Фельдмаршальский жезл. Николай Николаевич

Надо сказать, что отец пристрастно относился к воспитанию всех четырёх своих сыновей-наследников. Воспитание их велось по «плану учения», составленному великим поэтом и эрудитом того времени В.А. Жуковским для цесаревича Александра. В семействе Романовых стало традицией то, что они старались дать своим детям хорошее общее образование. И подготовить их к служению империи.

«План» обучения, составленный Василием Андреевичем Жуковским, был применён, естественно, для всех четырёх сыновей Николая I, начиная со старшего, Александра. В основу этого плана автор положил и собственные идеи, и идеи известного педагога того времени швейцарца Песталоцци. Жуковский смог убедить отца-императора и мать-императрицу, что в воспитании их сыновей должны присутствовать в обязательном порядке три фактора: личность воспитателя, влияние его на питомца своим примером, своими убеждениями; сама жизнь, то есть окружающие воспитанника условия жизни, в борьбе с которыми вырабатывается самостоятельность и закаляется характер; и наконец, чувство человеколюбия в воспитании, осознание ребёнком своего долга перед людьми, деятельная любовь к людям.

После того как эти «начала» были одобрены царствующими супругами, Жуковский составил более детальный план воспитания, начиная с 8 и до 20 лет. План тоже получил высочайшее одобрение. При этом следует заметить, что воспитатель-«программист» был человеком для той эпохи высокогуманным.

Влияние Жуковского на будущего самодержца России, вне всякого сомнения, было определяющим в ходе воспитания Александра и его братьев — Константина, Николая и Михаила. Не случайно поэт князь П.А. Вяземский в приветствии Жуковскому высказался так:

Ещё пред ним раскрылся жребий славный: Святой залог приняв из царских рук, Он пробудил в младой семье державной Благой рассвет познаний и наук.

Система воспитания детей по Жуковскому была довольно оригинальной. Правда применима могла быть только в тех семьях, состояние которых позволяло обучать детей до 20-летнего возраста. Обычно дети вступали во взрослую жизнь как минимум лет на пять раньше. «План обучения» предусматривал три возраста: отроческий (подготовительный), юношеский (от 13 до 18 лет, подробный и детальный) и приближающийся к более зрелому (от 18 до 20 лет, применительный).

В первый период, по образному выражению Жуковского, царственному воспитаннику давался жизненный компас. То есть шло развитие его ума и сердца. Ему давалась жизненная карта: краткие сведения по отдельным наукам и «орудия», необходимые в жизненном пути. К последним относилось знание иностранных языков и развитие природных способностей.

Ко второй период совершалось «путешествие» в мир знаний. Оно состояло в обстоятельном изучении наук, имеющих цель познакомить воспитанника с человеком и окружающим миром.

В третий период подводились итоги «путешествия» и составлялся самостоятельный отчёт о пройденном. По мысли Жуковского, эта последняя работа воспитанника над собой должна была сводиться к следующему: обозрение приобретённых знаний; взгляд на место, занимаемого человеком в обществе, и на обязанности, с ним связанные; отчёт в самом себе, утверждение в правилах добродетели; ощущение собственного идеала как человека вообще и государя в частности.

«План обучения», представленный Жуковским на утверждение отцу-императору, во многом был поэтизирован и философичен. Однако Николай I утвердил его, заботясь о развитии личности своих сыновей, особенно наследника Александра.

Жуковский хотел (или мечтал) воспитать наследника всероссийского престола как просвещённого монарха. Цель жизни — осуществлять блага для вверенного ему судьбой народа В своём докладе императору поэт писал:

«Во-первых, скажу: его Высочеству нужно быть не учёным, а просвещённым. Просвещение должно ознакомите его только со всем тем, что в его время необходимо для общего блага, и во благе общем — для его собственного. Просвещение в данном смысле есть многообъемлющее знание, соединённое нравственностью. Человек знающий, но не нравственный, будет вредить, ибо худо употребит известные ему способы действия».

Чему обучались сыновья Николая Павловича?

Во-первых, это были науки о природе: география, физика, геология, ботаника, зоология и другие, и о человеке: право, история, статистика.

Во-вторых, особое внимание обращалось на религиозное воспитание по канонам Русской православной церкви.

В-третьих, основательно изучались иностранные языки — французский, немецкий, английский и польский.

В-четвёртых, шло развитие природных дарований воспитанника: преподавание ему рисования и музыки, гимнастики, знакомство с архитектурой, ручными работами, обязательное чтение, то есть самообразование.

Жуковский, наставляя цесаревича относительно своих будущих верноподданных, подчёркивал следующее:

«Уважай закон. Люби и распространяй просвещение, оно — сильнейшая подпора благонамеренной власти; народ без правосудия есть народ без достоинства.

Люби свободу, то есть правосудие, ибо в нём и милосердие царей и свобода народов, свобода и порядок — одно и то же.

Окружай себя достойными тебя помощниками...

Уважай народ свой: тогда он сделается достойным уважения. Люби народ свой.

Имей в душе идеал прекрасного — верь добродетели!

Сия вера есть вера в Бога, она защитит душу твою от презрения к человечеству, столь пагубного в правителе людей».

Наука «царственного просвещения» Жуковского утверждала, что и самый авторитет отца-самодержца «всея Руси» опирается на любовь к своему верноподданному народу:

«Его Высочество должен научиться действовать без награды: мысль об отце должна быть его тайною совестью».

Воспитательная система Жуковского предусматривала самый серьёзный выбор книг для чтения. В противном случае, считал поэт, «это приводит в беспорядок идеи и портит вкус».

Учение цесаревича (и его братьев, великих князей) представлялось ему делом святым, ничем никогда не нерушимым. Жуковский отмечал:

«Дверь учебной горницы в продолжение лекций должна быть неприкосновенна... из этого правила не должно быть ни для кого исключения».

Император Николай I самым тщательным образом изучил жуковский «План обучения». Он был требовательным отцом и прозу царственной жизни знал куда лучше известного российского поэта. Поэтому государь исключил из программы обучения цесаревича латинский язык и чтение в оригинале классических латинских авторов, отклонил предложение о «потешном» полке (как было в юности Петра Великого). И только после такой корректировки «План обучения» наследника получил высочайшее утверждение:

   — Латынь — дело священнослужителей, медиков и немногих профессоров словесности...

   — Потешные нужны были царю Петру в молодости для ратных забав. Великие князья упражняться в познании военного искусства должны с кадетами-однолетками...

Когда стали один за другим подрастать братья Николаевичи, их воспитание шло уже по проторённому пути. Василий Андреевич мог гордиться, что они взяли для последующей жизни немало того, что с детства закладывалось в их души. В жизни они стали разными людьми, но в одном — их просвещённости, то есть образованности, — сомневаться не приходилось.

Хотя основной уклон в воспитании юного великого князя был сугубо военным, он получил и довольно хорошее общее образование. Об этом заботились и отец, и мать. К чтению учебных курсов для него и братьев приглашались лучшие преподаватели столичных учебных заведений.

Военные дисциплины преподавали: будущий военный министр Д.А. Милютин — военную историю, статистику и военную администрацию, А.С. Платов — артиллерию, А.П. Карпов — тактику, Ф.Ф. Ласковский — фортификацию, инженерное дело.

Общеобразовательные дисциплины преподавали: профессор И.П. Шульгин — русскую историю, профессор А.Я. Кушакевич — алгебру, геометрию и стереометрию, профессор А.Ф. Гримм — всеобщую историю, академик Э.Х. Ленц — математику и физику, отец В.Б. Баженов — Закон Божий. Приглашались и другие преподаватели.

В числе обязательных предметов для юных великих князей были гимнастика, фехтование, верховая езда и танцы. Николай I рассуждал так:

   — Думать по-французски им совсем не обязательно. Но вести себя в обществе они должны уметь в любых ситуациях...

* * *

Отец-император при всей своей внешней суровости на людях, в семье был прежде всего любящим родителем. Он баловал детей вниманием, играл с ними не только в детской комнате, но и в своём рабочем кабинете.

Однажды испанский посол, в назначенный час вошедший в рабочий кабинет российского монарха, увидел необычную картину: Николай I, стоя на коленях, катал на спине своих малышей. Появление посла оказалось для него неожиданным, но он сразу нашёл что сказать:

   — Маркиз, вы тоже отец? У вас есть дети?

   — О, ваше величество! Конечно!

   — Тогда я, с вашего позволения, совершу последний круг вокруг стола, и мы примемся с вами за дела. Вы не возражаете?

   — Что вы, ваше величество. Как можно отказать в таком удовольствии вашим наследникам?..

   — Благодарю, маркиз...

Если дочери были всецело отданы на попечение августейшей матери, то к сыновьям, особенно к цесаревичу Александру, у отца было особенное отношение. С малых лет он старался привить им любовь к русской армии. Они присутствовали на военных парадах и разводах караулов гвардии в Зимнем дворце. С малых лет познакомились с дворцовой галереей Героев Отечественной войны 1812 года.

Больше всего их привлекал, разумеется, портрет венценосного брата отца Александра Павловича работы кисти английского живописца Доу. Это было подлинное «великолепие венценосца».

Когда великому князю Николаю Николаевичу исполнилось семь лет, он уже радовал родителей своим здоровьем и задатками детского ума. Однажды отец вызвал к себе генерала А.И. Философова, известного своими педагогическими дарованиями. Для того, собственно говоря, вызов в рабочий кабинет государя не был большим секретом. Генерал из числа придворных учёных вельмож знал, о чём пойдёт речь:

   — Генерал, вы знаете, что я вас особо ценю как толкового воспитателя молодых людей из императорской фамилии.

   — Я крайне признателен вам, ваше величество, за столь лестную оценку моих скромных трудов.

   — Вы, наверное, догадываетесь, что речь пойдёт о великом князе Николае, моём третьем сыне?

   — Ваше величество, со мной уже беседовала государыня Александра Фёдоровна.

   — Это хорошо, что она дала вам понять: на вас возлагается воспитание нашего сына.

   — Для меня, ваше величество, это будет огромная честь, уже оказанная вами господину Жуковскому.

   — Значит, генерал, вы согласны стать воспитателем в моей семье?

   — Вне всякого сомнения...

   — Тогда сразу о деле. Я хочу, чтобы в обучении великого князя Николая уклон был сделан в сторону военную.

   — Ваша воля, государь, будет исполнена.

   — Но я не хочу, чтобы сын стал прусским солдафоном, как король Фридрих Великий, кумир моего деда.

   — Вы решили дать ему общее образование наравне с цесаревичем и великим князем Константином Николаевичем, ваше величество?

   — Да, не хуже. А потом он станет человеком сугубо военным. Умеющим и повелевать людьми, и командовать ими на войне и в гарнизонной жизни.

   — Что прикажете мне, государь, взять за основу обучения великого князя?

   — Мудрствовать лукаво здесь не следует. Возьмите план учения Жуковского для моих старших сыновей. Младший брат должен познать те же науки.

   — А с чего прикажете, ваше величество, начать военное обучение великого князя?

   — Начните приобщать его к кадетской жизни. Познакомьте с первым столичным кадетским корпусом. Там учатся дети из аристократических фамилий. Он должен найти среди них для себя друзей детства. Я на вас полагаюсь, генерал. Обо всём докладывать лично мне. Чтобы избежать возможных недоразумений.

   — Ваша воля, государь, будет мною исполнена как дело чести.

   — Идите, генерал. Я уже отдал соответствующие распоряжения императрице и по двору...

* * *

Надо сказать, что император Николай Павлович, праправнук Петра Великого, имел большую и дружную семью. Его женой стала дочь прусского короля Фридриха-Вильгельма III Шарлотта-Фридерика-Луиза-Вильгельмина, при обращении в православие наречённая Александрой Фёдоровной. У супругов было четыре сына и три дочери.

Старший сын цесаревич и великий князь Александр Николаевич станет в 1855 году всероссийским императором Александром II.

Второй сын великий князь Константин Николаевич будет иметь звание генерал-адмирала и должность главы Морского ведомства. Его супругой станет принцесса Саксен-Алтенбургская Александра-Фридерика, при обращении в православие она примет имя Александры Иосифовны.

Третий сын великий князь Николай Николаевич станет мужем дочери принца П.Г. Ольденбургского Александры Петровны.

Четвёртый сын великий князь Михаил Николаевич станет генерал-фельдцейхмейстером и наместником Кавказа. Будет женат на принцессе Цецилии Баденской, при обращении в православие наречённой Ольгой Фёдоровной.

Старшая дочь великая княжна Мария Николаевна иступит в брак с герцогом Максимилианом Лейхтенбергским. Во втором (морганатическом) браке — с графом Г.Л. Строгановым.

Средняя дочь великая княжна Ольга Николаевна станет супругой наследного принца Вюртембергского Фридриха-Александра, позднее — королевой Вюртембергской.

Младшая дочь великая княжна Александра Николаем на им идёт замуж за принца Гессен-Кассельского Фридриха Вильгельма.

Семья императора Николая I отличалась удивительном целостностью. Это отмечали многие, кто по разным причинам соприкасался с ней. Так, И.В. Готье писал следующее:

«Многочисленные свидетельства, в истинности которых нет никакого основания сомневаться, единогласно говорят об обворожительной простоте и доброте, которую проявлял император в кругу семьи и очень немногих людей, запросто принимаемых в царском семействе или же в среде кадетской детворы.

И те немногие, которые видели государя в эти редкие и счастливые минуты, думали, что они одни знали настоящего Николая Павловича, становились его беззаветными поклонниками. И они-то больше всех и постарались передать потомству восторженные отзывы о его личности».

...Когда великий князь Николай чуть повзрослел, его стали знакомить с обязанностями военной службы. Он начал участвовать в лагерных сборах вместе со своими сверстниками, воспитанниками 1-го кадетского корпуса, в ряды которого был зачислен в 1839 году, то есть в восемь лет от роду.

Кадетское детство, скажем прямо, прошло без всяких поблажек царскому сыну. Наравне с кадетами он изучал строевую, полевую и караульную службы, стоял на гауптвахте, выезжал в полевые лагеря, где с утра до вечера шла воинская учёба. Ежедневно, как и все прочие кадеты, великий князь удостаивался величайшей кадетской награды — «серебряного рубля». Разумеется, если он его в тот день заслуживал примерным поведением, старанием и успехами в учёбе.

Биографы будущего генерал-фельдмаршала Николая Романова отмечают, что черты его характера сложились именно в те кадетские годы:

«Именно здесь, среди сверстников и при благоприятном влиянии выдающихся воспитателей и наставников в великом князе Николае Николаевиче выработались те простота и сердечность отношений, которые отличали его до конца дней».

Те же биографы отмечают, что военная служба явно привлекла великого князя Николая. Особенно интересовали его военно-инженерное дело и кавалерия. Он много читал о них, рано показывая широкую осведомлённость о сапёрной и кавалерийской службе, чего отец не мог не заметить. Эта юношеская увлечённость оказала существенное влияние на его дальнейшую армейскую карьеру.

Первый офицерский чин подпоручика великий князь получил в пятнадцать лет, в июле 1846 года. Этот возраст для ношения офицерских эполет юным не был: во времена, скажем, Екатерины Великой дети сановников их получали несколькими годами раньше. Отец напутствовал тогда своего сына:

   — Николай, ты стал офицером императорской армии. Теперь твоя карьера будет зависеть от твоих личных достоинств и доблести на войне.

Конечно, Николай I недоговаривал: главными личными достоинствами любого великого князя Романова являлось то, что он имел царскую родословную. В остальном же монарх-самодержец был прав. Что касается поймы, то отец сказал сыну следующее:

   — Ты служи, как все служат престолу и Отечеству, а войн на твой век хватит. России спокойно жить в Европе не дают...

Тогда юный великий князь глубоко не осознал смысл тех отцовских слов. Но вскоре стал понимать, ещё задолго до Крымской войны, что России действительно было сложно мирно жить на европейском континенте, ни с кем не воюя и не скрещивая раз за разом оружие с недругами на своих западных и южных границах.

Подпоручик Николай Романов продолжал заниматься в 1-м кадетском корпусе, он вырос до командира батальона кадет. В 18 лет командовал в полевом лагере военно-учебных заведений сводной ротой гвардейских подпрапорщиков и Пажеского корпуса. В 1850 году был произведён в полковники и назначен в Свиту Его Величества флигель-адъютантом.

В старой России всё делалось для того, чтобы молодом человек, начинавший военную службу, мог понять своё высокое предназначение на этом жизненном поприще. Особенно если он происходил из семейства Романовых, для которых служение Отечеству в рядах армии и флота было фамильной честью.

Даже день принятия присяги, положенной великому князю по достижении совершеннолетия как члену императорской фамилии, был выбран не случайно: 26 ноября — день Святого великомученика и Победоносца Георгия. Принесение воинской присяги офицером 1-го кадетского корпуса Николаем Романовым состоялось в Георгиевском зале Зимнего дворца перед штандартом 1-го дивизиона лейб-гвардии Уланского полка, шефом которого он состоял со дня своего рождения.

Это семейное событие император Николай I отметил специальным высочайшим манифестом. В нём выражалась надежда и уверенность, что великий князь Николай окажется твёрдой опорой самодержавного престола, верным слугой «Богу, Царю и Отечеству».