локвуд засветил ему по лбу кончиком своей рапиры. А когда сэр Руперт шевельнул рукой, я почувствовала гордость, заметив повязку на проколотом мной сутки назад запястье. Стоит ли после всего этого удивляться, что глаза сэра Руперта смотрели на нас с такой ненавистью?

– Не скажу, что не ожидал встретить здесь вас, сэр Руперт, – улыбнулся в ответ Локвуд. – Напротив, мечтал, можно сказать, об этой встрече. Ведь у нас с вами осталось незаконченным одно дельце, не так ли?

– А я уж было подумал, что вы лишили меня такого удовольствия, когда ушли сквозь тот круг, – медленно кивнул сэр Руперт Гейл. – Очень рад, что вы предоставили мне возможность продолжить наш разговор. – Он показал рукой на окружавших его людей: – Как видите, на этот раз я решил не полагаться на всякий сброд.

Сброд не сброд – а в зале их было человек двадцать, не меньше. Все как на подбор коренастые, мускулистые, с бритыми головами, похожими на булыжники с небрежно нарисованными на них лицами. Это были те самые негодяи, которые убили Банчерча и до полусмерти избили нашего Джорджа. Я невольно стиснула зубы и крепче сжала рукоять своей рапиры.

– Как я понимаю, вы сегодня решили иметь на своей стороне преимущество, примерно пятеро против одного, – заметил Локвуд. – Не просчитались? Не маловато будет?

– Забавные вы ребятишки, – рассмеялся сэр Руперт. – Напоминаете мне труппу бродячих актеров, потрепанных, побитых и унылых. Локвуд потерял где-то свое знаменитое пальто, Холли Манро вся в крови, Каббинс вообще едва на ногах держится. Карлайл? Что ж, по-моему, ее любимый призрак, банку с которым она прижимает к себе, выглядит сегодня намного лучше, чем она сама. А кто это там у вас на тележке? Не Квилл Киппс, случаем? Ой-ей-ей! Надеюсь, он еще не умер?

Я почувствовала, как стоявшие рядом со мной Холли и Джордж слегка переместились. Локвуд на заданный ему вопрос не ответил – просто стоял и спокойно смотрел на теряющийся в полутьме высокий потолок зала, на призраков, похожих на белых полупрозрачных рыб, плавающих в своих стеклянных тюрьмах-аквариумах.

– Вы были не очень довольны обстановкой, в которой произошла последняя наша с вами встреча, сэр Руперт, – сказал он. – Надеюсь, Колонный зал вы считаете для этого достаточно фешенебельным местом?

– Да уж, на этот раз мне, пожалуй, жаловаться не на что, – криво усмехнулся сэр Руперт.

– В таком случае, снова поединок один на один?

– Видите ли, какое дело, – ответил сэр Руперт. – В прошлый раз меня довольно сильно зацепила эта ваша юная ведьма, мисс Карлайл. – Он показал свое забинтованное запястье. – Так что я еще не вполне в форме.

– Ну, я тоже очень далек от своей лучшей формы, – успокоил его Локвуд, – но тем не менее готов драться с вами.

– Очень любезно с вашей стороны, – улыбнулся беззубым ртом сэр Руперт, – однако я хочу уберечь нас с вами от лишних хлопот. Зачем все эти поединки, нервы? Знаете, что будет написано в завтрашних газетах? Точнее, уже в сегодняшних? А будет написано, что вы вломились посреди ночи в Дом Фиттис. С непонятными, но явно недобрыми намерениями. Охранники попытались остановить вас, но вы оказали сопротивление. Завязался бой. А в бою, как известно, редко обходится без жертв. – Он перестал улыбаться, щелкнул пальцами и приказал своим головорезам: – Убейте их. Всех.

В отблесках потустороннего света сверкнули обнаженные клинки. Люди сэра Руперта двинулись на нас.

– Давай, Квилл, – сказал Локвуд.

Распростертая на тележке фигура приподнялась. Быстрым движением Киппс отбросил в сторону пальто, которым был укрыт, и показалось уложенное на тележке оружие – большие яйцевидные вспышки и электрические ружья. Джордж первым схватил черное, тускло блестящее ружье и снял его с предохранителя. В следующий миг из ствола вылетел ослепительный лучи, ударив сэра Руперта прямо в грудь, подкинул его в воздух. Тем временем мы, то есть я, Локвуд и Холли, схватили по громадной вспышке и швырнули их. Хочу заметить, что целились мы не в головорезов сэра Руперта, а в колонны из серебряного стекла. Три взрыва прогремели одновременно. Результат превзошел все наши даже самые смелые ожидания.

Серебряное стекло, из которого были сделаны колонны, славилось своей особой прочностью, что было вполне разумной мерой, если учесть мощь и злобу заточенных внутри этих стеклянных столбов Гостей. Однако перед яйцевидными вспышками, созданными для уничтожения призраков целыми толпами, оно не устояло.

По стеклянным стенкам змейками побежали трещины, колонны начали разваливаться, и на мраморный пол хлынули потоки мелких, похожих на льдинки осколков. Вслед за ослепительными вспышками магния поплыли облака белого дыма, и вместе с ними по воздуху заскользили освобожденные из многолетнего заточения призраки.

Вот мелькнула поджарая фигура Верзилы Хью Хенратти, танцующая на кончиках своих обрубленных до середины лодыжки ног. Вот слепо пробирается сквозь дым Кровавая девушка в запятнанной кровью ночной рубашке. А вот и ужасный Морденский полтергейст собственной персоной! Он оторвался от своего Источника – треснувшего чайника – и, не обладая какой-либо видимой глазу формой, просто принялся играть осколками стекла. Полтергейст легко поднимал их в воздух, заставлял кружиться столбом вокруг себя, и они кружились и сверкали – и все это очень напоминало рождественскую елку. Все так же играючи Полтергейст задел мимоходом одного из людей сэра Руперта, и тот с диким воплем улетел куда-то вверх, под самый потолок. Что случилось с этим негодяем дальше, не знаю. Честно говоря, мне это было как-то неинтересно. Спектр Верзилы Хью Хенратти вдруг резко скакнул в сторону – примерно так же ходит на доске шахматный конь. В конце прыжка он прошил насквозь тела еще двух, стоявших плечом к плечу головорезов, походя остановил их сердца, заморозив их потусторонним холодом, и собирался уже прыгнуть на меня, но отскочил, получив удар молнией из ружья – Джордж сегодня явно был в ударе. Снайпер! А может, ему просто пока везло.

Локвуд в драке участия не принимал, он сосредоточенно толкал перед собой тележку, обходя словно слаломист обломки колонн, беснующихся злых духов и вопящих головорезов сэра Руперта.

– К выходу! – кричал нам Локвуд. – Шевелитесь! Не задерживайтесь!

И мы побежали вместе с ним к выходу. Некоторые из людей сэра Руперта начали впадать в панику, заметались, спасая свои драгоценные шкуры. Другие все еще пытались добраться до нас. Одного из негодяев я успокоила ударом своей рапиры. Он отскочил в сторону, зажимая рану и в тот же миг оказался в объятиях костлявых рук Верзилы Хью Хенратти.

– Ах, хорошо! – восторженно прошептал мне в ухо череп, которого я вместе с банкой по-прежнему прижимала к себе левым локтем. – Кровь! Убийства! Резня! Бойня! Все рвут друг друга! Красота! Вот это настоящая жизнь! Вот это я понимаю!

Я ему не ответила. Моя голова и без него разрывалась от людских криков, от гоготания призраков, от грохота взрывов и звона стекла. Холли разрушила еще одну колонну. Джордж, приплясывая как сумасшедший, палил напропалую молниями из своего ружья. Нет, все-таки стрелок из Джорджа – как из бегемота балерина, поэтому, попав в самом начале пару раз в цель, электрические разряды летели теперь, что называется, «на кого бог пошлет», только успевай пригибаться.

– Сколько шума… – выдохнула я на бегу.

– И не говори. Эти духи все больше на внешний эффект напирают, – согласился со мной череп. – Гукают, квакают, топают… Дешевка! Скажи, разве приличные духи – я, например, – позволяют себе что-то подобное? Нет, ну где же их класс? Где же вкус? Где чувство меры, я вас спрашиваю?!

Мимо нас с черепом просвистел Морденский полтергейст, по пути сорвав с потолка тяжеленную люстру. Падающая люстра задела еще уцелевшую колонну, и ее верхушка треснула как яичная скорлупа. Крупные осколки стекла перегородили нам дорогу. Локвуд дернул тележку и рывком свернул вместе с ней в сторону. Мы повернули следом.

А впереди из клубящегося дыма показалась фигура в обгоревшем костюме, с почерневшим от сажи лицом, со свалявшимися, торчащими во все стороны волосами. Таким я франтоватого сэра Руперта Гейла еще никогда не видела. Пошатываясь, он взмахнул зажатым в руке клинком и хрипло крикнул, обращаясь к остаткам своего войска:

– Стоять! Сражаться, идиоты!

Мы замедлили шаг, а затем и вовсе остановились. Нет, не потому, что собирались вступить в схватку с сэром Рупертом, не думайте! Просто мы заметили за его спиной бледное голубое пятно потустороннего света, а вслед за ним показалось и полупрозрачное призрачное лицо. Кровавая девушка из Камберленда была самым медлительным и самым тихим из заточенных в Колонном зале призраков. Она бесшумно приблизилась, бесшумно обхватила сэра Руперта за шею своей тонкой бестелесной рукой и потянула его к себе. Медленно раскрылся щербатый окровавленный рот, сделав Кровавую девушку похожей на жуткую глубоководную рыбу, готовящуюся проглотить свою добычу. Они еще крепче обняла сэра Руперта, и под его кожей проступили синие, промерзшие насквозь вены. Сэр Руперт забарахтался, попытался крикнуть, но вместо этого лишь негромко булькнул пару раз и затих. Навеки.

– Видела? – печально сказал череп. – Именно этим я и хотел бы заниматься. Это, если хочешь знать, мое призвание! Ах, ну почему я лишен такой простой радости?!

– Вперед, – сказал Локвуд и снова двинулся дальше. – Мы почти уже…

Он внезапно замолчал и издал предупреждающий крик. Задетая люстрой, сбитой Морденским полтергейстом, колонна затрещала и начала заваливаться прямо на нас. Время, казалось, остановилось, и я видела это падение словно в замедленной съемке. Я отскочила в одну сторону, Локвуд и остальные мои товарищи – в другую. Колонна рухнула как раз между нами и разлетелась у меня за спиной. В воздухе разлился синий потусторонний свет. Обернувшись, я не смогла рассмотреть в клубящейся дымке никого из своих товарищей. Где-то поблизости грохнул взрыв. Громко взвыли призраки.

Затем среди обломков колонны показалась коренастая фигура с темными провалами вместо глаз и с зазубренным ножом в руке. Клэпхемский Мясник повернул свою круглую крупную голову и посмотрел на меня своими пустыми глазницами.

– По-моему, нам пора делать ноги, Люси, – предупредил меня череп. – Не забывай, этот парнишка давно на тебя глаз положил.

Мне не нужно было напоминать об этом дважды. Призрак Мясника омерзительно хихикнул, но не успел он двинуться в мою сторону, как я в ужасе уже бросилась бежать через зал не разбирая дороги.

Я зайцем металась из стороны в сторону, хрустя подошвами по битому стеклу, перепрыгивала через лежащие на полу трупы побывавших в объятиях призрака головорезов сэра Руперта Гейла. Некоторые из них уже успели распухнуть и посинеть. А сзади ко мне приближалась безглазая тварь с зазубренным ножом в руке.

В дыму и призрачном синем свете я не понимала, куда меня несут ноги, и совершенно перестала ориентироваться в пространстве. Я не могла найти своих товарищей и выход в фойе тоже не могла найти. Споткнувшись возле разбитой колонны, я увидела на ее другой стороне бледного зеленого Спектра в образе мужчины в цепях и с диким сумасшедшим взглядом. Он присел на корточки, словно собираясь прыгнуть в воду, и прыгнул, но не в воду, а на меня. Я полоснула его своей рапирой, отскочила в сторону – и тут увидела перед собой арку. Не медля ни секунды, я бросилась сквозь нее и помчалась дальше, по усыпанному какими-то бумагами коридору. Вокруг было пусто и тихо.

Внезапно я поняла, где нахожусь, и остановилась. Гранитные плиты с горящими перед ними жаровнями с лавандой, живые цветы в вазах, старинные рапиры возле памятников. Со стены на меня смотрели серьезные лица юных мальчиков и девочек, а в дальнем конце зала ждали пассажиров двери лифтов. Пять бронзовых дверей и одна серебряная. Я оказалась вовсе не возле выхода на Стрэнд, как надеялась, а снова в Зале Павших Героев. Рядом с лифтами, рядом с лифтами…

Я оглянулась на оставшийся позади коридор. Никаких следов Клэпхемского Мясника, но откуда-то издалека доносится безумный гогот. Я стояла и ждала, пока мои чувства придут в норму.

– Итак, тебя понесло не в ту сторону, – сказал мне череп. – Непруха, ничего не поделаешь. Сейчас твои дружки пойдут чай пить. С кремовыми булочками. А ты застряла здесь, причем застряла капитально, Люси. Между тобой и этими булочками минимум семь призраков Второго типа, причем все из Высшей лиги. – Вдали послышался взрыв и звон стекла. – Теперь их уже восемь – еще одна колонна накрылась.

Я ничего не сказала. Да, Локвуд вместе с остальными должен был прорваться. Они отвезут Киппса в больницу. Все будет хорошо.

– Тот безглазый Мясник… – снова завел призрак. – Знаешь, ведь он будет сидеть и ждать тебя хоть целую вечность. Очень уж ты ему приглянулась. Готова с ним поговорить по душам?

– Нет, – твердо ответила я, чувствуя, как меня наполняет уверенность в себе – холодная, спокойная, родившаяся из отгоревшей во мне безрассудной ярости. – Нет, разговаривать с ним по душам я не собираюсь.

– Очень мудрое решение. Значит, сядешь здесь и будешь реветь в три ручья?

– Можешь удавиться, но плакать я тоже не намерена. У меня есть идея получше.

И я решительно направилась к серебряному лифту.

24

Долго ждать лифта мне не пришлось. Раздался мягкий негромкий гул, и лифт спустился из пентхауса. Я следила за тем, как меняются горящие цифры на табло, отсчитывая этажи. Седьмой… шестой… пятый… Мелодичный звонок. Гудение прекратилось. Дверь открылась, и я увидела перед собой темный интерьер кабины с ажурными золотыми украшениями, инкрустациями из черепаховой кости и с зеркальными панелями на стенах и дверях.

Я вошла в кабину и, повернувшись лицом к двери, поправила торчащую под мышкой призрак-банку и нажала кнопку седьмого этажа.

Дверь закрылась. Лифт плавно, практически неслышно пошел вверх.

– Мы едем, едем, едем, – промурлыкал череп. – Следующий этаж! Вилки-ножички, немного соли-перчика и испачканные трусики.

Мы стояли, глядя на дверь. В льющемся с потолка кабины мягком золотистом свете отчетливо можно было рассмотреть, до чего же ужасно я выгляжу. Лицо опухшее, землистое, под глазами мешки, немытые волосы свалялись и торчат в разные стороны. Одежда под стать лицу – драные грязные лохмотья. Впрочем, все это меня не волновало. Мои глаза полыхали огнем, вот что главное.

А лифт был прекрасный – в золоте, в бархате, и чувствовалось, что очень старый. Роскошный лифт для одного-единственного, особенного пассажира. Точнее, пассажирки. В воздухе висел знакомый тяжелый запах ее духов.

– Мариссой пахнет, – словно прочитав мои мысли, заметил череп. – Почти приехали.

И он снова замурлыкал какую-то веселенькую песенку, строя самому себе дикие рожи и любуясь на них в зеркале.

Я же откинула полу куртки и проверила содержимое своего рабочего пояса. Рапира на месте, и молоточек тоже, и пара пакетов с железными опилками. В одном из кармашков серебряная сетка. И все. Ни одной вспышки. И нет времени, чтобы вернуться и взять с тележки яйцевидную вспышку или электрическое ружье. Впрочем, это не имеет значения. Обойдусь одним клинком.

– Ну-с, – сказал череп, когда мы были между вторым и третьим этажами. – Поделись со мной своими планами. Расскажи, что мы будем делать, когда встретимся лицом к лицу с Большой М?

Я не ответила, просто следила за цифрами на панели лифта.

– Тогда выслушай мои соображения, – не желал успокаиваться череп. – Как я понимаю, лучше всего использовать фактор неожиданности, верно? Так вот, чтобы ошеломить Мариссу и напугать ее до полусмерти, я предлагаю тебе раздеться догола, вымазать щеки сажей – ее легко можно набрать с твоей куртки – и выскочить из лифта, пританцовывая и вопя как сумасшедшая. Марисса обалдеет, ты к ней подскочишь и снесешь ей голову одним ударом рапиры. Марисса глазом моргнуть не успеет, не то что со стула подняться. Голова злодейки катится по ковру, я радостно хохочу, ты вытираешь окровавленный клинок и идешь одеваться. Ну, как тебе такой планчик?

– Потрясающе, – кислым тоном ответила я, следя за цифрами. Четвертый этаж. – Очень соблазнительный план. Особенно в части костюма.

– В таком случае у тебя, наверное, есть свой план, и он должен быть минимум не хуже моего, – надулся череп.

– Есть. Я собираюсь импровизировать. На ходу.

Это может показаться странным, но в ту минуту я ничего не испытывала – ни страха, ни сомнений, ни сожалений. Все заканчивалось так, как и должно было закончиться. Моих друзей в этом здании нет – я знала это так же твердо, как если бы своими глазами видела, как они уходят. Локвуд был в безопасности. Я не сомневалась, что он бросился бы искать меня, но сначала ему нужно решить все проблемы с Киппсом. К тому времени, когда Локвуд закончит все свои дела там, я успею закончить все свои дела здесь. Должна успеть. Встреча с Мариссой у нас пройдет с глазу на глаз. Только она и я. Только я и она. Так оно и должно было случиться. Так и было запланировано судьбой с самого начала.

Лифт миновал пятый этаж, затем шестой…

Было слышно, как замедляет свой ход механизм подъемника.

Я посмотрела на свои обожженные потусторонним холодом башмаки, на свою юбку и рваные легинсы, на свою старую куртку с отпечатком призрачной ладони на левом рукаве. Потом еще раз посмотрела на себя в зеркало и попыталась пригладить торчащие волосы (разумеется, безуспешно). А знаете, это было чертовски приятно – снова видеть себя в зеркале и снова вспомнить, кто ты, собственно, такая.

…Здравствуйте, я Люси Карлайл!

Дзынь! – весело прозвенел колокольчик. Приехали. Лифт остановился – мягко, неслышно, практически без толчка.

Как только начала открываться дверь, я вытащила свою рапиру.

Я бы не удивилась, увидев сразу за дверью лифта что-нибудь наподобие тронного зала с расстеленным на полу красным ковром, вдоль которого рядами стоят, почтительно склонив головы, слуги, или придворные, или как там их еще. Мариссины шестерки, одним словом. Но ничего подобного! Я увидела маленький вестибюль, или скорее приемную, с парой кресел для ожидающих посетителей и абстрактными картинами на стенах. В конце приемной темнела большая двустворчатая дверь. Одна ее половинка была слегка приоткрыта, и из щели струился яркий уютный свет. В приемной, как и в лифте, висел тяжелый аромат духов Мариссы. Я крепче сжала рукоять своей рапиры, толкнула приоткрытую створку двери и вошла внутрь.

Ну что вам сказать? За дверью не было никаких тронов и шестерки в ряд не стояли. Передо мной был просторный, сияющий чистотой офис руководителя высшего звена. Толстый белоснежный ковер на полу, диванчики с низкими спинками вдоль стен – модные, но неудобные даже на вид – с придвинутыми к ним стеклянными кофейными столиками, на которых небрежно разбросаны журналы и книги. И снова абстрактные картины на стенах, а в дополнение к ним еще и такие же уродливые скульптуры на небольших подставках. А еще зеркала – много высоких, от пола до потолка, благодаря которым комната кажется еще больше, еще просторнее, чем на самом деле.

В дальнем конце кабинета широкое окно, из которого открывается вид на Темзу. Сейчас стояла ночь, и потому река казалась бархатной черной лентой, бегущей между ярко освещенных берегов. Отсюда, с высоты, Лондон представлялся восхитительной, волшебной россыпью огней, раскинувшихся далеко-далеко, до самого горизонта. Среди огней выделялись сверкающие точки зажженных призрак-ламп, похожих на мерцающие звезды. Город был прекрасен, ночь искусно скрыла все его недостатки и всех его обитателей, и живых, и мертвых.

Возле окна было оборудовано рабочее место хозяйки кабинета. Здесь стоял массивный дубовый стол, заваленный книгами и бумагами; возле стола – книжные полки, пара сейфов и огромный, высокий деревянный шкаф у стены. Сейчас я очень долго обо всем рассказываю, а тогда успела увидеть все это в долю секунды, ни на чем не задерживая взгляд и не вникая в детали.

А внимательно я смотрела только на две фигуры по другую от меня сторону стола.

Темноволосая улыбающаяся женщина и парящий в воздухе возле ее плеча призрак.

Мисс Фиттис сидела в черном кожаном кресле и смотрела на меня совершенно спокойно и непринужденно, словно я была ее старинной подругой, с которой она совершенно случайно столкнулась на улице. Никакой серебряной тоги на ней, разумеется, уже не было, а было изящное, цвета зеленого бутылочного стекла платье и туфли на высоких каблуках. Одна рука Мариссы лежала на столе, вторая была опущена на колени. Одним словом, мисс Фиттис была бы олицетворением элегантной деловой женщины – если бы не золотистое свечение, излучаемое висящей в воздухе у ее плеча призрачной тварью.

При близком рассмотрении внешне дух по имени Иезекииль оставался таким же размытым, нечетким, как и тогда, когда мы чуть раньше впервые увидели его на Другой Стороне. Просто неясная фигура с коронкой танцующего над головой пламени. Смотреть прямо на Иезекииля было очень трудно, больно для глаз, разглядеть его легко парящую в воздухе фигуру в человеческий рост можно было лишь боковым зрением, то есть краешком глаза. Призрак не издавал ни звука, однако хорошо ощущалась исходящая от него холодная, могучая сила. По краям серую размытую фигуру призрака окружали длинные завитки света, похожие на щупальца кальмара. Они непрестанно шевелились, обволакивая сидящую в кресле женщину.

Я почувствовала, как напрягся, скорчился сидящий в моей банке призрак, и услышала его лишенный интонации шепот:

– Берегись…

– Привет, Люси! – сказала сидящая в кресле женщина, приподняв руку. – Прошу тебя, проходи, не стой в дверях как бедная родственница.

Голос у нее был глубоким, мелодичным и спокойным, в нем чувствовалась глубочайшая уверенность в себе. Я медленно прошла вперед, шаркая по белоснежному ковру своими грязными ботинками. В огромных зеркалах отражалась моя фигура в драной одежде, рапира в руке, бледное, с безумным взглядом лицо.