В бесшумном полете гналась я за ним

— Да-да... — Джо покивал головой с пониманием, будто сам в жизни не делал ничего другого, кроме как проводил уикенды с семьей Бедфор­дов. — А жены братьев, наверно, не очень любили друг друга, да? Как вы думаете?

Горничная уже было открыла рот, но тут же спохватилась и снова закрыла его. Она посмотрела на сидящих перед ней мужчин с выражением легкого упрека на лице. Потом неуверенно покачала головой.

— Покорнейше прошу простить меня, джентльмены, но я ведь тут работаю, и если позволите заметить, мне не следует высказываться ни об этих людях, ни о том, что здесь в доме происходит и кто тут о чем думает и что говорит о других...

— И это правильно, — очень серьезно поддакнул Джо. — Я считаю, что вы совершенно правы. Не следует выносить грязь из дома, в котором работаешь. Однако нам всем следует помнить о том, что человек, который был вашим работодателем, мисс Агнес, был, вероятнее всего, убит несколь­ко часов назад. И это главное, что имеет значение в данную минуту. Мы же не торговки, которые пришли посплетничать, мы находимся здесь для того, чтобы отыскать убийцу и отдать его в руки правосудия. Именно поэтому нам необходима вся информация, которую мы только можем получить. Я уверен, что вы и сами прекрасно это понимаете, не так ли?

Но Агнес, казалось, не слышала его последних слов.

— Убит... — прошептала она. Девушка посмотрела на дверь кабине­та, и в ее глазах внезапно появился страх. — Я сразу же так и подумала,но потом, когда эти полицейские, что пришли первыми, сказали, что они нашли прощальное письмо, я подумала, что, может, и правда... Но сейчас, когда вы сказали про то, что я сразу подумала...

— А почему вы сразу подумали, что сэр Гордон был убит?

После этого вопроса наступила абсолютная тишина, которую нарушил Паркер, чиркнув спичкой о коробок. Девушка не шевельнулась. Казалось, она собирается с мыслями.

— Не знаю, — сказала она, наконец, беспомощно. — Когда вы так спросили, то должна сказать, что правда не знаю. Но он... он, пожалуй, принадлежал к людям, о которых известно, что они не отнимут у себя жизнь... А все остальные тут... они его все ненавидели, и поэтому мне так сразу подумалось... — Девушка умолкла и закрыла рот рукой. — Что я говорю, дура? — Она со страхом посмотрела на Алекса, но Джо, как будто не слыша ее последних слов, внезапно сменил тему.

— Я спрашивал у вас, кто приготовил в субботу ужин, и еще хотел спросить, кто убирал в воскресенье во второй половине дня?

— Я, сэр...

— Вы были в кабинете сэра Гордона?

— Да, сэр.

— И что вы там делали?

— Принесла вымытые чашки и блюдечки и поставила их в тайник, где стоит кофеварка.

— Который это был час, примерно?

— Ну, может, пять, может, полшестого, сэр...

— А позже вы уже туда не входили?

Девушка кивнула головой.

— Я вошла туда еще после ужина, сэр...

— Да? В котором часу?

— Наверно, было уже одиннадцать, а может, даже чуть позже...

— А что вы там делали в столь поздний час?

— Я вошла, потому что после ужина сэр Гордон вместе с мистером Сирилом, ну, то есть, со своим братом, пошли ловить бабочек в саду. А я закончила мыть посуду и хотела уже идти ложиться. Но мне надо было отнести в кабинет еще две чашки и посмотреть, достаточно ли сахара в сахарнице, потому что я знала, что сэр Гордон будет работать всю ночь...

— А откуда вы об этом знали? Сэр Гордон сказал это вам?

— Да... То есть нет... Во время ужина, когда я была в столовой, он ска­зал мистеру Роберту, то есть, мистеру Рютту, своему секретарю, что просит его прийти к нему в семь утра, а также пригласил на это же время мистера Сирила со снимками... И что сейчас он пойдет ловить бабочек, а потом еще немного поработает...

— Минуточку... — Алекс поднял руку, чтобы остановить горничную и не потерять того, что он хотел у нее спросить. — О каких снимках шла речь?

— Я точно не знаю, сэр... Но у мистера Сирила там наверху, возле его спальни, есть фотолаборатория, и он всегда делает снимки для сэра Гордона... Одни бабочки... Ужасные снимки, сэр, потому что они сделаны вблизи, и у них такие головы, как у лошадей, только страшные очень... Жутко смотреть... И наверно, мистер Сирил и мистер Роберт должны были приготовить все для сэра Гордона, потому что ведь сэр Гордон вместе с миссис Сильвией должен был сегодня вечером лететь в Америку, чтобы прочесть там доклад...

— Понимаю. Но вернемся к вчерашнему вечеру. Итак, вы поняли, что сэр Гордон будет работать ночью, и отнесли чашки в бар с кофе­варкой, а также посмотрели, достаточно ли сахара. И что? Сахара было достаточно?

Девушка улыбнулась, но тут же стала серьезной. Ее явно позабавило, что полиция хочет узнать, достаточно ли было сахара. Все это Джо легко прочел на ее лице, прежде чем она ответила. Но то, что она сказала, было для него неожиданностью.

— Да, сэр, сахара было достаточно, и я огляделась, не надо ли еще чего. Из моего окна в подвале хорошо видно то место, где господа ловили бабочек на этот экран вчера, и потому знала, что сэр Гордон сейчас не вер­нется. А он, должна вам сказать, сэр, — насколько любил чистый и свежий воздух, настолько же не любил, даже просто не переносил, когда при нем открывали окна... У него ужасный ишиас... и я раз видела, как его скрути­ло... Он тогда ходил на костылях... В кровати он лежать не мог, а каждый шаг причинял ему боль... Он говорил, что малейший сквозняк может сразу свалить его... Поэтому требовал, чтобы проветривали лишь тогда, когда его нет в комнате.

Алекс наморщил брови.

— Минуточку, — сказал он быстро, бросив на Паркера короткий взгляд, который Агнес Уайт наверняка не заметила. — Итак, вы вошли в кабинет, поставили чашки в бар возле кофеварки и что потом сделали?

— Я подошла к окну, открыла штору и отворила окно настежь. Про­ветривала так комнату минут пять, потом закрыла окно и, кажется, вышла... Да, сразу вышла...

— А вы всегда носите при себе тряпку, чтобы вытирать пыль?

— Иногда, сэр. Это зависит от того, что я делаю и который час.

— А тогда в кабинете при вас была тряпочка?

— Нет, сэр. Я была только в платье без передника. Знала, что никого уже не встречу, потому что обе дамы и мистер Рютт наверху, а сэр Гордон и мистер Сирил в саду. И еще помню, что у меня не было тряпочки, потому что я несла чашки. Впрочем, она мне там и не нужна была.

— Понимаю. А чем же тогда вы вытерли ручку окна после проветри­вания?

— Я не понимаю, сэр...

— Я спрашиваю... — медленно сказал Алекс, не сводя с девушки глаз, — чем вы вытерли ручку, которой открывается и закрывается окно в кабинете сэра Гордона? Вы ведь вытерли ее, мисс Агнес, не так ли?

Агнес Уайт удивленно посмотрела на него и отрицательно покачала головой.

— Нет, сэр. Я точно ее не вытирала... А для чего ее вытирать? Она же не была грязной. Кроме того, у нас не вытирают ручки тряпками, а чистят порошком.

— Вы могли сделать это машинально...

— Но ведь у меня не было с собой ничего, чем могла бы ее вытереть. Нет, сэр, я ее точно не вытирала...

— А может... — быстро спросил Джо, — вы работаете в резиновых перчатках, чтобы беречь руки?

— Только когда имею дело с кислотой и щелочью, сэр... У нас есть кухонный робот, куда их надо всыпать. Но их не было у меня на руках уже недели две... Может, они и практичные, но когда их надеваешь, пропадает чувствительность в пальцах и хуже работать...

— Значит, вы могли бы под присягой показать, что, закрыв вчера вече­ром окно, вы не вытирали его? — В голосе Джо было такое напряжение, что Агнес Уайт посмотрела на него испуганно.

— Да, сэр. Пожалуй, могла бы. Даже точно — могла.

Джо встал, подошел к окну, вернулся, потом посмотрел на горничную и улыбнулся.

— А упоминал ли сэр Гордон когда-либо в вашем присутствии о том, что в шкафчике на столе он хранит цианистый калий?

— О, да, сэр. Нас всех предупредили, и прежде всего кухарку и меня. Еще два года назад, когда он привез этот цианистый калий, специально спу­стился к нам и предупредил, что хотя банка будет закрыта в шкафчике на ключ, всегда может случиться так, что кто-то из нас может на нее наткнуть­ся. Он сказал, что даже малейшее прикосновение к банке может оставить на пальцах тончайший осадок, который вызовет мгновенную смерть, если он попадет в еду, или даже если человек такой рукой просто прикоснется к губам. Когда он уезжал, всегда запирал кабинет на ключ. А когда был здесь, всегда держал эту банку в шкафчике, закрытом на ключ...

— И ни у кого не было ключа ни от этого шкафчика, ни от кабинета?

— Нет, сэр. Все остальные запасные ключи находятся в доме, но они спрятаны где-то у миссис Джудит.

— Понятно. А теперь хотел бы вернуться к вопросу об отношени­ях дам. Итак, вы считаете, что миссис Джудит Бедфорд не любит свою невестку?

— Я этого не сказала, сэр. Но если быть честной, я, между нами гово­ря, скажу так: миссис Джудит пожалуй, никого не любит, кроме мистера Сирила. Потому что она очень несчастна. А может, ей кажется, что она несчастна? Ну чего, спрашивается, можно еще требовать от жизни, когда ты уже не очень молода и не очень красива, а муж у тебя намного младше и к тому же такой красивый мужчина, как мистер Сирил?..

Алекс, который, слушая горничную, делал вид, что разглядывает ста­ринный буфет, на самом деле очень внимательно наблюдал за ней и сразу заметил, что девушка снова покраснела. Теперь она сидела выпрямившись, и ее золотые волосы, прямой нос и высокая, хорошо развитая грудь делали ее похожей на статую молодой богини из того самого сурового, архаиче­ского периода греческого искусства. Она действительно была красива в эту минуту.

— Скажите, мисс Агнес, а мистер Сирил Бедфорд — он человек настолько же состоятельный, как и его брат? — спросил он.

— Пожалуй, нет, сэр. Я, правда, вроде и ничего об этом не должна знать, но ведь всегда что-то знаешь, когда живешь с людьми на таком без­людье. Мистер Сирил, я думаю, сам сможет вам рассказать все точно, но мне кажется, у него было только то, что давал ему брат...

— Так, может, миссис Джудит не любит миссис Сильвию потому, что сама является женой бедного брата, а та — женой богатого? Так ведь тоже бывает...

— Не знаю, сэр...

— А как протекала жизнь в промежутках между посещениями сэра Гордона и миссис Сильвии?

— Очень скучно, сэр, — сказала Агнес искренне. — И я думаю, что не только для меня. Мистер Сирил и миссис Джудит — они оба почти не выходят из дома, ну, то есть, даже реже, чем я или кухарка. Мистер Сирил всегда либо сидит возле этих георгин в саду, потому что он большой люби­тель садоводства и вырастил у нас тут один такой ранний сорт этих цве­тов... Они видны даже отсюда... вон там в окно... а я ему немного при этом помогала... — ее лицо снова покрылось легким румянцем, — потому что я деревенская девушка и люблю копаться в земле... А иногда мистер Сирил сидел в фотолаборатории, ну и там проявлял и увеличивал разные фотки... А миссис Джудит, она занималась домом, хозяйством и часто ходила запокупками вместе с кухаркой. Ни единого раза, пока я тут живу — а это уже три года, — они вдвоем никуда даже не выехали... А мистер Сирил, как мне кажется, даже в центр города никогда не выезжал и не ходил. Даже портной к нему сюда приезжал, когда нужен был... Ну, разве что иногда мистер Сирил ходил к парикмахеру, тут неподалеку, или на прогулку по окрестностям... и все...

— И что — они не принимали никаких гостей?

— Никаких, сэр...

— Гммм... Итак, позавчера у вас был выходной, не так ли?

— Да, сэр...

— И где вы были? В кино?

— Да, сэр.

Джо быстро поднял глаза. Он заметил, что Паркер тоже с интересом посмотрел на девушку. Видно, и его ухо, обладающее опытом, приобре­тенным на основании тысяч допросов, уловило фальшивую нотку в тоне, которым были произнесены последние слова горничной.

— И на каком фильме?

— На... на...— Агнес Уайт сжала губы. Она явно не умела лгать или не ожидала этого вопроса, и он ввел ее в замешательство. Она опустила голову.

— Что с вами? — спросил Алекс, вставая.

— Нет-нет, ничего... Все в порядке...

Джо подошел к ней, взял за подбородок и приподнял к свету ее голову. По щекам девушки катились слезы.

— Вы не были в кино, правда? — мягко спросил Джо.

— Не была, — шепнула Агнес так тихо, что Джо скорее понял по дви­жениям губ, чем услышал ее слова.

— А где вы были?

Она молча тряхнула головой, закрыла глаза руками и начала тихонько всхлипывать.

Джо бросил на Паркера заинтригованный и несколько беспомощный взгляд.

— Успокойтесь, пожалуйста, — сказал Паркер. — Мы ведь не хотим сде­лать вам ничего плохого. Мы лишь хотим узнать, что делали обитатели этого дома в течение последних суток... А вы ведь тоже обитатель этого дома...

Агнес Уайт перестала плакать, но ее губы по-прежнему дрожали, когда она ответила:

— Но я... я не могу вам сказать, где я была...

Теперь умолкли все трое: девушка со светлыми волосами в костюме горничной, заплаканная и расстроенная, и двое мужчин, стоящих по обе стороны ее стула, выбитых на несколько секунд из колеи непредвиденным результатом допроса.

Вдруг Джо Алекс склонился к ней и негромко спросил:

— Скажите мне искренне, мисс Агнес... Вы были у врача?

Если бы Джо сказал, что покойный сэр Гордон Бедфорд через минуту войдет в эту комнату живой и здоровый, это, наверно, не произвело бы на девушку такого впечатления, как его последние слова.

Значит... значит, вы знали? Откуда вы могли узнать? — Она смотрела на него, широко открыв рот и мгновенно превратившись в маленькую деревенскую девочку, оказавшуюся перед лицом чего-то, чего она не в состоянии понять.

— Просто я так подумал... — совершенно неожиданно для самого Алекс погладил ее по голове. — Вот посмотрите: стоящий перед вами мистер Паркер мог бы быть вашим отцом, а я уже был солдатом на фронте,когда вы еще пешком под стол ходили... Вы можете быть с нами искренни... Вы опасались, что у вас может быть ребенок?

Девушка молча кивнула головой.

— И ваши опасения оказались необоснованными?..

Агнес снова кивнула.

— Ну так замечательно! — Джо вздохнул с облегчением. — И что вы намерены теперь делать? Уедете отсюда?

— Да! — сказала Агнес с внезапной энергией. — Я вернусь домой...

— У вас там кто-то есть?

— Да... — слезы снова появились в ее глазах. — Жених... Он... Он автомеханик. Мы оба с ним собираем деньги на маленькую мастерскую, он — там, а я — здесь. Мы пообещали друг другу, что, когда накопим сколько надо, сразу поженимся... — Она посмотрела в окно. — А теперь я уж и не знаю, что будет. Я его целый год не видела... Как раз собиралась через две недели поехать домой в отпуск...

— Ну, значит, поедете раньше, — улыбнулся ей Джо. — Как-то будет. Все образуется. Нехорошо, когда молодая девушка слишком долго живет одна в большом городе...

— Ох, да, сэр, совсем нехорошо... — сказала Агнес Уайт, и на ее лице появился испуг. — Но вы ведь никому не скажете, что я...

— Мы связаны тайной следствия, — торжественно сказал Паркер. — И нашей обязанностью является также тщательно охранять тайны каждого гражданина, равно как и его имущество...

— Это хорошо, — девушка глубоко вздохнула, вытерла слезы, попра­вила чепчик и встала, выжидающе глянув на Алекса, который едва заметно улыбался.