Пророчество. Роман

Атон вздрогнул от неожиданности, едва не свалившись со стула, и испуганно взглянул на мать, которая, закончив готовить, неслышно подошла к нему.

- Кто? - спросил он.

- Наш пес, Анубис. Он просто великолепен, правда?

- Да, действительно… великолепен, - согласился Атон. Он все еще был озадачен. Почему этот пес так беспокоил его? Он любил животных: собак, кошек, птиц - да, собственно говоря, всех, за исключением, пожалуй, насекомых, но этот огромный доберман пугал его.

Голова собаки с острыми ушами и мощными клыками слишком была похожа на голову фантома, встретившегося ему в лесу. Столкновение с Анубисом вновь напомнило мальчику о той встрече, может быть, поэтому при виде собаки Атон впадал в беспокойство.

Взгляд Анубиса был чем-то неприятен. Он смотрел на Атона совсем не так, как животные обычно смотрят на человека.

Голос мамы прервал ход его мыслей.

- Ну, теперь рассказывай, - произнесла она. - Почему все-таки вы здесь оказались? - Только теперь она заметила пластыри, которыми были заклеены царапины на его руках и шее. - Что произошло?

- У нас шина лопнула, - отвечал Атон. - Я решил помочь господину Птаху заменить ее - вот и все. - В какую-то минуту Атон подумал, не рассказать ли о своем приключении в лесу, но не стал и поспешил успокоить маму: - Пустяки, всего лишь парочка царапин.

Однако мамин взгляд свидетельствовал о том, насколько не убедил ее такой ответ. Пододвинув стул к Атону поближе, она присела.

- Итак, - вздохнула она, - давай говори, что случилось на самом деле?

И Атон, секунду поколебавшись, рассказал о происшествии в музее, опустив, правда, некоторые детали. История эта целиком и полностью повторяла ту версию, которая была преподнесена им Цомбеку и всем остальным. Он уже думал, что это и в самом деле было правдой. Оживающие ни с того ни с сего мумии? Теперь, по прошествии суток, да еще в домашней обстановке, в полной безопасности, эта история начинала казаться ему просто смешной.

- Так и ты был при этом? - удивилась мама, когда Атон закончил рассказ.

От неожиданности он раскрыл рот:

- Так вы… вы уже знаете об этом? - Ведь Цомбек обещал ничего не рассказывать родителям!

- Об этом был репортаж по телевидению в вечерних новостях, - продолжала мама. - Правда, я и понятия не имела, что ты при этом присутствовал. И папа тоже. Слава Богу, - вполголоса прибавила она.

- По телевидению? - Атон чуть было не подскочил на стуле. - Почему бы это? Ведь никто же не пострадал. Я имею в виду…

- Так, я вижу, ты еще не все знаешь, - перебила его мама. - История эта не завершилась. Обе мумии исчезли.

- Исчезли? - пробормотал Атои., Мороз пробежал у него по коже, будто чья-то ледяная рука прикоснулась к спине. - То есть… то есть как это - исчезли?

- Просто исчезли, - продолжала мама. - Их отвезли обратно в университет, рассчитывая хоть как-то восстановить. Судя по всему, этот Вернер вместе со своими дружками повредили мумии достаточно серьезно. Но сегодня утром они пропали. Видимо, кто-то проник ночью в хранилище университета и украл обе мумии. Хотя телекомментатор выразил надежду, что пропажа вскоре будет обнаружена, твой отец едва не лишился рассудка от этой новости. Знаешь ведь, как он относится к таким вещам. - Она покачала головой. - Можно подумать, что обокрали его, а не музей.

- И поэтому он пребывает в таком гадком настроении? - поинтересовался Атон.

По-видимому, он задел одно из слабых мест в родительских отношениях, потому что лицо мамы при этих словах омрачилось.

- Знаешь, - медленно проговорила она, - у него сейчас возникли серьезные проблемы на стройке.

Атон все понял. Мама говорила о плотине, над проектированием и возведением которой отец работал вот уже пять лет.

- И серьезные проблемы? - поинтересовался он.

Мама кивнула.

- Нам придется лететь в Египет и пробыть там достаточно долго. Несколько недель, а то и месяцев.

- Значит, мы опять встретим Рождество в пустыне, - вздохнул Атон.

Эта мысль отнюдь не воодушевляла его. Он был бы рад провести рождественские праздники вместе с родителями по старой традиции - с елкой, снегом и прочими новогодними забавами. С другой стороны, три недели в Египте тоже представляли собой довольно заманчивую перспективу - будет о чем рассказать друзьям в интернате.

Но, встретив мамин взгляд, Атон моментально понял, что самую плохую новость ему еще не преподнесли. Горький комок подкатил к горлу.

- Мне… нельзя будет поехать с вами, - тихо проговорил он. - Так ведь?

- Да, - вздохнула мама. - Ты должен понять это, Атон. В самом деле, возникли большие сложности. Я и сама-то ничего не знаю. По-видимому, что-то связанное с политикой. Ты ни в коем случае не должен ехать с нами. Отец не хотел сначала даже, чтобы я летела с ним.

- Но ведь скоро Рождество! - запротестовал Атон. Комок в горле буквально раздирал его. В глазах стояли слезы, которые он пытался сдержать, но от маминого внимания они, разумеется, не ускользнули…

- Прошу тебя, Атон, постарайся понять меня, - умоляющим тоном произнесла она, беря его за руку.

Атону с трудом удалось побороть желание отдернуть ее. Он сдержался, но мама, заметив его колебания и все поняв, печально убрала руку:

- Понимаешь, это не только напряженно и хлопотно, но и опасно. Мы никак не можем взять тебя. Если с тобой что-нибудь случится…

- Так о чем же все-таки идет речь? - Атон начинал терять терпение. - Если это опасно…

- Да, - мягко перебила его мама. - Но ты же прекрасно понимаешь, что отец все равно поедет. У него ответственная должность, и на этом проекте он может заработать немало денег. Его фирма вложила в это предприятие не один миллион. И кроме этого - ты ведь знаешь, что эта плотина - дело всей его жизни.

Она замолчала, хотя могла бы сказать еще очень многое. Но к чему? Близилось Рождество, он был сейчас дома, но завтра или послезавтра ему все равно придется уехать и провести праздники в интернате либо у кого-то из родственников.

- Цомбек знал об этом? - только и мог он спросить.

- Нет. - Мама покачала головой. - Я хотела позвонить ему, но папа был против. Завтра мы собирались поехать в Штутгарт, чтобы предупредить тебя обо всем. Мне ужасно жаль, но… мы никак не можем взять тебя с собой. Мы поговорили с бабушкой. Во время каникул ты можешь пожить у нее, если захочешь. Или у тети Софии.

- Или в интернате, - с горечью произнес Атон.

- Прошу тебя, Атон, - вздохнула мама. - Я, конечно, понимаю тебя, но… - Печально взглянув на него, она поднялась с места и подошла к плите.

Пока она доставала из шкафчика чашки, Атон, повернувшись к окну, взглянул на сад, тонувший в темноте. Слезы, казалось, вот-вот брызнут из его глаз.

В это мгновение он ненавидел проклятую плотину и этот чертов Египет, укравший у него родителей, а теперь еще и лишивший очередных каникул. Хотя и понимал, что плотина вовсе не виновата в том, что правительство задумало ее построить, и страна непричастна к тому, что его отец отвечал за это.

И все-таки было больно. Целых полгода он мечтал вернуться домой. И вот как все получилось! Это просто нечестно!

Что-то мягкое, прохладное коснулось руки. Каково же было его удивление, когда он увидел Анубиса, совершенно неслышно улегшегося рядом. В это мгновение Атон готов был поклясться, что в глазах пса читалось искреннее сочувствие. Казалось, собака прекрасно понимала, что происходит с ним в этот момент, и пришла его утешить.

- Какой милый пес, правда? - Мама поставила на стол приготовленный чай.

- Гм, - только и мог произнести Атон.

- Понимаю, конечно, что на вид он довольно грозен, - продолжала она, почесывая собаку за ухом, - но это самый понятливый пес из всех, которых я когда-либо видела. Если ему прикажут напасть на кого-то - я бы не хотела быть в шкуре его жертвы. Отнесу-ка я папе и господину Птаху по чашке чая, - сказала она. - Надеюсь, что папа не слишком далеко зайдет в споре с Птахом - в конце концов, он всегда хорошо к нему относился.

Мама взяла поднос, еще раз потрепала Анубиса по затылку и быстрыми шагами вышла из кухни. Атон посмотрел ей вслед. Больше всего на свете в этот момент ему хотелось разреветься во все горло - наверное, после этого полегчало бы. Но делать этого он не стал - в пятнадцать лет люди склонны придерживаться мнения, что любую боль и горечь следует переживать без единой жалобы, что является бесспорным проявлением мужества.

Взглянув на Анубиса, Атон почувствовал неприятный озноб. Пес лежал рядом без движения, навострив уши. Немного склонив набок голову, он пристально смотрел на мальчика. Это был обычный взгляд собаки и все же… глубоко в его глазах горел какой-то таинственный и пугающий огонь.

И еще Атону бросилось в глаза, что мама, проходя мимо, погладила собаку - совершенно между прочим, мимолетным движением, как обычно гладят любимого пса.

Только мама всю жизнь терпеть не могла собак.

Глава пятая

КАТАСТРОФА

Атон проспал все следующее утро и скорее всего проспал бы не только завтрак, но и обед, если бы шершавый язык, усердно лизавший его физиономию вдоль и поперек, не разбудил его.

Одним рывком сев на кровати, Атон левой рукой отодвинул от себя собаку, а другой отер лоб и щеки Язык Анубиса размерами напоминал половую тряпку - во всяком случае, он был такой же мокрый.

Атон зевнул. Несмотря на то что спал он довольно долго, мальчик не чувствовал себя выспавшимся. С огромным удовольствием он перевернулся бы сейчас на другой бок и поспал бы еще, но понял, что пес этого не допустит. Атон неохотно вылез из-под одеяла и поежился, коснувшись босыми ногами холодного пола.

Кровать пошатнулась, едва Анубис вспрыгнул на нее. Атон попытался было прогнать собаку, но Анубис, будто живая торпеда, налетел на него, и Атону пришлось окончательно покинуть уютное тепло своей постели. Описав в воздухе полусальто, он буквально опрокинулся на пол.

А когда поднялся на ноги, Анубис сидел на том же месте, где находился с самого начала, и бесстыдно глазет на него. Конечно, ухмылка его при этом была ненастоящей, собаки ведь не умеют улыбаться. Но Атон готов был поклясться, что на собачьей морде поигрывала ехидная улыбочка.

Было почти одиннадцать часов. Он удивился, что мама не разбудила его раньше.

Атон неохотно прошлепал в ванную, быстренько умылся и вернулся в комнату, чтобы одеться. Пес следовал за ним по пятам, будто бесшумная черная тень, но дружеского расположения к мальчику больше не выказывал. А когда Атон присел на кровать, чтобы натянуть носки, раздалось негромкое рычание.

- Ну, ну, все в порядке, - поспешил успокоить пса Атон. - Не волнуйся. Я просто надеваю носки. Вот, видишь? - И он поднес носок прямо к носу Анубиса. Собака чихнула и, тихонько взвизгнув, шарахнулась назад.

В первый момент Атон не мог сдержать усмешки - ему было не по себе. Хотя сейчас, при свете дня, пес не казался ему таким страшным, как вчера, все же что-то в нем было не то.

Отбросив прочь вздорные мысли, Атон поспешно оделся и вышел из комнаты. Анубис сопровождал его. Атон был на все сто уверен, что пес ухмылялся!

Спускаясь по лестнице, он услышал звук работающего в гостиной телевизора и остановился. Странно, что телевизор был включен так рано. Отец был заклятым противником телевидения. А телевизор купил только четыре или пять лет назад, да и то под нажимом остальных членов семьи, которых не особенно привлекала перспектива каждый вечер слушать египетскую музыку, листая иллюстрированные альбомы о стране фараонов. И если уж папа включил его в такое время, значит, на то были действительно весомые причины!

Атон спустился вниз по лестнице и увидел в гостиной родителей и Птаха. На экране в быстром темпе сменяли друг друга картины горящих зданий и автомобилей «Скорой помощи», вертолетов и сотен полицейских, пытавшихся навести хоть какой-то порядок в творящемся хаосе.

- Привет! - произнес он.

Отец и Птах мимолетно взглянули на него, сразу же опять впившись глазами в экран, только мама встала ему навстречу, улыбаясь.

- Привет, Атон. Ну как, выспался?

Атон только кивнул, бросив при этом выразительный взгляд на пса, пришедшего вслед за ним. Очень странно, но казалось, будто он внимательно наблюдает за событиями на телеэкране.

Заметив его взгляд, мама засмеялась:

- Я вижу, он разбудил тебя.

- Что-что? - пробормотал Атон.

- Анубис, - продолжала мама. - Это я послала его наверх.

- Э-э… ну да, - несколько озадаченно признался Атон. - Правда, это было как-то… очень мокро.

- Бывает, он и вправду ведет себя нелепо, - согласилась мама. - С виду по нему и не скажешь, но иногда он начинает играть и беситься, как щенок.

- Гм, - только и мог произнести Атон. Он еще окончательно не проснулся. И кроме того, его не покидало ощущение, что мама только и ждала очередного повода пропеть дифирамбы доберману.

- Пойдем-ка, - предложила она. - Завтрак уже готов. Пусть мужчины немного побудут вдвоем.

Выходя из гостиной, Атон еще раз бросил взгляд на экран. Картины катастрофы не сменились другими изображениями, но теперь на переднем плане появился телекомментатор, закутанный в стеганую куртку. От его дыхания вокруг микрофона то и дело возникали облачка пара.

- Что произошло? - поинтересовался Атон, следуя за мамой на кухню. - Крушение самолета?

- Давай об этом попозже поговорим. Ты хоть позавтракай сначала.

Против чего Атон, собственно говоря, возражений не имел. По своим взглядам на подобные вещи Атон отличался от сверстников - войны, схватки и катастрофы никогда не вызывали у него живого интереса. Он просто не понимал, чем так привлекает людей вид чужих страданий.

- Итак, ты, я понимаю, неплохо выспался, - констатировала мама, удовлетворенно наблюдая, как сын с волчьим аппетитом поглощает завтрак.

- Просто фантастически! - с набитым ртом выговорил Атон. Заметив неодобрительный мамин взгляд, он поспешил проглотить кусок и повторил: - Фантастика! Как же приятно поспать наконец в собственной постели. Хоть тебя и будят потом с помощью половой тряпки, - прибавил он, искоса глядя на Анубиса.

Мама засмеялась, потрепала пса по шее и, отрезав большой кусок колбасы, протянула его Анубису. Атон расширил глаза от удивления, увидев, как тот очень осторожно взял кусок из ее рук, а затем одним глотком расправился с угощением.

- Что с тобой случилось? - удивленно поинтересовался Атон.

- Со мной? А в чем, собственно, дело?

- Ты же терпеть не могла собак.

- Верно, - отвечала она. - Но Анубис - это особенный пес.

- Да, я тоже постепенно начинаю это понимать, - пробормотал Атон. Он пристально посмотрел на собаку, однако Анубис выдержал его взгляд совершенно бесстрастно. Уж теперь-то Атон был полностью уверен, что в глазах его проскальзывала насмешливая ухмылка.

- Он, можно сказать, штурмом завоевал мое сердце, - продолжала рассказывать мама. - И папино тоже. Он не так-то прост, понимаешь? И очень дружелюбен.

Мамины слова еще больше возбудили в душе Атона нехорошие подозрения, но от комментариев он благоразумно воздержался. Пока мама хлопотала у плиты, Атон, доедая завтрак, выглянул в окно. Сад за время его отсутствия заметно изменился: мама посадила массу новых кустиков, а в самом отдаленном уголке появился остов будущей мини-теплицы.

Внезапно Атону показалось, будто какое-то движение происходит возле нее. Между занесенных снегом кустов промелькнула тень - быть может, птица или какой-то еще зверек, выскочивший из леса и теперь ищущий защиты от холодного ветра в густом кустарнике. Атон не обратил бы на это внимания, если бы Анубис вдруг не навострил уши и не зарычал, подобравшись к окну и внимательно оглядывая сад.

- Что такое? - удивилась мама.

Атон, пожав плечами, выглянул в окно, но так ничего больше и не увидел. Таинственная тень исчезла. Она не померещилась ему - реакция собаки подтверждала это.

- Наверное, какой-то зверек.

Мама тоже подошла к окну, вгляделась в заросли кустарника, затем пожала плечами и отвернулась:

- Иногда у нас появляются кролики или белки. В лесу им трудно найти себе корм - ведь зима на улице.

Это было вполне логично: К тому же становилась понятной реакция Анубиса. Как ни странно, он энергично вилял хвостом, что скорее всего было охотничьим инстинктом, а не выражением радости. Однако Атону ломать себе над этим голову не хотелось. Во-первых, он не был знатоком собак, чтобы судить о тонкостях их поведения, а во-вторых, Анубис был псом необычным.