Честь Белого Волка

Эд, похоже, надулся. Нет, язык никуда совать не стал, в этом я уверен, но надулся стопроцентно, к гадалке не ходи. Как бывший бог, он абсолютно уверен в своей полной непогрешимости и склонен любое своё деяние считать скорее божественным откровением, чем ошибкой любого рода. Вы хоть когда-нибудь слышали, чтобы дядя Эдик извинялся?! Да никогда, нипочём и ни за что на свете!

Ну вот, в таких реалиях примерно мы и живём, причём каж­дый день. Это вам не кирпич на крышу обнаглевшего «Гелендвагена», это не по-детски, тут на Севере все люди серьёзные. Значит, нас всё равно казнят. Ну и ладно...

Спустя час-полтора после того, как все ушли (я даже задремать успел), дверной засов был... нет, не сдвинут, а, судя по хриплому лязгу, выдернут из двери с ботвой!

— Здравствуй, лапка.

— Привет, па. — В камеру шагнула чёрная тень, но я знал, кто это и зачем она появилась.

— Ты должна была сидеть дома и ждать.

— Чего? Пока тебя здесь четвертуют и сожгут? — Тонкие пальчики моей дочери на раз порвали железные кандалы, словно гнилую нитку.

— В первый раз, что ли?

— Ты... ты... нельзя было меня оставлять одну!

— Милая, — я обнял всхлипывающую дочь, — мне и в страшном сне такое бы не приснилось. Это твой любимый дядя Эдик влез обеими ногами в тюлений жир, кстати, не образно выражаясь, но раз пошла такая пьянка...

— Я его убью!

— Не надо! — В дверях моей камеры появился бледный Эд. — Я виноват, быть может, это не факт, но вдруг, короче, мы же родня?! Так примите меня таким как есть.

— Седрик! — возвысил голос я, только сейчас заметив массивную фигуру за спиной Хельги.

— Вы уверены, что это я, сир?

— Нет, это ёжик в тумане встретил мою дочь в замке, рассказал ей, куда мы направились, и по её приказу бросился следом! Сколько с вами бойцов?

— Неужели для захвата замка вам действительно мало меня, миледи Хельги, сэра Эда и ваших лошадей? — не поверил бывший участ­ник трёх Крестовых походов.

Истинная правда, я до сих пор не представляю себе, когда он говорит серьёзно, а когда издевается. Примерно через полчаса мы были на свободе.

Все (!!!), подчёркиваю это слово, стражники, охранники, часовые валялись в полной отключке, не шевеля и усом, пока мы, пройдя коридорами, не выбрались к маленькой калитке у ворот. Наши бдительные лошади честно ждали в ночи, чёрный Центурион прикрывал белую андалузку.

— Па, извини, если я неделю вела себя как истеричная ботанка, — на ухо повинилась мне моя горячая дочь северной крови (уже оксюморон!). — Но сейчас я пойду с тобой до конца, и пусть они все горят в аду, дьявольские отродья!

Это её боевой клич ещё от мамы, с трёхлетнего возраста, когда она впервые надавала по соплям мальчикам в детском саду. Ну чтоб вы поняли, мы сменили четыре садика, и только в одном из них хоть как-то жаловались дети. В трёх других она на эмоциях и стрессе серьёзно покалечила парочку суровых воспитательниц коммунистической закалки, пытавшихся ни за что поставить её в угол. Один раз вызвали меня, два раза машину «скорой помощи».

— Это ведь всё из-за Метью. Я дура, па?

— Ты моя самая любимая дочка.

— Потому что других нет?

— Потому что тебя я люблю больше жизни, — честно признался я, обнимая её за плечи.

Хельга всхлипнула и уткнулась носом мне в грудь.

— Тебя так долго не было, ты даже записки не оставил. Я плюнула на всё и пошла в замок Кость. А там твой грозный Седрик пытался юлить, но быстро сдался, стоило мне заплакать. Все мужчины такие доверчивые?

— Нет, только я, Седрик и Эд, ещё Центурион, ну и остальные, — почесав в затылке, признался я. — Пойдём, милая.

— Домой? — радостно обернулся бывший бог, бросаясь к своей кобыле.

— Нет, — хищно ухмыльнулся я. — Мне тут пришлось ради кое-кого кое-что подписать, так вот я бы хотел вернуть этот до­кумент обратно.

— Сир?

— Увы, Седрик. Вы заберёте сэра Эда, сядете на коней и будете в полной готовности ждать нас на выходе. Со мной пойдёт только моя дочь.

Пока дядя Эдик орал на меня благим матом, используя все известные ему северные проклятия, Хельга впервые за последнее время посмотрела мне глаза в глаза, не скрывая своего изумления.

— Папуль, ты... ты серьёзно? Ты мне доверяешь?

— Ты — дочь своей матери и своего отца, в тебе горячая кровь граничар и ледяная ярость самой Смерти. Кому я ещё могу доверять?!

Хельга бросилась мне на шею с таким пылом, что едва не сломала её. Четверть минуты мы постояли в обнимку, а потом выдохнули и, оставив наших за калиткой, прошли через двор, вновь шагнув в освещённые факелами коридоры королевского замка.

Естественно, я и близко не представлял, в каком крыле поселился отец Лоренцо. Но в принципе практически все средневековые замки строились по одному образцу, и если вы посетили хотя бы три из них — смело считайте, что обошли все!

Ориентируясь по запаху, я на раз-два без ошибок вывел нас на кухню, где пришлось слегка притопить громкого повара в чане с сегодняшним супом (ну, его откачают поварята), чтобы выбраться через склад продуктов к винтовой лестнице на второй этаж.

Там мы вообще шли под ручку, никого не стесняясь и улыбаясь каж­до­му встречному, потому что я (чтоб вас всех!) настоящий лорд, а Хельга в своём средневековом платье, отделанном мехом и жемчугами, выглядела заезжей баронессой с Севера.

Встречающие нас, невзирая на ночное время, пажи чинно кланялись, стражники и часовые сурово салютовали мечами и копьями. Нужные покои мы нашли не сразу, но нам подсказали. Достаточно было поймать за углом первого же высокомерного слугу с пустым подносом в руках, приложить его затылком о стену и, угрожая засунуть ему тот же поднос, свёрнутый трубочкой, в...

Короче, самонадеянный хмырь в разноцветном трико сдал нам всех с потрохами. Причём отца Лоренцо с особым эстетическим наслаждением! Похоже, нам и угрожать-то парню не было особой нужды, достаточно было лишь просьбы — пальцем показать, где тут бурая инквизиция ночует. Ага, вот здесь. Спасибо, все свободны.

Мы на полсекундочки задержались у крепких дубовых дверей с прибитым к ним святым распятием. Прислушавшись к шорохам внутри, я понял, что пора, и подмигнул Хельге. Она высоко подняла подол, один удар девичьей ножки — и дубовые щепки брызнули во все стороны. Уцелевшая половинка двери со скрипом покачивалась на петлях.

Нам открылась крохотная комнатка, заваленная мехами и сундучками, как я полагаю, с золотом. Посередине на табуреточке, задрав рясу, сидел святой отец и парил ноги в медном тазу.

— Сидите, сидите, пожалуйста, мы ненадолго, — сразу предупредил я, шагая вперёд. — Где та бумага, что мы с вами подписали?

— Э-э, её уже нет, вы не смеете сюда врываться... А-а-а-ай!!!!!!

По моему знаку Хельга, не задумываясь, вылила весь кипяток из стоящего на полу кувшинчика прямо в таз.

— Служителю церкви не пристало лгать, — наставительно заметил я, быстро проверяя все сумки и практически сразу найдя нужный до­кумент.

— Вы убить меня хотите, безбожники-и?!

— Обижаете, святой отец. Мы хотим вас накормить вот этим и напоить, если хоть раз поперхнётесь. Прямо из этого же тазика. Жри бумагу, сволочь!

Глянув в мои безумные глаза, тощий хорёк инквизиции решил не искушать судьбу. До­говор о передаче моего замка церкви был съеден меньше чем за минуту.

— Мы уходим, — кивнул я Хельге. — Что-нибудь хочешь сказать дяденьке на прощанье?

— Гореть тебе в аду, дьявольское отродье! — выпалила моя дочь, выдернула таз с горячей водой из-под ног сытого священника, надела на его же голову и гордо вышла из комнаты.

Мокрый отец Лоренцо с красными гусиными лапками и медным тазом на голове был жутко похож на кардинала Ришелье, стоящего в парящей луже.

— Куда бежим?

— Не знаю, но орать он начнёт через...

— Граби-те-ли-и, во-о-оры, стра-а-жа-а-а, сюда-а-а-а!!!

На стражников мы наткнулись за первым же поворотом.

— Что случилось, лорд, миледи?

— Отец Лоренцо потерял правый носок у себя в покоях, — равнодушно зевнул я, прикрывая плечом хихикающую дочь. — Поспешите, пока он не разбудил весь замок!

— Старый дурак, — с чувством выдохнули стражники.

— Не могу не согласиться, но тсс... всё-таки за ним матерь инквизиция!

Мы все понимающе хмыкнули и разошлись. В этом тоже есть своеобразный плюс Средневековья: если ты одет как благородный лорд, то никто и нипочём не посмеет заподозрить в тебе мелкого хулигана или вора.

— Папуль, а мне тут нравится. Может, мы ещё на кого-нибудь нападём или что-нибудь поломаем?

— Лапка моя, ты говоришь, как твой драгоценный дядя Эдик. Нет, мы ничем таким заниматься не будем, во-первых, нас сюда вообще не приглашали, а во-вторых...

— Как это не приглашали? — искренне возмутилась Хельга. — А записка?!

— Какая ещё...

— Вот, от Метью! — Она похлопала себя по платью в поисках кармана, потом один раз по лбу и, сунув руку по локоть в декольте (я отвернулся), достала сложенный вчетверо лист бумаги.

Я развернул...

— «Хельга, любовь моя! Прошу вас передать лорду Белхорсту, уважаемому отцу вашему, о том, что меня хотят убить. Всегда вам преданный и верный рыцарь, король Метью Первый», — тупо вслух прочёл я и закатил глаза.

— Вот видишь! Мы должны ему помочь!

— Милая, тебя ни разу не удивило, что эта записка написана шариковой авторучкой на вырванном из школьной тетради листке в клеточку?!!

— Что ты кричишь? — удивилась она.

— А какого северного мха ты у меня такая... наивная?!

— Мне Десик передал, — опустив бровки, хлюпнула носом моя чрезмерно доверчивая дочь. — Не мог же он меня обмануть, правда?

— О да. — Я плюнул на всё и обнял её за плечи. — Конечно, цверги, милые и пушистые зайчики, всегда держат слово, никого не обманывают и никогда нипочём не предают. Ты это хотела от меня услышать?

— Ну... вроде как...

— Найдите лорда Белхорста с девчонкой!!! — неожиданно взлетело над сводами замка. Хотя как сказать «неожиданно», для кого, для меня?

Нет, я опытный граничар и прекрасно знаю, когда надо делать ноги. То, что нас до сих пор не схапали, это лишь элемент божественного дурачества, не более. Мы бросились вперёд, держась за руки, словно первоклашки (ну, правильнее — как заботливый папа, ведущий дочь в первый класс), и удирая по широкому коридору.

Он вывел нас в небольшой зал, увешанный охотничьими трофеями. В углу горел камин, на стенах висели шкуры и оружие. Пару клинков я бы точно прихватил с собой, будь у нас лишнее время. Антикварные вещи, редкая работа по серебру.

— Здесь балкон, если спрыгнем, то попадём на крепостную стену, — прикинул я, быстро осматривая помещение. — Давай, лапка, я тебя подержу.

— А что мы будем делать там на стене?

— Позовём наших!

Она послушно кивнула, отважно перелезая через каменные перила балкона. Я взял её за запястья и спустил вниз.

— Прыгай. Не бойся, там от силы метра два.

Хельга прыгнула. Не очень элегантно приземлившись на задницу, но вполне себе удачно в целом.

— Упс... отбила всё, что могла, — честно призналась она, махая мне снизу. — Но всё в порядке, па, ты прыгай, я тебя поймаю.

— Сначала позови Эда или Седрика!

Я обернулся на едва слышимый шорох за спиной. Двое стражников уже занесли алебарды, но, поверьте, в узком пространстве комнаты это не лучшее оружие. Я легко поднырнул под удар слева, врезал ногой в грудь тому, что справа, и ещё в три удара отправил обоих в нокаут. Только тогда из-за медвежьей шкуры у камина высунулось знакомое бледное лицо.

— Мой лорд...

— Метью? — не поверил я своим глазам. — Ты-то что тут делаешь, твоё, блин, королевское величество?

— Бегите, лорд Белхорст, они убьют вас.

— Кто? — постарался как можно самоуверенней хмыкнуть я. — Ты здесь король, а кто смеет идти против воли своего монарха? Отец Лоренцо? Да плюнь ему в рожу.

— Он меньшая из моих проб­лем, — признался мой бывший паж, осторожно выходя в центр комнаты. — Они хотят забрать у вас всё: замок, земли, вашу дочь миледи Хельгу. Я не подписал их требования и не скрепил королевской печатью. — Метью задрал рукав, демонстрируя ожоги на запястье левой руки.

Мать твою Снегурочку на печку, да что же здесь тво­рится?

— Бегите, они идут. Я задержу их, сир!

— Не смей пародировать Седрика, — успел сказать я, бросившись с балкона едва ли не головой вниз. Каким-то чудом меня перевернуло в воздухе, и упал я на бок. Больно-о...

— Здесь никого нет! — нарочито громко раздалось сверху, а потом над перилами появилась выразительная физиономия нового короля. — Спасите меня, мой лорд, — одними губами прошептал он.

Я откатился в сторону, так, чтобы меня не было видно. Хельги на стене, кстати, тоже уже не было, но откуда-то слева раздался тихий свист. Я пополз на него и, свесившись меж зубов крепостной стены, увидел внизу наших.

Слава Одину, все были в сборе. Седрик, Хельга и Эд скрестили руки в «корзину», я мысленно проклял Метью со всеми его проб­лемами и, зажмурив глаза, прыгнул (упал, это вернее) вниз. Высота метров пять, если бы не Хельга...

— Па, я тебя держу!

— По коням, — сипло приказал я, постучав себя кулаком в грудь. — Валим отсюда куда подальше.