В бесшумном полете гналась я за ним

Джо положил рукопись на стол, точно на то место, откуда ее взяли, посмотрел на покойного, который сидел теперь со слегка отклоненной головой, глядя в пространство неподвижными, сощуренными в страшной усмешке глазами.

— Бабочки и кредиты... — Алекс внимательно вглядывался в лицо покойника. — Он похож на такого, каким и был: спокойный, сдержанный, культурный англичанин, человек порядочный, честный и солидный. Этот выдающийся подбородок свидетельствует об убеждении, что жизнь — это не крутая, полная ям и выбоин дорога, а скорее — ровное шоссе, по кото­рому можно прекрасно ехать при условии соблюдения правил дорожно­го движения... Он почитывал Шекспира, брезговал ложью, употреблял хороший одеколон, любил монархию и верил, что человек должен добро­совестно трудиться, каждый на той должности, на какую его поставили судьба и право рождения... В душе он презирал слабых и неуверенных, не знал страха, уважал прямую открытую игру. Он родился с опозданием на несколько десятков лет. Вероятно, был большим педантом... — Джо еще раз бегло окинул взглядом высокий, прорезанный двумя параллельными морщинами лоб покойного, под которым теперь уже навечно обрели покой упорядоченные и разложенные по полочкам сведения о шестиногих ноч­ных крылатых созданиях и о платежном финансовом потенциале экзотиче­ских стран. — Интересно, почему на нем такой толстый свитер? Ночь была очень теплой и даже собиралась гроза...

— Кажется, у него был ревматизм, — ответил Паркер. — Там, на полочке рядом с баром, лежат обезболивающие таблетки.

— Да-да... — Джо вернул взгляд на стол. — А в этой рамке, вероятно, изображение его возлюбленной Сильвии, ради которой, если верить одно­му из писем, он покинул эту земную юдоль, полную слез... Интересно, как она выглядит. — Он взял в руки маленькую рамку с помещенным в нее небольшим снимком формата шесть на девять. Несколько секунд раз­глядывал фотографию, после чего покивал головой. — Если это миссис Сильвия Бедфорд, то она, как мне кажется, обладает стройной, грациозной фигурой, но, к сожалению, здесь трудно увидеть черты ее лица. Впрочем, посмотри сам.

Джо протянул Паркеру рамку. Паркер без особого интереса глянул на нее, потом посмотрел еще раз и наконец придвинул рамку к самым глазам.

— А это еще что такое? — пробормотал он.

— Вот именно... — Джо взглянул на покойного. — Надеюсь, сэр Гор­дон не был фетишистом. В Меланезии живут некоторые примитивные пле­мена, у которых существует обычай рисовать портреты умерших на своем теле, чтобы продлить их жизнь. Но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь, отправляясь в последнее путешествие, забирал с собой голову любимой... Интересно, этот недостающий фрагмент где-нибудь тут находится? Комна­ту хорошо обыскали?

— Думаю — да, — кивнул Паркер и почесал затылок. — Конечно, такая маленькая вещь, как человеческая голова, вырезанная из фотографии, могла остаться незамеченной моими ребятами, особенно если она прята­лась где-то среди бумаг, но все же...

Джо наклонился и посмотрел в корзину для мусора.

— Туда заглядывал?

— Да, — кивнул Паркер. — Мы нашли там лишь одну бабочку, по- видимому, уже ему ненужную... Впрочем, ее детально сфотографировали, и если на ней окажутся какие-либо отпечатки пальцев, я тут же их получу... Я велел все разложить так, как лежало до нашего прибытия...

Алекс сунул руку в корзину и выпрямился, держа в пальцах большую бабочку. Она была мертвой и проткнутой большой иглой.

— Очень легкая, — тихо сказал Алекс. — Она явно погибла давно и успела уже совершенно высушиться...

Паркер подошел, и они вместе рассматривали мертвое насекомое.

— Гадость... — скривился заместитель начальника криминального отдела. — Не понимаю, как благоразумный человек может...

Он умолк, потому что Алекс уже не смотрел на бабочку. Его взгляд быстро перемещался от ящика к ящику и вдруг застыл.

— А это что такое? — прошептал Джо и, по-прежнему держа бабочку в пальцах, быстро подошел к застекленному ящику, висящему на стене за спиной покойного.

Ящик был почти пуст. На темном бархатном фоне выделялись две огром­ные ночные бабочки, желтоватые, с толстыми мохнатыми брюшками, покры­тыми поперечными коричневыми полосками, а в длину — голубой линией. Посредине туловища у них находился узор в виде человеческого черепа.

Обе бабочки были абсолютно идентичны с той, которую держал в пальцах Алекс. Над бабочками в ящике была размещена надпись:

ACHERONTIAE — ATROPOS L.

«МЕРТВЫЕ ГОЛОВЫ»

(пойманы в Лондоне 1—7 июня 1959 г.)

Но оба склонившиеся над ящиком мужчины смотрели не на огром­ных бабочек. Застывшим изумленным взором они всматривались в третий объект, размещенный точно посередине, между двумя насекомыми.

Это была женская голова, вырезанная из небольшой фотографии и наколотая на булавку...

Глава пятая

У нас уже есть данные...

Первым пошевелился Паркер. Он подошел к ящику так близко, что почти коснулся лбом стекла, отделяющего его содержимое от остальной комнаты.

— Чтоб мне на этом месте провалиться... — сказал он приглушенным голосом. — Чтоб мне превратиться в бабочку, и пусть меня насадят на шпильку, если это не та голова, которой недостает на нашей фотографии!

— Несомненно... — Алекс еще с полминуты разглядывал вырезан­ную из фото голову, потом снял со стены ящик и вытянул в руках перед собой. — Атропос... — пробормотал он. — Как же их звали?.. Атропос, Клото, Лахесис... Три сестры...

— Какие сестры? — Паркер повернулся на каблуках и посмотрел на друга.

— Атропос — это была как раз та, которая перерезала ножницами нить человеческой жизни...

— Точно? Ты в этом уверен?

— Совершенно... — Джо едва заметно улыбнулся. — Мифология, в отличие от полицейского расследования, имеет тот плюс, что все в ней неизменно и никакие неожиданности невозможны... — Он подошел к письменному столу и поочередно вытянул два боковых ящика, плоских и пустых, если не считать нескольких карандашей и резинки. — Наш покой­ник, как видно, не пользовался ящиками стола...

— Вероятно, потому, что привозил с собой на уикенды все, что было ему нужно для работы. — Паркер пожал плечами. — В ящиках совсем ничего нет...

Джо подошел к другому — лабораторному столу — и начал разгля­дывать лежащие на нем предметы. Потом открыл шкафчик с надписью «Осторожно — яд!», заглянул туда, отодвинул герметически закрытую банку с белым порошком, затем снова осмотрел стол, вытянул один из боковых ящиков, закрыл его, вытянул второй, снова осмотрелся и подо­шел к кофеварке, укрытой в полке с книгами. Вероятно, после тщательно проведенного полицейского осмотра полка была немного отодвинута. Джо заглянул туда, раздвинул маленькие, чистые чашечки, аккуратно постав­ленные в один ряд, и, пошарив рукой в глубине за кофеваркой, выпрямился. Все это время Паркер внимательно следил за его действиями, стоя посреди комнаты.

— Больше тайников здесь нет... — сказал Джо. Он еще раз подошел к столу и осмотрел сумку с пробирками, вынул каждую пробирку и посмо­трел на свет. Потом заглянул вглубь сумки и выпрямился.

— В чем дело? — нахмурил брови Паркер.

— Минуточку... — Джо подошел к лежащим на столе инструментам, перебрал их, взял длинные прямые ножницы, внимательно осмотрел и положил на место.

— Что ты ищешь?

— О... — Алекс сделал неопределенный жест. — Когда я сказал, что Атропос перерезала ножницами нити человеческих жизней, мне пришло в голову, что тот, кто вырезал эту голову из фотографии, тоже должен был сделать это при помощи ножниц... Но где эти ножницы? Потому что те большие, которые лежат на столе, совершенно не годятся для этой цели... Видишь ли, здесь из этого снимка голову вырезали маленькими загнутыми ножницами, которыми женщины пользуются при уходе за ногтями или для очень точных работ с шитьем и вышиванием. Край бумаги искривлен одним движением при вырезании...

Паркер подошел к столу, и они вместе внимательно еще раз рассмо­трели снимок.

— Да, — пробормотал он. — Представь себе, что и я сразу подумал об этом, но позже, когда ты обнаружил эту голову в ящике, я обо всем забыл. Может, они спрятаны между книгами?

Джо покачал головой.

— Тот, кто вырезал эту голову, мог либо оставить ножнички где-то на видном месте, либо их спрятал... — Джо взял со стола увеличительноестекло и подошел к застекленному ящику. — Здесь есть немного пыли и отчетливо видны отпечатки пальцев. Тот, кто интересовался этим ящиком, не очень заботился о том, чтобы скрыть этот факт... Но возможно, он дей­ствовал в резиновых перчатках... Раз уж мы об этом заговорили — одна пара таких перчаток лежит в ящике этого большого, лабораторного стола... Когда ты получишь результаты дактилоскопии и доклад судмедэксперта?

— Примерно через полчаса, надеюсь. Я велел им очень и очень торо­питься, а мои люди знают, что если я такими словами их прошу, значит есть для этого серьезные основания.

— М-даа... — вздохнул Джо. — Это интересное дело. И наверно, впер­вые должен признаться тебе, Бен, что меня будут очень интересовать все возможные отпечатки пальцев в этой комнате...

— Как это? Ведь мы еще никого не допросили!

— Именно поэтому.

— Не понимаю... — признаваясь в этом, Паркер был абсолютно искре­нен. — Неужели ты хочешь сказать, будто уже что-то знаешь?

— Ничего подобного! Пока что у меня в голове полный хаос. Но фактов — масса. А когда так много фактов, серое вещество нашего мозга получает огромное поле для фантазии. Самые худшие преступления — это те, где убийца не особенно напрягается, чтобы запутать следы...

— Так ты считаешь, что это убийство?

— Не знаю, — развел руками Джо. — У нас ведь пока еще нет ком­плекта данных, даже официальных... Но думаю, что да. То есть, я на девя­носто девять процентов уверен, что это так.

— Благодаря двум письмам самоубийцы, конечно?

— Да нет, что ты! В конце концов, самоубийца в самом деле мог написать два разных прощальных письма. В одном из них он хотел скрыть истинную причину и дать фальшивую. А потом, под влиянием эмоций (потому что сам факт подготовки к совершению самоубийства уже боль­шой стресс для человека, правда?), он мог забыть о том, заранее приготов­ленном письме и выложить всю правду... Нет-нет, письма меня совершенно не убеждают. А вот в том случае, если сэр Гордон был на самом деле убит, они приобретают огромный вес для расследования.

— Какой же?

— Если б я только знал! Послушай — это уже все? То есть, я хочу ска­зать — вы не нашли ничего больше?

— Нашли. В правом кармане брюк покойного находилась небольшая коробочка, одна из тех, которые лежат в правом ящике стола. А в коробочке капсула, содержащая цианистый калий.

Паркер подошел к покойному и осторожно вынул из его кармана коро­бочку. Алекс глянул на нее и отвернулся от стола.

— Ну, значит, мы готовы, — тихо сказал он. Потом склонился над сто­лом и, отодвинув в сторону рукопись в переплете, взял в руки маленький черный блокнот. — Ты это уже читал?

— Еще не успел... — Паркер подошел, и они вместе склонились над блокнотом, на обложке которого золотыми буквами было вытиснено: IN MEMORIAM.

«...19.06 — проверить заказ авиабилета... Р. пусть звонит С. о том, что мы приедем на уикенд...

20.06 — Конечно, банка, попросить его, чтобы всыпал обратно. То же и с кофе. Потом быть с ней мягким.

21.06 — Сжечь! Помнить о разложенной работе... Велеть ему напи­сать несколько слов. Сжечь!!!»

— Гм-м... — Паркер покачал головой. — Интересные заметки... Как-то не похоже ни на экономические, ни на энтомологические записи...

— Да уж... — Джо снова взял увеличительное стекло и подошел к засте­кленному ящику. — Красивая девушка... Темные волосы, большие, слегка раскосые глаза, серьезный взгляд... Красивое лицо, но без тени улыбки. Интересно, склонны ли к правдивости эти губы? Физиогномика — весьма обманчивая наука... Эти губы выражают чувственность и слегка великова­ты... В них больше жизненной энергии, чем того, вероятно, требовал образ жизни этой дамы... — Джо повернулся к покойному. — Если этот снимок сделан недавно, миссис Бедфорд должна быть значительно моложе своего мужа.

— Она моложе на тридцать лет. — Паркер вынул из бокового кар­мана пиджака свой блокнот и заглянул в него. — Да, на тридцать. Даже точнее — на тридцать один. Ей — двадцать семь, а ему было пятьдесят восемь...

— Из этой простой арифметической разницы Шекспир ухитрился бы сочинить трагедию, в которой было бы в пять раз больше трупов, чем у нас в этой комнате. Но, конечно, мы можем фатально ошибаться, хотя одно из писем подбрасывает нам именно этот мотив смерти сэра Гордона, а не какой-либо другой. Женская головка между двумя черепами тоже имеет свое значение, если именно на него намекает нам автор этой шуточки.

— Со стыдом должен признаться, что меня эта шуточка совсем не смешит... — Паркер подошел к двери, приоткрыл ее и высунул голову. В возникшей щели Джо увидел сержанта Джонса, беседующего с высокой молодой девушкой, одетой в черное платье, белый передничек и чепец с белыми кружевами на голове. Это явно была горничная.

— Джонс!

— Да, шеф?

Толстощекий сержант вытянулся.

— Если это не займет у вас слишком много времени и не помешает в приятном утреннем времяпрепровождении, — сказал заместитель началь­ника криминального отдела, — то будьте так добры немедленно отправить на автомобиле в лабораторию этот коллекционный ящик для проверки отпечатков пальцев на его поверхности и на этой головке, которая там вну­три приколота булавкой...

Джонс глянул и тихо присвистнул.

— Так точно, шеф!

— Пошли... — Паркер взял Джо под руку и бросил через плечо Джон­су: — Когда будут готовы отпечатки, сразу позови меня!

— Ясно, шеф!

Но прежде чем они отправились в столовую, Джо еще раз взглянул на стол в кабинете, задержался и медленно перечислил:

— Микроскоп... чистые предметные стекла в коробочке... булавки в жестяной открытой коробке... стеклянный сосуд с ватой, накрытый про­зрачной крышкой... пинцеты разных калибров, стоящие в маленьком стоя­ке... эта сумка... в одном ящике эти коробочки, в другом — резиновые пер­чатки, нужные, видимо, как средство защиты при отравлении несчастных бабочек цианом на вате...

Джонс снова приоткрыл дверь и просунул в щель голову:

— Можно ли его уже забрать, шеф? — он указал глазами на неподвиж­ную фигуру за столом.

— Да, — кивнул головой Паркер и вместе с Алексом направился в сто­ловую. — И что ты обо всем этом думаешь? — спросил он. Видно было, что он совершенно растерян.

— Что я думаю? — Джо пожал плечами. — Я думаю, что... Ну, не знаю.. Пока нет оснований слишком много думать в настоящую минуту. Подождем...

— Так-то оно так, — угрюмо согласился Паркер и сел, придвинув ногой стул. — Но процесс мышления в ходе расследования относится к моим профессиональным обязанностям.

— У убийцы тоже есть что-то вроде профессиональных обязанностей. Прежде всего, он должен сделать все, чтобы не позволить поймать себя. И тут, если, конечно, твой контроль дверей и решеток был эффективным, мы пока знаем лишь следующее: сэр Гордон Бедфорд был убит одним из пяти людей, находящихся в эту минуту здесь, под охраной твоих велико­лепных сотрудников. Тот факт, что я еще ни одного из этих людей не видел, ничего не меняет.

— Я тоже так думаю, хотя менее уверен, чем ты. Но пять человек — это не один, и чтобы выделить из них этого одного...

Они умолкли. Из кабинета донеслись звуки тяжелых шагов медленно передвигающихся людей и голос сержанта Джонса:

— Сюда, парни...

Алекс встал и подошел к двери, ведущей в холл. Он слегка приоткрыл ее. Входная дверь в дом была широко распахнута. Четверо людей, сгибаясь под тяжестью носилок с телом, шли по направлению к выходу.

— Господи Иисусе! — сказал один из несущих. — Ну и тяжелый!

И с этими прощальными словами в свой адрес сэр Гордон Бедфорд в последний раз пересек порог дома, в котором некогда явился в этот мир.

Одновременно послышался вой полицейской сирены, сначала слабый, потом нарастающий, и когда ее звук достиг высшего предела, она умолкла перед воротами дома.

Джо повернулся на пятках.

— Это, кажется, кто-то к тебе, — сказал он Паркеру, который уже торо­пливо шел к выходу.