Роман со счастливым концом

– За «молодого человека», конечно, спасибо…

– Я ещё раз спрашиваю, кто вы такой?

– Вот так, да? Кто я такой, спрашиваете? – ехидно произнёс Осип Емельянович и повёл головой. – Мда! Видел я перевидел хамов, но такого вижу впервые. Напомнить вам о доме, где всё смешалось?

– Так, давайте, успокоимся, – предложил Вонверг, – и разберёмся, что всё это значит. Во-первых, вопрос: мы с вами знакомы?

– Знакомы! – закивал Брамс. – Конечно, знакомы…

– Тогда, во-вторых, где и при каких обстоятельствах мы с вами познакомились?

– Я… это… ну, – неожиданно Осип Емельянович растерялся, – прочитал ваше объявление в интернете, позвонил…

– Всё ясно! – с облегчением вздохнул Леонид Исаакович. – Теперь всё ясно.

– Что вам ясно?

– Уважаемый, я никогда в своей скромной жизни не давал объявлений в интернете, впрочем, никуда не давал. Я не знаю, кому вы звонили, с кем разговаривали, но впредь будьте осторожнее… Так понимаю, вас надули?

– Покажите свой телефон! – неожиданно предложил Брамс.

– Вы хотите меня ограбить? – удивился Вонверг.

– Разве я похож на грабителя? – усмехнулся Осип Емельянович.

– А что, у грабителей специальная униформа? – съязвил Леонид Исаакович. – Зачем вам мой телефон.

– Хочу проверить! – ответил Брамс. – Я позвоню на номер из интернета, и посмотрим, зазвонит телефон у вас в руках. Только включите его.

Вонверг понял, что хочет гражданин и выставил перед собой трубку телефона, предварительно продемонстрировав, что телефон находится в рабочем состоянии.

«Следственный эксперимент» показал, что телефон из интернета никакого отношению к настоящему Вонвергу не имеет.

– Неужели вы не понимаете, что в интернете любой проходимец может представиться хоть Максимом Горьким и наговорить вам вагон и маленькую тележку? Нельзя же быть таким доверчивым. Вот у вас какая фамилия?

– Брамс! – вздёрнул брови Осип Емельянович.

– И что мне помешает разместить объявление от вашего имени? Напишу, к примеру, возьму кредит под пятьсот процентов годовых. И что, побежите отдавать деньги? Или забыли, как небезызвестный прощелыга Мавродий с населения деньги собирал? У одних брал, другим отдавал, а потом в тюрьму угодил. Боже мой, господин Брамс, дорогой, люди ничему не учатся. Постойте, а как вы меня нашли?

– Я сегодня был в Доме литераторов, – ответил Осип Емельянович.

– Так вы что, всё это время следили за мной? – огорошено спросил Вонверг.

– Угу, – признался Брамс и, опустив голову, сконфужено пробормотал: – простите, ради бога, я как-то сразу не подумал.

– Да ладно уж, – мирно ответил Вонверг. – Я всё понимаю. И на какую, простите, сумму вас надул прохвост?

– На тысячу рублей, – ответил Осип Емельянович.

– Да вам повезло, – рассмеялся Вонверг. – У людей миллионы, выманивают. Но считайте это прививкой, впредь будьте предусмотрительнее. Сейчас нельзя быть таким доверчивым, впрочем, простодушным и легковерным тяжело было во все времена.

Писатель и критик, обменявшись на всякий случай контактами, расстались дружелюбно.

Брамс до самого дома удивлялся, как люди «зарабатывают» деньги и сокрушённо вспоминал свои многочасовые топтания у метро, у магазинов, у аптек.

Глава 9. Не боги горшки обжигают.

Подводя через три месяца итоги своей деятельности, Брамс сначала пришёл совсем к безотрадному выводу: денег потрачено в разы больше, чем за предыдущий год, романа не написано ни единой строчки, попытки помириться с женой так и остались неосуществлёнными мыслями…

«Какая же это деятельность? – мысленно упрекал себя Осип Емельянович. – Сплошное бездельничанье! – затем в голове пронеслись выражения, редко употребляемые в публичных повествованиях, но, в конце концов, он всё же нашёл и слова утешения: – Ну, так тоже нельзя! Посмотри на эту гору прочитанных книг. Взгляни на свои рассказы, опубликованные в интернете, некоторые из которых уже даже читатели успели обласкать. Так что совсем уж не стоит падать духом. Да и о деньгах зачем убиваться, помог ведь товарищам, а это даже в статью расходов неудобно записывать, мало того что решён вопрос с жильём, так ещё и Акробата трудоустроил, он теперь отвечает за чистоту вокруг супермаркета. Внутрь его, конечно, не пускают, зарплату выдают раз в неделю в конверте, но Митя особо и не расстраивается, надеется выправить документы, пройти все процедуры и устроиться на работу официально. А пока условиями очень даже доволен: за магазином есть небольшое помещение, где греются рабочие, уборщики, грузчики, пьют чай, обедают – всё лучше, чем ежедневно побираться. Дед Акын тоже рвался на работу, но вскоре и сам понял, что он своё отработал, ломят суставы, скачет давление, в теле слабость, кружится голова…».

Брамс регулярно навещал своих коллег, привозил продукты, Андрею Михайловичу привёл врача из местной больницы, тот сначала потребовал медицинский полис, но пришлось воспользоваться дубликатом – есть такая бумага зеленоватого цвета с тремя нулями и единицей, она многие документы дублирует – доктор осмотрел старика, выписал ему лекарства и обязался через месяц-полтора повторить осмотр.

Тщательно всё проанализировав, Осип Емельянович отогнал от себя угрюмые мысли и сделал заключение: всё идёт не так уж и плохо.

В феврале у Осипа Емельяновича случился день рождения. Сначала он хотел провести вечер вместе с Дарьей, но потом, вспомнив прошлогодний день рождения, решил поехать к друзьям. Вечер вышел славным – Акын снова прослезился, обнял Ёсю и долго благодарил.

– Михалыч, – осторожно отстранив Деда, сказал Брамс, – хватит уже меня благодарить. Я думаю, и вы поступили бы точно так же, будь у вас возможность. Верно, Митя?

– Верно-верно! – закивал Акробат и вдруг спросил: – Ёся, стеснялся спросить, а кем ты работаешь? Смотрю, бабла у тебя немеряно, на «Мерине» ездишь, хату нам подогнал, что за чудеса такие? Если это всё из-за перемирия с женой, то чего ты раньше кота тянул за хвост? Ты чего? Я помню, как ты втирал нам с Делом, что помириться с женой тебе гордость не позволяет. А что теперь случилось?

– Вот зануда, – прикрикнул Дед Акын, – опять ты лезешь в личную жизнь человека.

– Ничего я не лезу, – возразил Акробат, просто интересуюсь у товарища, можно сказать, друга.

– Всё не так просто, мужики, если честно, мы ещё до конца и не помирились с супругой, – тяжело вздохнул Осип Емельянович, – пока идёт переговорный процесс…

– Ты смотри, – перебил Митя, – у вас как у Лаврова с Керри! Те вечно в переговорах. Ну и какие результаты? Когда свадьба?

– Так мы официально не разводились,– пояснил Брамс. – Формально, по документам мы всё ещё муж и жена.

– А в чём загвоздка? – с любопытством спросил Митя.

– Не знаю, – махнул рукой Осип Емельянович, – пока трудно сказать.

– А где работаешь?

– На дому! – кратко ответил Осип Емельянович.

– Что делаешь? – допытывался Акробат.

– Книгу пишу, – сказал Брамс и улыбнулся, увидев вытянутые лица своих коллег.

– Что? – хором переспросили Дед и Митя. – Что пишешь?

– Книгу, – повторил Осип Емельянович. – Роман со счастливым концом.

Акробат присвистнул:

– Вот это ничего себе. Так ты писатель?

– Ну, да, – ответил Брамс и уточнил: – Начинающий.

– То есть до этого ты книг не писал? – разинул рот Акробат. – А как же… как же такое можно?

– Всё можно! – усмехнулся Брамс. – Если захотеть. Решил попробовать, чем бог не шутит. Заказали книгу, заплатили аванс, сиди, работай. Вот и тружусь.

– Но ведь на писателя нужно долго-долго учиться, – заметил Митя. – Нужно иметь специальное образование!

– А кем был Чехов? Кем был Булгаков? Врачами. А этот, как его, Захар Прилепин? Он вообще ментом был. И что? Пишут же люди.

– Ты хочешь сказать, если я захочу, тоже могу стать писателем? – мечтательно спросил Акробат.

– Если захочешь, почему бы и нет, – ответил Осип Емельянович. – Но, судя по тому, как ты тут нам цитировал Шекспира, в смысле, его Гамлета…

– Ну, ладно, подумаешь, ошибся, – нахмурился Акробат и вдруг предложил: – Ёся, а давай вместе писать книгу!

– Зачем? – Брамс сделал круглые глаза.

– Ну, есть же писатели, которые пишут вдвоём, – ответил Акробат, – как эти, Перов и Эльф…

Брамс захохотал!

– Ну, чего ты смеёшься? – обидчиво спросил Митя.

– Сам ты Эльф! – вытирая слёзы, сказал Осип. – Ильф. Писатели были Ильф и Петров.

– Ну да, Ильф, оговорился, они написали книгу «Двенадцать стульев», помню, смотрел кино, я так ржал… Всё хотел книгу почитать, но руки так и не дошли. Таких писателей много, кто вдвоём писал. Помнишь в школе проходили рассказ «Серая шейка», это написали Мамин и Сибиряк.

Тут уже и Дед Акын не выдержал, громко рассмеялся.

– Что, опять ошибся? – надул губы Акробат.

– Все мозги ты пропил, Митя, – сквозь смех произнёс Андрей Михайлович, – Мамин-Сибиряк – это один человек.

– Как один? – удивился Акробат.

– Да вот так, – вступил в разговор Брамс, – просто у него фамилия двойная.

– Точно? – с сомнением спросил Митя.

– Куда ещё точнее!

– Надо же, покачал головой Акробат, – всю жизнь думал, что это два товарища-писателя. А эти каких, ну… ща вспомню, у одного ещё такая фамилия запоминающаяся… тьфу ты чёрт… минутку, сейчас вспомню…

– Что ж это за запоминающая фамилия, если ты забыл? – съязвил дед Акын.

– Этот Петров, что писал с Эльфом… то есть с Ильфом, он ещё с кем-то писал книги, – заявил Митя. – Я точно помню.

– Не знаю, – замотал головой Брамс, – мне это неизвестно.

– Да я тебе точно говорю! – акробат ударил себя кулаком в грудь. – Сейчас-сейчас вспомню второго. А! Вот! Вспомнил! Вспомнил! – радостно закричал Акробат. – Водкин! Петров и Водкин!

Такого удара по психике Брамс не выдержал. Задыхаясь от смеха и держась за живот, он сполз со стула и начал кататься по полу.

– Тю! – насупился кандидат в писатели, глядя на своих товарищей. – Какие-то вы бабахнутые. Что ни скажи, ржут как кони бургудонские.

Разговор возобновился только спустя полчаса. Брамс пытался заговорить и раньше, но каждый раз срывался на хохот.

– Да ну хватит вам, – потребовал Акробат. – Ну, позабыл я многое. Вы сначала выпейте с моё, потом посмотрим, как будете смеяться, головастики хреновы. Я, между прочим, в школе был чемпионом по шахматам. Вот так. А вы тут зубы скалите.

– Не обижайся, Дмитрий, – успокоил его Брамс, – просто ты такие невероятные вещи говоришь, не рассмеяться невозможно. А будешь сдерживаться, лопнешь от напряжения.

– И что я не так сказал? – пытливо спросил Митя.

– Петров-Водкин – это тоже один человек, – пояснил Брамс, – и к тому же это не писатель, а художник. Понимаешь?

– Ну, может, ошибся, может, и один человек, но я лично как-то по радио слышал, что они написали что-то там про красного коня.

Сдерживая смех, Брамс пояснил:

– Всё правильно, художники тоже пишут, но картины. Петров-Водкин написал картину «Купание красного коня». Находится она в Третьяковке. Ты был в Третьяковке?

– В школе как-то водили, но уже не помню, – ответил Акробат.

В общем, день рождения Осипа Емельяновича превратился в вечер смеха. Друзья-приятели долго болтали на разные темы, вспоминали свои детство, юность, вздыхали по несбывшимся надеждам, планировали будущее. Митя решил дождаться тепла и ехать в родной Ярославль.

– Получу паспорт, стану человеком и…

– Ну, вот тебе раз, – хмыкнул Брамс, – а без паспорта ты кто?

– У ментов спроси, – печально сказал Митя. – Меня последний раз задержали на автовокзале, сержант так и сказал прямо: без паспорта ты не человек, а обезьяна.

– Дурак попался, – ответил Осип Емельянович. – Разве можно такое людям говорить?

– Ты думаешь, он один такой? – ухмыльнулся Акробат. – Власть людей портит.

– У нас ещё менты человечные, – заступился за полицейских Дед Акын, – ты послушай, что в Америке творится, лишнее слово ляпнул, сразу ба-бах и шлёпнули, там долго не сюсюкаются. Так что грех тебе, Митя, на наших ментов жаловаться.

– Защитник нашёлся, – рассмеялся Акробат, – ты смотри такое где-нибудь на пересылке не ляпни, а то по кумполу получишь от братвы.

– Типун тебе на язык, – вскрикнул Дед Акын, – ты чего мне желаешь? Какая на хрен пересылка? За что? Я законопослушный гражданин, у меня даже паспорт имеется.

– Да я не желаю, а предупреждаю тебя старого дурака, – Митя похлопал собеседника по плечу, – нельзя их защищать, братва этого не любит.