Телохранитель

– Я себя умней других не считаю, – признал Дилан. – Но что, если это действительно был Черный Франсуа?

– Доложим об этом генералу, – предложил Хокинс. – Конечно, мы не станем просто отмахиваться от твоей истории. Но согласись, слова какого-то там «нарика» – это еще не повод поднимать всю армию. Да, так совпало – он тебе про мужика в черном кепи, у тебя тут же ассоциации с твоей афганской миссией…

При упоминании о том катастрофическом провале, обернувшемся изгнанием из лагеря Легиона, Майкл невольно скривился. Он невольно вспомнил ту ужасную ночь, хохочущую Ивонну, которая била себя камнем по лицу и животу, и презрение во взглядах всех без исключения сослуживцев. Тогда казалось странным, что они не поверили ему, не захотели верить, но за полтора года Майкл не раз и не два мысленно возвращался в прошлое и вскоре понял, почему вышло так, а не иначе. Ведь, хоть в тот раз они работали вместе, у них не было нескольких лет совместной службы – они совершенно не знали друг друга. Какова вероятность, что мужчина, случайно встреченный вами на улице, время от времени покалачивает свою жену? Очевидно, не очень большая, но и не стремится к нулю. А какова, что он хотя бы однажды это делал или когда-либо сделает в будущем? Как минимум пятьдесят на пятьдесят.

– Эй, – видя, что Дилан погрузился в размышления, одернул его Хадсон. – Я знаю, о чем ты думаешь, и говорю тебе – заканчивай. Уже не важно даже, был ты виновен или нет. Главное, что мы с Хокинсом тебе верим.

Майкл благодарно посмотрел на майора.

– Значит, генерал наконец-то меня простил? – спросил вышибала, искренне веря в положительный ответ.

Хокинс промолчал, а майор, как показалось Дилану, замешкался – отвернувшись к окну, пожевал недолго нижнюю губу, собрался с мыслями и медленно произнес:

– Нет, не простил.

В душе у Майкла словно что-то оборвалось. Он сидел и смотрел сквозь майора рассеянным взглядом, прокручивая ответ Хадсона в голове снова и снова.

«Не простил!..»

Они наконец-то покинули Южный Бронкс и очутились на мосту, соединяющем прогнивший район Нью-Йорка с Гамильтон-хайтс, и Хокинс сбавил скорость – здесь был уже Манхэттен, «святое место», который воротилы Синдиката и корпорации, им поклоняющиеся, приберегли для себя. Здешняя полиция приезжала не на следующий день после вашей смерти, а до нее, что для многих обитателей бедового Бронкса было сравнимо с подлинным чудом вроде плачущих икон или непорочного зачатия. Ну и люди тут жили соответствующие – чистенькие, опрятные, после оборванцев, которыми кишело недавнее прибежище Майкла, казавшихся едва ли не пришельцами с другой планеты.

– Тогда зачем вы приехали? – спросил он после недолгой паузы.

– Ты нам нужен, – сказал майор.

– Но ведь Тейлор меня не простил! – в сердцах воскликнул Дилан.

– Он не простил Михаила Вихрова, – пристально глядя на вышибалу исподлобья, пояснил Хадсон. – Не простил Майкла Дилана, которым ты стал. Но вот Майкл Купер себя еще ничем не скомпрометировал.

Солдату потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Когда же до него наконец дошло, о чем толкует майор, он не знал, радоваться или же горевать. С одной стороны, просиживая штаны в Бронксе, он мечтал о настоящей реабилитации, о том, что его дело пересмотрят и доброе имя Михаила Вихрова будет ассоциироваться с самоотверженностью и профессионализмом, а не с бесконтрольной похотью. С другой – не все ли равно, под какой вывеской творить добрые дела? Разве Легион стал бы хуже, называйся он как-то иначе? Так и сам Майкл, «утратив» русские корни, не перестал стремиться к созданию лучшего мира под чутким руководством мудрого Тейлора.

– То есть я снова начинаю с чистого листа? – спросил Майкл.

– Ну, можно и так сказать, – туманно ответил майор и протянул ему черную папку, которую выудил из кармана на спинке водительского сиденья. – Вот, полистай, пока мы едем.

На обложку был наклеен стикер с именем «Майкл Купер» и годом рождения, в который – какое совпадение!.. – родился будущий снайпер русской армии, а позже и Легиона Михаил Вихров. Майкл нахмурился. Он, конечно, Гарвард не заканчивал, но и на недостаток ума не жаловался, а потому сложить два и два ему не составило никакого труда: Хадсон только что вручил вышибале его личное дело.

Поначалу Майкл хотел тут же обрушить на майора шквал вопросов, однако резонно предположил, что часть ответов вполне могут находиться внутри папки, и потому решил прежде вчитаться в материалы дела. Хадсон и Хокинс не произнесли ни слова, пока Майкл читал о том, как мормон («Опять мормон!») Купер служил снайпером в Объединенной армии во время кровавой и провальной иранской кампании, ставшей для Тейлора последней в чине главнокомандующего. Офицеры молчали, а Майкл пытался осмыслить собственную легенду, представить, что именно он прошел через все описанные в досье события. Что именно его, работавшего в то время под вымышленной фамилией Дилан, полтора года назад взяли в плен афганские моджахеды. Что именно он после полутора лет пыток умудрился сбежать, вернуться в Штаты и разыскать майора Хадсона. Майкл читал очень быстро; изучить досье от корки до корки оказалось минутным делом, но на последней странице он невольно завис – там обнаружилось фото парня лет тридцати, удивительно похожего на вышибалу. Вероятно, это и был тот самый Купер, личность которого майор полтора года назад вручил изгнаннику.

– На самом деле он без вести пропал, правильно я понял? – хрипло поинтересовался вышибала.

– Он исчез немногим раньше того, как мы вернулись из Афганистана и тебя начали таскать по допросам, – с каменным выражением лица ответил Хадсон. – Никто не знал, выживет он или нет. Исходя из опыта прошлых лет, мы понимали – шансы практически нулевые, однако спешить мы не могли. Ты – хороший солдат, которому не повезло, и я считал и считаю, что велика тут доля моей вины. Не спорь! Я своего мнения все равно не изменю. А поскольку я чувствовал себя виноватым, я решил помочь тебе получить второй шанс. Хокинс меня поддержал, и мы состряпали для тебя документы – точная копия настоящих, которые были у Купера. К сожалению или к счастью, мы не могли привлечь тебя раньше – настоящий Майкл мог вернуться, и тогда бы наш обман раскрыли в два счета. Только недавно выяснилось, что бедняга уже давно погиб от бесконечных пыток. И вот мы здесь, приехали за тобой.

– Но почему именно Купер? – вырвалось у Майкла. – Из-за того, что мы с ним так похожи?

– Ты путаешь причину и следствие, – серьезно сказал Хадсон. – Мы действительно искали по всей базе человека, достаточно похожего на тебя, чтобы ты мог легко им стать. Но это не было самоцелью, Танго. В конце концов, мы могли сделать тебе пластику, если того потребовала бы ситуация.

– Тогда что же было?

Бедняга Майкл буквально голову сломал, пытаясь понять, зачем майору и капитану понадобилось так усложнять себе жизни ради того, чтобы вернуть его обратно в Легион под другим именем. Какая миссия будет возложена на возрожденного, чудом спасшегося из плена Купера?

– В твоей преданности, – ответил Хадсон.

– Преданности? – нахмурился Майкл.

Нет, это качество у него, разумеется, присутствовало, но Купер никогда не считал его выдающимся. Он искренне верил, что Легион – это если не огромная семья, то коллектив верных одному делу людей. Но Хадсон как будто утверждает, что преданность Купера – чуть ли не главная причина его возвращения в строй. Чем же она так уникальна?

– Времена меняются, Майк, – сказал майор, как показалось вышибале – с грустью. – И поначалу были, конечно, так называемые «пассажиры», которые бились не столько за идею, сколько за жалованье и его увеличение. А теперь, когда мы потерпели ряд неудач и потеряли многих проверенных бойцов, нам приходится спешно закрывать бреши, чем придется. Да, безусловно, мы по-прежнему содержим лагеря. Но теперь мы уже не так привередливы, как раньше. Порой достаточно одного желания рекрута воевать под знаменами Тейлора. Учебка дает какой-никакой навык, но все равно нынешние новобранцы мрут как мухи. Синдикат, лучше оснащенный технически, умышленно расширяет географию – они-то могут это позволить в отличие от нас. Дела наши складываются не лучшим образом, но пока у руля стоит генерал Тейлор, любые потери восполнимы. Однако не станет его, не станет и Легиона, в тот же миг – ведь они, по сути, это единое, неделимое целое. И потому нам нужно обезопасить нашего лидера от любых неприятностей. Но абы кого ведь не поставишь?

Майкл наконец понял, куда клонит Хадсон, и едва удержался, чтобы не расплыться в широченной улыбке от уха до уха. Пока майор не сказал об этом вслух, он все равно будет сомневаться, что ему выпало невероятное, неземное счастье…

– Рядом с генералом нам нужны только самые преданные люди, – продолжал Хадсон. – Которые, не задумываясь, заслонят его собой от пуль и бросятся вытаскивать его из горящего БТР. Которые будут тщательны и осмотрительны, поскольку от их усердия будет зависеть жизнь самого генерала Тейлора. Мы проанализировали, казалось бы, все имеющиеся данные и пришли к выводу, что во всем Легионе вряд ли сыщется человек, более подходящий для этой роли, чем ты, Танго.

Хокинс в беседу не вмешивался – только крутил баранку да время от времени насвистывал под нос, однако тут же себя одергивал и замолкал.

– Мне лестно это слышать, – признался Майкл после непродолжительной паузы. – Но, когда вы начали рассуждать о преданных людях, готовых спасти генерала ценой собственной жизни, у меня возник один очень… очень уместный вопрос: кто-то ведь опекал Тейлора до меня?

– Я не смогу перечислить всех, – сказал майор.

– Их было так много?

– О да. И некоторые до сих пор остались, но в них мы не так уверены, как в тебе, Майкл. Совсем не так.

– А куда же делись… остальные?

– А ты сам не догадываешься?

– Догадываюсь. Но хочу убедиться, что верно все понял.

– Умерли они. Погибли. Телохранители, знаешь ли, до пенсии обычно не доживают. Как правило, их молча выносят из дома ногами вперед в рамках очередных похорон…

– Зачем ты сгущаешь краски раньше времени, Стэн? – с улыбкой спросил водитель. – Хочешь, чтобы парень передумал?

– Ну как тебе сказать? – продолжая наблюдать за Майклом исподлобья, медленно произнес Хадсон. – Если он по-настоящему предан генералу, то никакими речами о печальной участи предшественников его не пронять. Если же нет…

– Тогда мы с тобой, Спайк, зря старались, – докончил за него Хокинс.

Майкл не собирался бахвалиться, бить себя кулаком в грудь и клясться в верности до гроба. Он с давних пор предпочитал доказывать свою компетентность не на словах, а на деле.

– Не зря, сэр, – холодно заявил Купер. – Можете на меня рассчитывать.

– Отлично, Танго, – сказал майор, улыбнувшись уголком рта. – Тогда давай обсудим детали твоего назначения…

Черный «эскалейт» пересек мост и полетел по ночному Манхэттену. Бронкс вместе с улыбкой Эрнесто, Конем, Грузовиком, «лисами» и Томом, которого Вихров спас в Афгане несколько лет назад, – вся его прошлая новая жизнь осталась позади. Майкл-вышибала сошел со сцены. Майкл-телохранитель на нее только что поднялся.

* * *

Полиция приехала довольно быстро – ближе к утру. Еще царили сумерки, но до рассвета было уже недалеко.

– Притормози-ка здесь, – сказал чернокожий офицер своему рыжему напарнику, сидящему за рулем.

Патрульная машина остановилась у обочины в паре десятков футов от парадного входа «Улыбки Эрнесто». Впрочем, отныне клиенты могли входить внутрь не только через дверь, но и через зияющие провалы окон. Повсюду валялись осколки и мелкая стеклянная крошка. Кроме того, пули оббили штукатурку со стен, и от былого лоска, к которому стремился пуэрториканский хозяин, не осталось и следа.

– Ты только погляди… – оторопело пробормотал негр и, распахнув дверь, спешно выбрался из машины.

Рыжий старался не отставать от своего наставника: сам он две недели как поступил на службу и потому во всем подражал более мудрому напарнику.

Негр на всякий случай вытащил из кобуры пистолет и, озираясь по сторонам, устремился к главному входу. Чем ближе он подходил, тем четче видел темно-коричневую лужу на пороге. Видеть подобное офицеру доводилось не раз: это была засохшая кровь.

Только кто ее пролил?

Негр покосился в сторону ресторана, некогда принадлежавшего итальянцам, а ныне недвусмысленно именуемый «Лисья нора». Там, внутри, обитали теперь страшные люди – китайские гангстеры, к которым офицерам строго-настрого запрещалось приближаться. Пусть даже азиат будет стоять рядом с трупом, по локоть в чужой крови, и продолжать стрелять в бездыханное тело, просто так, для успокоения нервов. И дело не только в том, что Синдикат давно выкупил здешнее управление полиции и самолично распоряжался, как ей быть с этими или теми. Просто разозленный азиат, вполне возможно, не обрадуется, если к нему с дурацкими вопросами подойдет парень в полицейской форме. Вероятно, азиат даже решит выстрелить в слишком «правильного» офицера… или даже вовсе его прикончить. А ведь у кого-то из офицеров дома жены, дети… Негоже мужу и отцу погибать в неравном и, главное, бессмысленном противостоянии с китайской мафией. Тем более что начальство не одобряет.

А ведь поначалу находились даже те, кто не просто задавал вопросы, но еще и осмеливался стрелять в ответ!.. Могилы тех парней, увы, давно поросли травой. Чернокожий офицер хорошо помнил одного из таких героев. Его звали Билл Саймак, и он был представителем «старой школы», которые брать взятку считали ниже своего достоинства. Нынешняя Америка, живущая по принципу «невмешательства в дела богатых», подобных «чистоплюев» не любила. По мнению сильных мира сего, подобные типы мешали «глобальному плану», в подробности которого обычных мещан никто не посвящал. Билл пытался гнуть свою линию, но очень скоро понял, что это никому не нужно. Он запил, вроде бы смирился. А потом во время банального патрулирования просто снес одному из «лисов» башку. Ублюдок безжалостно избивал ногами совсем еще юную девицу, и та наверняка бы скончалась, если б Саймак не вмешался.

Впрочем, китайцы ее все равно убили, правда, на день позже, чем собирались. А следом за ней прикончили и Билла – чтобы другим копам неповадно было. Их услышали. Капитан провел несколько срочных совещаний, во время которых настойчиво призывал офицеров держаться подальше от банды «лисов».

С того дня много воды утекло. И темнокожий офицер уже не был тем наивным мальчиком, который делит весь мир на черное и белое. Он знает свой «шесток», не лезет на рожон и каждый вечер, перед тем как улечься спать, благодарит Бога за то, что позволил ему прожить еще один чудесный день.

Но вот сегодня негру и его молодому напарнику не свезло оказаться на маршруте. Чернокожий долго отбрехивался, но диспетчер был неумолим. Пришлось ехать.

Но увидеть подобную разруху офицеры, конечно же, не ожидали.

– Что же здесь произошло? – ошарашенно произнес рыжий.

– Война, – хмуро посмотрев на разбросанные по дороге гильзы, сказал негр.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять: калибр крупный, то есть стреляли не из автомата или там пистолета, а из снайперской винтовки или (что более вероятно, учитывая расстояние до кафе и количества гильз) пулемета. То есть настроены были серьезней некуда.

Негр перевел взгляд на вывеску, которую тоже изрядно потрепало шквальным огнем. «Улыбка Эрнесто». По сути, вонючая забегаловка, которая каким-то чудом умудрилась выживать все эти годы рядом с настоящей обителью зла, которой без преувеличений была «Лисья нора».

Правда, вчерашним вечером и эта «сказка» подошла к концу. Как ни пытался хозяин кафе, улыбчивый и податливый пуэрториканец Эрнесто, удержаться на плаву, как ни умасливал грозных соседей, а те его все равно слопали.

Негр наконец достиг дверного проема и медленно опустился на корточки рядом с кровавым пятном.

– Боже… – испуганно пробормотал рыжий.

Казалось, он только увидел это пятно. Что сказать? Молодежь, такая молодежь…

– Привыкай, – наставительно изрек чернокожий офицер, оглянувшись на спутника. – В нашем районе подобное случается чуть ли не каждую неделю. Не всегда все настолько ужасно, да. – Он снова окинул взглядом здание кафешки. – Но люди тут мрут как мухи – это факт.

– И что, неужели ничего с этим нельзя поделать? – робко поинтересовался рыжий.

– Пробовали уже до тебя. Не вышло. Поэтому и тебе не советую, – сказал негр, поднимаясь с корточек. – Героям в нынешней полиции не место.

– А как же вы?

– А я себе не враг, Марк, – со вздохом произнес чернокожий офицер. – Был, помню, как ты, тоже удивлялся – как же можно спускать на тормозах подобное? – Он взглядом указал на засохшую кровь под ногами. – Ничего, привыкнешь. Особенно когда поймешь, что от тебя, по сути, ничего не зависит. Вступишься за кого-то – не спасешь, только отсрочишь неминуемое и себе приговор выпишешь. У этих, – негр мотнул головой в сторону «Лисьей норы», – с обидчиками разговор короткий – пуля в лоб и вся недолга. И что ты кому докажешь? Сыграешь роль жертвы в очередном липовом «глухаре» и забудешься через неделю. Живи по принципу «своя рубашка ближе к телу», Марк. Так тут правильней.

– Страшно так жить, – тихо пробормотал рыжий.

Негр хотел сказать что-то еще, когда изнутри донесся какой-то звук. Подняв вверх указательный палец – помолчи, мол, – чернокожий офицер весь обратился в слух.

– Слышишь? – прошептал он. – Как будто плачет кто-то?

Рыжий тоже прислушался.

– И впрямь, – сказал он удивленно. – Кто-то в здании?

Чернокожий приложил палец к губам и, держа пистолет в вытянутых перед собой руках, на цыпочках устремился внутрь. Рыжему не оставалось ничего иного, кроме как последовать за старшим товарищем.

Внутри было еще страшней, чем снаружи. И речь шла не только о некогда уютной обстановке, от которой ныне напоминали только разбросанные по полу фрагменты. Весь пол был залит кровью, как будто вчерашним вечером кафе превратилось в мясную лавку. Но куда делись трупы? Их не было.

Только посреди зала сидел в позе «лотоса» растрепанный мужчина лет сорока пяти, очень смахивающий на хозяина разгромленного кафе Эрнесто. От настоящего Эрнесто его отличало разве что отсутствие знаменитой улыбки, с которым всегда ассоциировалась эта закусочная.

Пуэрториканец плакал и рвал на голове волосы.

Его жизнь была кончена.

Глава вторая

Знакомства

Иронично, но главной обязанностью новоиспеченного телохранителя, помимо, собственно, защиты генерала, стало ни при каких обстоятельствах не рассказывать генералу о том, что он – его телохранитель.

Осмыслить это было довольно тяжело. Но причины такого странного правила крылись в самом генерале Тейлоре. Он, видите ли, терпеть не мог, когда его кто-то опекал. Так повелось с давних пор, еще когда будущий генерал только-только поступил на службу. Тогда он быстро выучил, что всегда надо рассчитывать только на самого себя, и с тех пор старался не изменять собственным принципам. Хуже всего, что он действительно мог справиться практически с любой проблемой, и оттого его вера в себя только крепла. А если бы хоть кто-то додумался намекнуть, что, мол, с годами-то вы моложе не становитесь, этого «кого-то» пришлось бы соскребать с асфальта, поскольку генерал бы его попросту размазал.

И хотя, разумеется, телохранители у него все же имелись – куда ж без них лидеру многотысячной армии!.. – Тейлор им не доверял и всячески норовил избежать их заботы.

Вот в таких непростых условиях предстояло работать Майклу Куперу… точней, занявшему его место Михаилу Вихрову.

«Как хорошо, что все это не свалилось на меня сразу, – думал бывший вышибала, глядя в окно на унылый пейзаж за окном. – Иначе я бы, наверное, с ума сошел…»

В аэропорту Нью-Йорка Хокинс и Майкл распрощались с майором Хадсоном (он крепко пожал руку Куперу и пожелал ему успеха в новом непростом деле) и на частном самолете отправились в Финикс, где находилось ранчо «Эстрелла» – резиденция генерала Тейлора. Весь перелет они обсуждали будущую встречу с легендой. По задумке майора и капитана, Купер должен был занять должность личного порученца Хокинса, стать этаким «адъютантом адъютанта». Это позволило бы ему всегда находиться рядом с непосредственным начальником и генералом и тишком предотвращать любые выпады в сторону Тейлора. На резонный вопрос Майкла, как капитан объяснил, что назначает помощником солдата, еще буквально вчера томившегося в плену, Хокинс ответил просто: «Это мое личное дело».

– Недавно к нам просочилась информация о готовящемся покушении на генерала, – вещал капитан. – Мы пытались сыскать концы, но пока безуспешно. Поэтому ты с самого начала должен быть, как натянутая струна – сосредоточен и готов к любому повороту событий. Я ясно выражаюсь?

– Вполне, сэр, – пробормотал Купер.

Новость о грядущем покушении, словно заправский боксер, буквально выбила воздух из его легких, но он упрямо не подал виду – не хотел, чтобы Хокинс счел его за труса. Впрочем, чего еще Майкл ждал? Потенциально генерал все время находился под прицелом – за шестьдесят с лишним лет этот несгибаемый человек нажил себе немало врагов. И хотя главная угроза определенно исходила от Синдиката, на самом деле беда могла прийти откуда угодно.

– Главное, не позволяй ему тебя ломать, – заметил Хокинс, когда машина уже подъехала к воротам ранчо, и угрюмый парень в штатском неспешно пошел к водителю, дабы взглянуть на его пропуск. – А он, будь уверен, будет. Он ведь генерал. У него в подкорке это – стремление проверять всех на крепость.

– Как-нибудь справлюсь, – уверенно заявил Майкл.

Несмотря на то что будущее казалось весьма непростым, оно было связано с главной святыней Легиона, а разве не к этому Купер стремился с того самого дня, как впервые узнал об армии Тейлора? Ему оказана высокая честь – возможность защищать символ всего движения, и как он ею распорядится, зависит только от него самого.

– Пока я тебя не представлю, помалкивай, – продолжал наставлять Майкла капитан. – Заговоришь, когда он сам начнет тебе вопросы задавать – а он начнет, будь уверен. Он пролистал твое личное дело, прежде чем одобрить тебя в качестве моего помощника, поэтому наверняка знает и о пленении, и о службе в армии США. Я думаю, не надо объяснять, что может случиться, если твой рассказ будет отличаться от биографии настоящего Купера?

Майкл замотал головой – конечно, он все понимал, поэтому и прочел дело от корки до корки раз десять, не меньше, в перерывах между нравоучениями Хокинса. Меньше всего ему хотелось снова вылететь из обоймы, едва в нее вернувшись.