Казанова, или Развязка для одной новеллы

Амалия. Я люблю тебя, Казанова!

Казанова. Так добудь мне ее, Амалия! Ты можешь, я знаю. Говори ей что угодно! Скажи, что я вам угрожал, что ты считаешь меня способным поджечь ваш дом. Скажи ей, что я безумец, опасный безумец, убежавший из сумасшедшего дома, но что девичьи объятия могли бы меня исцелить.

Амалия. Никогда, Казанова, никогда — слушай меня внимательно! — никогда не знала я более чистого существа. Если бы она подозревала, что мне сейчас пришлось услышать, она сочла бы себя оскверненной, и, сколько бы ты ни жил здесь, ты бы больше ее не увидел!..

Казанова(размышляя). … Не знала более чистого существа… А этот офицер?

Амалия. Он молод и красив. Да, да!.. Он даже кажется мне красивее, чем когда-то был ты, Казанова!

Казанова собрался было возразить — все его существо возмутилось против подобной несправедливости, но в это время с улицы раздался звук подъехавшего экипажа.

(Взглянула в окно.) Барон… Он едет к нам. (Вышла на крыльцо, слышны возгласы приветствия.)

Барон Сантис(еще на крыльце). В наших местах уже распространилась весть, что сюда прибыл шевалье де Сенгаль и остановился у своего друга Гудара…

Казанова(один). Что бы все это могло значить? Все эти приготовления и сборы на карточную игру… обходительность аббата и предупредительность Гудара весьма подозрительны… Неужели они считают меня богатым и собираются меня обобрать?.. Или, что еще хуже, это происки моих врагов, которые в последнюю минуту стараются помешать моему возвращению в Венецию?..

Вошли Барон Сантис, его жена Фламиния и Амалия. Следом за ними — Аббат и Гудар, оба чуть навеселе.

Сантис. Дорогой шевалье! Мечтой моей жены было померяться силами с вами в игре, а в более молодые годы, и на ином поприще. Подумайте только, много лет назад я прибыл в Вену в тот самый день и даже в тот же самый час, когда вы оттуда отбыли. Наши кареты, встретившись, проехали мимо друг друга… Такая же неудача постигла меня и в Регенсбурге… Там я даже поселился в комнате, которую вы оставили часом раньше…

Казанова. Действительно, несчастье.

Сантис. Кое в чем я заранее готов признать себя побежденным, и это меня мало трогает… Но что касается карт, милейший шевалье, то, пожалуй, мы оба достигли подходящего возраста…

«Об игроках».

Фламиния протягивает кончики пальцев. Казанова прикасается к ним губами и бессильно опускается в кресло.

Картина вторая

Комната Анины. Она одна. Смотрит в парк. Ее пробирает мелкая дрожь. Отойдя от окна к столику, принимается писать. Останавливается, перечитывает, снова начинает писать. Заслышав шаги, прячет письмо на груди, подходит к окну. Входит Гудар.

Гудар. Какое славное утро, племянница.

Анина. Должно быть, уже полдень?

Гудар. Вероятно, если верить солнцу… У нас привыкли вставать поздно. Андреа еще спит?

Анина. Нет, кажется. Во всяком случае, дома его нет.

Гудар. Вчера мы засиделись за игрой несколько дольше обычного…

Анина. Кто же выиграл?

Гудар. Ты не знаешь? И тебе твой супруг…

Анина. Я его не видела. Не слыхала даже, ни как пришел, ни как ушел утром…

Гудар(шутливо). Не слыхала и звона монет?

Анина. Сквозь сон мне и вправду чудился звон каких-то червонцев… (Подходит к столику, открывает его, видит золото.) Дядюшка, ты проиграл Андреа эти деньги?

Гудар. Ты же знаешь, я играю по маленькой, а здесь сумма весьма значительна. Меня не занимают ни проигрыш, ни выигрыш.

Анина. Что же вас занимает?

Гудар. Следить за картами… (Встает в позу, напыщенно.)

Одним вопросом занят я: чего ты хочешь, Во мне сокрытый враг? Скажи, Судьба, Что ты велишь? К концу идет дорога, Остались карты мне. Но это много.

Анина. Кто же вчерашний победитель? Неужели Андреа?

Гудар. Да! Проиграл все Казанова! Остался без копейки. Он занял эти червонцы у аббата, но и они уплыли твоему мужу!

Анина(не сразу). Андреа мне не муж…

Гудар. Анина, милая племянница… Я знаю людей — седьмой десяток живу — и поверь, Андреа Басси — порядочный человек! Святая церковь освятит ваш союз, и мой дом с радостью примет вас… А я благословлю вас как самых счастливых людей на свете.

Анина. Мы и сейчас прекрасно себя здесь чувствуем. Мягкий климат чудесная местность, веселые знакомства…

Гудар. А могла ли ты еще недавно представить, что ты будешь сидеть с такими людьми за одним столом…

Анина. С какими людьми?

Гудар. Образованными, начитанными…

Анина. Мои любимые собеседники — это мои книги…

Гудар. Конечно, барон фрн Сантис несколько шумлив за бутылкой, а Фламиния несколько развязна в речах, но…

Анина. Они все безупречны и вежливы со мной… (Немного замявшись.) А Казанова — дворянин?

Гудар. Он представляется сейчас как шевалье де Сенгаль… Хотя многим людям он известен под своим прежним и более прославленным именем — Казановы.

Анина. Так он дворянин или нет?

Гудар(замявшись). Вчера за игрой твой муж также высказал сомнение по этому поводу, заявив, что не слышал, будто французский король пожаловал синьору Казанове дворянство.

Анина. Андреа бывает иногда заносчив…

Гудар. Мы все встали на защиту шевалье, что вызвало, как мне показалось, легкую досаду у него… Впрочем, не будем преувеличивать значения такого недоразумения… (Достает сверток с золотыми монетами.) Я хотел вернуть шевалье свой долг. Хотя и поздно, но я с благодарностью верну ему то, благодаря чему я и моя Амалия стали счастливы… Он должен это принять, если не хочет обидеть меня.

Анина. Ни в коем случае я не советую вам этого делать!

Гудар. Почему, дитя мое?

Анина. Синьор Казанова может неправильно истолковать ваш искренний порыв. Его участие в вашей судьбе и судьбе вашей жены бескорыстно, а, приняв от вас деньги, он рискует лишиться ореола благодетеля, тем более, что Андреа так некстати подверг сомнению его дворянский титул… Я думаю, их беседа на этот счет будет иметь продолжение…

Гудар(подумав). Пожалуй, ты права… Однако ты поговорила бы с Андреа, чтобы он не возобновлял с шевалье этого разговора. В конце концов, Сенгаль — превосходное имя, и никто в целом свете не имеет большего права именоваться шевалье, чем благородный друг мой Казанова. (Забирает со стола деньги.)

Анина. Вы правы, дядюшка… Я уверена, Андреа и сам уже раскаивается в своей несдержанности… Вот только аббат…

Гудар. Что аббат?

Анина. Господин шевалье задолжал у него…

Гудар. Пусть тебя это не беспокоит… Расставаясь после игры, господин аббат сказал мне, что хоть он и не разделяет мнения господина шевалье относительно Вольтера — этого гениального ума нашего времени, — но готов ждать возврата долга и год, и два… Шевалье все-таки благородный человек, — так на прощание сказал аббат… Но я слишком болтлив… Покидаю тебя в надежде, что Андреа скоро вернется и мы увидим вас за завтраком. (Целует Анину и уходит.)

Анина остается некоторое время в раздумье, снова достает письмо, дописывает его, складывает, вкладывает в конверт, подписывает адрес. Берется за колокольчик, стоящий на столе, но, передумав, не звонит. Открывает дверь, осторожно выглядывает в коридор и делает знак рукой.

Входит слуга Тито, подросток лет 15-ти, очень красивый.

Тито. Что прикажете, синьора?

Анина. Скажи мне, господин, вчера прибывший…

Тито. Что синьора прикажет передать господину Казанове?

Анина(дает ему червонец). Передай ему письмо…

Тито. Слушаю. (Хочет идти.)

Анина. Спрячь письмо. Мне важно, чтоб никто не знал…

Тито. Ответ принести?

Анина. Ответ не нужен.

Тито. А если господина Казановы не окажется дома, то можно оставить письмо его слуге?

Анина. Можно.

Тито. Я позволю себе указать синьоре, что слуга его, может быть, переодетая девушка.

Анина. Ты думаешь?

Тито. Я ничего не думаю. Но возможно также, что у него в комнате кто-нибудь спрятан в шкафу, в постели…

Анина. Ты умный мальчик… я тебе вверяюсь… (Дает ему еще червонец.)

Тито. Смею ли я вместо этого червонца просить об одном только поцелуе?

Анина. Ты сумасшедший?

Тито. Мне кажется, это возможно…

Анина(быстро целует его). На!

Тито. Лечу!.. (В дверях.) «Путь жизни долог, вечность — коротка!».. (Вышел.)

Анина(одна). Что же теперь будет? Чем я стала? Нет, нет… Ничего не случилось. Я дам клятву забыть все и похороню эту тайну в себе… А он… он навеки унесет воспоминанья! И ничего не изменится… и все повернется… (Смотрит на себя в зеркало.)

Ты бредишь. В чем ты видишь поворот? Случившееся разве не случилось? Что было, то небывшим стало вдруг? Вина моя уменьшилась иль вовсе Исчезла? И можно ли дурной поступок мой — простить? Так кто же я? Я дочь почтенного семейства? Невеста я безгрешная? О, нет, Жених таких, как я, у сводни покупает, Прибавив сверх цены и честь свою. Его ль вина… В чертах лица, столь нежных, горделивых, Кто может разглядеть глубокий след Позорного разврата? Из дома я какого? Веселого иль строгих нравов? Не обольщайтесь, Милые синьоры! Простая потаскушка перед вами. Тихони смирный облик Лжив и не сулит покоя!

Стук в дверь. Входят Андрея, Сантис и Фламиния.

Фламия. С добрым утром, душка! Нескромно с нашей стороны (кивнула в сторону мужа) врываться в столь ранний час, но мой муж настоял… У него к вам предложение, о котором он сам расскажет. (Подходит к окну.) Прелестный день…

Анина(замечает, что Андреа не весел). Да… но кажется, будет гроза. Душно.

Фламия. Тогда за игру можно приняться сразу после обеда. Возможно, синьору Андреа опять так же счастливо повезет, как вчера.

Сантис(почтительно целует руку Анины). Как спалось, синьора?

Анина. Прекрасно.

Сантис. Сейчас ездил в поле испытать коня, да вот встретил в парке синьора Басси. Сидит мрачный. Уединился в тени деревьев…

Фламия. Синьору Андреа нет повода грустить после вчерашнего выигрыша.

Сантис. Значит, удачно выбрал маску…

Анина. Какую маску?

Андреа(делает нетерпеливый жест: видно, что ему не по душе нежданные гости и не терпится от них избавиться). Философа. Кто ее не носит…