Исчезающие в темноте – 2. Дар

Марк опустил руки и обреченно кивнул.

– Но имел в виду не то, что ты подумала. – Он вздохнул и посмотрел на нее виновато. Крайне редко Рита видела этот взгляд. Обычно даже в самых мерзких вещах он не испытывал раскаяния. – Я не хотел все испортить, – признался он. – Просто потому, что тут нечего портить. Пойми, Рита, у нас никогда не будет нормальных отношений. Белль всегда будет ненавидеть меня, потому что я – главная ошибка в ее жизни. И ей теперь никогда об этом не забыть. Я всегда буду ненавидеть ее, потому что она предала меня в самый тяжелый период. И мне тоже об этом не забыть. Тебя она будет ненавидеть просто потому, что ты моя жена. И тебе остаются либо бесполезные, полные разочарований попытки все исправить, либо смириться с тем, что невозможно быть хорошей для всех. Кажется, это я тебе уже как-то говорил. Тебя любят мои родители, моя сестра, вы прекрасно ладите. Даже мой брат считает, что мне с тобой повезло. Чего тебе еще надо?

Рита несколько долгих секунд разглядывала его. Болезненное желание нравиться всем всегда доставляло ей много хлопот, но сейчас отношение к себе Ирины она бы пережила.

– Я не для себя стараюсь, – едва слышно произнесла она.

– А для меня не надо.

Марк снова шагнул к ней, и на этот раз она не отстранилась. Он подошел совсем близко, взял ее руками за плечи и посмотрел в глаза.

– В одном я точно могу тебя заверить: ты ошибаешься, думая, что Белль все еще стоит между нами. Она и все, что с нею связано, навсегда осталось в прошлом.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, и Рита опустила голову первой, закусив губу и не зная, что сказать на это. Взгляд ее скользнул по дивану, по столу, остановившись на коробке, которую Марк принес с собой.

– Вы ездили в салон?

Марк проследил за ее взглядом и кивнул.

– Зачем?

– Я пытался вызвать призрак, который приходил во время ужина. Не хотел ждать до завтра. Но у меня не получилось.

Рите вдруг показалось, что в его голосе прозвучало расстройство. Раньше у него никогда не возникало сложностей с призывом духов. В последнее время, как она думала, это перестало так сильно занимать его, появились другие важные интересы. Однако тот факт, что больше он не может связываться с ними по своему желанию, видимо, расстраивал его. Значит, спиритическая доска на чердаке принадлежала тоже ему, а не Алексу.

– И ты решил, что в салоне это получится?

– Я решил, что мне просто нужны какие-то вещи, через которые сделать это будет легче. – Он замялся на мгновение, но затем все же продолжил: – Только Алекс уговорил меня попробовать прямо там.

Рита глубоко вдохнула, но никак не прокомментировала это.

– Получилось? – только и спросила она.

Марк кивнул.

– Призрак пришел. Только мне показалось, что он боится.

– Боится? Кого?

– Если б я знал. Другого призрака. Кого-то более сильного… – Марк отпустил ее плечи и сделал шаг в сторону, повернувшись к окну. – Демонов… ангелов… я не очень разбираюсь в потусторонней иерархии, никогда не интересовался. До своей аварии я и в жизнь после смерти не верил.

– То есть он пришел, но ничего не сказал?

Марк покачал головой и не ответил. Рита знала этот направленный в сторону взгляд из-под полуопущенных ресниц: он решал, говорить ей что-то или нет.

– Марк? – позвала она. – Что он сказал?

Марк посмотрел на нее.

– Ничего, – медленно произнес он. – Я же говорю: как будто боялся сказать.

Рита почти не сомневалась в том, что он солгал, но не чувствовала в себе сейчас сил выспрашивать дальше. Испуг и напряжение последнего часа начали отпускать ее, и со страшной силой захотелось спать.

– Я попробую еще раз поговорить с ним, – продолжил Марк, видя, что она не собирается настаивать на другом ответе. – У меня есть план. Завтра позвоню Максиму, помнишь его? Он помогал нам в прошлый раз.

Рита кивнула. Максим Витальевич был участковым в одной из деревень области, которого повысили и перевели в город после помощи в поимке опасного преступника. Он считал себя если не обязанным Марку, то как минимум благодарным, а первое время даже активно пытался дружить: звал в гости, на рыбалку. Марк быстро дал понять, что не любит такого тесного общения, и Рита уже не помнила, когда в последний раз они общались. Она бы постеснялась в данном случае беспокоить человека, но то она. Марк когда-то не постеснялся найти ее спустя восемь лет. Три года не могли его смутить.

– Попрошу его узнать по своим каналам адрес этого парня, – продолжил Марк. – Наведаемся в гости к его семье.

– Что ты хочешь у них узнать?

– Узнать – ничего. Я хочу что-нибудь взять. Духи всегда приходят за своими вещами, если их позвать. Так мне будет легче с ним связаться. Возможно, удастся поговорить более обстоятельно.

Рита вздохнула. Эта часть ей всегда не нравилась, потому что означала только одно: вещь нужно украсть. А еще ей показалось, что Марк заметно оживился, когда речь зашла о призраке. Можно было, конечно, списать это на то, что они перестали ругаться, но что-то ей подсказывало, что дело именно в призраках. Он как будто… соскучился по ним?

– А теперь давай спать, – предложил он. – Время близится к рассвету, а я еще не ложился.

Он стянул с себя джинсы, обернулся к кровати и удивленно замер.

– Это еще что?

Рита проследила за его взглядом, увидев осколки разбитой лампы на полу. Анна или Сергей сгребли их в кучу у самой стены, чтобы никто не наступил и не поранился, но выносить не стали, не желая шуметь и будить Соню.

– Я нечаянно разбила, – призналась она.

Наверное, можно было на этом и закончить или солгать, что испугалась крика Сабины, но Рита все же призналась:

– У меня был странный сон.

– Сон? – Марк обернулся к ней.

Она кивнула.

– Или не сон, я не знаю. Похоже на то, что было в Вене, помнишь?

– Еще бы мне не помнить, ты едва не разрушила мою уверенность в себе, – он улыбнулся, но глаза все равно оставались встревоженными. – Что тебе снилось?

Рита потерла руками лицо, пытаясь собрать мысли в кучу и правильно сформулировать их.

– Тогда, в Вене, я потянула тебя за волосы, и они как будто остались в моих руках. А кожа, – она коснулась кончиками пальцев собственных щек, – стала тонкой и серой, как…

– У трупа?

– Скорее, как у мумии.

– А сегодня?

– Сегодня я проснулась и увидела на ладонях кровь. Попробовала пошевелиться, и страшно заболела нога. Она была вся изрезана, изломана, как будто попала в мясорубку.

– Или как будто ее перемешало с влетевшим в салон двигателем? – подсказал Марк.

Рита кивнула. Он пришел к тем же выводам, что и она, только гораздо быстрее. В Вене она видела его таким, каким он сейчас, наверное, был бы, если бы двенадцать лет назад она не спасла его. Сегодня она видела свою ногу такой же, какой она была у него в тот момент. Она каким-то образом видит его травмы. Возможно, потому что именно ему помогала чаще всего.

– Я одного не понимаю, – перебил ее мысли Марк, – при чем тут моя нога? Ты же никогда не лечила ее.

Краска почти мгновенно залила ее щеки, и Рита порадовалась, что в комнате полумрак.

– Не знаю, – выдавила она, поймав на себе чересчур внимательный взгляд Марка.

Некоторое время он молча разглядывал ее, и в какой-то момент у Риты промелькнула мысль, что он знает правду.

– Знаешь что? – наконец вздохнул он. – Думаю, нам не стоит откладывать общение с твоей родственницей. Завтра, то есть уже сегодня, Вера Никифоровна уйдет на встречу с подругами, а мы поищем в документах имя или какие-то другие сведения о ее бабке.

Рита снова кивнула. Марк не произнес этого вслух, но она поняла, что и в этом он пришел к такому же выводу, как и она: ее дар начинает давать обратку. Она, конечно, боялась им пользоваться, но не всегда удавалось сдерживаться. Последствия, которых не видишь, которые наступят неизвестно когда, редко могут удержать человека от желанных действий. Вот и она не могла сдержаться и, возможно, уже перешла невидимую черту. Как никогда Рита жалела, что ее родители давно погибли. Она спросила бы у отца, было ли с ним так же перед смертью? Видел ли он на себе травмы других?

Она гнала от себя эти мысли, но они назойливыми мошками возвращались обратно. Холодной волной по позвоночнику прокатилось воспоминание о том, как сегодня она не удержалась снова и забрала на себя порезы Сабины. Ей вдруг стало стыдно признаваться в этом Марку. Конечно, он все равно узнает. Елизавета Дмитриевна права: она сделала это на глазах у слишком большого количества людей, чтобы теперь можно было что-то скрыть. Но пусть он лучше узнает завтра.

Глава 12

К счастью, сильно покалечить его малолетние бандиты не смогли, и уже через несколько дней Юру выписали из больницы, а еще через парочку он уже смог вернуться к работе. Коллеги, конечно, неодобрительно качали головами, видя еще не до конца сошедшие с его лица синяки, однако с руками и головой у него был полный порядок, а что еще нужно хирургу? Зато его помощь могла пригодиться. Тем более зимой, когда на улице гололед, а коммунальные службы относятся к работе не настолько ответственно, как он.

В этот день он уходил домой поздно. Никак не мог закончить с текущими делами, а дома все равно никто не ждал. После случившегося с ним Ира немного приостановила кампанию по передаче Валерки отцу, видимо, решив дать тому время прийти в себя. Или опасаясь отправлять сына жить в район, где даже на взрослых мужчин могут напасть вечером. Пусть она и хотела сплавить Валерку, но все же любила его, в этом Юра никогда не сомневался. А ходить одному через парк он бы ему все равно не позволил. Да и сам, наверное, больше не станет.

Девушка, которую он спас тогда, приходила к нему в больницу, когда он еще не до конца пришел в себя. Она оказалась совсем молоденькой, страшно извинялась за то, что он пострадал из-за нее, и обещала больше не влипать в неприятности. Юра был благодарен ей уже за то, что она не бросила его, а, выбежав из парка, позвонила в полицию. Возможно, это и спасло ему жизнь. Девушка даже оставила ему свой телефон, но звонить он, конечно, не стал. Ему было еще не так много лет, чтобы начать заглядываться на молоденьких студенточек, а зачем звонить ей еще, он не знал. Не за жизнь же разговаривать.

Попрощавшись с коллегами, остающимися дежурить на ночь, Юра вышел из отделения и спустился вниз. В это время больница была пуста, лишь охрана скучала на первом этаже. Попрощавшись и с ней, он уже направился к выходу, как вдруг замер, разглядев за большими стеклянными дверями больничный порог. Под тусклым фонарем вполоборота к нему стояла девушка. Он сразу узнал длинное светло-зеленое пальто, слишком легкое для этого времени года. Именно ее он видел в парке за несколько минут до того, как все произошло. Сегодня на ней не было шляпки, а потому ярко-рыжие волосы свободно спадали на спину, укрывая ее огненным ковром. И Юра вдруг вспомнил, что уже видел эти яркие, как пожар, волосы.

Последние несколько дней он видел их то тут, то там в больнице, но всегда сзади. Иногда они были завязаны в тугой пучок на затылке, иногда игриво выбивались из-под заколки, иногда свободной волной закрывали спину, как сегодня. И их невозможно было не заметить. Юра как-то даже решил, что это новая медсестричка из какого-нибудь отделения, скорее всего, из приемного, поскольку попадалась ему в разных местах, но ни разу у него не возникло мысли, что это та самая девушка из парка.

Стряхнув с себя оцепенение, Юра решительно направился к выходу и толкнул стеклянную дверь. Незнакомка, потревоженная шумом, обернулась, кокетливо взглянув на него из-под полуопущенных ресниц, и улыбнулась, словно узнала его. Поймав взгляд колдовских, как он подумал еще тогда, зеленых глаз, Юра снова почувствовал, как в груди разливается странное тепло, похожее на топленый шоколад. Странно, раньше взгляд ни одной женщины не вызывал в его голове таких необычных, больше присущих дамским любовным романам, эпитетов. Даже в тот недолгий год бешеной страсти к Ире, за который они успели пожениться, родить Валерку и полностью разочароваться друг в друге.

Он остановился рядом с девушкой, услышав, как хлопнула, закрываясь, дверь за спиной.

– Привет, – поздоровался он.

Девушка улыбнулась снова, обнажая жемчужно-белые зубы.

– Вы кого-то ждете?

Она качнула головой, так ничего и не ответив.

Юра неловко потоптался на месте, не зная, что еще сказать. У него никогда не было проблем со знакомствами с противоположным полом, но знакомиться ради самого факта знакомства он не стремился. Если девушка ему нравилась, он находил способ завладеть ее вниманием, но знакомых не коллекционировал. Обычно они сами давали понять, желают ли продолжать разговор или ему лучше уйти и не отсвечивать. Справедливости ради стоит отметить, что отказы он получал редко. Он был приличного роста, ладно сложен, обладал лицом гораздо симпатичнее обезьяны, интересной профессией, всегда хорошо одевался и следил за собой. Выглядел ровно на свой возраст: уже не казался желторотым юнцом, но еще не отпугивал барышень солидными сединами. Обычно девушки только рады были вниманию такого потенциального кавалера. Сейчас же незнакомка никак не выказывала того, что он ей мешает, но и интереса как будто не проявляла.

– Я видел вас в парке, – предпринял он еще одну попытку, просто не в силах оставить незнакомку и так легко сдаться.

Она снова посмотрела на него, подогревая шоколад в груди.

– Я вас тоже.

У нее оказался удивительный голос: мягкий, грудной, как будто исходивший из самых потаенных глубин тела, словно она редко им пользовалась, только в крайне необходимых ситуациях. Голос обволакивал собеседника мягкой пеленой, заставляя внимать ему, не отвлекаясь ни на что другое. Она произнесла слова едва слышно, но тем не менее Юра прекрасно расслышал их. Это придало ему уверенности.

– Что вы там делали?

Она пожала плечами, снова отвернувшись от него к фонарю, в свете которого кружились пушистые, пока еще редкие снежинки, готовые вот-вот перейти в бархатные хлопья.

– Гуляла.

– Одна?

Она искоса посмотрела на него и улыбнулась уголком губ.

– Я умею за себя постоять. В отличие от вас.

Юра рассмеялся. Почему-то с ней говорить о том, что произошло, было легко.

– Судя по всему, вся больница уже знает?

– Такие вещи сложно скрыть. Люди – сплетники.

Юра согласно кивнул. Он снова вспомнил, что дома никто не ждет. Раньше этот факт никогда не напрягал его, ему даже нравилось приходить после тяжелого трудового дня в молчаливые стены квартиры, где никто не мешал, не отвлекал пустой болтовней. Сейчас же почему-то мысль о предстоящем одиноком вечере казалась неприятной.

– Если вы никого не ждете в столь поздний час, могу я пригласить вас куда-нибудь?

– Разве похоже, что я никого не жду? – улыбнулась незнакомка.

Ее слова так контрастировали с их смыслом, что Юра терялся в догадках, мешает он ей или она не против поболтать, но уйти не мог. Что-то как будто держало его на пороге, не давая оставить девушку одну. Он вдруг понял, что страшно боится больше не увидеть ее.

– Кого вы можете ждать в такой час?

Она улыбнулась.

– Здесь постоянно можно кого-то ждать. Место такое, понимаете?

Юра решительно не понимал, но это не имело значения. Грудной голос проникал в его голову, отключая мысли, чего с ним не случалось уже очень давно. Что же такого необычного в этой молоденькой зеленоглазке, что он так реагирует на нее? Девушки ее возраста его не привлекали с тех пор, как он сам перерос его.

– А может быть, вы смогли бы подождать его в другой раз? Я бы пригласил вас сейчас на чашку кофе.

Девушка внимательно посмотрела на него.

– На чашку кофе?

И Юре внезапно показалось, что она смогла заглянуть в его мысли, если только в состоянии была их правильно понять. Ему и самому казалось, что он не понимает до конца.

Одна его часть хотела отвести ее в кофейню неподалеку, которая открылась несколько месяцев назад и работала до полуночи. Кофе там варили отменный, подавали к нему воздушные пирожные, и Юре пришло в голову, что эти пирожные специально пекли в ожидании девушек с грудным голосом и колдовскими глазами. Ему хотелось наслаждаться каждой минутой рядом с этой незнакомкой, не торопить события. Ею хотелось любоваться, не отводить от нее глаз, иногда ловя взгляд зеленых глаз, слушать ее голос, возможно, иногда касаться бархатной кожи, мельком, почти незаметно, задерживая в этот момент дыхание. Все остальное казалось слишком низменным и прагматичным, недостойным этого волшебного существа. И – странно – определенная прелесть была в том, что он не знал ее имени.

Другая же часть его жаждала обладать этой девушкой немедленно. К черту кофе, вызвать такси и отвезти ее к себе домой. И уже там касаться ее кожи не мельком, а сжимать в горячих объятиях, сильно, на грани с грубостью. Видеть потемневшие от страсти глаза, слышать шумное дыхание, ощущать такую же ярость в движениях. Этой его части казалось, что в глубине души зеленоглазка именно такая: стремительная, решительная, не терпящая компромиссов и нежностей.

– Это не лучшая идея, – разбивая видение, произнесла девушка, и Юре снова показалось, что она заглянула в его мысли и имеет в виду вовсе не приглашение на кофе.