В бесшумном полете гналась я за ним

Несмотря на то, что Джо так много знал о женщинах, они всегда изум­ляли его. Эта девушка вовсе не испытывала того отчаяния, какое хотела показать. Она была молода, здорова и одинока. И не такие еще истории происходили в глухих горных деревушках Шотландии. На самом деле, у нее не было никаких серьезных причин, чтобы тревожиться. Она вернется к своему жениху, выйдет за него замуж, и они будут счастливо жить до конца своих дней... Да, если, конечно, Агнес Уайт знает об убийстве сэра Гордона Бедфорда лишь то, что она им поведала.

— И еще одно, — сказал Джо, по-прежнему улыбаясь. — Наверно, в последнее время вам плохо спится, не правда ли? А скажите, в минув­шую ночь вы тоже уснули поздно? Разные мысли, вероятно, не давали вам уснуть, а?

— Да, я тут все время не высыпаюсь, сэр... А вчера, кажется, уснула где-то в половине третьего...

— Да? А вы уже спали, когда сэр Гордон и его брат возвращались с охоты на бабочек?

— Я уже лежала в постели, и свет у меня не горел, но слышала, как они запирали входную дверь, а потом вполголоса разговаривали в холле. Кажется, мистер Роберт тоже был с ними. А потом мистер Сирил с мисте­ром Робертом пошли наверх, а сэр Гордон — в свой кабинет. Его кабинет как раз над моей комнатой, и я слышала, как он ходил несколько минут, а потом сел и начал печатать на машинке... А потом я, кажется, уснула...

— Ясно... — Джо потер лоб. — А потом вы, кажется, уснули... — Он посмотрел на нее. — Ну что ж, мы сердечно благодарим вас. И если можно, попросим еще пару чашек кофе. Мы тоже мало спали этой ночью, а нас еще ждет масса работы...

— Конечно, сэр... Я сейчас принесу, сэр, — Агнес сделала книксен. И хотя у нее были слегка покрасневшие глаза, никто бы не догадался, что пять минут назад она пережила столь драматические минуты.

— И прошу помнить об одном, — добавил Паркер. — Мы ничего не помним из того, что знаем о вас, мисс, а вы не расскажете никому из домо­чадцев ничего из того, о чем мы тут говорили. Да?

— О да, сэр!

— В таком случае, — Алекс подошел к девушке и понизил голос, но говорил четко, и Агнес невольно наклонила голову, кивая при каждом его слове, — скажите нам пожалуйста, как складывались отношения ваших работодателей. У нас есть основания предполагать, что миссис Сильвию Бедфорд могло что-то связывать с другим мужчиной, и уж во всяком слу­чае, мы можем подозревать, что она весьма горячо заинтересована в ком-то другом, а не в своем муже. Вам что-нибудь известно об этом?

— Знаю ли я... — Агнес снова заколебалась. — Видите ли, сэр, если уж быть искренней, то скажу вам, что и я, и кухарка, мы не раз говорили между собой на кухне о том, что сэр Гордон плохо делает, что держит при такой молодой жене такого молодого и симпатичного секретаря, тем более что он ведь сам не так уж молод и не так симпатичен... Но хотя и видно было, что миссис Сильвия любит бывать в обществе мистера Роберта, то с другой стороны, опять же видно было, что мистер Роберт очень предан сэру Гордону. Но кухарка говорит, что пусть даже один мужчина другому всем обязан, он все равно соблазнит его женщину, как только подвернет­ся подходящий случай... Но это не значит, Боже сохрани, чтобы мы так думали, это только так мы по-деревенски между собой обсуждали, вы ведь понимаете, правда?.. А кроме этого... я даже не очень знаю, кто бы другой мог возле миссис Сильвии вертеться... Сэр Гордон был очень, ну очень суров и не вел такой жизни, как некоторые другие люди из его среды. Они никуда не ходили, ни на какие дансинги и ни в какие такие места, где люди пьют или танцуют. Сэр Гордон не любил ни пить, ни танцевать, а миссис Сильвия ведь не могла его заставить... Так что, если не мистер Роберт, то я даже не представляю, кто другой мог бы быть... — Она снова немного поколебалась. — Но мистер Роберт — да — он мог бы быть.... — добавила она. — Когда я в таком смысле об этом думаю, то мне кажется, что, пожа­луй, да. А чему тут, собственно, удивляться? Женщина молодая и красивая такая, а муж — он почти мог бы быть ее дедушкой... — Агнес Уайт неожи­данно улыбнулась. — А если это так — то даже и лучше. Скорее утешится и меньше будет плакать на похоронах. У нас в деревне люди как-то проще на это смотрят, чем в городе... Но может, это потому, что мы там в горах больше делаем того, что хотим, чем вы тут внизу... И нам, пожалуй, лучше... Может, мы все то же самое делаем, только меньше все это скрываем...

Она еще раз сделала книксен, улыбнулась и исчезла за дверью.

Джо еще некоторое время смотрел ей вслед.

— Быть может, мисс Агнес Уайт девушка несколько легкомысленная, и у нее действительно, горский темперамент, но во всяком случае, мы можем искренне признать, что хотя в Шотландии немного по-настоящему краси­вых девушек, но если уж где родится одна, то у нее кроме красоты есть еще столько обаяния, сколько нет у десяти француженок вместе взятых.

— Да, да, конечно... — Паркер поддакнул движением головы, но было видно, что он почти не слышал хвалебных высказываний своего друга о красоте горских девушек. — Не говоря о ее личном обаянии, следует при­знать, что она сообщила нам несколько весьма ценных сведений...

Глава седьмая

...прежде чем мы поговорим с этой семейкой...

— Вот именно, — согласился Джо. — Я думаю, что мы вообще собрали уже очень много информации и следует ее как-то рассортировать, прежде чем мы поговорим с этой семейкой.

Паркер вынул блокнот и карандаш.

— Запишем, — сказал он. — Я люблю, когда все на бумаге.

— Отлично. Итак, на месте преступления или, если угодно, несчастного случая, хотя я лично предпочитаю слово «преступление», мы обнаружили следу­ющие факты, важные для расследования:

1. Два «прощальных» письма якобы самоубийцы —

а) письмо «а» лежало на столе перед покойным и содержало нечто вроде исповеди. В нем сэр Гордон утверждал, что погибает от собственной руки, поскольку в качестве финансового эксперта пренебрег своими обязанностями ради некой материальной выгоды... На этом письме имеются отпечатки пальцев сэра Гордона, но эксперт по дактилоскопии обращает внимание, что они выгля­дят неестественно. Кроме того, мы выяснили, что это письмо должно было быть написано прежде, чем в пишущую машинку, стоящую в кабинете, вложили све­жую ленту, которая там сейчас находится;

б) письмо «б» также лежало на столе, но было прикрыто переплетенной рукописью, в которую сэр Гордон как раз вносил поправки. На нем нет никаких отпечатков пальцев, а эксперт утверждает, что они были стерты. Это письмо, как мы выяснили, было единственным документом, напечатанным на стоящей в кабинете пишущей машинке, после того как в нее была вложена свежая лента. Горничная Агнес Уайт слышала, когда сэр Гордон вернулся из сада, а потом слышала, как он печатал. Таким образом, можно предположить, что это он написал письмо «б».

— Подожди. — Паркер покачал головой. — Если сэр Гордон написал пись­мо «б», в котором он прощается с жизнью из-за того, что его жена любит другого, а он не хочет калечить ее жизнь, то, в таком случае, вполне вероятно, что он все же совершил самоубийство, и тогда я не понимаю, зачем мы должны.

— О, нет. — Джо встал и подошел к другу. — Я сказал «можно предпо­ложить». Но ведь мы не знаем, почему именно на этом письме нет отпечатков пальцев сэра Гордона, в то время как на другом, написанном гораздо раньше и сприменением другой, старой ленты, — они есть. Кроме того, мы не знаем, зачем кто-то стер его отпечатки пальцев с кофеварки, из которой он налил себе и выпил этот злосчастный кофе, а также с рукоятки двери, через кото­рую он вошел из холла в кабинет. Ладно, Бен, — это может подождать. Но хуже того: почти все указывает на то, что сэр Гордон вовсе не собирался в эту минуту совершать самоубийство. Но идем дальше. Кроме этих двух писем мы обнаружили в кабинете:

2. цианистый калий в капсуле, помещенной в маленькую коробочку, которая находилась в боковом кармане брюк сэра Гордона;

3. бабочку в корзине для мусора, а на ее месте в застекленном ящике голову, вырезанную из фотографии на столе. Кроме того, недостает нож­ниц, которыми была проделана эта операция. Отпечатков пальцев на ней мы пока не знаем, но скоро узнаем, когда придет ответ вашего эксперта. Только вот.

— Только что? — Паркер поднял голову, склоненную над блокнотом. Его рука с карандашом застыла неподвижно.

— Я думаю о том, что здесь стерто слишком много отпечатков паль­цев, чтобы они могли иметь большое значение. — пробормотал Джо. — Кажется мне, что это ложный путь.

— Но во всяком случае, я хотел бы знать, кому они принадлежат, — сказал Паркер. — Человек, который оставляет отпечатки своих пальцев, должен нам объяснить, откуда они там взялись. Помнится, ты сам говорил, что на этот раз для тебя очень важны дактилоскопические экспертизы.

— Да, — подтвердил Алекс. — Очень. Но несколько иначе. Сейчас меня больше всего интересуют те отпечатки, которые были стерты.

— Ладно. Идем дальше, — Паркер снова приготовился записывать.

— На чем мы остановились? Ага, на бабочке и фотографии. Дальше следует:

4. Чашка, содержащая цианистый калий, из которой сэр Гордон выпил кофе. На ней имеются отпечатки пальцев, принадлежащие только ему самому и горничной, а это указывает на то, что либо его отравила горнич­ная, либо отравился он сам, либо.

— Либо?

— О, нет-нет, ничего. Поехали дальше:

5. На столе лежат переплетенная машинописная рукопись со свежими поправками, авторучка, которой неизвестно почему он не подписался ни под одним из «прощальных» писем, и блокнот с тиснением IN MEMORIAM, в котором покойный сделал несколько любопытных записей:

19. IV (то есть позавчера). «Проверить заказ авиабилетов» (вероят­но, в Америку). «Р. Пусть звонит С., что мы приезжаем на уикенд». (Это тоже нетрудно: личного секретаря зовут Роберт Рютт, и таким обра­зом, обе буквы «Р» подходят, а брата зовут Сирил, и он живет здесь.

20. IV (то есть сегодня). «Сжечь и помнить о разложенной работе. Велеть ему написать несколько слов. Сжечь!!!» (Это уже интереснее. Может относиться к какой-то работе, о которой, впрочем, и идет речь.)

— Сегодняшняя дата? — Паркер покачал головой. — Это означает, что он сделал эту запись, вернувшись с охоты на бабочек.

— Не обязательно. Это могут быть просто дела, намеченные на сегод­няшний день, но записанные ранее. Однако идем дальше:

6. Существует целый ряд предметов, на которых нет никаких отпечат­ков пальцев, хотя они там должны быть:

а) оконная ручка, хотя Агнес утверждает, что была здесь около полу­ночи, когда все уже разошлись, открывала окно и, конечно, оставила свои отпечатки пальцев;

б) кофеварка, на которой, по вполне понятным причинам, отпечатки должны быть, потому что ночью ею пользовался сэр Гордон, приготовив себе чашку кофе и выпив ее вместе с цианистым калием;

в) банка с цианистым калием в шкафчике;

г) ручка двери, ведущей в холл, на которой нет отпечатков пальцев сэра Гордона, но зато есть отпечатки пальцев двух других людей. Но, быть может, сэр Гордон возвращался с охоты на бабочек в резиновых перчатках и потом положил их в ящик стола? Это объясняло бы вопрос с ручкой. Миссис Джудит Бедфорд могла, например, войти через эту дверь после ужина, а мистер Роберт еще утром, идя в кабинет. А сэр Гордон не оставил следов, потому что был в резиновых перчатках.

— А Агнес Уайт? — спокойно спросил Паркер. — Ведь она была здесь перед совершением преступления?

— А и в самом деле. — Джо потер лоб. — Агнес Уайт, которая была здесь и не оставила никаких отпечатков ни на ручке двери, ни на ручке окна. Совсем как призрак, не правда ли?

— Может, мисс Агнес Уайт здесь вовсе не было? — Паркер вздохнул и покачал головой. — А может, как раз этот знаменитый «великий финан­совый деятель», идеальный супруг и гроза бабочек, и был виновником ее опасений и визита к врачу. Возможно, она его и убила? Могла же она приготовить ему кофе и подать в той чашке, на которой как раз и есть его отпечатки?

— Ба! — Джо развел руками. — Все возможно! Даже то, что вовсе не сэр Гордон написал это письмо, хотя Агнес слышала его печатающим, а отпечатки его пальцев есть на клавишах. Кто-то мог отравить его, напри­мер, сразу после прихода, в два часа, а потом принести в кабинет машинку и пальцами покойного отстучать этот недлинный текст. Однако, вернемся к окну. Если Агнес оставила на нем отпечатки, а теперь их там нет, это означает лишь одно: кто-то открывал окно, а затем стер следы. Но если это сделал Гордон-самоубийца, то какова была причина этого? Может, он что- нибудь выбросил в окно? Может, ему через окно что-то подали? В конце концов, это как-то можно будет установить. — Джо подошел к окну и открыл его. Перед ним, за узорчатой линией решетки виднелась большая клумба, а дальше шпалеры живой изгороди. Ближе, прямо под домом, тянулась мягкая клумба шириной в несколько шагов, на которой росли пре­красные пурпурные георгины.

— Далеко отсюда не удалось бы ничего выбросить, — сказал Пар­кер, — решетка мешает.

— Да, — Джо выглянул в окно. — Давай выйдем и посмотрим, что видно на клумбе.

Они вышли из кабинета и, минуя сержанта Джонса, который сидел на ступеньках лестницы и сразу вскочил при их появлении, направились в сад.

Но даже ребенок обнаружил бы, что под окном сэра Гордона Бедфор­да давно никто не ходил. На вскопанной мягкой земле не было никаких следов. Поручив двум дежурившим во дворе детективам в штатском тщательно осмотреть все пространство в радиусе броска из окна, Паркер направился обратно к дому. Они снова оказались в холле. Джо взглянул на небольшой свернутый экран и складной столик у стены. Он потрогал эти предметы и вслед за Паркером вошел в кабинет. Не успел он закрыть дверь, как в нее постучали.

— Ну, что там? — спросил Паркер.

— Звонок из центра, шеф. — Джонс быстро шмыгнул с прохода, когда Паркер выходил.

Джо стоял посреди комнаты со сморщенным лбом, тупо уставившись на ковер.

— Эти письма. — пробормотал он. — Эти проклятые письма.

— Есть медицинское заключение, — сказал Паркер, появляясь на пороге. — Доктор Беркли ручается, что сэр Гордон умер между 3.30 и 4.30 утра. Причина — цианистый калий. Смерть наступила мгновенно.

— О Господи. — вздохнул Джо. — В таком случае, это он написал письмо, в котором утверждает, что покидает эту земную юдоль, чтобы не мешать своей благородной супруге. И Агнес Уайт, вероятно, дей­ствительно слышала его печатающим на машинке, прежде чем уснула. В таком случае, одна из моих трех концепций перечеркнута, и остаются только две.

— Каких еще три концепции?

— По поводу писем:

1. сэр Гордон хотел покончить жизнь самоубийством и написал одно из писем, но кто-то его убил, прежде чем он успел убить себя сам, и под­бросил ему второе письмо, не зная о первом;

2. сэр Гордон совершил самоубийство, а кто-то, увидев его мертвым и не видя письма, которое было спрятано, подбросил ему второе;

3. сэр Гордон не писал ни одного из этих писем и был убит, а оба пись­ма были подброшены нам с пока неизвестной целью.

Это единственные три возможности, которые по логике вещей могут иметь место: либо он написал одно письмо, либо написал оба, либо не писал ни одного. Теперь эта третья возможность отпала, и остались лишь две первые.

Утверждая это, Джо Алекс не знал, что вопреки всем правилам про­стейшей логики могла существовать еще одна возможность.

Но в эту минуту он о ней еще не думал.

Глава восьмая

Испуганный молодой человек

Роберт Рютт вошел в столовую, остановился в дверях и слегка покло­нился обоим мужчинам, сидящим за столом. Джо поднялся со стула и указал ему место напротив. Этот молодой человек был явно перепуган: подходя, он споткнулся и чуть не упал. Тихо пробормотав «Извините!», сел и, опустив глаза, молча ждал.

— Мистер Роберт Рютт, не так ли? — спросил Джо.

— Да, сэр.

— Вы были личным секретарем покойного сэра Гордона Бедфорда?

— Да, сэр.

— С какого времени?

— Когда я закончил учебу в институте, профессор нанял меня как личного секретаря. А поскольку я с отличием окончил курс специализа­ции по энтомологии, я также являюсь его ассистентом. то есть, являлся. О Господи. — он умолк и опустил глаза. Его худые нервные пальцы сплетались и расплетались на поверхности стола, очевидно, неосознанно для него самого.

— Я понимаю, что для вас это должно было быть большим потрясени­ем, — Джо понимающе покивал головой, — но то, что должно случиться, случилось, и теперь надо собраться с силами. Не стоит так нервничать. — Джо вынул пачку своих любимых сигарет. — Хотите закурить?

— Нет, нет, спасибо. Я вообще не курю, — Рютт тряхнул головой. — Это ужасная история, сэр. Для меня это такая неожиданность, джентль­мены.

— Значит, ничего не указывало на то, что сэр Гордон может посягнуть на свою жизнь? Вы ведь должны были хорошо знать профессора, будучи его ассистентом и личным секретарем, не так ли?

— Да, конечно!.. То есть, я действительно хорошо знал сэра Гордона, но ничего не указывало на это. Абсолютно ничего! Ведь даже в два часа ночи, когда мы расставались, он еще разговаривал с мистером Сирилом и со мной о книге и о лекциях, которые собирался прочесть в Соединенных Штатах. Сегодня он должен был лететь в Нью-Йорк вместе с женой. Мы подготовили все для него, трудясь день и ночь. Сэр Гордон был человеком неисчерпаемой энергии. И он был полон жизни... Даже сегодня, как я уже говорил. он условился встретиться с нами в семь утра, но потом, в два часа ночи, когда мы расставались, поменял время встречи на шесть. Види­мо, он хотел еще раз внимательно просмотреть вместе со мной рукопись книги, которую я сегодня должен был доставить в издательство согласно его обещанию. А мистер Сирил должен был обеспечить фотографические материалы. Мы должны были окончательно установить места, где именно в тексте будут размещены снимки. Кроме того, сэр Гордон заканчивал рабо­ту над своей лекцией. Он должен был прочесть в Соединенных Штатах лекцию о перелетах ночной бабочки Atropos, то есть бабочки «Мертвая голова». Он провел в последние годы на эту тему блестящие исследова­ния. Не знаю, известно ли вам, что «Мертвая голова» живет, вообще-то, в Северной Африке и на европейских побережьях Средиземного моря. А к нам и в Скандинавию прилетает лишь в конце мая и в начале июня.

Он умолк, увидев слегка нетерпеливый жест Паркера, но Джо быстро сказал:

— Нет-нет, пожалуйста! Расскажите нам. Мы хотим сориентироваться в последних трудах сэра Гордона, и хотя мало знаем о бабочках, но поста­раемся кое-что понять.

— Ну так вот, джентльмены, именно сэр Гордон, благодаря его тща­тельным и точным исследованиям, к которым привлек также ученых с кон­тинента, установил точные трассы перелетов бабочек «Мертвая голова», а также их образ жизни и повадки в пути и потом на месте, после прибытия. Но самое главное — он выдвинул очень интересную, и если можно так ска­зать, очень «современную» теорию по поводу некоего феномена, присуще­го этому виду бабочек. Дело в том, что бабочка «Мертвая голова», прилетев сюда, на север, откладывает яйца и воспроизводит здесь целое поколение потомства, которое, однако, совершенно не способно к дальнейшему раз­множению и определенным образом непродуктивно для биологического вида, являясь как бы побочным тупиком развития; поколение это выраста­ет, увядает и умирает, не имея способности к продолжению рода. Сэр Гор­дон опытным путем рассчитал и показал, какие именно бабочки из этого вида прилетают на север, почему они это делают, и самое главное — чему следует приписать этот удивительный для природы феномен неустанного производства потомства, обреченного на бесплодную гибель. Выводы из его работы, хотя и сенсационные для специалистов, требуют, тем не менее, тщательного изучения. Здесь следует учитывать и генетику, и климат, и всю историю планеты за последние десятки тысяч лет. Выводы из работы сэра Гордона были еще очень важны не только поэтому — они явились весомым вкладом в анализ развития видов не только насекомых, но и в изучение проблем развития общественной животной жизни и вторичных генети­ческих признаков. Сэр Гордон выявил, между прочим, определенные и очень высокие коллективные способности Atropos во время перелетов и доказал, что между отдельными особями в пути существует определенная система общения, позволяющая им не только отыскивать нужное направле­ние (потому что эта способность есть у всех живых существ, осуществля­ющих сезонные миграции), но и места, где они могут найти питание. Как известно, Atropos питаются картофелем и поэтому. — он умолк, а потом тихо добавил: — Простите, я, кажется, слишком тут разговорился.

— Ну вот, теперь мы более-менее понимаем, над чем трудился профес­сор. — улыбнулся Джо. — А я опасаюсь, что без базовой подготовки в этом вопросе мы не продвинулись бы дальше. Однако, к сожалению, долж­ны вернуться к нашему грустному делу и к нашим печальным обязанно­стям. Итак — вы абсолютно убеждены, что сэр Гордон до последней мину­ты не проявлял никакого желания совершить самоубийство? Он не был склонен, ну, скажем, к внезапным приступам депрессии? Разочарования? Он никогда не говорил с вами в пессимистических тонах о жизни, о людях или о своей работе? Ну, словом, вы понимаете, что я имею в виду.

— Да, сэр, я понимаю. — Рютт на секунду задумался. — Нет, сэр. Никогда. Напротив — сэр Гордон всегда производил на меня впечатление человека, который даже в моменты наивысшей усталости способен сохра­нять желание и волю к работе. Он был очень доволен своими последними достижениями и явно с подлинной радостью отдавал в печать свою книгу. Мне кажется, что отправляясь в Соединенные Штаты с лекцией, которая, по сути, была сокращенным вариантом его книги, он также чувствовал, что его там ждет большой и заслуженный успех. И хотя сэр Гордон в определенном смысле был специалистом в совершенно иной области — в экономике, — можно смело сказать, что те энтомологические исследова­ния, которые он провел, уже в ближайшее время принесли бы ему мировую славу. Впрочем, он и так был одним из наиболее известных исследователей жизни ночных бабочек. Но энтомология — это такая наука, джентльмены, что многие выдающиеся ученые в этой области рекрутировались и рекру­тируются из людей очень разных профессий. Наибольших достижений в знаниях о бабочках, пауках, пчелах и муравьях добились ученые, которые не были профессиональными зоологами.

— Да-да, понятно. А как, по-вашему: у сэра Гордона могла быть какая-нибудь причина для самоубийства?

— Причина, сэр?

— Да, то есть, не знаете ли вы о чем-нибудь, что могло бы подтолкнуть сэра Гордона к самоубийству, если бы он, скажем, совершенно неожиданно узнал об этом? — При этих словах Джо неподвижным взглядом всматри­вался в лицо молодого человека. Он заметил, что на лбу у Рютта появились маленькие капельки пота.

— Нет. Я не понимаю, сэр, о чем вы.

— Ну, может, будет проще, если скажу вам, что рядом с телом мы нашли письмо, в котором сэр Гордон утверждает, что он прощается с жизнью, чтобы дать возможность любимой им женщине жить с мужчи­ной, которого она, в свою очередь, любит. Прошу извинить меня за этот вопрос, но как человек, практически не расстающийся с Бедфордами, вы, быть может, имели возможность. которая позволила бы вам сказать, мог ли сэр Гордон написать такое письмо.

— Он. он это написал?. — прошептал Роберт Рютт и вдруг закрыл лицо руками. Но тут же выпрямился и опустил руки на колени. Джо заметил на его лице следы двух слезинок, которых молодой ученый не собирался скрывать. — Это ужасно, — прошептал он. — Нет, это невозможно. Он. он не относился к людям, которые могли бы уйти с чьего-то пути. Скореея подозреваю, что он мог бы убить такого человека и свою жену. Но.. но. — он развел руками и прошептал совсем тихо: — Нет, это ужасно.

— Я спрашивал вас, не заметили ли вы чего-то, что могло бы послу­жить оправданием такого письма?

— Кто? Я? — Рютт громко проглотил слюну. — Я? Нет, нет. — Потом вдруг повысил голос: — Нет, ну откуда я! Я всего лишь его секретарь. Если бы даже и что такое. я не смел бы даже видеть, но миссис Сильвия. Она вне всяких подозрений. Сэр Гордон окружал ее таким глубоким уважени­ем. Нет-нет, точно нет.

— Ну хорошо, — вздохнул Алекс. — И вы напрасно так нервничаете. Вы ведь взрослый мужчина, а мы в данную минуту занимаемся расследова­нием, и нам нужна помощь, которую могут уделить люди, хорошо знающие и самого покойного, и отношения, которые царили в его окружении.