Байки из грота. 50 историй из жизни древних людей

В туннелеподобной пещере Лианг Лемдубу 30 м длиной, восьми шириной и трёх высотой, открытой на восток и запад, на метровой глубине сохранилось странное погребение. Тут, под большой плоской известняковой плитой, была похоронена женщина примерно 30 лет, на первый взгляд – в сидячем, очень сильно скорченном положении. То, что часть костей лежала вкривь и вкось, ещё можно было бы списать на минувшие тысячи лет, но этим никак не объяснить то, что некоторые кости оказались перевёрнутыми обратными концами. Почти не было частей кистей и стоп, зато нашлись лишние останки: кости руки другого человека и несколько других подозрительных обломков. Некоторые фрагменты, включая «лишние», оказались обожжены и надрезаны. Почти все – сильно разбиты. Мы точно не знаем, съели ли умершую или только разделали и сожгли, но этнографическая практика показывает, что вполне могли съесть.

Судя по всему, обряд погребения был многоступенчатым. До могилы кости успели очиститься от мягких тканей, побывать в костре, после чего были собраны вместе с чужими, что потерялись в золе раньше, сложены в подобие сидячего скелета – со случайными или намеренными ошибками – и, наконец, закопаны.

Похоронные обряды современных жителей Новой Гвинеи крайне разнообразны. У папуасов не редок и ритуальный погребальный каннибализм. Выходит, такие обычаи восходят к глубокой древности.

Кости могут рассказать много интересного и сами по себе. В расовом отношении женщина из Лианг Лемдубу больше всего похожа на древних и современных австралийских аборигенов, а также недавно исчезнувших аборигенов Тасмании. Она была сравнительно высокой – 166 см – и очень стройной. Это не отменяет того факта, что при жизни ей приходилось испытывать очень большие физические нагрузки.

Крайне необычные отверстия на некоторых костях – телах позвонков, правых ключице и большой берцовой – могут быть следствием рака кости. Видимо, он и был причиной смерти несчастной.

Первые обитатели Сахула, вероятно, активно охотились: зубы женщины, несмотря на возраст, почти не стёрты. Современные жители Новой Гвинеи и островов Ару очень редко могут позволить себе мясо, основа их рациона – саго и другие мучнистые растения. Но в плейстоцене фауна Сахула была не такой уж бедной: рыба, черепахи, казуары, ехидны, коротконосые бандикуты, кустарниковые и исполинские кенгуру, валлаби-филандеры, обыкновенные, полосатые и пятнистые кускусы – всё экзотическое изобилие шло в пищу.

Пока мы очень мало знаем о жителях тропиков. Но исследования продолжаются, и парадоксальный мир экваториальных лесов ещё ждёт исчерпывающего описания.

Литература

Bulbeck D. The last glacial maximum human burial from Liang Lemdubu in Northern Sahulland // The archaeology of the Aru Islands, Eastern Indonesia. Eds.: S. O’Connor, M. Spriggs et P. Veth. Terra australis, 2005, V. 22, pp. 255–294.

37. ИСТУРИЦ.

ЧУВСТВА БИЗОНА

(ФРАНЦИЯ; 16 ТЫС. Л.Н.)

Жизнь древних людей очень отличалась от нашей. Но это были всё те же люди, с теми же эмоциями, чувствами, побуждениями. Они радовались, печалились, злились, сочувствовали, завидовали, гордились, ненавидели и любили…

Его душу снедала тоска, сон покинул его. Её смеющиеся глаза стояли перед его мысленным взором, её смех шелестом летнего ветра звучал в его ушах. Ради неё он готов был на любые подвиги. Он мог в одиночку добыть бизона. Он мог отправиться на закат, дойти до моря и принести оттуда кости удивительных морских чудовищ.

Как поведать ей о своих чувствах? Все слова мира бесполезны! Он хочет провести с ней всю жизнь: как две скалы на горе, как два дерева, выросшие рядом, как неразлучные лебеди. Как могучий бизон преследует бизониху, он будет добиваться её расположения. Как его прочные гарпуны поражают бизонов, так его любовь настигнет её.

Чувства переполняли его, мечты витали в голове, а руки сами вертели кусок кости, острым резцом резали и резали линии…

Улики

Мы уже рассказывали об удивительном гроте Истуриц. Большая часть его сокровищ относится к мадленской эпохе. Чего тут только нет: гравюры на стенах, кусках кости и плитках песчаника – изображения рыб, зверей и людей; резные из камня, кости и рога фигурки – лошадей, медведей, львов, бизонов; флейты и гуделки, выпрямители копий, украшенные гравюрами, и загадочные резные палочки, покрытые замысловатым спиральным орнаментом…

Но жемчужина коллекции – продолговатый кусок кости с гравировкой: на одной стороне изображён самец бизона, следующий за другим бизоном, от которого сохранился лишь зад с задранным хвостом. На другой стороне той же кости нацарапана фигура женщины с ожерельем, браслетами на ноге и шрамами или татуировками на спине, груди, животе и ноге. За ней следует другая человеческая фигура, тоже с ожерельем, браслетами на руке и татуированной спиной. Не очень понятно, кто второй человек – мужчина или женщина. Царапинки на подбородке на первый взгляд похожи на бороду, но они сделаны не намеренно, а являются просто случайными сколами кости.

На лопатке бизона изображены два знака, похожих на гарпуны. В другой ситуации они наверняка были бы интерпретированы именно как оружие, но на бедре женщины вырезан точно такой же знак.

Как всё это понимать? Не исключено, что рисунки на разных сторонах кости вообще не связаны между собой, но композиции слишком схожи, чтобы говорить о полной случайности. Маловероятно также, что речь идёт об охотничьей магии: женщины вряд ли активно принимали участие в добыче опасных животных. Возможно, изображение имеет отношение к родовспоможению? Большой живот женщины может указывать на беременность. Но тогда при чём тут бизоны? Конечно, можно рассуждать о путешествии женщины в «мир бизонов» и обратно, возможно за душой ребёнка, но основания для таких построений очень зыбки.

Трудно понять, что имел в виду древний мастер. Но сопоставление «бизон – бизониха» – «мужчина – женщина» кажется одним из самых вероятных. Может, не стоит изобретать слишком замысловатых объяснений? Возможно, мы имеем то, что видим – любовное послание, наглядное и выразительное, передавшее всю глубину чувств своего творца?

Грот Истуриц находится примерно в 30 км от моря по прямой. Тем интереснее, что это единственная верхнепалеолитическая стоянка Европы, на которой найдены орудия из китовых костей. Мы не знаем, умели ли жители Истурица охотиться на громадных морских зверей, выменивали ли продукты охоты у неких прибрежных групп или находили туши, выброшенные прибоем. Судя по уникальности и немногочисленности таких находок, вероятнее последнее предположение.

Ещё одна загадка Истурица – вырезанные из кости лошадиные головы. На некоторых из них можно видеть насечки, очень похожие на упряжь. Кстати, подобные поделки обнаружены и в других местах – в Аруди, Мас д’Азиль, Энлине. Что это значит? Неужели люди каменного века уже тогда приручили лошадей и надевали на них уздечки?! Некоторые восторженные умы делают именно такое заключение. Однако при ближайшем рассмотрении становится ясно, что «уздечки» – лишь изображение шерсти. Особенно это очевидно при взгляде на голову медведя – на ней также есть полоса «уздечки». Всё же верховая езда на медведях – фантазия из комиксов и компьютерных игр, а не реальность. Оценивать искусство верхнего палеолита надо с позиций человека верхнего палеолита, современные мерки тут не годятся.

Литература

Pétillon J.-M. First evidence of a whale-bone industry in the western European Upper Paleolithic: Magdalenian artifacts from Isturitz (Pyrénées-Atlantiques, France) // Journal of Human Evolution, 2008, V. 54, pp. 720–726.

Saint-Périer de R. Deux figures humaines gravées de la grotte d’Isturitz // Comptes Rendus des Séances del’Académie des Inscriptions et Belles-Lettres, 1932, T. 76, №1, pp. 41–44.

38. СЕН-ЖЕРМЕН-ЛЯ-РИВЬЕР.

МОЯ ПРЕЛЕСТЬ

(ФРАНЦИЯ; 15,78 ТЫС. Л.Н.)

Как были устроены древние общества? Были ли там все равны, как у современных эскимосов или папуасов? Или всем заправляли пожилые опытные люди, как у австралийских аборигенов? Или были настоящие вожди, как у многих индейцев? Как узнать об этом по прошествии тысяч лет?..

Женщина была довольна. Её плоское лицо светилось гордостью. Теперь любая другая женщина их группы казалась на голову ниже, несмотря на то что сама она была совсем невысока. Занимаясь пошивом ли шкур, перетаскиванием ли тяжестей, готовкой ли бизоньего мяса – всем тем же, чем испокон веку занимались все женщины их группы, она всё равно чувствовала своё превосходство. Никакие насмешки и шуточки со стороны её не задевали. Она твёрдо знала – это зависть снедает других женщин. Пусть она уже не молода, пусть её маленькие руки давно потеряли изящество – она лучшая.

Она – одна из немногих обладательниц настоящего сокровища. Женщина с глубоким удовлетворением в очередной – сотый – раз залюбовалась своей ненаглядной драгоценностью. Пальцам так приятно было перебирать низку из 69 клыков благородных оленей, со стеатитовой бусиной в центре. Белые зубы красиво блестели. Их можно было рассматривать бесконечно, тем более что некоторые из них были украшены надрезками – крестиками и чёрточками, неповторимыми и потому чарующими. Даже прекрасные бусы из мелких и подвеска из большой раковины каури на время ушли на второй план. Каури были просто красивой диковинкой, приятной безделушкой, а связка клыков – чем-то гораздо бóльшим!

Женщина была счастлива!..

Улики

Благородный олень в мадленское время во Франции – редкий зверь. Просторные холодные степи – не лучшее место для лесного зверя. Клыки у оленя, особенно молодого, имеются далеко не всегда. Когда в одном месте обнаруживается коллекция из 69 клыков 55 самцов и восьми самок, преимущественно молодых, можно быть уверенным: тут постарался очень опытный и удачливый охотник. Такая коллекция могла собираться буквально годами, возможно, отдельные зубы приносились издалека. И именно такой набор обнаружился в погребении женщины под навесом Сен-Жермен-ля-Ривьер.

Как и все захоронения верхнего палеолита, оно уникально. У стенки навеса была сооружена дольменоподобная конструкция – две большие плоские плиты, подогнанные друг к другу и опирающиеся на четыре меньших булыжника. Судя по углю, поверх и вокруг камней был разведён костёр. Правда, некоторые позднейшие исследователи усомнились в преднамеренности их расположения, но плиты идеально закрывают скелет, лежащий на левом боку. Тело скорчено, ноги поджаты, а руки обхватывают прижатую к груди голову. Рядом с дольменом лежали огромный рогатый череп бизона, покрашенный охрой, а также расщеплённый вдоль рог северного оленя.

Скелет был засыпан красной охрой. Вместе с телом нашлось много всего – каменные, роговые и костяные орудия, но самое интересное – украшения. На животе лежали просверленные раковины каури – несколько мелких и одна большая. Там же обнаружились те самые десятки оленьих клыков, дополненные стеатитовой бусиной, сделанной также на манер оленьего зуба. Все они были просверлены, часть – украшены надрезками.

Ближайшие угодья, где могли водиться благородные олени в достаточном количестве, – Пиренеи, примерно в 200 км южнее. Сколько усилий надо было затратить на создание подобной драгоценности? Тем более удивительно, что в Сен-Жермен-ля-Ривьер есть и другие подобные находки: ожерелье из 22 клыков 22 благородных оленей, в каждом из которых просверлены по две дырочки, ожерелье из 49 резцов благородных оленей, каждый с одним отверстием в корне, плюс разрозненные находки. Одна вещь и вовсе поражает воображение: ювелирной работы подвеска в виде резца северного оленя с двумя идеальными отверстиями, сделанная из стеатита. Бижутерия в каменном веке была весьма актуальна! Опять вспоминается «каури» из Пэйр-нон-Пэйр из бивня мамонта. Другие не самые стандартные вещи в Сен-Жермен-ля-Ривьер – подвеска из просверленного человеческого зуба, а также ископаемые морские ежи, тоже использовавшиеся как украшения.

Находки просверленных оленьих клыков есть и в других местах: три штуки украшали головной убор ребёнка Абриго до Лагар Вельго I в Португалии 24,52 тысячи лет назад, 196 – скелеты в массовом захоронении Авен дес Ибусье на юго-востоке Франции 10,2 тысячи лет назад.

Как объяснить такую любовь древних людей к экзотическим украшениям? Было ли это просто коллекционирование или демонстрация охотничьей удали? Но ведь в Сен-Жермен-ля-Ривьер оленьи зубы найдены в женском погребении. Возможно, это был подарок на Восьмое марта? Некоторые археологи считают, что эксклюзивность ожерелья свидетельствует о его престижности и привилегированном положении погребённой тут дамы.

Скелет принадлежал женщине 20–25 лет – не самый молодой, но ещё и не старый возраст для каменного века. Типичным для тех времён оказалось сильное развитие её мускулатуры, хотя кисти были совсем небольшими. Сама женщина была невысокой – едва выше полутора метров.

Анализ изотопов углерода и азота в костях женщины показал, что питалась она в основном мясом бизонов. При этом девять десятых звериных костей, найденных под навесом, принадлежат сайгакам. Неужели это подтверждает предположение об особом высоком статусе «королевы»? Она ела статусную говядину в отличие от «простолюдинов»? Но стоит учитывать, что сайгак – небольшая антилопа. Хотя кости бизонов составляют меньше четырёх процентов из общего количества, по массе мяса огромные животные давали больше половины добычи древних охотников, тогда как на сайгаков приходилась примерно одна шестая мяса. К тому же стоит учитывать, что туши сайгаков гораздо легче было принести на стоянку целиком, тогда как тяжёлые мослы бизонов могли оставлять на месте охоты, забирая домой лишь отборную вырезку.

Исследования продолжаются…

Литература

Drucker D. G. et Henry-Gambier D. Determination of the dietary habits of a Magdalenian woman from Saint-Germain-la-Rivière in southwestern France using stable isotopes // Journal of Human Evolution, 2005, V. 49, №1, pp. 19–35.

Vanhaeren M. et d’Errico F. Le mobilier funéraire de la Dame de Saint-Germain-la-Rivière (Gironde) et l’origine paléolithique des inégalités // Paléo, 2003, V. 15, pp. 195–238.

Vanhaeren M. et d’Errico F. Grave goods from the Saint-Germain-la-Rivière burianame = "note" evidence for social inequality in the Upper Palaeolithic // Journal of Anthropological Archaeology, 2005, V. 24, pp. 117–134.

39. ШАНСЕЛЯД.

ЗВАНЫЙ БИЗОН

(ФРАНЦИЯ; 15 ТЫС. Л.Н.)

Обряды, украшения и глубокие чувства – всё это возвышенно и прекрасно. Но кушать хочется всегда. Обычная жизнь первобытных охотников состояла из охоты, охоты и ещё раз охоты…

День удался. Охота удалась. Жизнь удалась.

Семеро мужчин, довольные, сидели вокруг бизоньего остова. Ободранные передние ноги вытянулись перед мохнатой головой. Слипшаяся от крови борода плоско лежала на земле. Длинный хребет простёрся зубчатой дугой, широкие обскобленные рёбра выгнулись белыми полукружьями. Оставшееся мясо было завёрнуто в шкуру, лежавшую в стороне.

Удивительно, сколько могут съесть семеро голодных мужчин. Долгие дни неудач сделали из них свирепых хищников – злых, поджарых, с блестящими беспощадными глазами. Когда они напали на бизоний след, у огромного животного не осталось ни малейшего шанса.

Когда есть много еды, почему бы ею не поделиться? Срочно были приглашены родственники, с радостью внявшие призыву. В следующий раз, возможно, их удачная охота спасёт жизни добрых соседей. Хороший обед – отличный повод пообщаться, рассказать новости, похвастаться успехами.

Удивительно, как семерых мужчин преображает сытость. Раздутые животы, умиротворённые добрые лица, полузакрытые сонные глазки. В ближайшие дни можно ни о чём не беспокоиться, ни о чём не думать. Можно даже поразвлекаться. Один из охотников не торопясь стругал что-то на обломке кости. Хорошая выйдет подвеска на память о сегодняшнем счастливом дне…

Улики

Пещера Шанселяд, известная также как Раймонден, знаменита по нескольким причинам. Во-первых, в 1888 году тут был откопан скелет первобытного человека. Сильно скорченное положение говорит о том, что тело умершего было туго спелёнуто перед погребением. В конце XIX и начале XX века представления о современных и ископаемых расах людей пребывали ещё в зачаточном состоянии, отчего охотник из Шанселяда был описан как «эскимос». В действительности его облик весьма своеобразен, шанселядец не похож ни на каких современных людей.

Кроме скелета человека, пещера Шанселяд знаменита многочисленными произведениями искусства: гравировками мамонта, лошади, северного оленя, даже орла, китового хвоста и рака.

Самый же известный шедевр – гравировка семи человек, расположившихся вокруг бизона, объеденного до хребта и рёбер. Сцена изображена на обломке кости, конец которой был просверлен для подвешивания. Конечно, нам неизвестно, изображал ли древний художник реальную сцену или воплощал свой идеал, но, думается, как минимум вдохновлялся он вполне обыденными реалиями. На другой костяной пластине из Шанселяда нацарапаны две головы серн и нога с копытом, лежащая перед ними, – точно в том же положении, как на сцене с бизоном. Ещё целый ряд линий дополняет рисунок, но в них трудно разобраться.

Своеобразный «приквел» к сцене из Шанселяда найден в Абри ду Шато в окрестностях французского Лез-Эйзи в слое финального мадлена: гравировка на ребре изображает десять человек с копьями на плечах, решительно направляющихся к пока ещё здравствующему бизону. На других изображениях можно видеть «сиквелы»: в Ля Ваш I найдена гравировка, на коей группа людей гонится за лошадью, в Ля Ваш II и Фонтале – компании охотников преследуют оленей.

Видимо, не всегда такие охоты заканчивались столь удачно для людей, как это изобразил счастливый мастер из Шанселяда. В Энлине одна из гравировок на плитке известняка, вероятно, представляет «треш-версию» аналогичного события: взъерошенный бизон мчится, не разбирая дороги, а под его передними копытами упал на колени человек или даже двое. Линии двоятся, так что не так легко понять, что имел в виду волновавшийся творец. Под грудью упавшего на месте рук изображена бизонья нога с копытом, а на спине – горб. Возможно, имелось в виду, что человека затоптал бизон, или что человек был наряжен в шкуру бизона, или что это вообще дух. На задней части бизона наложена фигура ещё одного странного человека, который вроде бы гонится за животным.

Ещё более выразительный «триллер» нарисован чёрной краской на стенке ямы, зияющей в полу одного из проходов пещеры Ласко. Огромный бизон со вздыбленной гривой, хлещущим хвостом и вспоротым животом сбивает с ног мужчину. Под ногами у них сломанное копьё и брошенная копьеметалка с навершием в виде птички. Много споров вызвала форма головы человека, похожая на птичью; например, возникли идеи о том, что древний художник хотел изобразить вылетающую из тела душу. Перед композицией с бизоном и человеком прилагается рисунок шерстистого носорога с задранным хвостом, но непонятно, имеет ли он какое-то отношение к охотничьему сюжету. Вероятно, автор полотна был свидетелем гибели своего друга или родственника на охоте, и распиравшие его чувства выплеснулись на стену пещеры. О глубоко личном характере переживания свидетельствует расположение рисунка в труднодоступной части пещеры, в очень неудобном месте: изображение явно не предназначалось для всеобщего обозрения.

Мы не знаем, по какому поводу вырезал свою гораздо более счастливую (только не с точки зрения бизона!) сцену мастер из Шанселяда. Возможно, он запечатлел не самое рядовое событие. Охотники-собиратели не так часто общаются с соседями и дальними родственниками, но очень любят это делать. Когда удаётся добыть много пищи, они спешат пригласить гостей на пир – всегда приятно похвалиться достижениями и узнать новости.

Слои Шанселяда сохранили свидетельства дальних путешествий. Как уже упоминалось, на одном выпрямителе копий есть отчётливый рисунок китового хвоста. В слое мадлена VI найдены кости тюленя. Между тем пещера расположена отнюдь не на побережье: до эстуария Жиронда – ближайшего места, где люди потенциально могли встретить этих животных, – более 100 км. Настоящий же Атлантический океан расположен ещё дальше.

Охотники-собиратели не так часто общаются с соседями и дальними родственниками, но очень любят это делать. Когда удаётся добыть много пищи, они спешат пригласить гостей на пир – всегда приятно похвалиться достижениями и узнать новости

Литература

Hardy M. La station quaternaire de Raymonden a Chancelade (Dordogne), et la sepulture d’un chasseur de rennes. Paris, Ernest Leroux, 1891.

Jean-Pierre D. Les groupements humains dans l’art mobilier paléolithique français // Bulletin de la Société Préhistorique Française, 1992, T. 89, №6, pp. 172–183.

40. МОНТАДЬЕ.

ПЕРВЫЙ ФИЛОСОФ

(ФРАНЦИЯ; 15 ТЫС. Л.Н.)

Еда всегда была едой, но с некоторых пор разум человека оказался настолько сложным, что люди начали придавать пище разные новые смыслы. Еда стала частью ритуалов, обрядов, поводом задуматься о бытии, пофилософствовать…

Человек сидел и размышлял. Он был сыт и потому настроен философски. Под ногами валялись кости лосося. Человек приподнял скелетик «ёлочкой» и задумался.

Ещё вчера эта рыба плыла по реке, шевелила жабрами, била хвостом, думала, ела другую рыбу. День за днём проходили беззаботной чередой. Лосось рос, наращивал жир, ему было хорошо. Холодная вода была его надёжным домом, поверхность реки – небом, а каменистое дно, пересыпанное песком, – местом отдыха от трудов. Сколько лет жил так Лосось?

И вот судьба повернулась к нему иной стороной. Пришёл Человек. Он умел строить загородки на реке и делать смертоносные остроги с крючками. Он был хитрее Лосося. Настал день, когда беспечный Лосось совершил ошибку: заплыл не туда и подставил спину. Миг – и чудесная жизнь закончилась. Из ярого хищника, бодрого и умного, Лосось превратился в холодное красное мясо. Женщины распластали его, почистили, повесили в ряд с другими такими же неудачниками на тонком пруте, закоптили над костром. Человек съел Лосося.

Жизнь преходяща. Сегодня ты живёшь и радуешься жизни, ешь кого-то, а завтра всё может обернуться совсем иначе: тебя самого съедят, и останется лишь скелетик без головы и плавников…

Человек взял ребро оленя и записал свои мысли.

Улики

Грот Монтадье, расположенный возле французского города Монброн – один из множества, в которых сохранились слои мадлена – замечательного времени, от которого до наших дней дошло великое множество произведений первобытного искусства. Жителям Монтадье было чем похвастаться. Тут обнаружены одни из лучших образцов гравировки по кости. Среди них особое положение занимает кусок оленьего ребра, на одной стороне которого изображён лосось, а на другой – его скелет. Была ли это особая рыболовная магия? Или просто «мысли вслух»? В любом случае лаконичность сообщения и богатство возможных интерпретаций восхищает.

Мадленцы регулярно ловили рыбу. Известны и другие изображения лосося: например, отличный рельеф вырезан на выпрямителе копий из Энлине, другой – на стене Абри ду Пуасон, гравировки есть в Ниа, Истурице и Мас д’Азиль, настенные рисунки – в Арси-сюр-Кюр, а также во множестве иных мест.

Более того, мадленцам были не чужды и морские промыслы. Как и Шанселяд, грот Монтадье расположен в сотне километров от ближайшей солёной воды. Тем не менее тут найден выпрямитель копий с гравировками двух тюленей и двух угрей, которые некоторыми знатоками почему-то принимаются за змей, несмотря на отчётливые спинные плавники. Вероятно, люди кочевали по огромным пространствам от побережья до гор, не чураясь никаких занятий. С другой стороны, это говорит о мизерной численности и плотности населения той эпохи.

Жителям Монтадье было чем похвастаться. Тут обнаружены одни из лучших образцов гравировки по кости. Среди них особое положение занимает кусок оленьего ребра, на одной стороне которого изображён лосось, а на другой – его скелет. Была ли это особая рыболовная магия?

Литература

Pierre D. et Lugol M. Gravures magdaléniennes inédites de Montgaudier (Charente) // Bulletin de la Société Préhistorique de France, 1950, T. 47, №6–8, pp. 376–378.

41. ЛОРТЕ.

ОСЕННЕЕ СЧАСТЬЕ

(ФРАНЦИЯ; 15 ТЫС. Л.Н.)

Жизнь охотников ледниковой Европы была непростой. Длинную холодную зиму надо было как-то пережить, а для этого нужно запастись мясом. Лучший способ – добыть его сразу и много. А больше всего мяса проходит каждый год через известные места…

Лица охотников застыли в ожидании. Все они смотрели в одну сторону. Где-то там, на севере, двигались их жизни. Вернее, пока это были жизни северных оленей.

Огромные стада, стуча рогами, храпя и блея, передвигались по степям. Скоро выпадет снег, из-под которого оленям трудно выкапывать себе еду. Они идут на зимовку в южные горы. Путь их неизменен вовеки. Обрывы над реками определяют движение бесчисленных стад: олени вынуждены переправляться там, где берега более пологие. И тут их ждут охотники.

Ждать надо тихо. Если животные учуют или услышат людей, они повернут и уйдут другими дорогами. Тогда людей ждёт голод, зима превратится в катастрофу.

Но вот показались первые звери. По степи они шли отдельными группами, но табунов было столь много, что у переправы столпились тысячи животных. Самцы с огромными рогами, раздувая ноздри, осторожно приближались к воде. За ними сгрудились остальные. Всё замерло…

Ух! Первый олень с плеском кинулся в воду и поплыл к противоположному берегу. За ним бросились сотни, поверхность реки покрылась лесом рогов.

Тут уже медлить было нельзя. Охотники на маленьких вёртких лодочках с длинными копьями наперевес выскочили из своих засад и с огромной скоростью начали колоть плывущих мимо зверей. Вода вскипела и окрасилась в красный цвет. Хорканье вращающих глазами оленей, глухой стук рогов, крики охотников – всё слилось в кровавую какофонию. Самые опытные и хладнокровные охотники оказались в центре обезумевшего стада. Они метили в брыкающихся рогачей, норовящих опрокинуть лодки. Убитые животные тут же подхватывались другими охотниками, привязывались ремнями и отвозились к берегу. Некоторые звери, израненные и обессиленные, доплывали до другой стороны, но замертво падали на землю…

Осенняя охота удалась на славу! Зима будет сытной…

Улики

Северные олени занимали в жизни людей ледникового периода особое место. Часто они были главным объектом охоты. Тысячные стада два раза в год пересекали всю Евразию с севера на юг и обратно. Весной они следовали с юга на север, из лесов в приледниковые степи. Но в это время олени измождены зимовкой, их шкуры изношены и покрыты язвами, а путь лежит через ещё нерастаявшие реки, где их трудно догнать.

Другое дело осень. Тысячные табуны, откормившись на северных пастбищах, двигались на юг. Там, где им приходилось переправляться через узкие переправы, их встречали голодные человеческие орды. Промысел этот был жизненно важен для людей, а потому отображён во множестве произведений искусства.

Одно из самых выразительных изображений найдено в гроте Лорте на самом юге Франции, в предгорьях Пиренеев. На оленьем роге древний мастер вырезал оленей, плывущих через реку. Один из них вытянул морду вперёд, закинув рога на спину, другой оглядывается назад. Ноги вытянулись, толкая животных вперёд. Чтобы не было сомнений в том, что олени именно плывут, художник изобразил между оленьих ног лососей. Два ромбических знака со штрихами внутри могут быть изображениями двустворок на дне, символами оленьих ран или обозначать ещё что-то.

Удивительно расположение гравюры: она фактически «намотана» на рог, её невозможно рассмотреть с одной стороны как единое целое. Может быть, изображение отпечатывали, прокатывая, на мокром песке или, окрасив охрой, – на шкурах или тканях?

Судя по огромным рогам оленей на гравюре из Лорте, дело происходило именно осенью, ведь зимой самцы сбрасывают свои развесистые украшения, и весной рога только начинают отрастать. Некоторые формы лососей нерестятся тоже осенью, так что их изображение может быть не просто условным обозначением реки, а вполне реалистичной деталью.

Схожие изображения обнаружены и в других местах. Под скальным навесом Бруникель найдена выразительнейшая фигурка двух плывущих друг за другом оленей. На одной из стен всемирно известной пещеры Ласко нарисованы пять поднятых голов оленей. Изгиб скалы под ними создаёт полное впечатление речных волн, а если разглядывать композицию при колеблющемся свете жирового светильника, кажется, что животные плывут, как живые. Задранные головы оленей на длинном стержне и выпрямителе копий из Шанселяда, сопровождаемые крестиками, а на выпрямителе – ещё и китовым хвостом, тоже выглядят как у плывущих животных. Костяной стержень из пещеры Курбе украшен гравировкой характерно поднятых голов оленей и горного козла.

Целое стадо изобразил на лучевой кости орла художник, живший в гроте Мэрии в Тэйжа во французской Дордони: первых трёх оленей и последнего он нацарапал целиком, а массу остальных выразительно обозначил неразличимым лесом рогов и ног. Именно так выглядят олени на перекочёвке.

В гроте Лорте найдены и другие образцы древнего искусства: костяная фигурка рыбки и ребро оленя с гравировкой змеи, вдоль которой нацарапан орнамент, похожий на птичьи головы.