Пророчество. Роман

Атон попытался отогнать абсурдные мысли. Однако сделать это было не просто. Страх его становился все сильнее, он чувствовал, что сердце бьется как сумасшедшее, а ладони стали влажными. Он снова взглянул на дорогу. Птах все не появлялся, хотя давно уже должен был вернуться, даже если ему и пришлось поковыряться с предупредительным треугольником.

Некоторое время Атон всерьез подумывал, не пойти ли ему навстречу Птаху, все равно какие упреки придется выслушать впоследствии. Но одна только мысль отойти от машины - последнего островка реальности посреди этой зловещей тьмы - приводила его в ужас. Медленно, не отрывая руки от лакового корпуса автомобиля, он нащупал ручку двери. Но прежде, чем он нажал на нее, послышался какой-то шорох.

Атон замер. Подобного звука он не слышал никогда в жизни: похожий на тяжелое дыхание огромной собаки, только медленный, мощный и с каким-то металлическим оттенком, будто исходящий из стальной глотки. Сердце Атона учащенно забилось, и ему пришлось собрать все свое мужество, чтобы обернуться и взглянуть туда, откуда исходил странный звук.

На противоположной стороне дороги рядом с лесом маячила огромная фигура, сливаясь с темнотой наступающей ночи, будто сама являлась частью тьмы, ожившей на какое-то мгновение. Атон мог различить только неясный силуэт, скрытый широким плащом цвета ночи, но и этого хватило, чтобы внушить ему ужас.

А ее голова…

ЕЕ ГОЛОВА!

Атон пронзительно вскрикнул, отшатнувшись назад, и в этот момент тень очнулась от неподвижности и подняла руку. Растопыренные пальцы потянулись сначала к Атону, затем медленно начали сжиматься в кулак, будто желая схватить и раздавить нечто незримое. Атон почувствовал, как невидимая сила сковала его дыхание. Крик его перешел в хрип, а затем в свистящие прерывистые звуки, пока не сорвался окончательно. Задыхаясь, он схватился за горло, будто пытаясь освободиться от незримых пут, но пальцы лишь царапали в кровь его же собственную кожу. Он пошатнулся, отчаянно пытаясь выдохнуть, и, в конце концов, поскользнулся на размытой дождем глине. Беспомощно размахивая руками, он грохнулся навзничь прямо в грязное месиво. Боль пронзила спину, что-то острое пропороло ему куртку, однако падение будто разорвало невидимые нити, стягивающие ему горло. Он опять обрел способность дышать. Сделав с трудом несколько вдохов и выдохов, Атон попытался подняться на ноги, но опять упал, успев при этом заметить, что страшная тень все так же неуклонно приближается к нему. Теперь она находилась прямо за машиной, так что Атон не мог видеть ее руку, и тут он понял, что именно это его и спасло. Страшная сила вернется опять, как только чудовище минует препятствие и вновь будет в поле его зрения.

Мысль эта наполнила его смертельным ужасом, придавшим силы кое-как все же подняться: оставалась последняя надежда - укрыться в лесу, до которого было всего несколько метров, но Атону показалось, что преодолевал он их вечность: - ноги увязали в мокрой глине, он то и дело спотыкался.

Когда он как безумный начал продираться сквозь чащу, ситуация не улучшилась. Под ногами теперь была более или менее твердая почва, но ветви деревьев, будто тянущиеся к нему жадные руки, казалось, стремились во что бы то ни стало удержать мальчика. Узловатые сучья царапали лицо, цеплялись за куртку и за волосы, к тому же в кромешной темноте он едва мог различить пальцы вплотную поднесенной к лицу собственной руки. Дважды на полном ходу Атон врезался в дерево и, в конце концов споткнувшись, растянулся на земле во весь рост. Ударившись лбом обо что-то твердое, он едва не потерял сознание от внезапной боли. Все вокруг стало расплываться, в глазах потемнело, и Атон почувствовал, как предательски успокаивающая, теплая дымка начала обволакивать его мысли. Только осознание того, что он никогда не проснется от этого сна, стоит только допустить сейчас слабость, придало ему сил открыть глаза и приподняться.

Послышались шаги. Но не шаги человека, а тяжелая поступь, под которой содрогалась земля; донесся треск ломающихся ветвей, сквозь которые продирался монстр.

И снова это дыхание.

Это жуткое, ледяное дыхание, приводящее в ужас.

Приглушенно вскрикнув, Атон вскочил на ноги и помчался напролом сквозь лесную чащу. Однако далеко уйти он не успел. Внезапно еще одна тень возникла прямо перед ним. Она была массивнее и реальнее, чем пытавшееся его задушить чудовище. Он остановился и отчаянно оглянулся по сторонам. Тень впереди него зашевелилась. Горящие глаза уставились на Атона из тьмы, послышалось угрожающее рычание, леденящее в жилах кровь. В панике озираясь, он пытался найти какое-нибудь укрытие, лазейку, чтобы спрятаться. Но скрыться было просто негде! Лес стал теперь вовсе не лесом, а морем мрака, наполненным причудливыми, обманчивыми контурами еще более мрачных привидений.

Тень не приближалась, но ее горящие зловещие глаза продолжали смотреть на него, и жуткое рычание не прекращалось.

Мальчик шагнул назад - и в этот момент пронзительный крик вырвался из его горла. Вдруг тонкая ветка обвилась вокруг запястья. Атон попытался выдернуть руку, но ветка не поддавалась. Она, будто змея, сжималась все плотнее и плотнее, а крошечные сучки, иголки впивались ему в кожу, на которой выступили капельки крови.

Пока Атон пытался что-то понять, к нему протянулись еще несколько веток, и каждая, будто тончайшее живое лассо, принялась обвиваться вокруг его руки.

Полдюжины гибких, узловатых веток высунулись из темноты и вцепились в его правую ногу, и через секунду он почувствовал острую боль, теплая кровь засочилась из многочисленных царапин.

Панический ужас обуял мальчика. Издав пронзительный вопль, он изо всех сил принялся вырываться из живой пленившей его сети, не обращая внимания на боль, которую сам себе при этом причинял. Перед ним, как угли, все еще горели во тьме жуткие глаза, но смотрели они теперь не на него, а в том направлении, откуда доносилось прерывистое дыхание первого чудовища и его тяжелые шаги. Не прекращая кричать, Атон дергался и рвался как безумный.

Жуткая фигура уже стояла позади него.

И хотя теперь их отделяло расстояние не больше полуметра, Атон все еще не мог отчетливо различить ее контуры. Она оставалась тенью, частицей ожившего мрака, какой он ее увидел в первый момент. Тень массивного тела, на плечах которого красовалась собачья голова!

Чудовище медленным движением вновь протянуло вперед руку, и на этот раз его пальцы едва не коснулись шеи Атона. Его обдало холодом, как и на лестнице в интернате. Ледяное дыхание пахло старостью и тленом, как спертый воздух склепа.

И вновь незримая рука схватила его за горло и начала медленно сжиматься. Атон пошатнулся. Он хотел закричать, но не мог. В висках застучало, в легких, казалось, не осталось ни капли воздуха. Движения становились все слабее и слабее, он чувствовал, что силы покидают его.

Ночной лес отступал, и фигура монстра растворялась в пространстве, будто туманный призрак, гонимый порывом ветра. Все было кончено.

В следующую секунду невидимая рука, душившая его, исчезла. Узловатые ветки, ослабив хватку, поспешно скрылись в ночи, и Атон, приглушенно всхлипнув, упал вперед - лицом прямо в мокрое месиво.

Он тут же закашлялся и, собрав остатки сил, перевернулся на спину, чтобы глубоко вздохнуть, наполняя легкие свежим воздухом, окончательно прогоняющим мрак и ужас смерти, близость которой он только что ощущал.

В голове шумело, однако прежде, чем потерять сознание, он успел заметить, как чудовище с головой собаки резко повернулось назад, в направлении поспешно пробиравшейся сквозь густые ветки маленькой фигурки. Это был не кто иной, как Птах!

Что произошло дальше, Атон не знал, потому что серая пелена уже заволокла его взгляд и он отключился. Однако без сознания он находился недолго, потому что следующим ощущением было прикосновение рук Птаха, осторожно ощупывающего его лицо и оцарапанную шею. А первым, что он увидел, - мертвенно-бледное лицо египтянина, склонившегося над ним.

- Атон! - взволнованно воскликнул он. - Что с тобой? Ты ранен?

Атон попытался отрицательно покачать головой, но даже это движение ему не удалось. Он ощущал бесконечную слабость. Шея сильно болела, и, попытавшись хоть что-то сказать, в первый момент он издал лишь неразборчивые звуки.

- Ты ранен? - повторил свой вопрос Птах.

На этот раз Атон все же смог покачать головой.

- Нет, - произнес он почти шепотом.

Птах взглянул ему в лицо, затем бросил взгляд на руку, из которой все еще сочилась кровь.

- Я же говорил тебе, что ты должен оставаться возле машины, - произнес он с упреком, - Что понадобилось тебе здесь, в лесу?

В лесу! Вновь охвативший Атона ужас заставил его приподняться и оглянуться по сторонам.

Но лес был совершенно обычным. Темным, сырым и неуютным, каким, собственно говоря, и должен быть лес в безлунную ночь - не более того!

- А где… тот человек? - прошептал он встревожено.

Птах вопросительно взглянул на него:

- Какой человек?

- Человек… с… - Атон запнулся. Он вдруг сообразил, что говорить дальше нет никакого смысла. Не станет же он рассказывать Птаху о горящих во тьме глазах и чудовищах!

- Какой человек? - еще раз переспросил Птах. - Нет здесь никого.

- Но вы же должны были его видеть, - запротестовал Атон.

- Никого я не видел, - заявил Птах. - Да здесь никого и не было.

Атон беспомощно уставился на него:

- Но вы…

- Я услышал твои крики, - перебил его энергичным движением руки Птах. - И слава Богу, хотел бы я заметить. В такой темноте я мог несколько часов проискать тебя, да так и не найти. - Он покачал головой. - Я ведь говорил тебе - оставайся у машины. Почему ты меня не послушался? Могло случиться все что угодно, понимаешь ты это?

Атон чувствовал себя сбитым с толку, к тому же страх вновь возвращался. Он понимал, что все это - монстр, другая тень с горящими глазами, странные шорохи и кошмарный лес - ему не померещилось. Мальчик медленно поднял к глазам руку и взглянул на свое расцарапанное запястье, покрытое множеством крошечных, размером с булавочную головку, уколов; нога горела, а джинсы были влажными от крови.

И все же он был уверен, что Птах ему не поверит, да и как можно было принять все это всерьез?

- Ты можешь идти?

Не произнося более ни слова, стиснув зубы, он поковылял обратно к машине, тяжело опираясь на руку Птаха. И когда Птах, усадив его на переднее сиденье, в одиночку отправился менять колесо, Атон больше не протестовал.

Глава четвертая

АНУБИС

После того как последствия аварии были устранены, Птах вырулил на шоссе и остановился на первой же паковочной площадке, чтобы худо-бедно перевязать и заклеить пластырем порезы на руке и ноге Атона, и далее они ехали уже без остановок. И все-таки стрелка часов на приборной панели «мерседеса» уже давно миновала цифру «два», когда они добрались до дома, где жили родители Атона.

Свет нигде не горел. Птах остановил машину прямо возле двери и три раза подряд посигналил - дом находился в глубине огромного сада, так что поблизости не было соседей, возможно возмутившихся бы такому нарушению покоя, - и открыл дверцу. Атон тоже хотел было выйти, но Птах жестом остановил его.

- Подожди здесь, - сказал он. - Я пойду, посмотрю, дома ли твои родители.

Какого же черта Птах забрал его из интерната за неделю до рождественских каникул, если даже не знал, будут ли дома его родители? Обескуражено Атон смотрел вслед Птаху, подошедшему к двери дома и нажавшему кнопку звонка.

Через некоторое время в доме загорелся свет, и входная дверь открылась на небольшую щелочку - насколько позволяла цепочка. Это был не просто дом его родителей, но также и миниатюрный частный музей, где находились экспонаты, стоимость которых оценить деньгами было просто невозможно.

Эту цепочку, как и многое другое, приобрели по совету полиции несколько лет назад, после попытки грабежа. И, таким образом, внешне хотя и довольно большой, но не особенно приметный загородный дом в действительности являлся крепостью, проникнуть в которую стало практически невозможно. Впрочем, как и покинуть ее.

Атон видел, что Птах с кем-то разговаривал, затем дверь прикрыли, но в следующую секунду она распахнулась, и он узнал на фоне ярко освещенной прихожей силуэт отца. Атон, отворив дверцу машины, поспешил к дому.

- Малыш! - приветствовал его отец, хотя лицо его все еще выражало полнейшее удивление. Он шагнул навстречу, однако тут же остановился и повернулся к Птаху. - Хотя я очень рад видеть сына, - довольно сердитым тоном произнес он, - все же не совсем понимаю, что все это означает, любезный коллега.

Птах успокаивающе махнул рукой:

- Ну, я ехал мимо, и так как знал, что ваш сын через несколько дней отправился бы домой, счел неплохой идеей захватить его с собой. Все-таки для вас это было бы шести - или семичасовым путешествием, и притом в два конца. И я подумал, что вполне смогу сэкономить ваше время.

Атон заметил, что отец вот-вот взорвется. Однако он все же овладел собой:

- Во всяком случае, вы могли бы меня предупредить, - произнес он. - Ведь дома мы оказались совершенно случайно. К тому же Атону пришлось пропустить неделю занятий в школе.

Птах успокаивающе покачал головой:

- При его оценках это не играет абсолютно никакой роли.

- И директор Цомбек был с этим согласен, - поспешил добавить Атон.

Отец взглянул на него. Он знаком был с директором Цомбеком и прекрасно знал, что просто так тот не позволит ни одному ученику пропустить даже один урок. С другой стороны, он знал своего сына и понимал, что Атон не лгал. В конце концов, вздохнув, он пожал плечами и кивнул в сторону дома.

- Давайте прежде всего войдем в тепло, - предложил он. - На улице довольно холодно. А дома продолжим разговор.

Они вошли в прихожую, и Атон по привычке направился в комнату с камином, служившую одновременно и библиотекой и гостиной и занимавшую почти весь первый этаж.

- Подожди, Атон, - крикнул отец ему вслед, однако предупреждение запоздало. Нечто черное, огромное, вдруг выскочив из-за угла, выросло перед Атоном и уставилось прямо на него. Чудовище из леса! Оно явилось за ним!

- Он не причинит тебе зла, - успокоил отец. - Он просто хочет поиграть с тобой, вот и все. - Обращаясь к собаке, он строго заявил: - Это друг. Ты понял, Анубис? Друг.

Атон недоверчиво посмотрел на отца, затем перевел взгляд на Птаха. По лицу египтянина было заметно, что он изрядно нервничает.

- Как вы назвали собаку? - медленно выговорил он. - Анубис?

- Я решил, что эта кличка как нельзя лучше соответствует его наружности, - объяснил отец. - А вам разве не нравится?

- Что? - переспросил Птах. - Имя или пес?

- И то и другое. - Судя по тону отец уже начинал сердиться.

- Роскошный зверь, - поспешил успокоить его Птах, - Однако…

- Давно вы завели собаку? - вмешался в разговор Атон. Доберман больше не производил на него столь устрашающего впечатления.

- После того как нас последний раз пытались ограбить.

- Ограбить? - Изумлению Атона не было предела. - Как это так?

- Да ничего, в общем-то, и не произошло. - Отец успокаивающе махнул рукой, - Сигнализация сработала и спугнула взломщиков. А нас с мамой дома в тот момент не было. Но все же… Понимаешь, такие случаи непредсказуемы. Быть может, те же самые воры объявятся опять или придут другие, которые уже так просто не испугаются. Во всяком случае, я посоветовался с полицией, и мы решили, что хороший сторожевой пес наверняка будет для нас самым лучшим, хотя и старомодным, средством безопасности.

- Вполне может быть, - согласился Птах, пристально разглядывая собаку с головы до ног. - Откуда он у вас?

- Мы взяли его из питомника, - объяснил отец с гордостью.

- Из питомника? - удивился Птах. - Такую шикарную собаку? - В голосе его явно звучало сомнение, которое Атон, впрочем, мог прекрасно понять. Хотя он не считал себя знатоком-собаководом, надо было быть просто слепым, чтобы не понять, что доберман, носящий имя древнеегипетского бога смерти, был выдающимся представителем своей породы.

Шерсть Анубиса была черной как смоль - такого насыщенного черного цвета Атон нигде до сих пор не видел. В глазах его поблескивали золотистые искорки, и Атон был почти уверен, что в темноте они должны светиться как у кошки. Собака была огромной, слишком мощной даже для добермана, а под гладкой шерстью выделялись хорошо развитые мускулы.

Анубис пристально разглядывал Атона, причем мальчик был уверен, что пес по-своему недоверчиво изучает его. Многое он отдал бы, чтобы узнать результат этой проверки.

Клыки великана явно свидетельствовали о том, что он мог запросто, играючи, превратить в лохмотья автомобильную шину, а то и сломать небольшое деревце. Да, эту собаку куда полезнее было бы причислить к своим друзьям, нежели к врагам…

Где-то наверху в доме хлопнула дверь, а затем послышались быстрые легкие шаги по лестнице. Через мгновение Атон услышал голос мамы:

- Клаус? Что там случилось? Кто пришел к нам среди ночи…

Запнувшись на полуслове, она удивленно расширила глаза, увидев сына.

- Атон? - воскликнула она. - Что такое… - Не закончив фразы, она сбежала вниз по лестнице, чтобы заключить Атона в такие крепкие объятия, что он едва не задохнулся. Наконец отпустив его и сделав шаг назад, она впилась в него таким взглядом, будто не видела сына в течение долгих лет, а вовсе не нескольких месяцев.

- Ну и дела! - молвила она, покачав головой. - Вот это сюрприз. Каким образом ты здесь оказался? Да еще в такое время? - Внезапно на лице ее отразилось беспокойство. - Что-нибудь случилось?

- Нет. - Отец опередил его ответ. Он кивнул на Птаха. - Господин Птах как раз проезжал мимо, и его осенила прекрасная идея захватить Атона с собой.

Он даже не пытался скрыть свою рассерженность, и Птах, прекрасно это чувствуя, поджал губы. Однако он промолчал - ни слова оправдания, ни единой попытки дать какое-либо объяснение.

- Обо всем этом мы сейчас и поговорим, - продолжал отец. - Пойдемте в библиотеку.

Он вышел из комнаты, Птах последовал за ним. Атон хотел выйти вместе с ними, но мама жестом задержала его.

- Пойдем лучше со мной, пусть они вдвоем спокойно поговорят, - предложила она, - А я тебе сейчас чай подогрею. Ты, наверное, сильно замерз.

Откровенно говоря, чаю Атону в данный момент не хотелось вовсе - впрочем, как, наверное, и маме в два часа ночи не хотелось его подогревать. Но он прекрасно понимал ее желание побыть с ним и поэтому кивнул головой.

Они расположились на кухне. Мама хлопотала у плиты, а Атон присел за маленький столик возле окна - на то место, где сидел всегда, когда бывал дома. Негромкий шорох заставил его поднять взгляд. Анубис пришел вслед за ними, однако на кухню не зашел, а остановился возле двери, внимательно изучая Атона своими желтыми глазами.

- Нравится он тебе?