Пустая могила

– Марисса прошла мимо? – переспросил Локвуд. – Она была одна?

– Эй, давай договоримся сразу: вопросы мне может задавать только Люси. Так уж у нас заведено, – сказал юноша. – А ты мне не босс, чтобы приказывать и вопросы задавать.

– Череп, скажи, пожалуйста, – спросила я, прокашлявшись, – Марисса была одна?

– Вот! Понял теперь, как ко мне следует обращаться? – широко улыбнулся призрак, глядя на Локвуда. – Да, Люси, она была одна. А в чем, собственно, дело?

– Не важно. Не бери в голову, – ответила я. – Мы собираемся идти следом за ней. – Тут меня посетила одна мысль, и я сказала: – Кстати, череп, который час в нашем мире живых? Утро уже наступило?

Знаете, мне вдруг отчаянно захотелось увидеть солнце.

– Утро? Нет, до утра еще долго. Тут на стене часы висят, на них только около половины первого ночи.

– Погодите! – прохрипел Локвуд, еле разлепив потрескавшиеся от мороза губы. – Этого не может быть! Винкман и Гейл начали штурм нашего дома на Портленд-Роу сразу после полуночи. Не может сейчас быть половина первого ночи, никак не может быть!

– Может. Сейчас половина первого ночи. Спустя сутки после штурма. Меня принесли сюда рано утром, и я просидел здесь в одиночестве целый день. Целый бесконечный день! – Юноша криво ухмыльнулся и сразу стал похож на призрак, который мы привыкли видеть в банке. – Если помните, я первым делом спросил, почему вы так припозднились.

У нас вытянулись лица.

– Это невозможно, – прошептала Холли. – Как же так – целые сутки…

– Совершенно нормальная вещь в мире мертвых, – пожал плечами призрак. – На Другой Стороне теряешь представление о времени, потому что там его нет.

На этом разговор закончился, и все мои товарищи потянулись к арке, только я чуть задержалась.

– Спасибо, череп. Я очень рада, что нашла тебя, – я слегка замялась и продолжила: – Послушай… После того как я увидела тебя целиком, с руками-ногами и всем прочим, мне как-то неловко называть тебя «Череп». Можешь сказать мне свое имя?

– Нет. Я забыл его. – Юноша пожал плечами и добавил со значением: – Кроме того, свое имя принято называть тем, кому доверяешь.

– Ну да. Понимаю. – Я на него посмотрела. – Можешь мне не доверять, конечно, но как только мы окажемся на той стороне, я заберу тебя.

– Забери, если хочешь, – равнодушно ответил череп и спросил, когда я уже поворачивалась, чтобы уйти: – Да, и еще один вопрос… Киппс.

– Киппс? А что с ним?

– С ним недавно ничего не случалось?

– Нет.

– Ты уверена?

Но прежде чем я успела ответить, до меня долетел голос Холли, она звала меня. Ковыляя словно хроменькая уточка, я прошла сквозь арку и увидела портал. Ворота между мирами.

Нет, на самом деле, назвать это «воротами» было бы неправильно. Какие ворота, о чем вы! Это был мост, пропускной пункт, магистраль между мирами. Солидное, прочное, удобное сооружение. Джордж оказался прав. И родители Локвуда тоже были правы. На протяжении многих лет прямо в центре Лондона в подвале Дома Фиттис существовал постоянно действующий портал между миром живых и Другой Стороной.

Мы оказались в большом ярко освещенном помещении, в центре которого располагалась яма – круглая, очень широкая, обнесенная сплошной железной, высотой по колено стеной. Эта стена заменяла в агентстве «Фиттис» круг из железных цепей, которым обносили свои порталы и мы, и покойный Стив Ротвелл. Очень правильное техническое решение, между прочим. Содержимое ямы было скрыто от глаз, однако я и так знала, что она наполнена Источниками – над ямой поднимался уже хорошо знакомый мне столб мутного потустороннего света, в котором плавали бесчисленные серые тени.

Для перехода между мирами инженеры «Фиттис» придумали нечто лучшее, чем натянутая над ямой железная цепь. Здесь был построен железный мостик с перилами. Легкий, но очень прочный, он начинался на нашей стороне, поднимался над ямой, уходил внутрь мутного воздушного столба и исчезал в нем. Дальний конец мостика я не видела, но совершенно точно знала, что, пройдя по нему, мы вернемся в мир живых.

Мои друзья ждали меня возле мостика. Я едва различала их под покрытыми коркой льда, дымящимися накидками. Что там кружащие в мутном столбе воздуха призраки! За время нашего путешествия мы сами стали похожи на пятерых бесформенных демонов.

– Может так случиться, что в помещении на той стороне кто-то окажется, – сказал Локвуд, негнущимися пальцами вытаскивая свою рапиру. – Поэтому я пойду первым. Холли, я хочу, чтобы ты помогла Джорджу перейти сквозь портал. Киппс, ты пойдешь следом за Джорджем, а ты, Люси, будешь замыкающей. Все остальное делаем как прежде – идем опустив головы и не обращаем внимания на духов. Помните, что останавливаться или отставать нельзя.

С этими словами Локвуд повернулся и вступил на железный мостик. Мы видели, как он приблизился к вихрю сверхъестественной энергии и, не задерживаясь, шагнул в него. Вокруг Локвуда сомкнулась дымка и скрыла его от нас.

Следующей на мостик поднялась Холли и остановилась, поджидая Джорджа.

Сам же Джордж, ступив на мостик, споткнулся и едва не упал. Киппс протянул руку, чтобы поддержать его. При этом края его перьевой накидки на секунду разошлись, и я увидела старенький свитер Квилла с дырой на боку, проделанной клинком сэра Руперта Гейла. А в дыре зияла ужасная открытая рана.

Накидка Киппса снова легла на свое место, прикрыв рану. Киппс помог Джорджу восстановить равновесие, Холли протянула ему руку, и они двинулись вперед. Подойдя к краю воздушного столба, Холли и Джордж остановились, несколько секунд постояли, согнув плечи и опустив головы. Их обледеневшие накидки стали жесткими, бугрились словно панцири гигантских черепах, и от них валили клубы сизого дыма. Внутри мутного воздушного вихря завывали и гоготали дикими голосами духи, тянули к людям свои бледные полупрозрачные руки, но тут же отдергивали их, почувствовав близость смертоносного для них железа. Холли и Джордж сделали шаг, затем второй – и ушли в мутную дымку, к центру ямы.

Киппс двинулся следом за ними.

– Квилл, – окликнула я его. – Задержись.

– Что за дела? – сердито обернулся он. – Пошли, чего стоишь? Давай-давай, живее! Нам еще Мариссу нужно будет искать и разбираться с ней.

Глаза Киппса блестели. Он улыбался, предвкушая погоню за Мариссой и дальнейшую разборку с ней. Я еще никогда не видела его таким оживленным.

– Погоди, – глухо сказала я. – Не ходи на ту сторону.

– Это еще почему? – разозлился он, став на мгновение знакомым хмурым Киппсом. – Не пори чушь, Люси.

Мне было трудно говорить, причем не только из-за адского холода.

– Почему ты начал так хорошо чувствовать себя, оказавшись на Другой Стороне? Ты здесь прямо как дома, а, Квилл?

– Что? – уставился он на меня. – Ты чего несешь, Люси?!

– Просто… видишь ли… твоя рана…

– Когда ты говоришь «как дома», Люси, это все равно что сказать… – начал Киппс, но поднял на меня свои прикрытые очками-консервами глаза – и понял. Его и без того бледное лицо застыло словно гипсовая маска. Затем он задрал край своей накидки и, не обращая внимания на валящий дым и потрескивание откалывающихся от перьев льдинок, посмотрел на свой раненый, дальний от меня и потому скрытый от моих глаз бок. Какое-то время Киппс стоял неподвижно, потом медленно опустил край накидки и медленно, словно самому себе, кивнул. На меня он при этом не взглянул ни разу.

– Да, – сказал он, помолчав. – Дела…

– Ох, Квилл…

– А я чувствовал себя таким бодрым, веселым даже…

Я отогнала готовую начаться панику. Мы с Киппсом были только вдвоем, и я, если честно, просто не знала, что нужно говорить или делать.

– Послушай, – сказала я наконец, – может быть, тебе лучше остаться здесь?

– Одному, по своей воле? – Он по-прежнему избегал смотреть на меня. – Стоять и глядеть, как вы уходите? Без меня? Бросаете меня как мусор?

– Квилл, но твоя рана… На той стороне она…

– Знаю, – перебил меня Киппс. – Да, возможно. Но если это должно случиться, пусть оно произойдет правильно и… в правильном месте. Нет, я ни за что здесь не останусь. Особенно в этом дурацком прикиде. А теперь пойдем на ту сторону.

– Квилл, – сказала я, все еще не трогаясь с места. – Ты был великолепен.

– Ага.

– Без тебя…

– Ну да, – ухмыльнулся он. – Без меня ни ты, ни Тони, ни остальные не выбрались бы, ты это хочешь сказать? Рад был помочь вам.

– О господи! – вздохнула я.

– Все в порядке. Возьми меня за руку, Люси, и пойдем.

Разумеется, он был прав. Что бы ни случилось, все должно быть сделано правильно, и не о чем тут больше говорить. Я взяла Квилла за руку, и мы с ним пошли по железному мостику. Призраки вели себя как обычно – вопили, носились, бесились. Мы с Киппсом тоже вели себя как обычно – старались не обращать на них внимания. Мы прошли сквозь щель между мирами – впереди показался яркий свет неоновых ламп, и я почувствовала, что ко мне возвращается жизнь. Думаю, приближение другого мира почувствовал и Киппс – он крепче сжал мою руку, и его ладонь вдруг сделалась теплой и сильной. Мы миновали железную кольцевую стенку и вышли в наш мир. Это было правильное место, и Киппс начал падать еще до того, как мы с ним сошли с мостика.

V

Дом Фиттис

23

Не требуйте и не ждите от меня точного подробного отчета о том, что произошло после этого. В свое оправдание могу лишь заметить, что, вернувшись через портал в свой мир, ты всегда чувствуешь себя ошеломленной, сбитой с толку и больной. Я это точно знаю, потому что совершала такой переход уже не в первый раз. После выхода из портала тебя подташнивает, все плывет перед глазами, ты глохнешь и слепнешь от непривычно яркого света и громких звуков. И чем дольше ты пробыл на Другой Стороне, тем сильнее все эти симптомы. Короче говоря, после возвращения ты не в том состоянии, чтобы четко фиксировать все, что происходит вокруг.

Что ж, могу поделиться с вами только отдельными фрагментами, которые каким-то образом сохранила моя память. Вот Локвуд стаскивает вниз с мостика потерявшего сознание Киппса. Кровь на полу. Локвуд стоит на коленях возле Киппса. Джордж держит Квилла за руку. Мы все стоим, склонившись над Квиллом, и кто-то снимает с него перьевую накидку. Снова кровь. Много крови, очень много. Откуда-то появились белые простыни. Одну из них Холли держит в руках и пытается зажать ею рану. Все это время Локвуд не переставая что-то говорит Киппсу – шутит, смеется, подбадривает. А Квилл лежит. Лежит совершенно неподвижно, задрав к потолку свое белое-белое лицо, и на его волосах блестят тающие в тепле льдинки. Вокруг глаз Киппса остались темные круги от очков-консервов.

– Люси, Джордж, – доносится с какой-то другой планеты голос Холли. – Мне нужны чистые полотенца и бинты. Они должны найтись где-нибудь, поищите.

Я стою на дрожащих ногах и осматриваюсь вокруг. Здесь аккуратно прибрано и даже, можно сказать, спокойно, если не считать, конечно, мутного воздушного столба с кружащими внутри него серыми фигурами призраков. Больше всего это помещение напоминает операционную – ослепительно яркий свет, белые стены, стерильная чистота. На стенах развешаны очки-консервы и серебристые костюмы – каждый под своим номером, на каждом написано имя владельца. Еще я вижу тележки и пластиковые мусорные баки на колесиках, из баков торчат снятые скомканные серебристые костюмы. В углу прислонены к стене серебряные ходули.

Когда мы с Джорджем закончили свои поиски, здесь стало уже не так чисто и аккуратно. Мы с ним перевернули все вокруг, вывернули содержимое всех шкафов, всех выдвижных ящиков. В конце концов Джорджу удалось найти медицинский шкаф, и он поволок его через все помещение. Я же прошла в облицованную кафелем ванную комнату с душевыми кабинками для сотрудников, вернувшихся из короткой, но тяжелой командировки на Другую Сторону. Полотенец здесь было предостаточно. Я набрала целую охапку, хватило даже на то, чтобы подложить часть из них Киппсу под голову. Холли старалась как могла, обрабатывая и перевязывая рану Квилла. Она до сих пор так и не сняла свою меховую накидку, и с нее на пол натекла целая коричневатая лужа от растаявшего льда. Я взяла оставшиеся полотенца и принялась неуклюже вытирать эту лужу своими негнущимися пальцами.

Наконец Холли закончила и откинулась назад, уронив на колени окровавленные руки. Глаза Киппса по-прежнему были закрыты. Он не двигался.

Локвуд перестал разговаривать с ним и устало откинулся назад. Мы с Джорджем сползли на пол. В полной тишине мы переглянулись друг с другом поверх неподвижно лежащего Киппса. На наших нелепых накидках таял лед. Глаза у всех у нас были припухшими, воспаленными, лица пылали от прилива крови к обмороженной коже. Хватка Другой Стороны с каждой секундой ослабевала, однако мое сердце все еще оставалось оледеневшим, онемевшим. Я долго смотрела на лежащего на полу Киппса, потом сказала:

– Я виновата. Я… Я же видела, что его ранили. Должна была понимать, что рана серьезная… но с нами столько всего происходило… что я просто не вспомнила об этом… забыла.

Никто ничего не ответил, и я продолжила, громко всхлипнув:

– Он был таким храбрым на Другой Стороне. Таким сильным, полным жизни. Очень, очень сильным. Я только в самом конце поняла, что он умирает.

– Что значит «умирает»? – неожиданно сказал Киппс и разлепил один глаз. – Надеюсь, что еще нет, черт побери!

– Квилл! – испуганно отпрянула я. Локвуд и все остальные вытянулись, открыв рты от удивления.

– Кто сказал, что я умираю? Ты видела, сколько я сил приложил, чтобы сбежать из страны мертвецов? Уж точно не затем, чтобы вот так сразу туда возвращаться. Не дождетесь, как говорится.

– Квилл! – Моему удивлению и радости не было предела. Я наклонилась вперед и неловко обняла Киппса.

– Ой! – вскрикнул он. – Полегче! Не забывай, что во мне сквозная дырка. И перьями своими мне в нос не тычь, по-моему, у меня на них аллергия. – К этой секунде мы все уже столпились возле Киппса, одновременно возбужденно переговариваясь. Наша недавняя печаль ушла, отлетела словно льдинка с наших оттаивающих накидок. – Но предупреждаю заранее: если вдруг меня решит поцеловать Каббинс, я сразу же вернусь на Другую Сторону, слышали? А теперь мне нужен стакан воды. Пить очень хочется.

Воды Киппсу немедленно принесли, и он даже попытался приподняться, но не смог, потому что был слишком слаб. На белых повязках, которые наложила Холли, начало проступать красноватое пятно.

– Мы должны как можно скорее доставить тебя в больницу, Квилл, – покачала она головой. – Пребывание на Другой Стороне каким-то образом остановило кровопотерю, однако после возвращения кровотечение из раны возобновилось с прежней силой. А вообще рана выглядит так, словно тебя только что проткнули клинком. Нельзя терять ни минуты. – Она поднялась на ноги, отшвырнула в сторону свою меховую накидку и спросила, сложив на груди руки: – Ну что, Локвуд? Какие планы?

– Ой, нет! – глухо простонал Киппс. – Хватит с меня его планов! Сыт ими по горло. Тогда уж лучше просто убейте меня на месте, и дело с концом.

Локвуд тоже встал, снял серебряную накидку, положил ладонь на эфес своей рапиры, а потом улыбнулся Квиллу, и от этой улыбки мне вдруг стало тепло, и сразу появилась уверенность, что все будет хорошо. Да, мы были измотаны до предела, да, мы торчали где-то на самом дне запрещенного, закрытого для всех подземелья Дома Фиттис, и неизвестно, какие еще опасности поджидали нас на пути отсюда. Но при этом мы все вместе прошли по Другой Стороне и сумели вернуться живыми. Во время того ужасного путешествия все мои чувства притупились, у меня просто не было ни времени, ни сил, чтобы обращать на них внимание. Теперь чувства неожиданно вырвались на свободу, словно оттаяли, и меня буквально переполняла любовь и благодарность к Локвуду и всем моим друзьям. Вместе мы сможем горы свернуть, вместе мы все преодолеем.

– Все очень просто, Квилл, – спокойно сказал Локвуд. – Мы постараемся выбраться отсюда и отвезти тебя к врачу. Не скрою, мне ужасно хочется поскорее найти тот серебряный лифт и оказаться лицом к лицу с Мариссой, но я не сделаю этого до тех пор, пока мы не позаботимся о тебе. Сейчас самое главное для нас – это ты. И мы доставим тебя на первый этаж, а если кто-нибудь попробует встать у нас на пути, – тут Локвуд многозначительно похлопал ладонью по эфесу своей рапиры, – то мы очень вежливо напомним ему о том, кто мы такие. Прежде всего нужно подумать, как тебя нести, потому что ты очень слаб, старик.

– Ничего подобного, – ворчливо возразил Киппс. – Поднимите меня на ноги, и я пойду сам.

– Перестань, ты даже сидеть не можешь. Пойдет он! – фыркнул Локвуд. – Нет, нам нужен транспорт.

– Можно запихнуть его в один из этих мусорных баков на колесиках, – предложил Джордж, почесывая нос.

– Я не поеду в мусорном баке.

– А на тележке? – спросила я. – Она тоже на колесиках. Мы можем поднять Киппса наверх на тележке.

– Браво, Люси, – улыбнулся Локвуд. – Так мы и поступим.

Мы помогли Киппсу подняться на ноги. Он был слишком слаб, чтобы стоять без посторонней помощи, его рана по-прежнему сильно кровоточила. Локвуд снял свое пальто и рапирой отрезал от него длинную узкую полосу ткани, которой мы надежно привязали за талию уложенного на тележку Киппса. Получилось очень даже неплохо, если не считать того, что длинные ноги Квилла не уместились на тележку и торчали вперед.

– Позорище! – не унимаясь, ворчал Киппс. – Чувствую себя тортом, который собираются подать на десерт. Ой! Ай! Осторожнее! Под ноги смотрите, тут какие-то кочки все время попадаются…

Мы прокатили тележку с Киппсом сквозь арку в дальней стене. Эта арка была точной копией той, через которую мы подошли к порталу на Другой Стороне. За аркой, в отличие от пустой промерзшей каменной пещеры, через которую мы проходили там, здесь оказалась просторная, ярко освещенная лаборатория. Как и в помещении с порталом, здесь было очень чисто и все аккуратно расставлено по своим местам – надраенные, без единой пылинки на поверхности лабораторные столы; офисные кресла, центрифуги, электронные весы, мягко гудящие генераторы и куча других, довольно зловещих на вид предметов, названий которых я просто не знаю. Кроме того, здесь было огромное количество стеклянных цилиндров, точно таких же, как те, что мы видели на Другой Стороне. Здесь они аккуратными рядами стояли в пластиковых контейнерах. Одни цилиндры были пустыми, в других лениво переливалась ярко светящаяся субстанция. В лаборатории сильно пахло химикатами. От нестерпимого света ярких неоновых ламп на потолке болели глаза. Впрочем, болели у меня не только глаза – у меня болело, ныло, ломило все тело, и только сердце пело от радости. Ведь мы сумели выжить на Другой Стороне, а это значит, что и все остальное будет хорошо.

В дальнем конце лаборатории виднелись двери трех лифтов. Одна дверь серебряная, две другие бронзовые. Пока Локвуд и Холли катили к лифтам тележку с Киппсом, я быстренько прошлась по лаборатории. Призрак-банка, которую я искала, оказалась именно там, где мне сказал на Другой Стороне череп. За стеклом мелькнуло знакомое лицо, строившее какие-то невероятные рожи. Увидев меня, череп перестал корчить рожи и поднял брови, изображая ужас.

– До чего же ужасно ты выглядишь! – сказал он мне вместо приветствия. – Словно тебя дикие кошки драли. Тот редкий случай, когда из нас двоих я выгляжу намного лучше.

– Прости, – сказала я, забирая банку.

– Простить тебя? За что? За твой внешний вид? За твой характер? Постой, я, кажется, догадался. За твой запах? Да, воняет от тебя чудовищно, не спорю! Что ж, двадцать четыре часа нескончаемого ужаса, погонь, напряжения всех сил и постоянного общения с мертвецами проделывают удивительные вещи с подмышками, просто невероятные! Мой тебе совет: не давай Локвуду приближаться к тебе сегодня ночью и сама к нему старайся не подходить слишком близко.

– Прости меня за то, что я тебя бросила, – сказала я. – Я не должна была оставлять тебя на Портленд-Роу.

Призрачное лицо надменно заломило бровь, и на мгновение я увидела перед собой темноглазого юношу с Другой Стороны, но потом плазма вернулась в свое обычное состояние, и видение исчезло.

– А, ты об этом… Ну ладно, ладно, тем более что все получилось не так уж плохо. Все равно ты не донесла бы меня сюда на себе… О, я вижу, Киппс уже умер. Жаль.

Я взяла банку, и мы вместе с черепом догнали остальных возле лифта. Локвуд и Холли стояли рядом с тележкой, на которой брезгливо развалился Киппс. Джордж притормозил возле стойки с какими-то большими металлическими предметами и внимательно разглядывал их.

– На самом деле Киппс по-прежнему жив, – сказала я. – Видишь, у него живот шевелится.

– Ты уверена? Но это просто могут отходить газы. Покойники иногда пукают, чтоб ты знала.