Рождения

Николай Васильевич и Наталья Леонидовна засмеялись.

— Я же вам говорил, что хорошего работника привез. — Отсмеявшись, сказал водитель.

— Ну ладно, учеником в малярный цех пойдешь?

— А скока там платить будут? — Поинтересовалась девушка, чем вызвала улыбку у находящихся там людей.

— Она у нас мечтает пальто и сапоги новые купить. — Встрял в разговор Николай Васильевич.

— Ну, милая, — улыбаясь, произнесла Наталья Леонидовна, — считай, что пальто с сапогами у тебя уже в кармане.

Уход горе помощников спокойствия Азазело так и не добавил. Отчет перед сатаной придется держать скоро, а дело практически не сдвинулось с места. В кромешной темноте тронного зала слабо светился лишь трон да горящий на каменной стене факел. У ног хозяина лежали две его любимицы, слепые, но быстрые на расправу с непокорными, гиены. Лениво потягиваясь и прислушиваясь к хозяину, они чувствовали бурлящее в нем бешенство. Рык гиен, раздававшийся время от времени, только больше усугублял и без того мрачное расположение духа хозяина. Немного поодаль у стены, почти слившись с темнотой, сидела нежить с головами шакала, близкая родственница пса, получившего травму от пьяной выходки двух его ближайших слуг. Она все время порывалась подойти к трону, но видя мрачный вид Азазело, никак не могла решиться на это. Сидевший в троне хозяин этого угрюмого дворца, с его черными и грубыми слугами, снующими словно немые тени вокруг, казалось уснул. Но знавшие его помощники понимали, что это не так. Тронуть его в такую минуту решился бы только безумец. Все ожидали, даже сам дворец застыл в немом ожидании. Даже ветер, обычно снующий по пустым темным залам, застыл в страхе.

Нужно было что-то делать, а что, несчастный Азазело придумать не мог. Жениться на уродине Анис он страшно не хотел, да и мало шансов, что эти два недоумка доберутся до Запределья. Нужно самому что-то предпринимать, срочно с кем-то посовещаться, но с кем? Ответ напрашивался сам собой, в этой ситуации помочь может только Ваал. Кто же как не он, дух вероломства и главнокомандующий адских легионов, может лучше разобраться в этих хитросплетениях и найти выход из создавшейся ситуации?

— Я прав! — Резкий голос Азазело всполошил всю нечисть, со всех сторон послышалось шипение и карканье. Поддакивающая нечисть ползла поближе к трону и на все лады восхваляла хозяина.

— Я отправляюсь с визитом к Ваалу. — Громко, чтоб слышно было во всех концах зала, заговорил Азазело. — Отправить моих летучих вестников с прошением об аудиенции и сразу доложить мне о результате.

От темного потолка, словно две огромные тени отделились и замерли в ожидании указаний два летучих существа. Низко склонив головы, они стали на колени и разложили на каменных плитах свои перепончатые с присосками крылья, ожидая вручения им просительной депеши, которую быстро составлял секретарь Азазело суккуб своими выделяющимися железами, капающими на спину разложенного на плитах грешника. Ядовитые железы, разъедая спину, оставляли знаки — депешу. Крики несчастного никого из находящихся в зале не трогали, к такому виду составления депеш, посланий и писем все уже давно привыкли. А что? Дешево и быстро. Окончив свою работу, суккуб передал депешу вестникам, те подхватили обездвиженное тело несчастного и исчезли так же незаметно, как и появились.

— Ну вот, теперь будем ждать. — Потирая когтистые лапы от удовольствия, проговорил хозяин. — У кого какие предложения?

Азазело окинул взглядом стоящих, сидящих, лежащих и висящих во всех концах зала. Разношерстная публика оживилась в предвкушении хозяйских милостей.

— Меня, меня! я, я! — Расталкивая стоящих у ног трона и застывших от такой наглости ближайших подданных Азазело, к трону, опираясь на дубинку и оставляя за собой мокрый с пятнами зеленой слизи след, подползла нежить. Головы, торчащие из одной тонкой шеи, все время дергались в разные стороны, отчего хозяйка постоянно колотила их дубиной, требуя повиновения.

— Ну чего тебе, мерзость этакая? — Уставившись на стоящую спросил Азазело. Распластавшись на полу, нежить просящим голосом завыла.

— Повелитель, что ж это твориться? Ты мне скажи, куда простой нежити податься? У кого просить защиты? Это ж какая сволочь допустила такой беспредел? — Голосила нежить, не переставая стучать себя время от времени дубинкой. — Житья от них нет, развалили гады спокойную жизнь, суют свой нос в дела простой нежити, из дому выйти нельзя, того и гляди зашибут. Кем ты, наш родимый, править будешь, когда истребят твое княжество черное?

— Ну и чего ты, дура, раскаркалась? — Перебил ее раздосадованный хозяин. — Говори ты толком к чему эти причитания или убирайся.

Подступившие слуги схватили просящую, но она тут же вывернулась, укусив ближайшего, и снова рухнула перед троном.

— Ну говори, чего тебе?

— Нижайше прошу вашего величественного согласия на выплату мне причитающегося морального ущерба. — Извиваясь, словно змея во время охоты, продолжала просительница. Две смотрящие в разные стороны головы дергались, как будто исполняли танец, во время которого высматривали подходящую жертву для укуса. Но, видимо, желающих больше не нашлось, потому как все держались подальше от истеричной нежити. Укушенный слуга, лежащий рядом с просительницей, извивался в страшных судорогах и быстро покрывался зеленой слизью, наглядно показывая присутствующим радость теплых объятий красавицы.

— И за что ты просишь моральный ущерб? — С ехидцей в голосе спросил Азазело.

— Как это за что? — Удивлено закатив головы, переспросила нежить. — Я бедная несчастная нежить, мало нас осталось в вашем царстве, истребляют все кому не лень, жаловаться нам не велено.

— Пока что я вижу обратное, — мотнул головой в сторону обездвиженного слуги Азазело.

Дама повернула одну из голов, посмотрела и сказала:

— А что, пускай не лезет, я же его не трогала. Это другим урок. Нас нежити мало осталось, все нас обидеть стараются, а защиты просить не у кого.

— Ты это, воду тут не мути.

— Дак я и не мучу, — не растерялась нежить, — я за братца сводного просить пришла, сам-то он у нас парень гордый, а мне что, я ведь натура жалостливая.

— Это ж что, тебя сам цербер просил ко мне наведаться, так что ли?!

— Ну, не совсем, — замялась нежить, — просто уж слишком плох наш несчастненький, кабы совсем по инвалидности не отправили, а он-то добр к нам был, когда не когда, а кусочек лакомый да и подкинет.

— Ясно говоришь. — Тоном, не обещавшим ничего хорошего, заговорил Азазело.

В зале снова наступила тишина, каждый попытался отойти на безопасное расстояние от трона, видя, как над головой хозяина сгущается злобная тень. Но в этот момент в зале появились и молча приклонили колени вестники, держа в своих лапах ответ на просьбу об аудиенции. Вскочивший с кресла Азазело нетерпеливо посмотрел на знаки на распростертом теле и отшвырнул его за ненадобностью. Щелчок пальцем, и через секунду хозяин зала исчез в небольшом закрутившем его вихре.

Резиденция Ваала была больше похожа на казармы, в которых черные крылатые создания, напоминавшие телом лошадь, а головой дракона, обтянутого чешуей, топтались вперемешку с лежащими прямо посреди комнат воинами. Визги девиц столь определенного назначения раздавались со всех углов. По большим, похожим на бесконечные катакомбы тоннелям, шлялась пьяная солдатня. Главноначальствующий сам больше напоминал животное, только на двух конечностях. С огромной головой, заросшей шерстью вплоть до самых глаз, туловищем, обтянутым кожей пойманных им самим грешников, закованный в латы, Ваал смахивал больше на деревянный сундук, заклепанный железом. Любитель веселых попоек и кровавых баталий, с правилами им же самим установленными. А это значит, никаких правил. На то он и есть бог вероломства. Между пьяными развлечениями затевал войны абы с кем для развлечения своих легионов. Вот к этому духу и пожаловал Азазело искать помощи.

В главном зале на большом помосте вокруг сложенного из камня камина заседали военачальники. Крепкая ругань нередко заканчивалась потасовкой и выяснением отношений, после чего из зала вытаскивали уродливые остатки заседавших, а ожидавшие быстро занимали места выбывших, и все продолжалось дальше. Ваала это вполне устраивало, так как тысячелетний закон гласил: «выживает сильнейший», и отменять этого никто не собирался. Пополнение поступало с земли регулярно, без задержки. Подонков и сволочей в армейских рядах на земле было предостаточно. Так что легионы Ваала были переукомплектованы.

По всему залу валялись пустые разбитые бочки из-под вина, разбросанное между обездвиженных тел оружие. Азазело объявился в самый разгар очередного нескончаемого застолья. На секунду в зале стало тихо, но тут же, не увидев ничего интересного, толпа вернулась к своим занятиям. Азазело посмотрел на стоявших в углу закованных в разного вида броню солдат, некоторые были в форме последних лет, некоторые в форме постарее и так вплоть до средневековых доспехов. Разношерстная публика жарила на вертеле очередного попавшего в их лапы солдата легиона, так сказать, проходящего проверку. Несчастный, привязанный к вертелу, вопил и изворачивался. Хохот стоял неимоверный. Переступив через лежащего под ногами, Азазело направил свои стопы к помосту.

— О! Кого я вижу! — Громогласный вопль подвыпившего Ваала разлетелся по всему залу и резанул по ушам. — Неужели наш незабвенный дух астрального света пожаловал в мой ничем не примечательный двор?

Ваал гостеприимно взмахнул своей огромной лапищей, приглашая Азазело присоединиться к их веселой попойке. Тут же быстренько вскочили несколько сидящих рядом с военачальником прихлебателей и уступили место Азазело.

— Ну, вижу, беда тебя ко мне привела. Давненько наши с тобой пути не пересекались. — Похлопывая Азазело по плечу, проговорил Ваал.

— А ведь ты знаешь, по какому делу я к тебе пожаловал.

— Ну, на то я и есть царь вероломства, не так ли? Слыхивал я о твоих неприятностях. И как это тебя угораздило с Анис связаться. А архаровцы твои, я тебе скажу, молодцы. Не ожидал, не ожидал, это ж надо до чего додумались, Анис споить, вот это работа и я понимаю, тонкая почти ювелирная, ты со мной согласен?

Удивленный Азазело уставился на Ваала, пытаясь вникнуть в только что сказанное. Ваал, увидав растерянную харю Азазело, заржал так что содрогнулись стены.

— Чудненькое дело получается, у тебя правая рука не знает что делает левая. Ты, я смотрю, в Аду один не знаешь, о чем все гуторят. А наш бедный, великий канцлер всей преисподней Андромелих за голову хватается, на доклад к сатане идти боится. Это ж какой международный скандал твои недоумки устроить могут, похлеще последнего потопа на земле. Да, давненько у нас такой шумихи не было.

Новый взрыв хохота вокруг стола совсем добил несчастного. Посмотрев молящими глазами на Ваала, Азазело тихо спросил:

— Так они что, все-таки попали в Запределье? А мне не доложили. И я практически на волоске…

— Ну ты даешь, на каком волоске? Считай, что его нет, и ты уже не держишься. Думаю, ответ тебе завтра если не сегодня держать придется. Ты меня понял, жених?

— Кто?! — Вскочил с места перепуганный Азазело.

— Как кто? Жених. Все об этом знают, засватали тебя твои архаровцы в обмен на Тинея. Так что встречай невесту. — Ухахатывался Ваал вместе со всеми находящимися в зале. — Вижу, от свадьбы тебе не отвертеться, готовь пиршество и встречай свою ненаглядную.

— А как же Тиней? — Только и смог выговорить прибитый такими новостями несчастный.

— А что Тиней? Он и там не плохо пристроился, в объятиях неугомонной Алчности и нашей красавицы Жадности, уж они ему скучать не дают.

— А я-то думал, где они пропали. Давненько в наших местах не показывались.

— А что им тут делать? У этих двух работенка что на земле, что в аду, отлажена на совесть. Сам сатана премию выписал за заслуги перед адом. Вот они и подались на курорт к Тинею, немного поразвлекаться. И ему хорошо и девушкам польза. Только твоя ненаглядная на чемоданах сидит, ждет назначенного часа. Мальчики твои ей с три короба наобещали, все в таких красках расписали, что не выполни ты теперь обещания жениться, то засудит она тебя как миленького. Папашка-то у нее, сам понимаешь. Сам сатана ему перечить не будет, сдаст тебя с потрохами. Да, скажу я тебе, ситуация больше чем пикантная.

— Слушай, Ваал, помоги. Я тебе век благодарен буду.

— Зачем мне твоя благодарность в течение века, что я ее к штанам пришью? А вот жениться тебе все ж придется. Потому как за свою дочурку нам Хаос так вломить может, что всем Адом не отбрыкаемся. Кто ж тебя, идиот, надоумил помощи просить у прохвостки Анис? Вот теперь и получай. Думаешь, ее приезду шеф рад будет? Да она тут устроит почище кубинской революции на земле. Но вот что я тебе скажу, сделанного не воротишь, и на попятную идти тебе сейчас нельзя, а вот как дальше быть, нужно крепко подумать. Одно все же хорошее обстоятельство в этом прискорбном деле есть. Дура эта едет со всем своим барахлом, а в приданое тебе Тинея привезет.

— Ну хоть одна новость радует.

— Ты радоваться-то не спеши, лучше скажи, на земле у тебя все готово для отправки нашего мальца? Родители подобраны? Не рядового посылаешь, сам должен понимать.

— Дак я того, еще как-то и не думал.

— Советую тебе задуматься, время не терпит. Стерва небесная уже там пальчики сосет, а ты еще места для Тинея не подготовил. Как могли доверить такое дело штатским? Здесь нужна военная стратегия. А все это канцелярия Андромелиха с его подхалимами. Вот теперь пускай кусает локти, а я наслаждаться буду, посматривая со стороны. Клеандра крепкий орешек, вам ее голыми руками не взять, пальчик сунешь, с головой откусит, сталкивался с ней, знаю. Она тебя заглотит и не подавится. Анис даже рядом с ней не стояла. В небесной канцелярии ставку знали на кого делать, а вы тут лопухнулись. Ты посмотри на себя, тебе даже Анис не по зубам оказалась, а ты на Клеандру замахнулся.

— Дак и помог бы. Думаешь, я сам напросился, чтоб мне это дело всучили? — Обижено проговорил Азазело.

— Ты не дуйся, раз уж так вышло, то выкарабкивайся, а неча тут нюни распускать, это тебе не в бирюльки играть. Надо было тебя определить на время ко мне, в моих войсках службу прошел бы, может, и вышел бы толк, но мое предложение сразу отвергли. Видите ли, не прилично богам в услужении быть. Вот теперь пусть расхлебывают. Говорил я, такую задачу нужно ставить перед военными, а штатским это не под силу, так нет же, видите ли, ты ближе связан с земными силами. И что вышло?

— Как видишь, хорошего мало. — Обреченно вздохнул Азазело. — Но ты же знаешь, что меня-то никто не спросил. Вызвали, поставили задачу, а решение сам ищи.

— Вот тебе мой совет, забери пока не поздно тело у Клеандры. Новое подобрать время нужно, а пока там неразбериха закончится, наш Тиней уже землю топтать будет.

— Ну и хитро ты придумал, — заулыбался Азазело, — и как я сам не догадался. Вот тебе и выход. Вот сейчас вижу настоящего царя вероломства.

— Ты идиот, Азазело. Я тебе дал совет, а ты себя уже в победители определил. Ты что ж думаешь, тебе будет легко к ней на земле подобраться? Или ты думаешь, что вверху олухи сидят и не позаботятся о своей жемчужине? Да они стеречь ее пуще ока своего будут. И еще открою тебе тайну, тут ко мне новости сверху дошли, этим делом сам Петр с Мефодием непосредственно занимаются. Надеюсь, это тебе о чем-то говорит.

Азазело недоверчиво посмотрел на Ваала.

— Да ну, чтоб сам Петр. Может, это враки?

— Не сомневайся, информация проверена, так что никакой лажи. Говорю тебе на полном серьезе. Теперь понимаешь, что противники у тебя не слабые. А Петр, между прочим, из древних.

— Он что, с нашим хозяином того, оттуда?

— Угу, умненький мальчик, сам догадался али подсказал кто? — Съязвил Ваал. Расстроенный Азазело потянулся за кубком, выделанным из черепа древнего животного и доверху наполненным вином, опрокинул его не глядя, и, удручено поглядывая на своего собеседника, спросил:

— Ну и что же мне делать в таком случае? Я даже не знаю, где они ее на земле спрятали.

— Ну, это не проблема. Дамочка наша ненормальная весь свой род определила безвыездно сидеть в одном месте, в широких Украинских степях. Помню, бывал я там, правда, давно это было, я тогда во главе янычар на горячих скакунах топтал те места. Могу тебе сказать, веселенькое время было. — Замечтавшись, Ваал и не заметил, что вокруг все притихли, прислушиваясь к беседе. — А девицы все как на подбор, хватай любую, не ошибешься. Дорого продать можно было, ходовой товар. Платили золотом. Вот в тех местах и надо искать Клеандру. Я слышал, Сам спускался на землю место рождения проверить.

— Да не уж-то Сам?

— Угу, я его след унюхаю не выходя из своего замка, знаешь, ведь запах неба трудно с чем-то спутать. А какой он своим исчезновением переполох устроил, только Петр и смог след его в пустыне отыскать. Вот, паря, с какими силами столкнешься.

Ваал схватил стоящий рядом кубок с вином, поднялся во весь свой огромный рост и, с криком: «за нашу победу!» осушил его до дна, кинув затем в кучу костей. Азазело задумчиво наблюдал за действиями Ваала и раздумывал, как ему поступить дальше.

— Подумай, на твоем месте отобрать тело Клеандры самый легкий способ от нее на время избавиться. — Голос захмелевшего Ваала вывел его из задумчивости.

— Да как же мне это сделать? — Чуть ли не плача, проговорил несчастный дух астрала.

— Иди к Лилит, это по ее части истребление новорожденных. Если она не поможет, то тогда сразу можешь забыть о своем царстве астральном. Победа Клеандры означает потерю нами всего могущества, и будете вы царьками без царств. Добрые духи заселят все пространства, насаждая свои законы добра и справедливости.

Раскатистый хохот Ваала, которому вторила солдатня, заполонил все пространство вокруг, и отдавался в ушах Азазело нескончаемой насмешкой. Когда несчастный покидал зал, праздник у духа вероломства продолжался. В этом нескончаемом угаре пьяного веселья, где потоком лилось вино, слышалась солдатская брань и визги девиц, орущих непотребные песни, его ухода никто и не заметил.

Лилит, одна из четырех жен Самаэля, была женщиной вздорной и скандальной. Глава суккубов и ламий, страстно ненавидевшая младенцев, не упускала случая расправиться с любым, в отместку за то, что сама не могла иметь своих. Любимый муженек обходил свою супружницу и ее обиталище стороной. От такой напасти уродливая бабенка бесилась, вымещая все зло на новорожденных. Посылала им всяческие напасти и болезни. Зная хитрый и гадкий характер оной дамы, другие жены Самаэля старались с ней не сталкиваться, а на приемах у Сатаны держались на безопасном расстоянии от ее ядовитого, раздвоенного как у змеи языка. Менявшая своих ухажеров из вновь поступавших грешников, проталкивая их на тепленькие местечки по служебной лестнице, Лилит закрепила за собой репутацию местной попечительницы убогих неудачников. Вот к этой особе и направился Азазело просить содействия.

Пещера Лилит находилась на задворках Адского государства, даже в этом государстве нечисти недолюбливали истребительницу младенцев. Все, кто все ж таки решился обратиться за помощью к Лилит, вскоре сильно сожалели о содеянном, потому как платой она брала половину души грешника себе в услужение на века, и шансов на исправление у них практически не существовало. Так и бродили вокруг ее пещеры оторванные половинки, прося в своих завываниях вернуть им потерянные части. Коварству Лилит не было границ, единственное удовольствие которым она наслаждалась, это изобретение все новых болезней для младенцев. Полученный результат удовлетворял ее больше, чем обладание новой душой. Думая обо всем этом, Азазело неуклонно приближался к пещере Лилит. И какую цену потребует за помощь оная дама у него, Азазело знать не мог. Но как говорится, чем черт не шутит, попытка не пытка, раз другого выхода нет.

То, что к ее пещере приближается царек астрала, Лилит знала заблаговременно. Половинки душ работу свою исполняли исправно, и потому доклад, висевший в темной туче серы, был прочитан ею до прихода Азазело.

— Ну, — удовлетворенно оскалилась пустой, как яма, темной дырой вместо рта охотница за младенцами. — Вот и пожаловала моя удача, тут-то я и возьму свое. Главное, не продешевить. Редко ко мне такие гости наведываются.

Каркающий смех глухо отозвался в подземелье. Сидя на деревянном видавшем виде табурете и вытирая шишковатые наросты на своей испещренной оспинами харе, Лилит уставилась на вход. Квакающие у ее ног спутницы, похожие на толстоголовиков с лапами жирных жаб и головами, напоминающими один большой глаз, вертящийся на тонкой спиралевидной шее, облепили все расстояние до входа. И этот шевелящийся ковер двигался в такт скрипящему голосу хозяйки. Азазело долго себя ждать не заставил, нарисовавшись в дверях в тот самый момент, когда хозяйка жилища что-то мешала в кипящем котелке. Вонь, исходившая из него, могла убить на месте любого мало-мальски несведущего прохожего на расстоянии мили.

— Какие к нам гости пожаловали. — Хрипящим карканьем приветствовала гостя хозяйка. — Да не уж-то заблудился наш истребитель женских сердец. Ну что ж, походи, коли пришел, гостем будешь. Я тут и ужин приготовила. — Показывая на кипящее варево, сказала хозяйка.

— О, нет. — Быстро замахал когтистыми лапами Азазело. — Я, знаешь, только пообедал с Ваалом на его банкете. Так что премного благодарен, сыт по горло.

— Ну-ну, — то ли захрипела, то ли засмеялась Лилит, — тогда проходи, рассказывай, каким ветром Ада тебя ко мне занесло.

Стряхивая ползающих червей с ближайшей скамейки и предлагая гостью присесть, Лилит сама умастилась на прежнее место, облизывая текшую жидкость с огромной деревянной ложки.

— Ох, Лилит, и хитра же ты. Знаешь, какая меня привела к тебе участь, а все-то стараешься с боку подойти. Давай уж напрямки. Чего хочу, знаешь, вот только что за услугу попросишь, мне бы узнать.

Лилит опустила свою лысую, всю в шишках голову, задумалась, потом произнесла:

— Сам знаешь, о чем просишь. Не простая ведь душонка. Погубить такую мне, конечно, с большим удовольствием, да боюсь, противников много. Одной мне не совладать.

— Да ладно, цену набивать, тебе ведь не с душой биться придется, это уж мне оставь, а лишь тело младенческое загубить.

— Ты только забыл, какой душе это тело принадлежит. Его не меньше, чем душу твою охраняют.

— Тут ты верно подметила, — вздохнул Азазело. — Но все ж таки возьмешься али как?

— Взяться-то я возьмусь, вот только результат положительный обещать не могу. Давай так, я пробую, а о цене после работы по результату столкуемся, идет?

Азазело уставился на Лилит, пытаясь понять, в чем подвох. Зная коварство этой дамочки, было ясно, что цена для него слишком велика.

— А может того, цену сразу обговорим? — Пытался подойти с другого бока Азазело. — Предупреждаю, если и ты за меня замуж собралась, заявляю официально, мне уже одну мегеру сосватали, двоих не потяну.

Хохот Лилит, квакающий и скрипящий, эхом блуждал в пещере. Она долго тряслась всем телом, словно замороженное желе. Немного отсмеявшись и все еще всхлипывая, сказала:

— Ну ты, Азазело, и юморист. Тебе бы в театр Сатаны подмостки топтать, а не царьком быть, там бы все лавры тебе достались. Ишь, женишок отыскался. Ты что забыл, что я уже жена этого недоумка Самаэля, а как ты знаешь, я против многомужества, от них одни неприятности. Так что твоя лапа без сердца мне и в помине не нужна. Успокойся, тебе бы с Анис совладать, боюсь, как бы ты не попросился в самое пекло заводское на очистку чанов для грешников, лишь бы подальше от возлюбленной держаться.

Подняв крючковатый палец, Лилит сказала свое последнее слово: