Честь Белого Волка

В город потянулись крестьянские обозы, из замка выходила стража, сопровождая писарей и налоговиков. Ну то есть тех, кто ведал сбором пошлин за вход, за ­участие, за продажу, за покупку, за выпивку с друзьями, за визит к родне, за землю, за воду, за право вдыхать и выдыхать на территории королевского двора.

Налоговый пресс для населения был бы реально неподъёмным, не контролируй его обычные люди. А так одна лишняя монетка в карман той же стражи — и считай, что уплатил всё! Стражники, милиция, полиция, как их ни называй, не особо меняются в определённые исторические моменты, а как-то жить надо всем. Закон и реальность во все времена умели находить разумные компромиссы.

— Па, расскажи, как мы будем спасать Метью? — пристала ко мне Хельга, купив у болтливой торговки каравай хлеба и кусок сыра размером в половину моей головы. Ну, если поделить на нас четверых, то вполне, не растолстеем.

Я ещё предложил взять подогретое молоко, алкоголь нельзя ни ей, ни мне, а водой на Снежной ярмарке никто не торгует. После чего мы уселись поближе к нашим лошадям и под об­суж­де­ние моего плана предались обжорству, за чем нас и застали наши товарищи.

Седрик молча положил мне под ноги старую монашескую рясу. Ещё две такие же вывалил из мешка бывший бог.

— Мы всё продумали, Ставр. Идём втроём, мы двое — поднимаем бучу, заводим народ до религиозного экстаза и смываемся. У тебя будет пять-шесть минут проскользнуть в замок. Дальше ты сам, я в твоём вонючем мероприятии более не участвую.

— Сэр Эд?

— Ох, прости, дружище, — извинился дядя Эдик. — Седрик не участвует тоже. Более того, если волей Одина-нетрезвеющего у тебя всё это и получится, ты всё равно будешь опозорен на веки вечные. Я первый перестану подавать тебе руку.

— Чё... же... тк... ва... — начала было Хельга, но я попросил её не говорить с набитым ртом. Она прожевала и поправилась: — Что же такого вам предложил мой папа, чтоб опозориться на веки вечные? Я тоже так хочу!

— Украсть Метью из замка.

— Я в курсе. А чего, по-моему, это круто?!

— Само деяние — да, — не стал спорить северный бог. — Но метод, но идея, но процесс исполнения — это... о-о-оу...

— Па?

— Да плюнь на него, — отмахнулся я. — Главное — результат. И, кстати, ты очень даже можешь помочь.

Моя дочь честно плюнула в своего дядюшку, но Эд увернулся. Наши лошади дожевали овёс, мы собрались в кружок, и я ещё раз напомнил каж­до­му его задачу. То есть изложил, кто и что должен делать в моём понимании. Все поперхнулись, но кивнули.

Наотрез отказался один Центурион, но пылкая Ребекка быстро вправила ему мозги. Он согласился-таки поучаствовать, честно предупредив, что будет на нас дуться неделю, не меньше.

— Вперёд, — тихо приказал я. — Времени не так много, а шанс один.

Все вздохнули, разобрали вещи, состроили серьёзные лица и выдвинулись на дело.

Как я уже говорил выше, люди на Севере встают рано, а с первыми лучами солнца уже начинается сама торговля. В крепости толпился народ, стража поначалу щепетильно проверяла все телеги, тыкала кольями в возы с соломой, но задержать процессию из восьми монахов-инквизиторов, которым мы тупо упали на хвост, не дерзнул ни один.

Я запретил брать с собой любое оружие, даже кинжалы. Ряса с капюшоном из грубой шерсти служила отличным маскхалатом для тех веков. Кольчугу, меч, топор, хорошую одежду и даже плащ из шкуры белого полярного волка мне пришлось оставить притороченными к седлу Центуриона. Все наши лошади поручались заботам Хельги.

Или она их заботе, это уж как посмотреть.

С опущенными головами, бормоча молитвы, мы миновали стражу и, отстав от «группы», разделились. Теперь очередь была за Эдом и Седриком. Оба с утречка успели хлебнуть подогретого вина, поэтому креатив у них пёр, как говорится, из всех щелей...

— Грешники-и, покайтесь! — дурным голосом взвыл бывший бог, влезая на телегу с мешками зерна, словно Ленин на броневик. — Покайтесь, ибо пробил Судный час! Были страшные видения! Миру грозит гибель, и немногие из нас переживут эту зиму-у.

— Что ты несёшь, брат? — с противоположного угла откликнулся бывший крестоносец, стоя на бочках с вином. — Какие видения, какая гибель мира? Разве Господь наш Всемилостивейший оставит детей своих?!

— Господь забыл нас, он тут больше не живёт! — продолжал нагнетать Эд на манер религиозных кликуш, легко перекрикивая практически всех и привлекая к себе общее внимание. — Он отвернулся от нас, отступников, ибо великий волк Севера ступил на эти земли! Фенрир вернулся-а!

А вот это имя все знали, память о древних мифах впитывалась с молоком матери. Люди поневоле стали подтягиваться к нашим клоунам, раскрыв рты и мелко крестясь. Всё правильно, ребята молодцы и дело своё знают, пусть развлекаются, мне оставалось опустить пониже капюшон и тихо скользнуть к боковой калитке в главную башню.

Поверьте, если вы уже во внутреннем дворе, то в любой донжон, кроме главного и запасного входа-выхода, ведут ещё не менее трёх-четырёх-пяти узких малозначительных калиточек для прислуги. Их редко охраняют стражники, так, достаточно пригляда вполглаза. Но плюс к этому сейчас всеобщее внимание охраны было приковано к шумному монашескому баттлу, если так можно выразиться.

— Фенрир вернулся! Я сам видел след его, и был он размером с корову, — надсадно вопил Эд, вздымая трясущиеся руки к безмолвствующим небесам. — Великий волк проснулся, а значит, и другая древняя нечисть придёт проверить крепость нашей веры!

— Крепки ли вы в любви к Господу, братья и сёстры? — сурово поддерживал его Седрик без завываний, но самым командирским голосом. — Докажем ли мы суть истинной веры врагу всего христианского мира? Сплотимся ли мы или уступим, а?!

Отдельные граж­дане уже начали выкрикивать одобрительные лозунги, стражники придвинулись поближе, не в силах решить своим серым умишком, что здесь происходит — религиозная проповедь, народные гулянья или бунт против существующей власти?

Мне оставалось пройти буквально пару шагов до заветной двери...

— Великий волк загрызёт вас! — продолжал наэлектризовывать публику бывший бог. — Его клыки перемелют ваши кости, его желудок наполнится вашим мясом, в его глотку будет литься кровь ваших детей! Ничто не спасёт отступившихся от истинной веры! Фенрир близко-о...

Особо впечатлительные крестьянки — а такие всегда есть на любой торговой точке — начали поддерживать нашу авантюру дружным истерическим подвыванием. Старый крестоносец умело добавил масла в огонь:

— Но разве мы не под защитой короля Метью? Разве не в его руках суд, закон и право меча? Разве не к нему мы должны взывать в столь скорбный час?!

Собственно, вот этого момента я и дожидался, поскольку накал страстей стал явно угрожать общественному порядку, и стражники, видимо заручившись приказом начальства, пошли стягивать парочку провокаторов с трибун. Таким образом, никто уже и не обратил внимания на ещё одного скромного монаха, тихой сапой просочившегося в узкую калиточку большой башни.

Меня там никто не ждал, поэтому и не приставал тоже никто. Пару раз мимо пробегали деятельные пажи, один раз я натолкнулся на целый караул в доспехах у входа в главный зал, но в принципе же мне туда и не надо было. Возможно, сам бы я искал долго, а время поджимало. Пришлось взять «языка».

— Не подскажет ли добрый стражник смиренному монаху, где у вас тут отхожее место?

Мужчина с алебардой снисходительно хмыкнул, молча мотнув головой налево.

— Господь не оставит вас милостями! — от души поблагодарил я, низко кланяясь.

Потом пошёл по коридору налево, пока не заметил на повороте вверху общепринятый символ: маленький, скрюченный чёрт, держащийся за живот. Несмотря на явный символ нечистого, Святой Церковью столь прямолинейный намёк не порицался.

Итак, отхожее место, нужник, сортир или туалет находится здесь. А как говорится, это и есть то самое место, куда и король ходит пешком. На чём, собственно, строился мой пусть не вполне адекватный, но оригинальный план. Уверен, что само собой все и так обо всём догадались, но продолжим.

Я быстрым шагом прошёл по узкому переходу, попав в довольно большое, хорошо проветриваемое помещение с шестью дырками в деревянном полу и двумя отдельными кабинками. На одну из них я быстренько влез, и в общем-то теперь в мою задачу входило лишь набраться терпения и ждать.

Ну и, по воз­мож­ности, не слишком остро реагировать на аммиачные ароматы этого, несомненно, очень нужного заведения. Это сложно, но нужно.

Лежать пришлось не меньше часа, пока наконец стражники громкими криками не выгнали из туалета всех, кто там ещё находился. Естественно, перед визитом его величества всё проверили. Просто никому и в голову не могло взбрести заглянуть на верх деревянной кабинки — какому идиоту захочется там сидеть?

— Мне, — сам себе ответил я.

Буквально через минуту в сортир вошёл понурый юноша в богатых одеждах. Прежде чем этот тощий тип попытался расстегнуть ремень, я тихо свистнул ему сверху.

— Мой лорд?! — не поверил он.

— Штаны подтяни, — сухо потребовал я.

Метью лихорадочно привёл себя в порядок и уставился на меня собачьим взглядом. Меня мгновенно одолели самые жуткие сомнения. Зачем я сюда припёрся, чего ради, какой смысл вообще было во всё это вмешиваться?!

— Помоги. — Я спрыгнул вниз, упёрся плечом в деревянную кабинку.

Тяжёлое сооружение со скрипом сдвинулось с места. Тут Метью наконец догадался приложить и свои руки, в результате чего нам удалось меньше чем за полминуты забаррикадировать входную дверь.

— Так, что теперь? — Глаза моего бывшего пажа загорелись боевым азартом. — Мы поднимем народ и захватим замок?

— Нет, всё проще. Мы обманем всех и сбежим.

— Но... как?! Отсюда нет выхода...

— Один есть. Даже шесть.

Я взялся обеими руками за вонючую решётку над ближайшим отверстием в полу. Она подалась куда легче, чем ожидалось. Метью вытаращился на меня так, словно встретил в бане пьяного бобра с трубкой в зубах и погонами генерала Военно-морских сил США.

— Нет, нет, не...

— Прыгай, — гнусно ухмыляясь, приказал я.

Метью ещё что-то пытался пищать, но я сгрёб его за ворот, скрутил в охапку и без разговоров рулончиком сунул башкой вниз. Прощальный крик молодого короля стоял в моих ушах благословенным перезвоном рождественских колоколов.

Лететь, в принципе, недолго, средневековые туалеты всегда ставились в отдельных башенках, словно бы нависающих над какой-нибудь речкой или большим ручьём. Так сказать, естественная средневековая система слива. Надеюсь, наши успели разбить лёд, а то неудобно получится.

В дверь заколотили.

— Видимо, мне тоже пора. — Преодолевая брезгливость, я лёг на пол и опустил голову в ту же дыру, куда только что выбросил Метью.

Ага, вся наша банда внизу, мне помахали. И, судя по мешку с ногами, который грузят на спину моего коня, вопрос с новым старым пажом на данный момент всё-таки утрясён. Ладно, мы и так задержались в гостях.

— Смываемся, — сам себе сказал я, храбро протискиваясь внутрь.

Рясу пришлось снять уже по пояс в дыре. Оказывается, традиционный монашеский наряд из грубой коричневой шерсти меня полнит. Лететь вниз и падать в леденющую речку действительно очень малоприятный аттракцион. Но зато короткий...

Резкий свист ветра в ушах, удар о плавающие куски льда, окунание с головой, выныривание, вдох, обжигающий лёгкие... и могучие руки Седрика, подхватив меня под мышки, вытащили моё благородие из проруби.

— Па, ты в порядке? — мигом подскочила Хельга, накрывая меня плащом из шкуры белого волка.

— Жить буду... остальное мелочи, — с трудом прокашлялся я. — Уходим.

Редкий случай, когда едва ли не впервые на моей памяти никто не задавал вопросов, все повиновались молча и дисциплинированно, словно мы перед этим год репетировали похищение молодого короля в полевых условиях, приближённых к боевым.

Поскольку время было раннее и стражники ещё близко не въехали в то, что конкретно произошло в туалете, в погоню кинутся не сразу. Думается, час-полтора форы у нас точно есть.

Скрыться в толпе на Снежной ярмарке было несложно. Центурион легко повез двоих, едва ли не грудью расталкивая торгующий люд. Старый крестоносец и бывший бог, как положено, прикрывали меня с флангов. Хельга грозно смотрела на всех, замыкая тылы, морщила носик и хихикала в кулачок. Нас никто не пытался остановить или хотя бы преследовать, мы не были интересны простым людям.

Стражники на выезде, само собой, узнали и меня и Эда, но золото решило всё. По крайней мере, нас не сдадут, пока их не попросят.

— В последнее время тут так и шастают всякие разные лорды в плащах из волчьих шкур, — напутственно улыбнулся мне вслед командир стражи. — Туда-сюда, сюда-туда, всех и не упомнишь. Правда, парни?

Пришлось добавить горсть серебра на пиво за лояльность и остальным. В результате нас провожали чуть ли не поклонами с аплодисментами. Дальше кони перешли с прогулочного шага на лёгкую рысь, а уже за перелеском махнули в галоп!

Безумный, счастливый хохот мы позволили себе, лишь когда к вечеру впереди показался невысокий заснеженный забор знакомой деревеньки.

Наши наёмники встретили нас радостно, но без какого-то особого удивления, никому и в голову не стукнулась бы мысль о том, что их лорд Ставр Белый Волк мог попасть в какую-нибудь передрягу и не вернуться домой.

В противном случае они бы просто у меня не служили.

А уж в нашем изменчивом мире наёмники хранят верность только тому, кого действительно уважают. Причём далеко не за одну лишь платёжеспособность. Староста тоже быстро сообразил, какую важную птицу мы привезли в качестве контрафактного багажа, выделив нам кучу шкур, запалив самый большой огонь, мигом накрыв стол и предоставив деревянную бочку горячей воды.

В каковую и был торжественно опущен деликатнейшим образом раздетый король.

Ладно, вру, раздевал полузамёрзшего Метью старый крестоносец, а он особым тактом не отличался, от слова «никогда». Тихая Хельга скромненько уселась у очага, в десяти шагах от Метью в бочке, и не сводила с него влюб­лён­ных глаз.

Я снова подумал, что мой поступок может иметь весьма неоднозначные последствия. Но что сделано, то сделано, выкручиваться будем потом сообразно ситуации.

Главное, теперь не простудиться и не заболеть. Вы­мок­ли-то оба одинаково и замёрзли на скаку по факту тоже оба. Тем паче что наше платье после пролёта в «канализации» нуждалось в самой серьёзной стирке.

Мне дали сменную одежду, грубые штаны на верёвочке, рубашку и тулуп. Хотелось бы тёплые носки, но их в деревне не было, не научились ещё вязать. Надевать чужие сапоги я не рискнул, тут грибок подхватить — плёвое дело...

Огонь в огромном очаге горел достаточно мощно, хоть целого быка жарь. Деревенские мужички умудрились добыть в лесу кабана, так что горячего мяса было в избытке, хлеба и пива тоже. Мы наелись, согрелись и расслабились.

Рядом со мной присоседился на скамеечке Эд, держа обеими руками глиняную кружку подогретого мест­но­го пойла. Он заговорил первым:

— Думаю, ты поступил как надо. Но выйдет тебе это боком, уж поверь.

— Посмотрим. — Я осторожно скосил глаза в сторону Хельги. — Давно не видел её такой счастливой, а ты?

— Первая любовь. Кстати, по меркам асов она ещё жутко затянула с этим делом, наши девушки в её годы уже имели по шестеро детей.

Пуф-ф, вот тут мне оставалось только выдохнуть. Во-первых, чисто исторически кудрявый бог совершенно прав, а во-вторых, лично меня почему-то вполне устраивает то, что я всё ещё не дедушка.

— Староста сказал, что волк по-прежнему рыщет вблизи деревни. Не подходит слишком близко, не нападает, словно бы выжидает чего-то, а он опытный охотник.

— Мы ему не враги и не добыча.

— Не сказал бы.

— Эд? Ты темнишь.

— Ставр, я тупо боюсь, — запросто сознался он, вытягивая ноги к огню. — У нашего племени вековая вражда с ним, и Зверь это помнит. Он вообще никогда и ничего не забывает, особенно вкус крови асов.

— Его проб­лемы. Нам главное добраться до замка.

— Ты гений стратегии, — уважительно кивнул Эд, принюхиваясь к пиву. — Вот только как мы туда доберёмся, если меж­ду нами и Костью бродит гигантский волк, от которого нет спасения. Не хочешь ли выпить? А я хочу напиться!

Я даже не пытался как-то его успокоить или переубедить. Бывший бог практически лишён страха как такового, но здоровое чувство самосохранения у него есть. И да, не спорю, неожиданное появление рядом одной из самых страшных фигур древних мифов рушило все мои планы. А Фенрир был реальным воплощением животного ужаса!

Но как же не хотелось забивать сейчас голову ещё и этим. Нет, принципиально не буду, пусть потом как-нибудь само рассосётся, так иногда бывает — не видишь проб­лему в упор, она обижается и уходит в туман. Ну, пожалуйста-а...

— Сир, мальчишку вытащить или пусть тонет?

Я невольно вздрогнул, когда Седрик хлопнул меня ладонью по плечу. Оказывается, пригревшийся Метью от эмоций, тепла и нервов просто заснул прямо в бочке.