Россия во тьме

– Ты дурак! – выкрикнул Масхадов и закашлялся – тупой как баран! Выборы меньше чем через год! Кому надо сейчас ситуацию раскачивать?! Да тем, кто прицелился на эти выборы! Хотят революцию сделать, как в России, и в этот кабинет въехать! Не понимаешь, да? Или договорился уже?

– Аллах с вами Аслан-эфенди.

Министр шариатской безопасности скосился взглядом на галерею портретов на стене – это герои Ичкерии. Среди них был и нынешний вице-президент.

– У тебя есть там свои люди?

– Да.

– Проверь его. Только тихо.

– Слушаюсь!

Открылась дверь, на пороге вырос начальник охраны. Он был в бронежилете, в руке – АКС-74У. Магазины от РПК смотаны синей изолентой.

– Аслан Алиевич, уходить надо. Стекла уже бьют, в толпе провокаторы. Мои люди сообщили, подговаривают народ на штурм идти. Деньги раздают – доллары.

Президент зло посмотрел на подчиненного.

– Пошумят и успокоятся, да, Далмат?

В приемной – на президента надели бронежилет, охрана окружила его. Министр безопасности – семенил следом.

Начали быстро спускаться по лестнице. Лифт работал, но пользоваться им было нельзя – в любой момент отрубят электричество и лифт станет ловушкой.

На первом, на втором этаже – месиво из гвардейцев Президентского и Нефтяного полков[52]. Все в растерянности, никто не командует…

Камни – уже летят градом, бьют по стенам, по стеклам.

– Сюда. Быстрее!

Узкая, темная лестница – подсвечивая фонарями, спустились в подвал. Начальник охраны – освободил стопоры и откатил в сторону большой люк – за ним оказалось что-то типа подземного перехода. Облицовка плитами, тепло и сухо…

Стук каблуков по бетону. Быстрый, воровской какой-то свет фонарей. Белый – аккумуляторных, мощных, и синеватый – это подствольных фонарей на автоматах и автоматических ружьях.

Где-то там, наверху – беснуется толпа. Требуя крови и справедливости. И невдомек ей, что кровь сейчас ничего не стоит, а справедливость… пойдешь за справедливостью, сотрешь ноги до ж…

Сердце в ушах – отсчитывает удары. Звук здесь – очень гулкий, слышно все – сопение, мат, стук автомата о карабин ремня.

Лестница… винтовая, узкая. Перед ней – столпотворение, подниматься можно только по одному. А что наверху – знает один лишь Аллах…

Но наверху – гараж. Три тяжелых, бронированных Форда Экспедишн ждут своего часа. Никакого гламура Мерседесов – мощные подножки внизу, наверху поручни, чтобы на ходу держаться, переделанные, таранные бамперы, синие и красные огни – под радиаторной решеткой. Один их охранников заводит мотор головного, второй – выглядывает во двор.

– Можно!

Охрана рассаживается по машинам, Масхадова запихивают во вторую. Только очень немногие в республике знают, что Масхадова охраняет российская Альфа – Масхадов не доверяет никому из своих. Впрочем, ничего нового – многие восточные шейхи набирали охрану из славян, даже пленных…

Министра грубо оттесняют в сторону.

– Аслан Алиевич, а я?

Масхадов выглядывает уже из бронированного чрева Экспедишна.

– А ты – пешком. На улице же безопасно, так, да? Пошумят и успокоятся. Заодно – агентов своих проверишь, которые тебе всякую х…ню доводят…

Дверь захлопывается. Машины глухо взрыкивают моторами, одна за другой выкатывают на улицу. А министр шариатской безопасности остается в гараже – один. С невеселыми мыслями о том, как выбираться из города…

Рейтерс

…В ходе массовых беспорядков – митингующие ворвались в президентский дворец в Грозном. Местонахождение президента Ичкерии Аслана Масхадова до сих пор остается неизвестным. Они заявили о недоверии президенту и правительству Ичкерии и потребовали провести досрочные выборы президента и парламента Ичкерии. Митингующие создали комитет национального спасения Ичкерии…

Рейтерс

…Президент Ичкерии Аслан Масхадов сегодня утром сделал заявление, в котором назвал действия митингующих в Грозном антиконституционным переворотом. Он заявил, что остается законно избранным президентом Чеченской Республики и не позволит «бандитам» попирать ногами волю народа, выбравшего его на пост президента Ичкерии. Он так же заявил, что восстание инспирировано определенными силами за рубежом, и он как президент Ичкерии не пойдет на поводу у политических авантюристов.

По словам сторонников президента, Масхадов в настоящее время находится в родовом селе Алерой, Ножай-юртовского района Ичкерии в окружении своих сторонников. Он не ранен и готов продолжать борьбу. Тем временем, Комитет национального спасения Ичкерии избрал исполняющим обязанности президента Чечни Дауда Ибрагимова.

Агентство УНИАН (Украина)

… Министр иностранных дел Украины Тарас Ващенко заявил, что Украина с тревогой наблюдает за развитием ситуации в Ичкерии и на Северном Кавказе в целом. В своем выступлении Ващенко подчеркнул, что смена правительства насильственными действиями недопустима по стандартам цивилизованного и демократического мира, к которым стремится и свободная Ичкерия.

Рейтерс

…По данным наших источников на границе Ножай-Юртовского района Ичкерии произошли вооруженные столкновения между сторонниками президента Масхадова и лицами, поддерживающими Комитет национального спасения. Число убитых и раненых на этот час неизвестно.

Ростов-на-Дону, Россия. 09 июня 2015 года

Саня «Кабан» (Продолжение)

На дороге туманНам мерещится дымТы уехал за счастьем,Вернулся просто седымИ кто знает, какойНовой верой решитсяЭта борьба…

Нет, все-таки нравится мне ДДТ. Что ни говори – нравится.

– Внимание, Кабан, Кабан, идут на тебя.

– Плюс.

– Готовься встречать.

– Готов.

– Плюс-плюс[53].

На меня, значит. Это хорошо…

Такая работа для меня не впервой – в Ираке нахватался. Винтовку выбрал сам – это Сайга, длина ствола пятьсот пятьдесят пять, украинский глушитель, прицел стоит на минимальной кратности. Сюрпризом для нападающих будут магазины – они у меня на двадцать пять, от американской SGM. С такими магазинами снайпер может вести беглый огонь, обороняя позицию. А при необходимости сделать и несколько дальних выстрелов, корректируя по попаданиям. Винтовка ничуть не хуже FN SCAR или НК417, какими были вооружены американский и европейские спецназы в Ираке. И ни по точности, ни по досягаемости – почти не уступает старой доброй СВД. Отдача ещё мягче, причем ощутимо.

Короче, похвастался… пора и работу работать.

Колонну духов отследили ещё у границы. Знаем, куда они пойдут, зачем пойдут – резать русских. Тормознуть мы их решили вот здесь, у лесопосадки. Есть там одна хитрость – мудрость…

Вон они…

– Мирон, Мирон…

…

– Мирон, Мирон…

…

– Мирон, кто это?!

– Это Кабан. Наблюдаю столбы пыли. Минуты две-три – и они будут в моей зоне видимости.

– Кабан, плюс. Всем позывным Кабана готовность.

Снимаю винтовку с предохранителя – патрон уже дослан. Так носить винтовку меня тоже научили американцы, у них это называется cocked and locked, взведено и заперто. Идиота, запрещающего без надобности досылать патрон в патронник – у них не нашлось.

Вон они…

Первым идет пикап, на пикапе аж пулемет, правда, без щитка – жареный петух не клевал по-настоящему, в Ираке пулемет со щитком обязательно, ганнера надо оберегать, он важнейший козырь. Следом идет Комби, у нее задняя дверь снята и сидит ещё один пулеметчик, опираясь сошками на крышу. Следом идет колхозный Зилок.

Даю три тона. Ловлю на прицел пулеметчика на голове, хлопок – есть! В прицеле видно, как отбросило. Значит, пристрелка верная. Тут же перевожу на водителя. Бах-бах-бах. Стекло пошло разводами, машина резко тормознула, Комби сзади не успела и впечаталась, хотя и не сильно. В Ираке мы всегда первым делом валили водителя: остановил машину и полдела уже в кармане.

Пока духи не очухались – беглым огнем бью по бледно-зеленой Комби. Попадаю или нет… попал… открылась дверь, но пассажир не вышел, а вывалился, ткнулся в землю. Оживают и остальные мои стрелки, накрывая огнем всю колонну по всей ее длине…

Но нас всего пятеро. А их – не меньше ста…

Отстреливаю первый магазин, суматошно меняю на второй – суматошно, потому что понимаю как нелегко пацанам – у них-то глушителей на автоматах нет. Снова открываю огонь. В прицеле – мечутся, стреляют духи – но не по мне, меня ещё не обнаружили. Американцы называли это «среда, насыщенная целями».

Добрая сегодня охота…

Ага… а вот это уже по мне…

* * *

– Аллаху Акбар!!!

– Слева бьет! Слева бьет!

– Снайпер бьет!

– Их всего четверо! Бей их!

Никто из них не чувствовал себя виноватыми – ведь они шли вершить правосудие. Правосудие волков над баранами.

Часть – уже участвовала в таких вылазках. Часть – набрали на площади. Шли охотно, ведь если покажешь удаль, оправдаешь доверие – возьмут в джамаат. А там и деньги другие, и кровь за кровь…

Сначала приехали в одно из пограничных сел – дозаправились, узнали, что к чему, нет ли на той стороне русистов. Многие ходили в набеги раньше, знали как это бывает – одни стреляют, другие – угоняют скот или машины. Чеченские подростки – ходили на ту сторону и за бабами, нередко были стычки с казачатами, заканчивающиеся перестрелками. Но никогда – на ту сторону не ходили, чтобы полностью вырезать и сжечь село. А сейчас – они шли именно за этим.

Среди тех, кто шел, был и Ибрагим, сын национального предателя, расстрелянного в Грозном. Его отец был мент, за это его и расстреляли по приговору шариатского суда, когда победили русских. А так как ментом быть западло – его не брали ни в какой джамаат. Приходилось то на рынке подрабатывать грузчиком или помощником рубщика мяса или шкуры снимать – а то и просто голодать, когда работы не было. Потому он и пошел на площадь, когда все пошли – терять ему было нечего. И записался в добровольцы он одним из первых – по той же причине. Он инстинктивно понимал, что новая война может всё изменить, проявит он геройство – и станет не изгоем, а героем. Отец его учил стрелять из автомата – поэтому в тире инструктор одобрительно похлопал его по плечу и обратил на него внимание амира. Это тоже хорошо.

Потом сказали, что президент струсил и сбежал, и власть у Комитета национального спасения – а они теперь входят в ополчение. Часть шариатской полиции тоже перешла на их сторону, часть перебежала к Аслану. А они – на двух джипах и Камазе – отправились через Ингушетию ближе к Русне – мстить…

В приграничном селе были видны признаки достатка – стройка, двух и трехэтажные каменные дома, около каждого джип. Много квадроциклов, многие селяне на них ездили. Ибрагим не знал, что это очень удобный вид транспорта – спереди и сзади большой, прочный багажник, и сидение на двоих. Можно спереди и сзади привязать по украденному у русских барану – и с комфортом ехать назад, не рискуя застрять, как на машине. И топлива меньше есть и проходимый. Многие так и делали.

С Ибрагимом никто не общался. Но он приметил паренька, с которым тоже никто не общался и подошел ближе. В Камазе они уже ехали как лучшие друзья…

– А как тебя зовут? – спросил Ибрагим, как они выехали.

– Турок.

– Это кличка, а имя?

– Зови так, у меня нет имени.

Ибрагим пожал плечами – чудное дело. Ну… турок так турок.

– А кто тебя так назвал?

– Никто я и есть турок. Из Турции.

– Интересно. А тут что делаешь?

Парень рассказал историю. Он родился и вырос в Турции, у него отец был имамом в мечети, к нему многие ходили. Потом он отослал жен и детей в Ичкерию – и уже тут они узнали, что за отцом пришла Служба безопасности. Отца осудили. Дали пожизненное, за антигосударственную деятельность…

– А за что его посадили? – полюбопытствовал Ибрагим.

– Ни за что… – Турок пожал плечами – у нас куфарское государство[54] и отец это говорил. За это и посадили.

– А здесь ты зачем?