Пустая могила

– Что б мне снова сдохнуть! – воскликнул череп из лежащей на полу банки. – Вот этого я никак не ожидал.

Я негромко выругалась себе под нос и, как каждый человек, столкнувшийся с чем-то омерзительным и непонятным, инстинктивно отступила на шаг назад.

– Я всегда знал, что она Марисса, – продолжал тем временем череп. – Но при этом я ориентировался на то, что спрятано внутри тела – ну ты же сама знаешь. Я что видел, то и говорил. И если я видел дух Мариссы, то полагал, что и тело тоже ее! Никак не думал, что она захватит чужое тело, чтобы поселиться в нем. Оккупант!

В том месте, где призрачная голова соединялась с неподвижным телом Пенелопы Фиттис, висело бледное размытое пятно. Губы Мариссы зашевелились, и послышался тихий надтреснутый голос:

– Оккупант? Нет, между нами гораздо более тесная, можно сказать – идеальная связь. Смотри! Сейчас я хочу поднять свою руку! – Левая рука Пенелопы поднялась и приветственно помахала мне. – Я захотела – и я сделала. А теперь я хочу двинуть своими ногами. – Длинные ноги Пенелопы переступили на месте, рука разгладила юбку. – Я все могу. Я чувствую себя внутри моей дорогой Пенелопы как у себя дома. Мы с ней одно целое.

Призрачная голова усмехнулась. Торчащая рядом с ней твердая голова откинулась в сторону как у куклы.

– Выходит… Выходит, Пенелопа была настоящим… реальным человеком? – спросила я.

– Да, Пенелопа была моей внучкой.

– Мы думали, вы подделали ее жизнь.

– Не совсем.

– Значит, она была живой, но вы убили ее, – хрипло выдохнула я.

– Тс-тс-тс, – цыкнула языком призрачная голова. – Я, если можно так сказать, убила дух. Проще говоря, прогнала его из тела Пенелопы. А ее тело живо, здорово и в полном расцвете сил, как вы видите. Это было очень практичным решением моей проблемы и подарило мне много дополнительных лет жизни. А теперь прости, мне нужно втиснуться назад.

Жутко кривляясь, призрачная голова придвинулась к твердой голове и начала заползать внутрь. Еще немного – и она исчезла. Голова Пенелопы дернулась назад, и изо рта у нее потекли слюни. Затем ее взгляд стал осмысленным. Женщина подняла руку и вытерла мокрые губы.

– Это ужасное, жестокое преступление, – сказала я.

– Прекрати, – ответила Марисса. – Да, выглядит это несколько странно, согласна, однако польза намного превосходит все небольшие побочные явления. Кроме того – что мне еще оставалось? Мое собственное тело износилось много лет назад… Впрочем, ты сама видела его в шкафу. В конце я уже просто лежала и умирала и держалась исключительно на силе воли. Лечивший меня врач был дураком. Мог только в гроб меня уложить да похоронить, больше ни на что не способен. Но мой дух не желал сдаваться, он изо всех сил держался за жизнь. Вместо того чтобы смириться со своей смертью, он перепрыгнул в живой сосуд – в тело моей дорогой внучки Пенелопы, которая в то время была еще девочкой. Мне пришлось несколько лет ждать, пока подрастет ее тело, и на это время я была вынуждена передать управление компанией в руки своей дочери Маргарет. – Лицо скривилось как от лимона. – Маргарет была слаба и духом, и телом. Она не годилась для того, чтобы руководить моим агентством. К счастью, довольно скоро я смогла… сместить ее и снова взять все в свои руки.

– Марисса… – сказал дух и зашевелил своими золотистыми лучами.

– Иезекииль теряет терпение, – кивнула головой женщина. – Он хочет покончить с тобой. Ну, что еще сказать? Теперь ты знаешь все и можешь умереть спокойно.

– Неправда, она сказала не все, – возразил череп. – Пусть она объяснит одну вещь, Люси. Если Мариссе не нужно ее старое тело, зачем оно хранится у нее в шкафу? Зачем?

Мне, между прочим, тоже хотелось бы это узнать. И это толкнуло меня на последнюю, отчаянную попытку. Золотистый дух приближался, чтобы убить меня. Один из его лучей начал извиваться словно щупальце и потянулся ко мне. Я нырнула в сторону и одновременно протянула руку внутрь шкафа. Схватив стойку, на которой держался почерневший труп, я резко опрокинула ее. Труп вывалился из шкафа и с глухим стуком упал на пол, при этом у него отвалилась одна нога. Марисса вскрикнула от боли и ярости. Она ринулась к упавшему трупу, и золотистый луч света отдернулся, давая ей дорогу.

Что сделала в эту секунду я? Подхватила с пола призрак-банку и на всех парусах помчалась в сторону лифтов.

Далеко уйти мне не удалось.

Воздух в офисе взорвался. Сдвинулись с места диваны и кофейные столики, голубями взлетели к потолку газеты и журналы. Я, не выпуская из рук банку с черепом, кубарем покатилась по ковру.

Остановившись, я рывком поднялась на ноги и оглянулась. Прогнившее тело на стойке вновь было поставлено в шкаф. Плавающие в воздухе бумаги медленно опускались на пол. Сквозь бумажный снегопад ко мне приближались две фигуры – светящийся дух и женщина в темно-зеленом платье.

Дух взмахнул рукой. Зеркала на стене за моей спиной треснули и разлетелись на куски, но осколки стекол не падали на пол, а висели в воздухе и дрожали, а затем понеслись на меня словно идущий параллельно земле град.

– О нет, только не это! – крикнула я, лихорадочно прикидывая, где бы укрыться. – Ненавижу эти полтергейстские штучки!

Стекла просвистели рядом со мной, но я успела перемахнуть за спинку ближайшего дивана и рухнуть на пол, прижавшись спиной к стене. На диван с внешней стороны обрушился стеклянный дождь. Трещали разрываемые подушки; один острый и длинный осколок зеркала пропорол спинку дивана и торчал теперь над моим ухом. Затем зеркальный дождь прекратился, и кружащиеся в воздухе стекла упали на ковер. В наступившей тишине я слышала, как хрустят они под каблуком Мариссы.

Банка выскользнула у меня из рук и лежала на боку рядом со мной, сквозь стекло на меня смотрело лицо призрака. Не могу сказать, что оно выглядело симпатичнее, чем обычно, хотя, возможно, череп просто пытался мне улыбнуться.

– Пора, Люси, – сказал череп.

– Я должна подумать, – ответила я, глядя на него.

– Некогда думать. Через тридцать секунд тебя убьют.

Я припала к полу, посмотрела в щель под диваном и увидела высокие каблуки Мариссы и плывущее рядом с ними по воздуху золотистое сияние. Под каблуками хрустело битое стекло. Под пятном золотистого потустороннего света на ковре появлялись льдинки. Пятно и Марисса приближались к моему укрытию. Это действительно конец.

– Молоток у тебя на поясе, – напомнил череп. – Давай действуй.

У меня на лице была кровь, и чуть выше бедра тоже появилось темное пятно – все-таки осколки зеркала меня задели. Раненый бок вообще вел себя странно – с этой стороны мое тело похолодело, онемело и стало словно чужим.

– Я приберегала этот вариант на случай крайней необходимости, – криво усмехнулась я.

– Полагаешь, сейчас еще не тот самый случай? Ну-ну. Жди. А пока ты будешь ждать, тебя убьют и ты будешь валяться здесь, между стеной и уродливым диваном, среди катышков пыли и потерянных кем-то монеток. Ты этого хочешь?

– Нет.

Под диван залезло и начало осторожно исследовать пол первое золотистое щупальце, светящееся и ужасно холодное.

– Хочешь, чтобы победу праздновала эта старая ведьма?

– Нет.

– Ты мне веришь? – спросил череп.

Я посмотрела на банку и представила себе не глумливую мерзкую рожу, а ироничное лицо юноши с торчащими во все стороны вихрами, которого я видела на Другой Стороне.

– Да… – ответила я. – Типа того.

– Тогда разбей эту чертову банку!

Я нашарила подвешенный к моему рабочему поясу маленький молоток. Пальцы были мокрыми от крови, которая текла из моего раненого бока, и рукоятка молотка выскользнула из них. Я крепче ухватила молоток и все-таки сумела снять его с пояса.

Но было уже поздно. Почти поздно.

Диван, за которым я пряталась, начал сдвигаться в сторону. Сначала медленно, затем все быстрее, увлекаемый бешеной потусторонней силой. Диван уехал, и я оказалась на виду – сидела, прижавшись спиной к стене, с призрак-банкой на коленях и молотком в руке.

Мои враги приближались.

Честно говоря, трудно было сказать, кто из них живой, а кто мертвый. Они шли убивать меня плечом к плечу – Марисса Фиттис в темно-зеленом платье, на котором играли отблески потустороннего огня, и с бледным и неподвижным как у призрака лицом, а рядом с ней – радостно светящаяся, оживленная, бурлящая от избытка энергии тварь по имени Иезекииль.

– Бедняжка Люси, – сказала Марисса.

Наверное, в тот момент я действительно выглядела бедняжкой – лежала на полу в луже собственной крови, с упавшей на глаза челкой, в рваной, грязной одежде… Да что говорить – сами легко можете представить, как я тогда выглядела.

Я подняла голову и, прищурившись, взглянула на своих убийц.

– Ты о пощаде молить не собираешься? – спросил меня призрак.

– Не будет она молить о пощаде, – ответила за меня Марисса. – Давай заканчивать.

Светящаяся тварь подплыла ближе ко мне. Я выставила перед собой призрак-банку и с радостью заметила, как замедлил свой ход, как заколебался Иезекииль.

– Ты что, испугался того ничтожного духа в банке? – насмешливо спросила его Марисса. – Это же просто Фантазм какой-нибудь, не более того.

– Не Фантазм, – возразил Иезекииль. – Что-то более опасное. Впрочем, это не имеет значения. Он запечатан.

– Нет, – сказала я. – Не запечатан.

С этими словами я подняла молоток и изо всей силы ударила им по банке.

Эта идиотская штуковина откатилась немного в сторону, но осталась практически целой и невредимой, если не считать появившейся на стекле небольшой царапины.

Призрак в банке зажмурился, приготовившись к сильному удару, а сейчас снова приоткрыл один глаз и уставился на меня:

– Ты что делаешь?! Только не говори, будто у тебя не хватает сил расколоть какую-то дурацкую банку.

– Держись.

Я еще раз ударила по банке. Молоток отскочил от нее.

– Какая же ты идиотка, Люси! – с чувством прокомментировал мою новую попытку череп.

Чувствуя, как меня охватывает паника, зная, что истекают последние секунды моей земной жизни, я в третий раз ударила по банке молотком. И снова ничего не получилось.

– Нет, таких криворуких я еще не встречал, – изумленно вытаращился на меня череп. – Двухлетний ребенок и то бы эту банку разбил. Причем с первого раза.

– Заткнись! – прорычала я. – Ты сам предложил мне воспользоваться этим дурацким молоточком, разве нет?

– Но я же не думал, что тебе даже такую игрушку поднять не под силу. Предупреждать надо.

– Мне никогда не доводилось разбивать призрак-банки! Откуда мне было знать, что серебряное стекло настолько прочное?

– Так позови кого-нибудь на помощь! Вон хоть того дохлого таракана! У него и то лучше получится!

– Послушай, а почему бы тебе просто не заткнуться, а?!

– Прелестно, прелестно, – сказала наблюдавшая за нашей беседой Марисса. – Однако всему приходит конец. Прощай, Люси. Сейчас ты умрешь, а я отправлюсь посмотреть, как Иезекииль будет сдирать плоть с твоих дружков. Когда будешь умирать, подумай о том, что ждет твоего ненаглядного Энтони.

– Есть другой вариант, – произнес новый голос. – Можно сэкономить время и покончить со всем прямо здесь и сейчас.

Марисса резко обернулась. Дух тоже повернулся, правда немного медленнее и сердито шевеля своими щупальцами. Я подняла голову, хотя и так знала, кого увижу сейчас перед собой. Я надеялась на эту встречу. Я смертельно ее боялась.

Двери в холл были распахнуты, и на пороге стоял Локвуд.

26

По правде сказать, как Локвуд он не выглядел. Я имею в виду – не выглядел тем Локвудом, каким мы привыкли его видеть – в элегантном длинном пальто и слегка тесноватом, в обтяжку, темном костюме. Сейчас пальто на Локвуде не было, оно давно исчезло в водовороте наших недавних приключений, а от костюма остались рваные, грязные, прожженные эктоплазмой лохмотья. Дыр в рубашке Локвуда было больше, чем в волейбольной сетке, а если говорить в целом, то на Безжалостной Красавице в ее восточном наряде и то, наверное, было больше ткани, чем сейчас на Локвуде. Остаток пиджака на одном плече Локвуда слегка дымился, а от разорванного огромными острыми когтями рукава на другой руке вообще, можно сказать, ничего не осталось. На глаза свалилась грязная, серая от соли и сгоревшего магния прядь волос. Лицо Локвуда было опухшим и очень бледным. Короче говоря, таким я Локвуда еще никогда не видела, и то, как он выглядел сейчас, мне совершенно не нравилось.

И в то же время Локвуд умудрялся оставаться самим собой – это читалось в том, как уверенно и легко он держит рапиру в руке, в его позе, в знакомой улыбке, притаившейся в уголках губ, в спокойном, не ведающем страха взгляде его темных глаз. Вся фигура Локвуда излучала такую энергию, выглядела такой живой и полной сил, что перед ней бледнел висящий в воздухе дух, этот серый мешок с его золотистыми щупальцами. Отвага, бесстрашие, внутренняя свобода – все эти фирменные качества Локвуда проступали сквозь его царапины и ссадины, сквозь надетые на нем грязные лохмотья. Проступали так же, как проступают водяные знаки на мятом листе бумаги.

Стоящий в дверях Локвуд был наглядным, живым доказательством того, насколько нелепы попытки Мариссы сохранить молодость, перепрыгивая из тела в тело. Он демонстрировал, что такое настоящая юность. Он показывал, каким способом можно сохранить свой дух по-настоящему сильным. Он был примером того, как следует вести себя перед лицом смерти и бросать ей вызов. Локвуд сумел с боем пробиться сюда, наверх, чтобы спасти меня. И он преодолел все преграды, всех врагов, и живых, и потусторонних, и появился в самый-самый нужный момент. Я долго рассказываю вам об этом, а тогда все эти мысли промелькнули у меня в голове в одно мгновение. И я сидела, привалившись спиной к стене, окровавленная и беззащитная, но сердце мое при этом пело от радости.

Хотя, если честно, я не хотела, чтобы он приходил сюда. Зная его граничившую с безумием бесшабашность, я боялась за него.

– Привет, Люси. – Локвуд мельком взглянул на меня, и его улыбка превратилась в ухмылку. – Загораешь?

– Отдыхаю.

– Вижу, вижу. – Он пошел ближе к нам, аккуратно обходя валяющиеся на ковре осколки зеркал и разлохмаченные журналы. Только теперь я заметила, что в левой руке Локвуд держит короткоствольное электрическое ружье. Он не сводил глаз с Мариссы и парящего в воздухе призрака, и то ли этот взгляд, то ли тупорылое ружье так сильно действовали им на нервы, что они замерли на месте.

– Хочешь, чтобы я составил тебе компанию? – все так же шутливо спросил Локвуд.

– Конечно, как всегда, – улыбнулась я в ответ.

Из стоящей у меня на коленях банки послышался такой звук, будто кого-то стошнило.

– Как же меня достали ваши розовые сопли! – проворчал череп. – Ну что вы резину тянете, делайте же что-нибудь!

Череп был прав, мы с Локвудом тянули резину. Причем оба.

Потому что ничего еще не закончилось, все только начиналось.

Марисса сказала, что у меня была особая причина подняться в пентхаус одной. Она считала, что я сделала это потому, что мне хотелось объединить наши с ней силы. Что ж, насчет особой причины Марисса оказалась права, была у меня такая причина, хотя поняла я это только сейчас. Я хотела покончить со всем этим делом в одиночку, без участия Локвуда, вот и вся причина. Но теперь Локвуд все-таки оказался здесь, и я, конечно, была этому рада и почувствовала облегчение, но при этом вернулись и все мои прежние страхи и опасения. Я сразу вспомнила зловещие предсказания механической гадалки в театре Тафнелла. Вспомнилась пустая могила, терпеливо ожидающая Локвуда на кладбище рядом с могилами его сестры и родителей. Но в первую очередь мне сразу вспомнилась встреча с призраком, у которого было лицо Локвуда, и его пророчество о том, что Локвуд умрет, спасая меня.

Вот почему мое сердце одновременно пело от радости и разрывалось от отчаяния, и мне оставалось лишь принять как данность то, что Локвуд здесь, что он все-таки пришел, чтобы спасти меня. Или пришел, чтобы умереть, спасая меня? Однако, так или иначе, это не повод, чтобы отсиживаться на ковре за продырявленным диваном. И я заставила себя подняться на ноги, несмотря на кровь, текущую из раны, оставленной у меня в боку длинным осколком зеркала.

Но я оказалась не единственной, кто решил перейти к действиям. Дух по имени Иезекииль стал заметно бледнее, чем был до этого. Его огненная корона и световые щупальца потемнели, сделались почти черными и потянулись в сторону Локвуда, а тот поднял тупорылое ружье и выстрелил. Сверкнула молния и попала призраку прямо в грудь, проделав в ней большую дыру с неровными краями. Иезекииль дико взвыл и отлетел далеко назад, почти до самого письменного стола у дальней стены кабинета. Нити – или щупальца, если хотите, – света, соединявшие дух с Мариссой, натянулись, стали совсем тонкими. Марисса застонала как от боли и поспешила к своему призрачному компаньону, хрустя осколками стекла.

Локвуд подошел ко мне, наклонился, коснулся пальцами правой руки моей раны (не выпуская при этом рукоять своей рапиры):

– Ты же ранена, Люси.

– Ерунда. Царапина.

– Ага, Киппс говорил точно так же.

– Киппс! Он… жив?

– Мы отвезли его в больницу. Как он, я не знаю, Люси. Впрочем, пока над ним колдовали медики, он, как всегда, ворчал и отпускал свои мрачные шуточки, так что, я думаю, с ним все будет в порядке. – Он нашел глазами две отошедшие в дальний угол комнаты фигуры. – Вот, значит, где они… Мне нужно что-то знать прямо сейчас?

– Буквально пару вещей. Призрак способен передвигать предметы как полтергейст, а его Источник – браслет на руке Мариссы. Ее дух заключен в теле Пенелопы, владеет им, а старый труп самой Мариссы находится здесь же, в шкафу, и, как я догадываюсь, зачем-то нужен ей. Пожалуй, пока это все.

– Отличный отчет. Жди здесь, – улыбнулся мне Локвуд. – В драку не ввязывайся! Я должен был это сказать, хотя знаю, что тебе всегда плевать на такого рода приказы.