Байки из грота. 50 историй из жизни древних людей

Могила сверху была прикрыта рогами северных оленей и каменными плитами – поставленными на ребро по бокам и одной горизонтальной в центре, на последней лежал крупный зуб мамонта.

Кости в могиле сохранились очень плохо, зато она богата на археологические сокровища: гладкий обруч из бивня мамонта на черепе, круглая бляха с волнистыми нарезками и отверстием в центре на поясе, фигурка птицы под спиной, браслет из бивня на правом плече, одно костяное и несколько каменных орудий. Но все находки превосходит своим великолепием ожерелье на шее старшего ребёнка – из десятка дюжин плоских бусинок, с шестью восьмёркообразными подвесками по бокам и большой веретенообразной подвеской, украшенной ямками, в центре. Всё это посыпано красной охрой.

Комплекс даёт наглядную картину жизни древних сибиряков. Судя по останкам песцов и волков, люди охотились на них ради шкур. Меховые одежды ярко воплощены в статуэтках. Кстати, крайне интересно, что женские фигурки оказались женским атрибутом. По европейским материалам этого установить пока не удавалось.

А что же мы знаем о духовном мире жителей Мальты? Ясно, что очень важное положение в их мироощущении занимали лебеди. Почему? Вряд ли из-за промысловой ценности. Возможно, это был их тотем? А другая птица, с короткой шеей? Михаил Михайлович Герасимов считал, что это изображение куропатки.

Но есть и иное объяснение.

По всему северу Евразии и в Северной Америке распространены мифы о создании суши из земли, добытой животными-ныряльщиками. Чаще всего это гуси и утки, реже – лебеди, в Америке – бобры и ондатры, изредка – черепахи или лягушки, в некоторых вариантах – самая маленькая и слабая птичка. Иногда кто-то посылает их за землёй, иногда они делают это по собственному побуждению. Часто первым ныряет неудачник и часто таковым бывает гагара. Распределению ролей даже есть объяснение: народы Сибири жили вдоль рек, текущих с юга на север, отчего юг ассоциировался с «верхним миром», обиталищем богов, а холодный север – с «нижним миром», пристанищем злых духов и смерти. Утки и гуси улетают на юг большими стаями, а потому символизируют связь с небесными богами. Гагары живут в низинах рек и на морском побережье, а на юг летают поодиночке, незаметно, отчего они представлялись не наделёнными божественными силами, зато могли быть проводниками шаманов в «нижний мир». Кстати, логично и показательно, что у жителей Крайнего Севера роли утки и гагары меняются: уже первая не может достать землю, а второй это удаётся.

Важно, что практически одинаковый миф встречается от Центральной Европы до востока Северной Америки. Это, прежде всего, говорит о том, что такие сказания звучали до заселения Америки, то есть больше десяти тысяч лет назад!

Удивительно, но миф о ныряльщике распространён в группах, где мужчины – носители некоторых конкретных вариантов Y-хромосомы, причём и на севере Евразии, и в Северной Америке. Известно, что космогонические мифы были достоянием мужчин. Женщины и дети часто просто не допускались до их прослушивания. Этнографы свидетельствуют: процесс рассказывания мог быть очень торжественным, сопровождался доставанием ценных предметов, сказитель окружался почётом, его угощали.

Может, всё вышесказанное имеет прямое отношение к людям из Мальты? По останкам старшего ребёнка был сделан генетический анализ: и митохондриальная ДНК, и Y-хромосома, и ядерная ДНК оказались схожими c встречающимися у жителей Европы, Западной Сибири и части индейцев, но отличающимися от типичных для монголоидов. Как и мифы о ныряльщике, варианты ДНК мальтинца чаще всего распространены среди современных жителей Западной Сибири – хантов, манси, селькупов, кетов, ненцев, но отсутствуют у чукчей и эскимосов, пришедших в Сибирь и Америку гораздо позже и разделивших былую антропологическую и культурную непрерывность Северной Евразии и Северной Америки.

А остроносая птичка с пестринами на боках, принятая М. М. Герасимовым за куропатку, – не гагара ли? А «летящие» короткокрылые лебеди – не ныряют ли они? И может, неспроста отверстие для подвешивания у них на хвосте: на шнурке они висели головами вниз. А пластина с волнистыми линиями с одной стороны и кругами с другой – не модель ли Земли до и после создания суши? Часто волнистые линии интерпретируются как змеи и даже конкретнее – как кобры с раздутыми головами, но кобры никогда не водились в Сибири. В погребении тоже есть пластина с волнами, там они уже никак не похожи на змей. А изображение кругов точками – не символ ли добывания ныряльщиком именно крупиц земли? Как уже говорилось, птичьи фигурки хранились на мужской стороне очага – это совпадает с данными этнографии.

Не слишком ли много совпадений? Конечно, богатство человеческой фантазии допускает множество других объяснений.

Этнографические параллели позволяют предположить дополнительные подробности. Бесписьменные народы часто применяли разные приспособления для запоминания длинных текстов: палочки с надрезками, верёвочки с узелками, низки бус. Не для того ли служили загадочные резные предметы из Мальты? Вопросов много, только новые исследования могут разогнать туман над событиями древности.

А что же мы знаем о духовном мире жителей Мальты? Ясно, что очень важное положение в их мироощущении занимали лебеди. Почему? Вряд ли из-за промысловой ценности. Возможно, это был их тотем?

Литература

Берёзкин Ю. Е. Космогонические сюжеты «ныряльщик за землёй» и «выход людей из земли» (о гетерогенном происхождении американских индейцев) // Археология, этнография и антропология Евразии. 2007. Т. 4 (32). С. 110–123.

Герасимов М. М. Мальта. Палеолитическая стоянка (предварительные данные): результаты работ 1928 / 29 гг. – Иркутск: Власть труда, 1931.

Напольских В. В. Миф о нырянии за землёй (А812) в Северной Евразии и Северной Америке: двадцать лет спустя // «Не любопытства ради, а познания для…» К 75-летию Юрия Борисовича Симченко. Ред. Н. А. Дубова, Ю. А. Квашнин. – Москва, 2011. С. 215–272.

Шмидт И. В. Об одной забытой гипотезе и возможности ее развития (на примере сибирской орнитоморфной пластики палеолита) // Археология, этнография и антропология Евразии. 2008. Т. 1 (33). С. 109–114.

Raghavan M., Skoglund P., Graf K. E., Metspalu M., Albrechtsen A., Moltke I., Rasmussen S., Stafford Th. W., Orlando L., Metspalu E., Karmin M., Tambets K., Rootsi Siiri, Magi R., Campos P. F., Balanovska E., Balanovsky O., Khusnutdinova E., Litvinov S., Osipova L. P., Fedorova S. A., Voevoda M. I., DeGiorgio M., Sicheritz-Ponten Th., Brunak S., Demeshchenko S., Kivisild T., Villems R., Nielsen R., Jakobsson M. et Willerslev E. Upper Palaeolithic Siberian genome reveals dual ancestry of Native Americans // Nature, 2014, V. 505, pp. 87–91.

33. ЗАРАЙСК.

БИЗОНЬЯ МАГИЯ

(МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ; 22 ТЫС. Л.Н.)

Что значили для кроманьонцев древние статуэтки? Может, это были детские игрушки? Или вместилища духов? Или их использовали при ритуалах? Редко когда можно получить надёжные свидетельства, но, если археологи работают образцово, доказательства появляются.

Степная даль раскинулась за узкой речкой. С высокого мыса она была похожа на морскую гладь. Но местные жители никогда не видели моря, для них степь была просто степью. Где-то по этой равнине бродили стада бизонов – много мяса, которое можно съесть.

Пришло время отправляться на поиски рогатой добычи. Но охотничье счастье изменчиво: чуткие звери могут скрыться, в критическую минуту могут и повернуть, а поговорка «На ловца и зверь бежит» приобретает совсем иное звучание, когда этот зверь – раненый бизон.

Необходимо предусмотреть всё. Недостаточно привести в порядок охотничье снаряжение. Едва ли не важнее обеспечить успех: заранее убить дух бизона, чтобы у него не было сил к бегству и сопротивлению.

Мастер начал готовиться к обряду заранее. Из куска мамонтового бивня кремнёвым остриём он тщательно вырезал статуэтку молодой бизонихи: массивное тело на крепких ногах, опущенную морду с толстыми рогами и короткими ушами, глаза, нос, рот. На горбу крестиками отметил короткую гриву, штрихами – чёлку над глазами и шерстяной подвес под шеей. Животное получилось в самый раз: упитанное, не слишком прыткое и почти не опасное. Лучшей добычи трудно пожелать!

Другой человек обломком кости вырыл глубокую яму – пока доставала рука. На её дне, где пошёл светлый песок, он оставил треугольный подиум, а над ним в стенке выкопал низкую нишу, которую потом прокопал кругом вокруг всего дна, чтобы оно было шире верхнего входа.

Принесли статуэтку. Охота началась: мужчины подкрадывались к бизонихе, пригибаясь, прячась, замирая и снова перебегая с места на место. Бизониха не должна скрыться, лучше, если она вообще не сможет бегать. Чтобы надёжно обездвижить огромное животное, один из охотников отломал статуэтке обе левые ноги и выбросил их подальше, чтобы у коровы не было никаких шансов. Догнать зверя стало намного проще.

Наконец, один из мужчин настиг добычу и сделал первый выпад. Тут подоспели и остальные – роковые удары один за другим посыпались в самое уязвимое место – под левую лопатку бизонихи. Кусочки бивня так и полетели в стороны. Лучшие удары на охоте – в сердце, из-за таких даже огромный зверь мгновенно истекает кровью. И кровь явилась – в виде красной охры, которой намазали правый бок бизонихи.

Наконец, животное было повержено. Теперь надо доставить его на стойбище.

Мыс над долиной – песчаный останец в яме, стоянку, заваленную костями мамонтов, можно изобразить обломком мамонтового зуба, уложенным во вкопанную в стену ямы нишу – символ землянки. Перед «жилищем» на площадку положили надрезанную песцовую кость – образ поразивших добычу копий, на неё опустили истыканную и окровавленную фигурку бизона – израненным боком и сломанными ногами вверх. Задняя – самая вкусная – часть оказалась внутри «землянки», а морду статуэтки оставили за пределами «дома» и обратили к центру ямы, чтобы дух коровы не видел обидевших его людей, зато мог вернуться в долину и возродиться в новых поколениях.

Бизониху укрыли клочком песцовой шкурки, которую, в свою очередь, придавили куском ребра: свежевание – необходимая операция после охоты, а шкуры – не менее важный продукт охоты, чем мясо, от них прямо зависит тепло долгой зимой. Потом яму аккуратно засыпали землёй из кострища, перемешанной с охрой: дух бизона не найдёт выхода на стоянку.

Охотничья удача была обеспечена. Вдалеке, на открывающейся с мыса равнине заклубилась пыль: шли бизоньи стада…

Улики

Результаты творчества древних обычно воспринимаются современными людьми как произведения искусства. Но для их создателей они несли совсем иной смысл. Наилучшим образом это доказано для зарайской находки.

Первобытные охотники расположили стоянку на высоком берегу маленькой речки, которую тысячелетия спустя назвали Осётр. Место настолько красивое и удачное, что мысль поселиться здесь пришла и средневековым людям: на том же мысу был построен кремль города Зарайска. Фундамент стен и башен прорезал слои палеолита, зато благодаря укреплениям стоянка оставалась нетронутой всё последующее время: никто ничего не строил вплотную к крепостным стенам.

Во времена ледникового периода люди как минимум четырежды поселялись тут. И к самому древнему этапу относится уникальная находка: статуэтка бизона.

Она замечательна сама по себе: животное воспроизведено чрезвычайно достоверно. Объёмные рога и уши, глаза и чёлка, нос и рот, четыре ноги переданы со всеми деталями. Лишь над хвостом и копытами древний мастер не стал чрезмерно трудиться – образ и так оказался весьма выразительным. Важно, что изображена была именно молодая самка. Практичным охотникам не нужно было столкновений с могучими и агрессивными самцами, да и мясо у коровы вкуснее.

Но едва ли не важнее самой фигурки обстоятельства её захоронения. Статуэтка лежала в нарочно выкопанной яме, на дне которой был оставлен треугольный выступ. Дно было сделано заметно шире верха ямы. В глубокой части этого расширения нашёлся кусок мамонтового зуба, рядом – ребро и лапка песца в анатомическом сочленении, что с наибольшей вероятностью указывает на шкурку. Под шеей фигурки лежала кость песца с кольцевыми надрезками.

Над самой статуэткой совершались красноречивые действия: левые ножки были отломаны, в область сердца с левой стороны нанесены мощные удары чем-то острым, а обратная – правая – сторона покрашена красной охрой. Всё это было целенаправленно засыпано смесью земли, угля и охры; яма не заплыла со временем, так как её заполнение очевидно отличается от окружающих слоёв.

Всё вместе взятое рисует картину охотничьего ритуала: желанная добыча магически обездвиживается, убивается и, возможно, приносится на стоянку и ошкуривается.

На Зарайской стоянке есть и другие любопытные вещи, например ожерелье из 47 зубов песца. Женская статуэтка тоже лежала в яме, ногами касаясь стенки, головой к центру, на пятне бордовой охры. Яму не засыпали, а закрыли лопаткой мамонта. В соседней яме в похожем положении покоилась заготовка для другой статуэтки, тоже под лопаткой мамонта. Объяснить их назначение труднее, чем фигурки бизонихи. Очевидно, ритуальная жизнь первобытных людей была очень богата.

Всё вместе взятое рисует картину охотничьего ритуала: желанная добыча магически обездвиживается, убивается и, возможно, приносится на стоянку и ошкуривается

Литература

Амирханов Х. А., Лев С. Ю. Статуэтка бизона из Зарайской стоянки: археологический и знаково-символический аспекты изучения // Российская археология. 2003. №1. С. 14–28.

Амирханов Х. А., Лев С. Ю. Статуэтка бизона с Зарайской стоянки // Проблемы каменного века Русской равнины. Ред.: Х. А. Амирханов. М., 2004. С. 299–321.

Амирханов Х. А., Ахметгалеева Н. Б., Бужилова А. П., Бурова Н. Д., Лев С. Ю., Мащенко Е. Н. Исследования палеолита в Зарайске 1999–2005. – М.: Палеограф, 2009.

Лев С. Ю., Амирханов Х. А. Сравнительная характеристика и стилистический анализ статуэтки бизона с Зарайской стоянки // Археология, этнография и антропология Евразии. 2002. №3 (11).

34. МЕЗИН.

КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

(УКРАИНА; 21,6 ТЫС. Л.Н.)

Холод и голод, хищники и враги, болезни и катаклизмы – жизнь первобытных людей была непростой, но они, как могли, пытались сделать её комфортной…

Выпал первый снег. Он выбелил холмы и долину, затянул небо бесцветной пеленой. Надо было уходить. Всю осень люди строили зимний дом, готовились к холодам. Они предусмотрели всё: опыт поколений подсказывал любые тонкости выживания в мёрзлой степи. Но не мог спасти от случайностей. Северные олени прошли не тем путём, что всегда, охота была неудачной, запас на зиму не создан. Впереди людей ждали холод и голод. А потому надо было уходить.

С сожалением смотрели люди на творение своих рук. Они очень старались. Поселившись ранней осенью в лёгких чумах, они собирали по степи кости и стаскивали на стойбище. Разобрали пару старых полуразвалившихся домов, а годные кости и бивни рачительно сложили в ямы-хранилища.

Место выбрали под высоким обрывистым бугром, чтобы он прикрывал дом от холодных северных ветров. Вход обратили на юго-восток – сторону тепла и света.

Из мамонтовых черепов выбили зубы. Одиннадцать черепов поставили плоскими затылками вниз, широкими лбами внутрь. Ещё три – один напротив входа и два по бокам – вкопали челюстями в землю, а на их затылки установили другие черепа; получились мощные основания для верхней конструкции. В несколько альвеол вставили бивни потоньше, чтобы можно было развернуть их в нужную сторону, получив округлый свод. Чтобы опоры не болтались, щели заклинили палками и костями.

По краям двухметрового фасада установили ещё два черепа – самых больших мамонтов. В их альвеолы, обращённые к дому, вставили наидлиннейшие – больше размаха рук – бивни: они сошлись над входом красивой белой аркой. Чтобы она не рухнула к центру, концы бивней соединили полой муфтой из ещё одного бивня, косо спиленного. В свободные внешние альвеолы черепов фасада засадили деревянные опоры для внешнего коридора из шкур, чтобы не пускать мороз внутрь.

Все промежутки между черепами заполнили тазовыми и длинными костями, забили землёй. Основание стен присыпали высокой земляной завалинкой – холод не будет страшен, а песцы и волки не подроются и не погрызут костяные стены.

На столь основательный фундамент водрузили основу крыши – прочные деревянные жерди. Натянули плотные шкуры. Принесли пять десятков мамонтовых лопаток. Мастера с размаху били по выступающим на них гребням тяжёлыми колотушками, а потом отламывали сильными руками потрескавшиеся обломки, чтобы те не выступали и не собирали на себя снег зимой. Подготовленными лопатками придавили шкуры поверх фундамента, уложив их внахлёст, черепицей, чтобы снег скатывался вниз и не давил на крышу. Нижние концы шкур обложили нижними челюстями и обломками бивней.

Верх крыши – самая уязвимая часть, тяжёлые кости там укладывать было нельзя. А суровые зимние ветра будут немилосердно рвать шкуры, стараться проникнуть в тёплое нутро яранги. Несколько человек аккуратно подняли наверх и переплели между собой три десятка оленьих рогов – такую сетку не сорвёт никакой буран.

Тут строители малость переборщили. Всё же тяжесть рогов точно рассчитать не удалось – свод начал проседать и грозил рухнуть. Длинные подпорки, которые можно было бы надёжно вкопать, занести в уже почти готовое здание было бы сложно. Тогда вдоль середины дома в два ряда глубоко вкопали трубчатые кости с отбитыми концами. В них вставили жерди в полтора человеческих роста и ими подпёрли крышу. Получилось даже удобно: на столбы можно было развесить вещи.

С севера дом был прикрыт холмом, но ледяные северо-восточные ветры, налетавшие из речной долины, могли сильно испортить жизнь. Поэтому с той стороны дом загородили заборчиком с основанием из семи мамонтовых черепов, тазовых и трубчатых костей.

Осталось благоустройство. Слева от входа положили плечевую кость мамонта – получилась неплохая скамейка. До морозов будет где посидеть тёплым деньком. Пять лопаток приспособили под столики: на них так удобно резать всякие поделки.

Когда техническая часть осталась позади, пришло время подумать о потустороннем. Над входом прикрепили череп волка – его оскал отпугнёт любого духа. На восточной стороне на лоб одного из черепов цоколя охрой нанесли магический зигзаг – символ огня.

В западной части дома – стороне темноты – одним знаком было не обойтись. Две нижние челюсти, лопатка, бедренная и тазовая кости мамонта были отличным материалом. На них нарисовали ломаные зигзаги и параллельные линии. Символы огня и крови не пропустят духов. А самых упорных всегда можно отогнать шелестом шумящих браслетов из пластинок мамонтового бивня и магическими колотушками из рога северного оленя, извлекающими из полых костей таинственные мелодичные звуки, которые так не нравятся выходцам из иного мира.

Однако в этот раз магия не помогла, духи оказались хитрее. Они не стали рваться в дом со снежными вьюгами, завывать вокруг яранги в белых вихрях метелей, они выжили людей угрозой голода.

Совсем недолго три семьи успели насладиться уютом нового дома, погреться у своих очагов. Теперь ждать было нельзя.

Добычи не было, надо искать более обильные угодья.

Чтобы защитить дом, уходящие оставили в двух его половинах по защитнику: фигурки, покрытые резьбой, воткнули в землю…

…Прошли месяцы. Зимние вихри пронеслись над крышей, порвав шкуры, снег замёл стены и снова растаял. Талые воды занесли основание стен. На черепах мамонтов и среди костей поселились белые совы, вывели птенцов. Снова настала осень. Люди не вернулись.

…Прошли годы. Капитальное строение стойко переносило удары погоды. Первым рухнул центр крыши: сгнившие жерди не выдержали, рваные шкуры беспомощными лохмотьями провисли вниз, и рога с бивнями посыпались на пол. После упали лопатки, потянув за собой некоторые черепа. Некоторое время над холмом ещё возвышалась входная арка из бивней, прочно скреплённая муфтой, – последнее свидетельство человеческих устремлений и надежд. Но пришло время, и она со скрипом провернулась и завалилась внутрь руин. Пустую степь снова накрыл снег…

Улики

В середине эпохи верхнего палеолита Русскую равнину населяли немногочисленные, но очень талантливые люди. Они кочевали вдоль речных долин, охотясь на мамонтов, северных оленей и бизонов. Когда добычи было много, люди поселялись в одном месте надолго. Особенно богатой культурой обладали охотники на мамонтов из бассейнов Дона и Днепра. Названия таких стоянок, как Мезин и Межирич, Добраничевка и Юдиново, КиевоКирилловская и Гонцы, Костёнки 2 и 11, Гагарино и Пушкари, музыкой звучат в ушах археологов. Не одна книга нужна, чтобы перечислить все чудеса, обнаруженные тут.

Одной из главных сокровищниц явилась стоянка Мезин, расположенная в Черниговской области Украины. Здесь раскопаны остатки нескольких жилищ из костей мамонта, давших уникальные сведения о жизни людей около 20 тысяч лет назад. Удалось в подробностях восстановить тонкости строительной техники ледникового периода. Кости для дома собирались по степи довольно долгое время, иногда использовались части из старых жилищ, пришедших в негодность. Их запасали в ямах. Когда ямы заплывали землёй, в просевших на их месте углублениях устраивали очаги. Пока дом не был готов, люди, по-видимому, жили в лёгких палатках. Готовый дом имел вполне приличные размеры: 5,5 м в диаметре, 2,5 м в высоту – современный стандарт городской квартиры.

Внимательное изучение поверхностей костей показало, что пять мамонтовых лопаток, которые придавливали шкуры в нижней части дома, использовались как столики для работы: на них есть множество надрезок, тогда как расположенные выше лопатки не повреждены. Зато со всех лопаток, закрывавших стены, сбиты и отломаны выступающие ости, вероятно чтобы не задерживали снег зимой.

Внутри дома нашлось много любопытнейших предметов: видимо, люди покинули его в спешке. Десять килограммов охры – немалый запас, которым можно было раскрасить много предметов или свои тела. Шумящий браслет из мамонтового бивня – из пяти незамкнутых колец, украшенных косыми насечками. Другой браслет – сплошной, из загнутой бивневой пластины – сохранился вне дома; его поверхность сплошь покрыта меандром. Бусы из ископаемых морских раковин. Фигурки с орнаментом, похожие не то на птичек, не то на стилизованных женщин, – по штуке в каждой половине дома.

Самая же впечатляющая находка – комплекс раскрашенных костей. Один череп с единственным зигзагом найден на северо-восточной стороне жилища, а более полный набор, сплошь разрисованный прямыми и ломаными линиями, – на юго-западной. Их ритуальное назначение наиболее вероятно. Более того, на поверхности костей есть повреждения как будто от сильных ударов. Когда археологи осторожно постучали по тем же местам, раздался мелодичный звук первобытного ксилофона. Колотушкой, вероятно, служил молоток из обрезанного рога северного оленя, также найденный в жилище. Действительно ли крашеные кости из Мезина были ударным оркестром – большой вопрос. Многие археологи настроены весьма критически. Но существование музыкальных инструментов в верхнем палеолите несомненно, примеры тому уже приводились, почему бы и мезинским жителям не услаждать свой слух?

Впрочем, скорее всего, музыка служила не для развлечения, а была ритуальной. Древние люди жили в окружении духов. Отголоски этого мы можем видеть в этнографической реальности. Например, гренландские эскимосы считали, что в ледяных ветрах живут злые духи. Многие народы лучшим средством от сверхъестественных существ считали шум – удары бубна или барабанов, шум трещоток, завывания труб и свист флейт. Той же благородной цели отпугивания призраков мог служить череп волка, прикреплённый над входом в мезинскую ярангу.

Подтверждением борьбы людей эпиграветта с духами является находка на стоянке Межирич. Она расположена тоже на Украине, только в Черкасской области. Здесь раскопаны несколько жилищ, подобных мезинским. В одном из них найден вкопанный в землю около входа череп мамонта, лобная кость которого раскрашена линиями и точками. Другой разрисованный череп стоял у входа, после замурованного. По мнению археологов, узор символизирует огонь – лучшую защиту от духов. Кстати, в межиричском доме также имеются три молотка из рогов оленей и две человеческие фигурки, хотя и совсем другие, чем в Мезине.

Конструкция межиричского дома несколько отличается от яранги в Мезине. На него пошли 385 костей, в том числе 42 черепа мамонтов, 30 лопаток, 11 тазовых и 55 бедренных костей. Тут не было оленьих рогов на крыше – их заменяли 35 бивней, зато цоколь был укреплён 95 нижними челюстями, уложенными «сосенкой», а перед входом стоял забор из длинных и тазовых костей. В центре дома имелся очаг, а рядом с ним – подпорки для вертела, как и всё в этом удивительном здании, сделанные из костей и бивня мамонта. Сиденьями служили три мамонтовых черепа. Уникальна пластина из бивня мамонта, найденная в жилище: на ней нацарапан орнамент, в котором можно угадать очертания четырёх куполообразных жилищ. Древнейший урбанистический пейзаж?

И в Мезине, и в Межириче украшениями служили ископаемые раковины и куски янтаря, добытые неподалёку. Костяными иглами люди шили одежду.

Сколько человек жило в таком доме? Полезная площадь мезинского жилища 20 м2, межиричского – 23 м2. Но в мезинском три очага, а в межиричском – один. В эскимосских домах сопоставимого размера обычно жила одна семья, но легко размещались и две. Можно предположить, что число очагов соотносится с числом людей, то есть первобытный дом могли населять от двух до 15 человек, из которых большинство – дети.

Мезинская стоянка большей частью была обитаема с осени по весну. Тут нет костей новорождённых и молодых северных оленей, что указывает на зимнюю охоту, а в погадках белых сов из культурного слоя есть кости копытных леммингов, но мало тушканчиков и байбаков, зимой впадающих в спячку (впрочем, совы могли прилетать сюда в принципе только зимой, и это не обязательно говорит об отсутствии людей летом). В желудке одного песца найдены косточки птицы каменки, улетающей на зиму на юг, но сам скелет песца вряд ли сохранился бы целым, происходи дело летом. Стало быть, люди поймали его поздней осенью или ранней весной. Скорлупа яиц водоплавающих птиц – надёжный признак весны.

Многие народы лучшим средством от сверхъестественных существ считали шум – удары бубна или барабанов, шум трещоток, завывания труб и свист флейт. Той же благородной цели отпугивания призраков мог служить череп волка, прикреплённый над входом в мезинскую ярангу

Кроме нескольких волков, в Мезине обнаружен череп собаки – один из древнейших в мире.

Наконец, по положению руин в Мезине и Межириче удалось детально восстановить процесс разрушения домов. Сооружения могли простоять до 20 лет. Но всему приходит конец. Не слишком толстые деревянные подпорки подгнивали. Сначала обрушивалась крыша, потом верхние части стен, после – нижние. Дольше всего держались бивни, обрамлявшие вход. Судя по костям грызунов и птиц, в развалинах поселялись белые совы, а в полу рыли норы суслики…

Куда уходили строители жилищ? Почему не возвращались? Огромные просторы Русской равнины хранят эти тайны…

Литература

Бибиков С. Н. Древнейший музыкальный комплекс из костей мамонта. Очерк материальной и духовной культуры палеолитического человека. – Киев, 1981.

Пидопличко И. Г. Позднепалеолитические жилища из костей мамонта на Украине. Киев, Академия наук Украинской ССР, Институт зоологии, 1969.

Шовкопляс И. Г. Мезинская стоянка. – Киев, 1965.

Germonpré M., Sablin M. V., Stevens Rh. E., Hedges R. E. M., Hofreiter M., Stiller M. et Després V. R. Fossil dogs and wolves from Palaeolithic sites in Belgium, the Ukraine and Russia: osteometry, ancient DNA and stable isotopes // Journal of Archaeological Science, 2009, V. 36, №2, pp. 473–490.

35. СПРИНГ КРИК.

ПЕРВЫЕ ЛЮДИ И ПОСЛЕДНИЕ ГИГАНТЫ

(АВСТРАЛИЯ; 19,8 ТЫС. Л.Н.)

При словах «ледниковый период» в воображении обычно всплывают заснеженные просторы Северной Евразии. Однако правда такова, что большая часть людей в это время жила в тропиках. Просто мы гораздо меньше знаем о них: жаркий и зачастую влажный климат уничтожил большую часть следов древней жизни.

Между тем в экваториальных областях бурлили свои важные события, люди переселялись, переплывали моря, открывали новые материки, охотились на экзотических животных, совершали удивительные обряды…

Зелёное обрамление ручья упиралось в сухие кустарники и редкую желтоватую поросль, покрывшую пространство до горизонта. Ни одно дерево не поднималось над мягкими холмами.

Высокий чернокожий охотник вышел на берег и осмотрелся. Тяжёлая голова на короткой шее, короткое туловище, длинные тонкие ноги. Чёрные волнистые волосы были спутаны, большая борода закрывала грудь, огромные надбровные дуги нависли над большими, чёрными как уголь, внимательными глазами. Широкий нос над полными губами втянул воздух, улавливая запах добычи. Сухие пальцы сжимали копьё и несколько дротиков.

Охотник осмотрелся. Примятая трава ясно указывала путь огромного животного. Обычно человек оставлял такие следы без внимания: слишком большого зверя не одолеть в одиночку. Когда добыча выше охотника, даже подходить к ней боязно. Разве что иногда удастся поймать детёныша, но и они предпочитают сидеть в маминой сумке или не отходят от родительницы далеко.

Но сегодня был другой случай. Острый взгляд прирождённого следопыта сразу отметил необычность поведения зверя. Он не пасся и не шёл к какой-то определённой цели, а бесцельно шатался по поляне, надолго застывая в одном месте, ложась и снова поднимаясь. При этом животное ничего не ело. Это было странно. Обычно огромные существа постоянно жуют, гигантской туше необходима трава, трава и ещё раз трава. Тут явно было что-то не так.

Охотник заинтересовался и пошёл по следу. За очередной куртиной ему открылась картина, сделавшая этот день самым удачным за целый год: на красновато-серой поляне, расцвеченной изумрудной травой, лежала бурая мохнатая туша размером с ветровой заслон. Горбатый чёрный нос навис над приоткрытой пастью с торчащими из неё тонкими жёлтыми зубами. Маленькие слезящиеся глазки были прикрыты. Толстые ноги с кривыми когтистыми пальцами безвольно протянулись по земле.

На первый взгляд было непонятно, жив ли ещё зверь, но в любом случае он не мог сопротивляться. О лучшем нельзя было и мечтать! Мяса теперь хватит надолго. Можно даже позвать соседей и родственников, устроить корробори, похвалиться и покрасоваться. Кстати, надо будет сделать на память украшение из зуба. Охотник улыбнулся, перехватил покрепче копьё и, всё ещё осторожничая, пошёл к своей удаче…

Улики

В своём вечном стремлении к неизведанному люди преодолевали горизонт за горизонтом. Лазурные воды Индийского океана оставались справа, а берега, то пустынные, то заросшие джунглями, – слева. Песчаный пляж впереди манил обилием выброшенной волнами еды, сзади громоздились зловонные раковинные кучи и недовольно покрикивали голодные родственники. Грандиозный марш прибрежных собирателей, растянувшийся на поколения, казался бесконечным. Но всё имеет завершение: берег прервался простёршимися на восток узкими пальцами полуостровов Сунды – огромной земли, поглощённой позднее поднявшимися водами океана, от которой ныне остались лишь вершины гор – бесчисленные острова Индонезии. Душные джунгли упёрлись в проливы, но движение людей было не остановить. На плотах или долблёнках, уверенные в успехе, темнокожие моряки отчаливали к видневшимся вдалеке вулканическим вершинам. С Калимантана на Сулавеси, оттуда на Сулу, Хальмахеру, Буру и Серам. Через слитые острова Яву и Бали к Ломбоку, Флоресу и Тимору, Бабару и Танимбару. Через остров Кей и дальше. От одного зеленеющего клочка суши к другому, ориентируясь на облака, стаи птиц и дымящиеся конусы вулканов.

Островной мир был впечатляющ, но беден. Птицы с фантастическим оперением гортанно кричали в высоких кронах, их крыльями и хвостами можно было украсить себя, но их мясом трудно было прокормиться. Яркие сочные фрукты манили взор и услаждали обоняние своим ароматом, но их водянистой мякотью нельзя было насытиться. Мука из саговой пальмы – плохой заменитель мяса антилоп и кабанов.

Новые проливы, новый рывок на восток. И вот перед взорами отважных мореплавателей предстали берега Сахула: Новая Гвинея, слившаяся с Австралией и Тасманией, доселе оставалась ничьей землёй. Нога человека не ступала на её пляжи, непуганые животные не знали страха перед копьями разумных. Где низменные, поросшие непролазными малярийными манграми, где гористые, вздымающиеся зелёными стенами, чьи вершины скрываются в вечном тумане, – берега Сахула приняли первых поселенцев.

Когда это произошло – остаётся загадкой. Вероятно, уже 48–49 тысяч лет назад люди расселялись по просторам Австралии; по крайней мере 43 тысячи лет назад они там уже точно были.

В наши дни огромные пространства, бывшие когда-то цветущими долинами, превратились в морское дно. Там, где высились тропические деревья, щетинятся коралловые рифы, где колыхались под ветром травы саванн, течения треплют морские водоросли, где летали райские птицы, ныне порхают рыбы-бабочки. Огромная Арафурия – западная часть Сахула – покрылась водами Арафурского моря, Торресов пролив отделил Новую Гвинею от Австралии, а Бассов – Австралию от Тасмании.

Судьба этих миров сложилась очень по-разному. Душные горные джунгли Новой Гвинеи чрезвычайно контрастируют с высушенными раскалёнными просторами Австралии, а те – с прохладными лесами Тасмании. Столь же различна была и история населивших эти земли людей.

Предки австралийских аборигенов, попав в Австралию, казалось, очутились в раю. Многочисленные гигантские сумчатые паслись на равнинах и продирались сквозь заросли, реки, хотя и регулярно пересыхающие, кишели рыбой. Но первобытные охотники повели себя как истинные дикари: острые копья и постоянное выжигание травы извели былое изобилие. Учёные спорят, сколько времени понадобилось людям, чтобы полностью уничтожить гигантских дипротодонов и гигантских короткомордых кенгуру, сумчатых тапиров и сумчатых львов, 200-килограммовых гусей-гениорнисов и 200-килограммовых фантастических рогатых черепах-нинхемисов с шипастыми хвостами. Несколько дольше продержались лишь семиметровые вараны-мегалании, мощь которых ставила их выше охотничьих талантов аборигенов.

Уничтожение рая произошло столь стремительно, что свидетельств этому почти не сохранилось. Но совпадение появления в Австралии людей и исчезновения всех крупных животных, переживших до того множество климатических неурядиц, вряд ли случайно.

Кусок кости дипротодона найден рядом с кварцевыми осколками, испачканными красным пигментом, под скальным навесом Варратии в слое с датировкой 49 тысяч лет назад. Подозрительные надрезки и следы огня на костях короткомордых кенгуру в Мамонтовой пещере и повреждения костей в Лансфилд Свомп, вероятно, древнее 37–38 тысяч лет. Возможно, местом пиршества являются завалы костей огромных птиц и зверей в Кадди Спрингс, образовавшиеся 30–37 тысяч лет назад. На ребре дипротодона в Тамбар Спрингс обнаружено небольшое квадратное отверстие, которое может быть следом удара копьём – 33,5 тысячи лет назад. Не то 24, не то 6 тысяч лет назад на тех же животных могли охотиться аборигены в Лайм Спрингс.

Но все эти доказательства очень шаткие. Так, в Варратии земля изрыта норами кроликов, которые могли сместить находки с исходных мест. В Кадди Спрингс есть и кости современных коров, так что слои заведомо сильно перемешаны. В Лансфилд Свомп отпечатки на костях, считавшиеся следами орудий, оказались погрызами сумчатого льва. Повреждение ребра из Тамбар Спрингс могло быть получено животным во время брачных сражений: зверя мог ткнуть своими острыми торчащими вперёд резцами самец-конкурент.

Эфемерность доказательств охоты аборигенов на гигантских сумчатых привела к тому, что многие археологи считают, что таковых охот и не проводилось. В лучшем случае изредка людям удавалось заполучить детёныша дипротодона или собрать и испечь яйца гениорниса.

Но иногда удача всё же улыбалась древним жителям Зелёного континента. В Спринг Крик на юго-востоке Австралии среди множества костей огромных зверей обнаружены и останки дипротодонов – родственников вомбатов и коал. Эти звери – трёхметровой длины, высотой в холке с рослого человека – паслись на лугах около возникавших и вновь пересыхавших озёр и рек.

Один зуб такого зверя оказался особенным: по его краю кто-то нанёс 28 коротких насечек. Крайне сомнительно, чтобы это были повреждения, образовавшиеся от случайного трения зуба о камни – слишком они аккуратные. Другая версия – животное ело что-то с песком. Но почему тогда насечки получились только на одном зубе и опять же, как они расположились так ровно? Эксперименты показали, что подобные зарубки могут образоваться лишь на свежем зубе и были сделаны именно кремнёвым орудием: песчаниковое оставляет гораздо более широкие бороздки. Получается, какой-то древний охотник либо убил дипротодона, либо нашёл недавно умершее животное.

Зачем он надрезал зуб? Этого мы не знаем. Но эта находка – едва ли не единственное достоверное свидетельство того, что пути людей и дипротодонов иногда пересекались.

Литература

Flannery T. F. et Gott B. The Spring Creek Locality, Southwestern Victoria, a late surviving megafaunal assemblage // Australian Zoologist, 1984, V. 21, pp. 385–42.

Vanderwal R. et Fullagar R. Engraved “Diprotodon” tooth from the Spring Creek locality, Victoria // Archaeology in Oceania, 1989, V. 24, №1, pp. 13–16.

Wroe S., Field J. H., Archer M., Grayson D. K., Price G. J., Louys J., Faith J. T., Webb G. E., Davidson I. et Mooney S. D. Climate change frames debate over the extinction of megafauna in Sahul (Pleistocene Australia-New Guinea) // PNAS, 2013, V. 110, №22, pp. 8777–8781.

36. ЛИАНГ ЛЕМДУБУ.

ПРОЩАЙ, МОЯ СЛАДКАЯ

(ОСТРОВ КОБРООР; 17 ТЫС. Л.Н.)

В фантастическом мире тропических джунглей жили удивительные люди. Нам трудно понять их побуждения, помыслы, надежды и страхи. Их сознание иногда кажется причудливо искажённым, но думается, столь же непостижимыми показались бы им наши действия.

Изумрудное плоскогорье вознеслось над синевой моря на западе и гигантской долиной на востоке. Лес, местами разбавленный кустарниковыми зарослями, прорезанный неожиданными ущельями и тёмными реками, раскинулся бескрайним ковром.

Тонкие стволы с растрёпанными кронами вознеслись над густыми зарослями, скрывшими вход в пещеру. Широкий и высокий туннель насквозь – с востока на запад – прорезал холм, слегка возвышающийся над окружающим плато. Под четырёхметровым потолком собрались люди – темнокожие, стройные, мускулистые, с мощными надбровьями, глубоко запавшими переносицами, широкими носами, резко выступающими челюстями и полными губами. Повод был печальный: умерла пожилая 30-летняя женщина.

Уже долгое время она жаловалась на боли в спине, правом плече и правой голени. Когда надо было нагибаться или много работать руками, она быстрее всех уставала, боль усиливалась и преследовала женщину днём и ночью, то затухая, то ослепляя, не давая покоя. И вот страдания закончились. Теперь надо было проводить её в последний путь.

Люди принесли в пещеру останки женщины, собранные из золы погребального костра. Из костей они старательно выложили сидячий скелет, завернув его в широкие листья. Выкопали яму, положили туда свёрток. Чтобы умершая не вернулась, могилу придавили тяжёлой каменной плитой. Жизнь продолжалась. Они не забудут женщину, она будет жить в них – ведь они её съели…

Улики

Непавшим форпостом Сахула едва возвышаются над волнами лесистые острова Ару. Когда-то они были плоской вершиной, поднимавшейся над низменным берегом Арафурии. Они тем более важны, что здесь должны были сходиться сразу два пути древних миграций – с Танимбара и Кей. И следы древних обитателей были найдены – в центре Ару, на острове Коброор.