Тин в Хувентуде

— Боитесь нас только вы, — послышался голос.

Из-за деревьев вышло существо с лошадиными ногами и туловищем, но с человеческими руками и головой. В руках у создания было копьё.

— Ты кентавр? — спросил у него Амадеу.

— Да, мы — кентавры. Мы самые умные создания здесь. Наш император с большим почетом доверил нам охранять эту дорогу. Вы, я так понимаю, настроены к нам недружелюбно.

— Да, — ответил Амахат.

— Так вот: если вы сейчас не повернете, нам придется прикончить вас. Уносите ноги, пока живы.

Наконец и Тин оправился от удивления.

— Послушай, как тебя там, лошадь, — сказал он, — ты лучше сам отойди.

— Ты обозвал меня лошадью, подлый человек.

Тут кентавр громко свистнул, еще трое его сородичей вышли на дорогу.

— По одному на каждого, — крикнул Тин и бросился на врагов. Остальные сделали то же самое, Харель лежал на дороге и слал разнообразные и злобные проклятья в адрес кентавров, но подняться не мог.

На поле боя появилось ещё четыре волка. Они бросились на каждого, кроме Хареля. Волки вовсе не обращали на него никакого внимания. Амадеу сильно ударил кентавра по шее. Голова полетела вниз. Тин не использовал лук, так как кентавр был слишком близко. Коротким мечом ему было не очень удобно биться с кентавром, у которого было длинное копье. Еще и волк отвлекал своими выпадами. Один раз волк чуть не ухватился за руку воина. Амахат поначалу бился как Тин, успехов это ему не приносило. Вдруг, неожиданно для всех, с неба посыпалась груда каменных валунов, поглотив под собой главаря кентавров. Все волки разбежались в лес.

— Это моя магия, — крикнул Амахат.

Остальные кентавры, увидев такой поворот, испугались и тоже попятились назад. Воспользовавшись смятением врага, Тин послал вдогонку волкам свою стрелу, но она не попала в цель. У Мака дела шли хуже всего. Кентавр подбирался своим копьем все ближе и ближе к телу лекаря, а парень ещё и начал тяжело дышать. Но вторая стрела лучника настигла врага, и кентавр наглухо повалился к ногам Мака.

Наконец, Харель встал.

— Ну уж нет, — сказал он, — эта битва не обойдётся без меня!

Парень из Атуали встал, чуть поморщился, видно нога все равно болела, и пошел в битву.

— Скажи, Харель, — кричал в пылу боя Тин, — и много таких ребят по Хувентуду расхаживает?

— Тебе хватит, — кратко выкрикнул подошедший Харель.

Парень подбежал к сопернику Тина и ловким выпадом пронзил врага.

Между тем, Амадеу с Маком вдвоём справились с последним из неприятелей. После битвы парни окинули друг друга волнительным взглядом — вдруг кто ранен? Но все были целы и невредимы. Первым заговорил Амахат.

— Сейчас надо осмотреть то место, с которого в нас стреляли копьями, там может быть есть, что-нибудь ценное.

— Да вряд ли, — скептически усмехнулся Харель, — что у них может быть ценного? Только время зря потеряем.

— Успеем, не волнуйся, — ответил Тин.

— Ночевать надо будет в Зенеме, — не унимался Харель, — здесь полно всяких опасностей. А если мы будем останавливаться на каждом углу…

— Помолчи, — перебил его Амадеу, — большинство за то, чтобы исследовать засаду.

Отряд стал аккуратно пробираться сквозь ветки. Ни у кого не было уверенности, что все враги мертвы. Волки могли быть где-то близко. Тин и Мак были впереди, Амахат и Амадеу прикрывали тылы, Харель плелся сзади.

— Как ты думаешь, почему Харель так себя ведет? — шепотом спросил Тин Мака.

— Может опасность чует. Хотя не нравится он мне… ой, не нравится. Зря мы ему рассказали про то, откуда мы пришли.

— Но он помог мне в битве. Убил кентавра.

— Помог, а ещё и о засаде предупредил, но меня насторожило, что он лежал, а на него ни кентавры внимания не обратили, ни волки. Почему?

— Лежачих не бьют, — пошутил Тин.

Отряд не долго блуждал по лесу, очень скоро парни увидели стойла кентавров. Они были скрыты так, что заметить их с тракта было невозможно. Стойла были сделаны для четверых кентавров. «Значит всех их мы убили», — подумал Тин. Быстро осмотрели все, что было можно. Амахат нашел поддон, где было спрятано оружие. Там было девять мечей, лук, более мощный, нежели, чем у Тина и много стрел. Эти стрелы были более острыми, но менее тяжелыми, что в бою давало хорошее превосходство.

Тин, Мак и Амахат взяли себе более крепкие легкие мечи. Это уже были не акинаки, а настоящие крепкие клинки. Амадеу взял себе самый тяжелый меч из всех. Лишь только Харель предпочел не менять оружие. Лекарь осмотрел какой-то ящик черного цвета. Там он нашел несколько листков бумаги. На первом — план-карта города Калум. Её он положил себе в сумку. А вот на втором, помеченном крестом, было написано: «Лучшие лекарства от ран — корень астохамуса и бериллин. Кавардам прихори сен тис луйрен…»А под текстом было нарисовано два каких-то цветка, причем у одного был особо выделен корень, а второй цветок полностью напоминал ромашку. Тин попытался разобрать, что это за «кавардам…», но у него ничего не получилось. На удивление всем оказалось, что Мак прекрасно понял весь текст, и ещё сам удивился, что его друзьям ничего не ясно.

— Наверное, это такой же феномен, как и с Амахатом и его магией, — сказал обрадованный своей способностью лекарь, — просто получается.

Амахат, кстати, тоже был весьма обрадован тем, что у него получилась магия, да ещё и боевая!

— Поесть бы не помешало, — вдруг сказал Амадеу.

Друзья достали еду и принялись обедать прямо в лагере побежденного врага.

— Жалко, что я нашел карту Калума, а не Атуали, — сказал Мак.

— А ты не выбрасывай её. Еще может сгодиться, — проговорил Харель.

— А, все-таки, почему ты не хотел сюда сворачивать, — спросил Хареля Амадеу.

— Если б я знал, тогда б не спорил. Все могут ошибаться. А, вообще, со временем у нас напряженно. Надо идти.

Перекусив, отряд двинулся дальше на север.

— Я чувствую, что вновь могу применить магию, — неожиданно сказал Амахат, — я могу спалить вон те деревья.

— Лучше не трать её понапрасну, — сказал Тин.

— Спорим не спалишь, — вдруг сказал Харель, — магии у тебя не хватит.

— Спорить надо после, а сейчас было бы логично ускорить шаг, — рассудил ситуацию Амадеу.

— Тогда побежали? — предложил Харель.

— Бежать не надо, Харель, надо просто быстро идти, а не говорить про ерунду, — разозлился лучник, — меня тут, кстати, мысли посещают.

— Какие?

— Сколько же битв нам предстоит до Атуали!

— Успокойся, после Зенема их не будет до самой столицы.

— Слушай. Расскажи нам про Хувентуд, — попросил Амахат у Хареля.

— Что рассказать?

— Ну, вообще, что у вас здесь есть? — спросил Мак.

— Что есть? — не понял Харель, — города есть, люди есть, орки и эльфы есть. А у вас нет?

— Города и люди есть, а вот орков и эльфов нет. Вместо них у нас — чернокожие и желтокожие люди.

— Как это? — выражение недоумения возникло на лице Хареля.

— Различные расы, как у вас орки и эльфы, — объяснил Амахат.

— Они же страшные! Эти разноцветные люди.

— Ладно, все равно ты не встретишься с ними, — успокоил Хареля Тин.

— Как же человек может быть другого цвета? — пробормотал себе под нос Харель.

— А как у вас дела с наукой? — улыбаясь, поинтересовался Амадеу.

— Отвечаю. В Балиле живет один, Эйл, так придворный ученый Эрастила. Создал ему неприступную крепость. Такой нехороший человек, не пожелаю вам встретиться с ним. А больше никого нет, живем мы по старинке, что древние нам изобрели, тем и пользуемся.

— А что с оружием? — спросил Амадеу.

— Да, мечи, арбалеты, копья, дубины, магия.

— А кто ей может пользоваться?

— Это лишь у избранных.

Амахат расправил плечи.

— Ясно, — сказал Тин, — а школы всякие у вас есть?

— Да, в Атуале есть одна.

— Только в одной Атуале, круто. А чему вас там учат?

— Ну как чему? Писать, читать, считать. Больше, по-моему, ничему и не нужно. А, да, забыл, в старших классах учат военному делу, но этому я не обучался, выгнали меня. Ударил сына приближенного Эрастила. За это, кстати, с семьей моей так жестоко обошлись.

— А люди отдельно учатся от эльфов? — поинтересовался Амахат.

— А зачем эльфам учится? То, что им надо, они и так знают. Если честно, я не понимаю, зачем многому учиться нам. То, что надо, то мы сами поймем.

— Интересно, — сказал Амахат, — а музыка у вас какая-нибудь есть?

— Умеют некоторые на треньке играть, эта такая пятиструнная штука. По струнам стучишь, а она звуки издает. Но мне она неинтересна. И еще некоторые поют. Это особенно хоббиты и эльфы любят.

— А петь под музыку вы не пробовали?

— Ты, что, — Харель покраснел, — да как можно петь и играть одновременно. Это же неприлично.

Амахат пожал плечами.

— А что такое спорт у вас знают? — спросил Мак, — волейбол там, хоккей, футбол.

— Первый раз слышу такие слова.

— А про расы ваши расскажи, — попросил Мак.

— Ну вот, например големы — они золотые, это одна из наших рас. Их люди сделали, на фабрике. Они ходят и бьют всех, один удар его смертелен.

Но Харелю не удалось закончить свой рассказ, так как внезапно хвойный лес кончился, начался какой-то другой, состоящий из неизвестных друзьям деревьев и кустарников. Они были невысокими, но очень объемными. Листья были длинными, некоторые из них достигали метра в длину. Концы их были либо чуть загнутыми, либо с раздвоенными концами. Причём были они черного цвета. «Жутковатые леса здесь, — подумал Тин, — не очень будет приятно идти дальше».

— До Зенема осталось совсем немного, — успокоил Харель.

— А чего лес такой страшный? — поинтересовался Мак.

— А вас что, такие деревья не растут?

— Нет.

— Странно, елки растут, а эти нет. Ладно, не надо пугаться деревьев, они не оживут и не съедят нас. А что касается красоты, то я уже говорил, что места около Зенема не очень симпатичны внешне, но зато внутренне они самые хорошие, потому что местная власть поддерживает нас. Кстати город тоже не очень приятный на вид.

Между тем, Мак оторвал кусочек одного такого чёрного листа и убрал к себе в дорожный мешок.

— Так значит город уже близко? — спросил Амахат.

— Да, почти пришли.

— Быстро день пролетел, — проговорил Мак, — даже почувствовать не успел, а сколько мы уже идем! Жаль наручных часов нет.

— А вы, что, на руках время носите? — удивился Харель.

— Харель, тебе нас во многом не понять, цивилизации у нас разные, — решил объяснить хувентудцу все разом Тин.

— Ребят, а как вам Палли и Малли? — вдруг спросил Амадеу.

— Мне понравились, — быстрее всех ответил Харель, — с Палли хотел познакомиться поближе, да нет, — при этих словах парень задумчиво посмотрел назад.

Вдруг, сам не поняв почему, Тин вспомнил про Коршуновых. «Наверняка ведь идут за нами по пятам, следят, ждут, что мы ляжем спать, а сами нападут на нас. В лесу, скорей всего прячутся».

— А, если бы вы по дороге встретили несколько красоток, сестры по сравнению с которыми бы отдыхали, которые бы мечтали только о вас, но боялись идти дальше на север, вы бы пробыли с ними хоть какое-то время? — Харель продолжал понравившуюся тему. При этом глаза его мечтательно засияли, видимо представляя образы, созданные им самим.