В бесшумном полете гналась я за ним

Алекс сел за стол, закрыл глаза и на ощупь вынул из кармана пачку любимых сигарет «Gold Flake». Не открывая глаз, сжал сигарету губами и зажег спичку. На несколько секунд перестал думать о смерти сэра Бедфор­да, стараясь вслепую поднести огонь точно к кончику сигареты.

Скрипнула дверь. Джо быстро открыл глаза, зажег сигарету и увидел Паркера с большим конвертом в руках.

— У нас уже есть данные дактилоскопии, — Паркер сел за стол и поспешно вскрыл конверт. В нем находился лишь один лист бумаги. — Вот послушай: «Описание отпечатков, обнаруженных на предметах и мебели в комнате покойного сэра Гордона Бедфорда:

1. На внутренней и внешней поверхности ручки двери, ведущей в холл, находятся отпечатки пальцев, идентифицированные как принадлежащие миссис Джудит Бедфорд и мистеру Роберту Рютту, у которых контрольные отпечатки были взяты предварительно. Отпечаток большого пальца мисте­ра Рютта в одном месте находится поверх отпечатка указательного пальца левой руки миссис Джудит Бедфорд, и это указывает на то, что мистер Рютт прикасался к двери позже, чем миссис Джудит. Кроме этого, на двери нет никаких других отпечатков, и это свидетельствует о том, что все имею­щиеся ранее отпечатки были тщательно стерты.

2. На ручке окна в исследуемом помещении нет никаких отпечатков — вероятно, ручка также была тщательно вытерта.

3. Ручка двери, ведущей в столовую: многочисленные, наложенные отпечатки, оставленные, вероятно, в промежутке от нескольких до двад­цати часов ранее, чем отпечатки на дверной ручке в холл, поскольку онипокрыты тонким слоем пыли, которая не появилась бы там раньше указан­ного срока (как это следует из предварительного осмотра помещения).

4. Кофеварка — никаких отпечатков, аппарат также был тщательно вытерт.

5. Чашки и блюдца, стоящие рядом с кофеваркой, — отпечатки пальцев мисс Агнес Уайт, горничной.

6. Ложечки — те же отпечатки мисс Уайт.

7. Дверца шкафчика, содержащего яд, и банка с ядом — никаких отпе­чатков — тщательно вытерты.

8. Сахарница, стоящая на полке вместе с кофеваркой, — отпечатки пальцев сэра Гордона Бедфорда и предшествующие отпечатки пальцев мисс Уайт, горничной.

9. Пишущая машинка — явственные отпечатки пальцев сэра Гордона Бедфорда на многих клавишах; оставлены недавно.

10. Чашка, разбитая у ног покойного: отпечатки пальцев горничной Агнес Уайт и более поздние — сэра Гордона Бедфорда.

11. Разбитое блюдечко — то же. Отпечатки пальцев Агнес Уайт, позже сэра Гордона Бедфорда.

12. Рамка фотографии, стоящей на столе: отчетливые отпечатки паль­цев покойного сэра Гордона Бедфорда, миссис Джудит Бедфорд и мисс Агнес Уайт.

13. Авторучка, поверхность стола, открытая рукопись, лампа на столе — несут на себе исключительно отпечатки пальцев покойного сэра Гордона Бедфорда.

14. ПИСЬМА:

а) на письме № 1, говорящем о финансовых махинациях, имеются отпечатки пальцев сэра Гордона Бедфорда. ПРИМЕЧАНИЕ: отпечатки сделаны как бы вялой, безжизненной рукой — они слишком явственны в некоторых местах и слишком слабы в других (возможно, нанесены после смерти Г. Бедфорда);

б) на письме № 2, найденном под рукописью, нет никаких отпечатков пальцев. ПРИМЕЧАНИЕ: по отпечатанным на бумаге буквам видно, что по ним провели тряпкой, и это означает, что письмо было тщательно вытер­то. Представляется вероятным, что это примечание может относиться также и к первому письму, но оно написано с применением очень старой машинописной ленты, — отсюда минимальное количество краски, что не позволяет с достаточной точностью определить, имело ли место вытирание письма №1.

ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ: Оба письма написаны на одной и той же пишущей машинке, но применялись разные печатные ленты. Письмо №2 написано с применением новой ленты, а письмо №1 — старой, стершейся. Конечно, это может быть одна и та же лента, иначе сношенная в разных местах, хотя это представляется маловероятным, потому что степень изно­шенности резко отлична, а пишущая машинка «Underwood» автоматически изменяет ход ленты таким образом, что когда каретка движется в одну сторону, используется верхний край ленты, а когда в обратную — нижний. Данное примечание я прилагаю на тот случай, если это может оказаться важным в расследовании, хотя, конечно, это не относится к чисто дактило­скопическим исследованиям... Привет, Бен, и держись! (Подпись)». — Пар­кер поднял голову. — Это все... — Он вынул из кармана конверт, в котором находились оба «прощальных» письма, достал их и положил перед собой на столе. — Да, он прав. Одно письмо напечатано со слабой, еле красящей лентой, а другое — с совершенно новой.

— Надо это проверить, — Алекс встал. — Прекрасно работает ваша лаборатория... Но как же я мог этого не заметить?.. — Он двинулся кдвери. — Я еще явно не проснулся. — Джо остановился и сказал идущему за ним другу: — Послушай, Бен, а можно получить в этом доме чашечку крепкого кофе?

— Кофе? Думаю — да. Правда, в полицейских инструкциях ничего не написано насчет поения и кормления сотрудников полиции в домах, где совершено преступление, но...

— Но, что ни говори, а мы действуем здесь в интересах хозяина, или точнее, в честь его памяти... — Джо потер рукой лоб. — Как видишь, я начинаю нести чушь... Попроси кофе, но самое главное — пусть его прине­сет та симпатичная девушка, с которой недавно разговаривал в холле твой неоценимый сержант Джонс. Это, наверно, мисс Агнес Уайт, отпечатки пальцев которой обнаружил наш дактилоскопист на предметах домашнего употребления.

— Да, это она, — кивнул Паркер. Он подошел к двери, ведущей в холл

и, открыв ее, сказал: — А, очень хорошо, мисс, что вы здесь... Надеюсь, в этом доме можно получить две чашки крепкого кофе, правда?

Джо усмехнулся, услышав смущенные слова девушки:

— Да, сэр... Конечно, сэр!

Быстрые легкие шаги, что-то белое мелькнуло в щели приоткрытой двери и исчезло... Паркер, не отпуская ручки двери, сказал еще кому-то, невидимому в холле:

— Когда я приказал вам охранять вход в дом, Джонс, то не имел в виду столь детального выполнения моего приказа. Вы не обязаны держать за руку никого из домочадцев, даже если это симпатичная, милая барышня в белом чепчике... Существуют другие способы не допустить того, чтобы они покидали дом...

— Так точно, шеф... — в голосе Джонса не прозвучало ни малейшего смущения. — Но с другой стороны, шеф, Агнес рассказала мне массу инте­ресных вещей об этих... — он понизил голос, и Джо увидел его в дверях, поскольку сержант наклонился поближе к Паркеру и сказал почти шепо­том: — Об этих Бедфордах. Тут в последнее время много чего произошло до нашего приезда...

— Гм... — Паркер кашлянул. — В таком случае, Джонс, держите ее за руку и дальше, а потом поговорим. Присмотрите только, как она при­готовит нам кофе, а то тут недавно один из домочадцев выпил чашечку, в которой оказалось многовато цианистого калия...

— О, не беспокойтесь, шеф, — сержант скромно опустил глаза. — Агнес нам такого не сделает. Мы с ней, если можно так выразиться, по­дружились. И даже решили сходить вместе в кино, когда она и я будем свободны от работы.

— Желаю успеха! — сухо сказал Паркер. — А также, чтобы вас пусти­ли на фильм с пометкой «Детям до 16-ти вход воспрещен», — он подмиг­нул. — Так что там говорит эта малышка?

— Что сэра Гордона Бедфорда наверняка убили. Она утверждает, что это вовсе не был человек, склонный к самоубийству... Она говорит, что все в этом доме сварили бы его живьем в ложке воды, если бы не боялись. И говорит, что, наверно, кто-то из них наконец не выдержал...

— Гм... — Паркер кивнул. — Ладно, мы еще об этом поговорим. А пока — смотрите в оба за этими, — он указал пальцем в потолок. — Никто не имеет права выйти из этого дома без моего личного разрешения, не забывайте!

— Конечно, шеф...

Джонс еще раз блеснул зубами и исчез, тихонько закрыв за собой дверь.

Алекс открыл дверь в кабинет, вошел туда и подошел к пишущей машинке. Он быстро провел пальцем по печатной ленте и взглянул на ее обратную сторону.

— Твои эксперты совершенно правы... — Он вставил в машинку чистый лист бумаги и напечатал: ЭТО СОВЕРШЕННО НОВАЯ ЛЕНТА. НА НЕЙ НАПИСАНО БУКВАЛЬНО НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТКОВ СЛОВ...

Джо встал и вручную прокрутил ленту назад. На гладкой черной поверхности светлели буквы: «Я больше так не могу. Я встал на пути любви двух людей... »

Алекс провернул ленту до конца письма. Затем следовал текст, только что напечатанный им самим.

— Поскольку оба письма напечатаны на одной и той же машинке, а на этой ленте виден отпечаток только одного, мы должны прийти к простому выводу, что то письмо напечатано раньше. И раз на пишущей машинке есть масса отпечатков пальцев сэра Гордона, причем сделанных совсем недавно, следует принять тот факт, что он сам написал это письмо самоубийцы... то есть.. короче говоря — ушел с дороги своей жены и какого-то другого человека, которого уважал...

— Так выходит, — покивал головой Паркер. — На чашке, которую он держал в руках, и на разбитом блюдечке есть лишь его отпечатки, если не считать более ранних отпечатков пальцев горничной, которая, по-видимо­му, моет и ставит чашки возле кофеварки. Так же обстоит дело с авторуч­кой, рукописью и так далее. Жаль только, что нет отпечатков его пальцев на ручке двери, ведущей в холл, хотя он вошел сюда именно через эту дверь... Но самое худшее то, что его отпечатков нет на кофеварке, хотя он должен был сам себе приготовить кофе, которым отравился. Ну и плюс еще это второе письмо...

— И еще тот факт, что на этой рамке, — ввернул Алекс, — есть также отпечаток пальца миссис Джудит Бедфорд... Думаю, сейчас самое время выпить кофе и поговорить с этими людьми. Мне тут пришло в голову... — он умолк.

— Что? — спросил Паркер.

Но Джо лишь тряхнул своими светлыми, короткими волосами.

— Не будем играть в пророков, — тихо сказал он. — Во всяком случае, мне кажется, что в этом деле есть пара моментов, с которыми у нас могут возникнуть небольшие проблемы и огорчения... Но может, кто-нибудь сам признается? — он улыбнулся. — Будем на это надеяться. — Джо посмотрел на часы. — Я здесь уже полчаса и не делаю ничего другого, кроме как обна­руживаю вместе с тобой все новые, совершенно не связанные между собой фрагменты. Пока что все это так хаотично, что трудно даже запомнить, что к чему относится... Господи, целых полчаса! Сейчас, наверно, позвонит кто-нибудь из твоих начальников. Вероятно, им кажется, что полчаса — это масса времени, которое ты напрасно потратил, вместо того чтобы ловить преступника...

Раздался стук в дверь.

— Кофе уже готов, шеф, — сказал сержант Джонс, указывая пальцем за свою спину. — Куда его подать?

— В столовую, — Паркер быстро подошел к двери, соединяющей кабинет со столовой, но Джо опередил его и вошел первым.

— Доброе утро, — сказал он в ответ на проворный книксен, кото­рым приветствовала его появление горничная, стоящая на пороге двери в холл. — Будьте добры, мисс, поставьте это все там на столе, — он указал на поднос, который она держала в руках. — О, и бутерброды есть! Я совсем забыл о еде, а ведь сегодня еще не завтракал...

Паркер вошел следом, внимательно наблюдая за движениями горнич­ной, которая поставила поднос на стол, сняла с него тарелку с бутерброда­ми, две чашки и кувшинчик, который дымился, распространяя приятный запах свежезаваренного кофе.

Горничная взяла поднос, снова молча сделала книксен и, слегка покраснев, направилась к двери.

— Минуточку... — Джо подошел к столу и поднял салфетку, которой были накрыты бутерброды. — М-м-м... как же все тут великолепно!

— Может, что-нибудь еще подать? — тихо спросила девушка, покрас­нев еще больше.

О, нет. Этого нам вполне достаточно... Но не могли бы вы, мисс, задер­жаться на минуту? Мы хотели бы выяснить у вас некоторые детали...

— Да, сэр. Конечно, сэр.

Джо сел и налил себе кофе.

— Ну бери же, скорей! — сказал он Паркеру, который медленно при­ближался к столу. — А вы, мисс, почему не садитесь? Мы ведь не гости семейства Бедфорд, правда? — Джо встал и отодвинул для нее стул. После легкого колебания девушка подошла и села на краешек стула, опустив глаза и сжимая руками поднос, который осторожно поставила на стол перед собой. — Мисс Агнес Уайт, не так ли? — спросил Джо и взял бутерброд.

— Да, сэр...

— Так вот, мисс Уайт, как вы прекрасно знаете, здесь ночью произо­шел ужасный трагический случай, и мы хотели бы услышать ваши ответы на несколько вопросов. Вы хорошо помните, что делали вчера на протяже­нии всего дня?

— Думаю, да, сэр... — сказала Агнес Уайт, и Джо, который, поднося ко рту бутерброд, смотрел на нее очень внимательно, заметил, что румянец на глазах сходит с ее лица.

Девушка побледнела.

— Я вас слушаю, сэр, — тихо сказала она.

Глава шестая

Наблюдения мисс Агнес Уайт

Джо сделал еще один глоток кофе.

— Превосходный! — сказал он с одобрением. — Вы сами его завари­вали, мисс?

— Да, сэр... Конечно, сэр.. — она впервые подняла глаза. Они выража­ли легкое удивление в сочетании с любопытством. Но было в них и кое-что еще: быть может, страх, а может, какое-то другое чувство, которое Алекс пока не мог определить.

— Я спрашиваю лишь потому, что не могу понять, почему сэр Гордон, имея в доме человека, который так хорошо умеет заваривать кофе, завари­вал его себе сам при помощи кофеварки.

— О, это вовсе не так сложно для понимания. Сэр Гордон всегда рабо­тал по ночам, и тогда обычно он находился один в кабинете. Ему было неудобно после полуночи будить меня или кухарку, потому что мы ведь работаем с рассвета, и тогда он установил у себя в кабинете эту кофевар­ку. Он пил очень много кофе, сэр. У него было низкое давление, и даже доктора советовали ему, чтобы он так делал. Он однажды сам так сказал, сэр, когда миссис Джудит спросила его за обедом, как он может пить еже­дневно столько кофе. Я сама это слышала, потому что как раз подавала им за столом...

Она упрямо тряхнула головой. Было видно, что вспоминает все это в точности. У нее были действительно красивые, подлинно золотые волосы, свернутые в узел на затылке. Они прекрасно обрамляли ее хорошенькое личико с большими спокойными голубыми глазами.

«Да-да, они такими кажутся, — подумал Алекс, — но действительно ли у нее спокойно на душе?»

— Итак, сэр Гордон Бедфорд был, как говорится, человеком склонным к дурным привычкам, не так ли?

— О, нет, сэр, я бы так не сказала! — Она энергично закрутила головой в знак несогласия.

Это ее движение было очень грациозным. Джо взглянул на нее с симпатией. Она было по-своему прелестна. Высокая, сильная, красивая и настолько психически здоровая, насколько здоровыми могут быть лишь девушки, выросшие в горных деревушках.

— Вы родом из Шотландии, верно? Где-то из окрестностей Шерна?

— Да, сэр. А как вы узнали?

— Акцент, — улыбнулся ей Джо. Она ответила легкой улыбкой и покраснела. Потом как бы облачко пробежало по ее лицу, и она снова стала серьезной. Заметив некоторое недовольство на лице Паркера, Джо быстро сказал: — Однако, мы говорили о сэре Гордоне Бедфорде. Итак, вы утверж­даете, что у него не было вредных привычек, верно?

— Кроме кофе, пожалуй, нет, сэр. Он не пил, не курил, даже не любил, когда кто-то другой пил или курил в его присутствии. Мистер Сирил всегда должен был выходить со своей трубкой в сад, если сэр Бедфорд был тут, или шел в свою спальню, чтобы дым не мешал брату. Сэр Гордон не пере­носил даже пива в доме.... Он говорил, что алкоголь — это величайшее бедствие человечества, так же, как и табак...

Джо невольно остановил свою руку, которую уже сунул в карман за своей неразлучной пачкой «Gold Flake».

— А как вы думаете — он был прав?

— Думаю, что да, сэр. Хотя мне даже нравится, когда мужчина ино­гда немного выпьет и закурит трубку. Мой папа, так он вообще трубки изо рта не вынимал, а когда умер, мама эту трубку тайком ему в гроб положила, потому что, как она сказала, не представляет себе его на том свете без трубки... И выпить он тоже любил... Но при этом папа был очень порядочным человеком. Никто к нему никогда ничего не имел, и он ни к кому тоже... — Она умолкла, а потом продолжила: — Но сэр Гордон думал иначе... Ну он уже умер, бедный, не надо его осуждать... — она машиналь­но перекрестилась.

— Вы, вероятно, католичка, мисс?

— Да, сэр, как и все в наших краях.

— Кухарки в доме нет? — неожиданно спросил Джо.

— Нет, сэр. Ее сын в армии и заболел. Он служит в авиации и отра­вился чем-то, кажется, какими-то испарениями бензина... Она поехала к нему позавчера, но вчера звонила, что ему уже лучше и что завтра она вернется...

— Значит, в течение этих двух дней вы, мисс, сами занимались при­готовлением пищи и хозяйством, не так ли?

— Вроде да... — девушка задумалась. — У меня вся вторая половина дня в субботу была свободна, только после ужина мне надо было помыть посуду, приготовить спальни ко сну и немного убраться. А вот вчера я весь день работала, но тоже не одна.

— А кто же занимался приготовлением ужина и кто его подавал в суб­боту, раз кухарка уехала, а вы были свободны?

— Видите ли, сэр, дело в том, что сэр Гордон, он вообще был, я бы ска­зала, слегка старомодным... то есть... я, конечно, очень извиняюсь, сэр

— Ничего, ничего... — Алекс поощрительно покивал головой. — Гово­рите так, как вам кажется правильным, и не думайте сейчас о вежливости по отношению к вашим работодателям.

На этот раз девушка едва заметно улыбнулась, как бы с благодарнос­тью, и чуть склонила голову.

— Ну, то есть, я хотела сказать, сэр... Понимаете, сэр Гордон считал, что женщины, которые не умеют хорошо готовить и самостоятельно не могут обслуживать мужчин, являются как бы не вполне женщинами. Он любил, когда миссис Сильвия спускалась к нам на кухню и готовила обед вместе с кухаркой. А когда бывало иногда, что у нас обеих выходной, — тогда миссис Сильвия и миссис Джудит сами готовили и подавали к столу. И это нравилось сэру Гордону больше всего — он говорил, что нет ничего вкуснее того, что ему приготовила собственная жена... — Она умолкла, потом, подумав, добавила: — И я думаю, сэр, что тут он был немножко прав, потому что женщина, даже если у нее такой богатый муж, как сэр Гордон, все равно должна сама заботиться о нем.

— А миссис Сильвия любила это делать?

— Не знаю, сэр. Я всего лишь горничная, и миссис Бедфорд не говори­ла со мной о таких вещах... Но я бы не сказала, что она это особо любила. Она вообще не любила готовить, хотя умела совсем даже неплохо... Это только миссис Джудит говорит, что миссис Сильвия якобы даже куска хлеба маслом намазать не умеет...

— Значит, они любили уикенды в кругу семьи и проводили время, как прекрасная, любящая семья?

— Не знаю, сэр, все ли любили. Во всяком случае, сэр Гордон точно любил такое времяпрепровождение, а ему, сами понимаете, никто перечить не мог. Так что, в конце концов, так на так выходит: любили или не люби­ли, а делали, как сэр Гордон желал. И нечему тут удивляться, потому что в конце концов — он тут был хозяин, а все остальные от него зависели.