Честь Белого Волка

— Домой, сир? — уточнил Седрик, помогая мне взобраться в седло присевшего Центуриона.

— Домой?.. А фигу им, как же! — прохрипел я, прыгая на чёрного коня. — Они не будут искать нас ночью, но теперь мы просто обязаны кое-кого кое о чём расспросить.

— В «Золотую корону», — уверенно кивнул Центурион, и Ребекка поддержала его согласным фырканьем:

— Ой вей, лорд Белхорст, таки вы бы видели рожи тех уголовников, шо пришли за нами, когда вас куда-то унесли. Таки я вся была против, а когда я против, то могу быть нервной, а когда я сплошь нервная — прячься, поц, хана всему!

— Она откусила нос тому, кто схватил её за повод, — пояснил мой конь, но мне пришлось прервать обоих:

— Мы идём на «Золотую корону», рассказы о личных подвигах отложим до ужина или завтрака в замке Кость. До этого момента всем цыц!

— Принято, — почти шёпотом откликнулся мой маленький отряд.

Седрик сел на своего гнедого мерина, моя дочь неуклюже взгромоздилась на молодого пегого жеребца, умеющего говорить, но страшно застенчивого. Четыре всадника дружно рванули сквозь ночь, скрываясь в темноте.

Буквально через пять-шесть минут на стенах забегали люди с факелами, но они уже не могли нас видеть, и с десяток арбалетных стрел ушли совсем в другую сторону.

Развлекайтесь, ребята, не жалко, у меня на сегодня другие планы. Я очень-очень-очень хочу знать, кто сдал нас с Эдом в знаменитом кабаке, где главное и незыблемое правило — не выдавать клиентов. Никогда, никаких, никому, ни за что!

Даже ночью было видно вывеску «Золотой короны», наверное, купили фосфор у мест­ных алхимиков и вымазали буквы. Судя по Полярной звезде, время уже за двенадцать ночи, и вряд ли сейчас там идёт очень уж активная игра.

— А хоть бы и шла, — самому себе любимому сообщил я, пытаясь привстать в седле.

Увы, резкая боль в подреберье резанула сразу же. Видимо, я действительно здорово шибанулся, когда прыгал (нет, падал) с балкона. По факту если бы отлежаться день-другой, с хорошей мазью и обезболивающими таблетками, то и нет проб­лем, а так...

Всё-таки сорок пять — это, оказывается, возраст. С другой стороны, если сравнить с тем же Эдом, которому уже куда более тысячи лет, а он всё ещё огурцом, так и норм!

— Сир?

— Да, Седрик. — Похоже, я слегка задумался.

— Прикажете атаковать кабак?

— Упс, минуточку. — Я осторожно расправил плечи, протёр глаза, огляделся по сторонам и нашёл взглядом бывшего бога.

— Эд?

— Да, друг мой.

— Разрешаю тебе разнести тут всё, что недоразнёс. Ну и заодно выясним, кто и почему нас так дёшево продал и...

— И? — уточнил бывший бог, зачем-то облизывая губы.

— После чего лично сожги всё это заведение к ёлкиной маме, во славу Одина и всех богов Асгарда!

— Ты серьёзно? — не поверил своему счастью дядя Эдик.

Я молча кивнул. Почему нет, они меня достали. Если им не стыдно получать чьё-то золото, предавая Белого Волка, то почему я должен испытывать странные угрызения какой-то там совести? А что это вообще?

Иногда мне кажется, что в Средние века такого слова просто не существовало. Допустим, была так называемая ситуационная этика, и всё. По сути, вполне достаточно. Люди всегда стремились лишь к одному — к выживанию и продлению рода. Не более.

А вот когда уже они жертвуют своей жизнью за друзей, за близких, за сюзерена, за страну или за религию — это серьёзный цивилизационный шаг в будущее. Как-то так.

— Заперто, — объ­явил мой конь, деликатно постучав в дверь передним копытом.

— Вышибай, — приказал я.

Центурион тут же развернулся и с двух задних ног нанёс такой удар, что не каж­дый инеистый великан выдержал бы. Крепкие двери кабака снесло напрочь!

Сказать, что внутри слегка удивились, значит не сказать ничего. Они там все прямо-таки охренели в групповом масштабе. Из разметённых в щепки дверей бросились на выход самые разные люди: жулики, шулеры, обманщики, воры, проходимцы, липовые сироты, простодушные дебилы, уважаемые отцы семейства и благородные аристократы, якобы случайно зашедшие сюда просто погреться. Мы не трогали никого.

До тех самых пор, пока Эд вдруг не выбросил руку вниз, хватая с седла за ворот малозаметного тощего типа с подозрительно звенящим мешком на горбу. Тот смешно забултыхал ногами, и я узнал эту лисью рожу.

— Какая встреча, друг мой, — начал было бывший бог, но я резко оборвал его:

— Перерезать негодяю горло и выкинуть труп на помойку бродячим собакам!

— За что, милорд?! — взвыл несчаст­ный.

— Давай допустим, лишь за то, что ты просто слишком часто попадался мне на пути. Весомая причина для казни?

— Кто бы спорил, сир? — в один голос откликнулись Седрик, Эд, Хельга и обе наши лошади. Против такого суда присяжных мерзавец уже не мог протестовать.

— Меня заставили-и... Мне заплатили, чтобы я следил за вами, втянул вас в игру и предупредил стражу о месте, где Белый Волк пожелает остановиться хотя бы на полчаса-а-а...

— Кто тебе заплатил?

— Молодой король! — взвыл тип с лисьей мордой, и на минуту мы опешили.

Кудрявый бог позволил негодяю вырваться, но бдительный Седрик сумел на ходу отобрать у него кошель с золотом. Старый крестоносец нипочём не упустит добычу, это не в его правилах.

— Убить? — обернулся он ко мне, взвешивая в руке боевой топор.

— Пусть бежит, — сплюнул я. — Золото у нас? Мы свободны? А в то, что нас заказал мой же бывший паж, лично я не верю. Метью, конечно, стрекулист, романтик и наглец каких поискать, но он не предатель по сути.

Все переглянулись и кивнули. Ну, кроме Ребекки, она привычно пробормотала что-то вроде того, что «этот ваш Метью таки всегда был немножечко странный» и она не доверяет молодым людям, которые пялятся на её круп. Могучий Центурион, естественно, тут же полез с разборками: где, когда, как он посмел, почему она столько времени молчала?!

Мне пришлось срочно уводить всех наших куда-нибудь в сторону, не дожидаясь развития скандала. По ночи выезжать за ограду Снежной ярмарки было слишком рискованно, хотя уж кого тут найдёшь более безбашенных, чем наш маленький отряд.

Короче, мы нашли себе пристанище у торговцев скотом, расседлав лошадей и определив для себя здоровенную охапку сена под деревянным навесом. Хозяину загона Седрик показал кулак, дядя Эдик — серебряную монету, разумная комбинация того и другого вполне разрешала все возможные недоразумения и вопросы не по теме.

В Средние века подавляющее большинство проб­лем убирается с повестки дня оружием или деньгами. Причём никого это не напрягает, а, наоборот, воспринимается совершенно естественно, рабочая политика кнута и пряника. Мы все повалились кто где. Эди и Седрик зарылись в сено спиной к спине. Хельга, кажется, тоже начала дремать у моего плеча. Но сам я уснул не сразу.

В моей голове уже кипели совершенно сумасшедшие планы на завтра. Нет, я не хотел уходить. И мстить я никому не собирался. Я всего лишь всерьёз был намерен вернуть себе своего пажа. Короче, забрать Метью домой, и точка!

То есть совершить наглое похищение монаршей особы, оставив королевство без законного короля, и мне глубоко пофиг, что после всего этого будет. Почему? А потому!

Заранее предупреждаю: я — феодал, более того, вконец обуревший феодал, если кого-то устроят такие объяснения. Поэтому делаю, что хочу и когда хочу. Кто против — получит топором по лбу! Это не извинение, это единственное, на что этот кто-то может претендовать, задавая столь идиотские вопросы.

Понимаете теперь, как мне трудно было ходить на родительское со­бра­ние? Я же всё время скрипел зубами и шарил под партой в поисках оружия.

Но всё равно это славное время, здесь проще и естественней быть мужчиной. Хельга вовсю спала у меня на плече. Седрик и Эд дрыхли теперь уже едва ли не в обнимку, причём каж­дый храпел так, что на спор посрамил бы иерихонские трубы. Наши кони стояли отдельным табунком чуть в стороне, а если о чём и говорили меж собой, то скорее шептались, так что до меня не доносилось ни звука, слава Одину.

Даже не хочу фантазировать на эту тему, просто боюсь услышать о себе не то, что я ожидаю. А от такой своенравной скотины, как Центурион, можно дождаться чего угодно.

Если раньше я говорил, что с ним бы мечтал познакомиться коневед и журналист Невзоров, то теперь я сильно по­до­зре­ваю, что тот же Невзоров попытался бы задушить моего коня собственными руками уже через полчаса откровенного разговора по душам.

Короче, если вы подумали, что в ту ночь я почти не спал, то вы правы. Да, неожиданное появление моей дочери в королевском замке спасло мне жизнь, с этим глупо спорить. Однако и тот факт, что теперь мне придётся вешать на свою шею спасение удвоившегося отряда, не говоря уже о планах украсть Метью...

— Да задница Слейпнирова, с шерстью пьяного йети ему в глотку, с чего бы я обязан от кого-то там спасать его величество? Он сам сюда уехал, по доброй воле, никто его не гнал. Уж я так точно! Меня он вполне очень даже устраивал, иначе я давно подобрал бы себе нового пажа. Хотя на фиг мне вообще сдался паж? Я что, не в состоянии сам переодеться у себя в покоях? Да на раз-два-три в темпе вальса и куда быстрее, чем с его так называемой криворукой помощью!

На минуточку я заткнулся, вдруг осознав, что, возможно, слишком громко рассуждаю вслух. Слава всем богам, никто из наших не только не проснулся, но даже и не почесался. Вот умотались, аж завидно. Примерно за полчаса до рассвета у меня в голове вопреки всему сформировался чёткий пошаговый план похищения (спасения!) молодого короля Метью. Не спрашивайте, зачем оно мне надо.

Я не отвечу, а возможно, ещё и начну ругаться в ответ. Будем считать, что я спасаю (краду?) его из чисто эгоистических соображений — мне по статусу нужен паж? Нужен! А я феодал, мои капризы для меня равны обязательному принятию нового закона в Госдуме по настоятельной просьбе президента. Короче, хочу и буду!

На рассвете самым осторожнейшим образом, стараясь не разбудить уставшую Хельгу, я вылез из покрывшегося инеем сена, небрежно выволок за ногу бывшего бога, а старина Седрик поднялся сам. Меж­ду нами говоря, он явно притворялся, что спал.

В эту ночь, когда я, как последний легкомысленный дурак, не подумал даже выставить часовых, бывший крестоносец привычно решил эту проб­лему за меня. Да, лежа, да, с храпом, но не смыкая глаз. Что ж, теперь мне предстояло вновь напомнить, кто тут главный.

— Я возвращаюсь в замок и забираю Метью с собой.

Моё предложение они оба выслушали без подпрыгивающего энтузиазма. А если уж совсем честно, то скорее даже с обидным скептицизмом.

— Ставр, ты псих.

— Эд, это ты псих.

— Я сумасшедший, и то не всегда, — наставительно поправил кудрявый бог. — А то, что предлагаешь ты, это психоз чистой воды!

— Седрик?

— Сир?

— Как вам мой план?

— Почему вы называете самоубийство каким-то планом?

Угу, я, собственно, и не особо надеялся на дружественное взаимопонимание.

— Ладно, повторим ещё раз, мне не жалко. Могу добавить подробности.

— Пьяному викингу под килт твои подробности! Кто-то торопится на кладбище?

Да, не буду врать, что так уж продумал все детали. Более того, то, что нам предстояло сделать, я представлял себе только в целом, очень и очень обобщённо, так сказать. Но, с другой стороны, именно в кратком изложении мне всё это очень даже нравилось. Там был сюжет, юмор, нестандартное решение, драйв и русский кураж, так почему бы и не попробовать?

Вопрос оставался всего один: как снова попасть в замок и второй раз выбраться оттуда живыми-здоровыми с королём под мышкой. Всё прочее малозначительно...

— Друзья мои, я позвал вас не затем, чтобы молча выслушивать неконструктивную критику. Просто помогите мне туда влезть. Как вылезти, я приблизительно представляю. А если вы ещё и встретите меня внизу, то я вообще буду в долгу по гроб жизни. Слово чести!

Последнее было лишним. По опыту жизни в Средневековье знаю, что до каких-либо гарантий или длинных клятв людям моего уровня унижаться не принято. Достаточно просто высказать своё желание вслух. Обычно этого вполне хватало, но почему-то не в данном случае, или сегодня не мой день...

— И?

Эд ещё раз покрутил пальцем у виска, прожигая меня убийственным взглядом.

— Пожалуйста.

— Не, ну а чё? — Седрик неуверенно покосился на Эда.

— У нас получится, обещаю.

Северный бог страдальчески пожал плечами и кивнул. Хорошо. Значит, они всё-таки помогут. По крайней мере, попытаются сделать всё, что в их силах.

После чего эта парочка неспешно отправилась в сторону замка, оставив мне на по­пече­ние Хельгу и лошадей. Моя малышка проснулась примерно через полчаса.

Собственно, разбудил её не я, не рассвет, не мороз, а милая Ребекка, заботливо решившая умыть мою дочку тёплым мокрым язычком. Тут бы уж кто угодно проснулся.

— Па, — обняв за шею белую андалузку, обернулась ко мне моя дочь, — как я сладко спала, тут такой свежий воздух. Я дома, кажется, лет сто так не высыпалась.

— Ну и... — Нужные слова никак не находились. — Здорово тут, да?

Господи, да каким египетским образом я мог в очередной раз повторять вслух глупые банальности по поводу того, что именно здесь её истинная родина, что здесь ей по-любому комфортно, что жаркий восточный климат не для неё, а холод севера как раз таки весьма полезен ей для отдыха от школьных перегрузок.

— А где все?

— Твой дядя и Седрик? Ушли по делам. Понимаешь, лапка, мы тут посовещались в чисто мужском коллективе и, кажется, придумали, как помочь Метью.

— Па, ты прелесть!

— Минуточку. — Я успел увернуться от её счастливых объятий. — Ты, главное, не забывай, что мы тут намерены вернуть мне пажа, отняв у него корону, а у страны короля. Такой расклад тебя не смущает?

— А должен смущать?

— Ох, ну хоть ты ещё не изображай Седрика!

— Почему? Он кульный, — улыбнулась моя дочь.

— А дядя Эдик тогда какой?

— Няшный!

— А Центурион?

— Мимимишный!

Спрашивать, какой же на их фоне я, было, пожалуй, слишком рискованно.

Тем более что уже начинал просыпаться весь город: в те суровые времена редко кто позволял себе вылёживаться в постели до шести утра. Рано вставали даже богачи и тем более церковники. Так что вокруг уже суетились люди, рядом мычали коровы, ржали лошади, кукарекали петухи, приветствуя очередной холодный день Снежной ярмарки.