Честь Белого Волка

Но могла ли божественная Хель до­говориться с Капитаном?

— Девочка моя, — пробормотал я вслух, ещё не осознавая, что уже стою на улице. — Пожалуй, мне пора вновь побеседовать с твоей мамой. Ничего личного, просто снова умирать почему-то совсем не хочется. Как говорят патологоанатомы, спешки нет!

Вызванное такси подъехало минуты через три-четыре. На этот раз водитель попался любопытный и шумный, пытавшийся в шутку обыграть мой внешний вид. Однако вид боевого ирландского топора с красными пятнышками на лезвии резко успокоил стендапера из таксопарка.

Поначалу он, кажется, не верил, что оружие настоящее, и даже поставил мне новый матерный шансон, но сегодняшнее моё настроение не способствовало толерантному восприятию мира и снисхождению к идиотам. После того как я, нервно повернувшись, одним взмахом сбрил ему правую бакенбарду, мужик вёз меня, словно китайскую вазу эпохи Цинь, закусив губу и не дерзая даже дышать чрезмерно громко.

Это разумно, я был не в лучшем расположении духа. Таксист с меня потом даже денег не взял.

— Не, не! Братан, купи себе пива за мой счёт. Чё, я не понимаю, все беды из-за баб. Выпей, короче!

Пока я соображал, можно ли отнести мою дочь к этим так называемым бабам, машина успешно уехала. Или поспешно?

Не знаю, не уверен, у меня, кажется, снова начала подниматься температура. Голову кружило, меня качало во все стороны, и даже код подъезда удалось набрать лишь с третьей попытки. На первом этаже вовсю трудилась бригада лифтёров. Я вежливо кивнул им, преспокойно поднявшись на восьмой этаж пешком.

Двери лифта на третьем этаже были распахнуты, значит, стрелков успели спасти банальные службы ЖКХ. Да и задница Фенрирова бы с ними! Они лишь обычные исполнители, то есть, по сути, никто и звать их никак. Главное, что за всем этим стоит человек, по долгу службы призванный защищать таких, как я. Почему?

Да потому что именно мы ежедневно защищаем сотни миллионов людей на этой планете. Тот самый мир, где все уже давным-давно забыли, что такое рагнарёк и чем он опасен. Хотя в те стародавние времена войны в Асгарде были не менее страшны, чем ядерные, но люди имеют короткую память. Это помогает им выжить.

Открыв изрешечённую пулями дверь, я шагнул в квартиру. Внутри, как и ожидалось, никого. Все уже в замке Кость, там куда интереснее, чем у нас дома, поэтому я тоже не буду тут задерживаться. Дверь запираем изнутри, всё равно новую ставить, дальше, что мне надо взять? А надо ли хоть что-то? Ох, я старался не думать о Капитане, но его предательство жгло, словно раскалённое тавро у меня на загривке.

Есть вещи, которые нельзя забывать и нельзя прощать никому. Определённым моментам жизни Приграничье учит лишь один раз. Не запомнил урок — сдохни, неуч! У нас с этим как раз очень просто, у нас — выжить сложнее.

Я повесил топор на те же крючки на стене, взял с собой початую пачку молотого кофе, сунул за пазуху маленькую шоколадку для Хельги и, не задумываясь, шагнул в старый гобелен.

Должен признать, что на этот раз меня никто не встречал.

Метью в засаде у фрески не было, на горизонте не маячил бывший крестоносец, дядя моей дочери также не спешил меня обнять, но хуже всего, что с первым же вдохом я почувствовал ничем не истребимый запах псины.

— Фенрир, — выдохнул я, бросившись по коридору впе­рёд.

В пень болезнь, тяжёлое дыхание, вновь нахлынувший жар, боль во всём теле и звон в ушах. Я успел. Во дворе замка Кость стоял огромный волк, чёрный как ночь, с жёлтыми глазами, в которых полыхал неземной ад. Жуткое зрелище...

С клыков волка капала слюна, прожигая наледь и снег. В его шкуре торчало два десятка стрел и копий. Значит, наши наёмники сражались, как могли.

Клыки Фенрира ещё не были окрашены кровью, это хороший знак. Я выскочил во двор ровно за миг до того, как бывший бог взмахнул топором, бросаясь на извечного врага.

— Пусти! Ставр, не держи меня, я всё равно ему врежу!

— Уймись, он не за тобой пришёл.

— Пусти, смертный!

— Эд, вспомни, твой отец уже пытался драться с ним в последней битве. И чем всё закончилось? Великий город Асгард пал, а он жив! Отвали, короче.

Но бывший бог асов не намеревался отступать ни на шаг. И я прекрасно знал, что заставить его отойти в сторону можно только прямым ударом его же молота по затылку. А поскольку я никому не говорю, куда я этот кузнечный инструмент спрятал, то и вариантов разрешения ситуации было немного. Бить я его не мог, поскольку опять накатила дикая слабость, а вот выйти вместо него...

— Я здесь!

Волк едва повернул голову в мою сторону. Не уверен, возможно, он лишь покосился на меня. Но жёлтые глаза Фенрира сменили цвет на синий, в них мелькнуло узнавание. Кто бы что ни говорил, я был уверен, он узнал меня и теперь просто ждал. Не кого-то, никто другой не был ему интересен, только я. Что, как ни удивительно, устраивало и меня тоже.

— Фенрир! Ты вошёл в мой дом, не спросив разрешения хозяина. Чего ты хочешь от замка Кость?

Огромный волк на мгновение зажмурил левый глаз, когда в его веко ударился арбалетный болт. Не думаю, что железо причинило ему б€ольшую боль, чем комариный укус. Просто мне ещё раз дали понять, что великий зверь не может быть побеждён никаким оружием.

— Выйди ко мне.

Я послушно шагнул вперёд, вставая напротив самого страшного кошмара рагнарёка. Не знаю, кому как, но мне не часто приходится вот так стоять лицом к лицу со смертью. А ведь именно она сейчас смотрела на меня круглыми глазами цвета мартовского льда. И не подумайте, что это была Хель. Её я ещё мог бы хоть как-то уговорить...

— Сир? — С вопросительным возгласом из-за моей спины выскочил бывший крестоносец, размахивая двуручным мечом.

Фенрир резко выдохнул через ноздри, и героического старину Седрика вмяло спиной в каменную стену конюшни.

— Мой лорд, я готов умереть за...

За что конкретно был готов умереть мой бывший паж, неизвестно.

Хельга, появившаяся из дверей той же конюшни, резко вдохнула носом, и бедняга Метью, как и ранее Седрик, прилип к стене. Что ж, малышка такое может, а, быть может, может и не такое. Если, конечно, так позволительно выразиться.

По факту моя Хельга самая сильная девочка на планете, и, будь её воля, она бы запросто пошла даже на самого могучего волка древних мифов. Это была бы эпохальная схватка, кто желает сделать ставки? Не я, ибо я просто не позволю им драться.

— Чего ты хочешь?

— Справедливости, — прорычал зверь, скаля клыки.

Я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти классические сюжеты Старшей Эдды. Рёв трубы Хеймдалля, рушащийся радужный мост, толпы врагов, земля сгорела, Иггдрасиль рухнул, погибли все. Фенрир, видимо, как-то выжил.

Хоть об этом ничего не написано, но он — сила природы, дикая жизнь, никак и ничем не управляемая воля. Такое не может запросто взять и исчезнуть.

— Что ж, ты на моей земле, здесь моё право и лишь от меня зависит исполнение законов чести. Если я или кто-то из моих людей виновен перед тобой, то можешь требовать искупления кровью. Но драться ты будешь со мной как лордом этих земель!

— И со мной. — За моим плечом встала Хельга.

— И со мной! И со мной! И с нами! — неровным хором отзывались все вокруг.

Наёмники спустились со стен, Центурион и Ребекка, оскалив зубы, вышли из конюшни, Седрик, Метью и Эд подняли щиты, из кухни спешила толстая Агата с половником наперевес, а у моего колена гордо выпрямился белый цверг Десигуаль, угрожающе поигрывая кирпичом.

— Подойди, — не обращая на наше войско ровно никакого внимания, потребовал Фенрир. Потом опустил голову и тихо добавил: — Пожалуйста.

Я шагнул вперёд, Хельга закусила губу, но раскинула руки, призывая никого не совершать опрометчивых поступков.

— Ты Ставр Белый Волк и мой должник. Я могу убить тебя, как ты убил моего сына, того, чья шкура у тебя на плечах, но я прошу тебя о помощи.

Он вытянул шею, и я вдруг впервые заметил что-то розовое, сверкнувшее в густом подшёрстке. Это ещё что за гламурная штучка?

Гигантский волк кивнул, я подошёл поближе. Засунув руку поглубже в шерсть, мне удалось нащупать нечто вроде ошейника. Шею Фенрира схватывала тоненькая лента.

— Мразь йотунхеймская, — невольно выругался я и крикнул: — Эд, иди сюда! Смотри. Ты видел такое раньше?

— Драккар мне в ухо,— невольно присвистнул бывший бог, ошарашенно хлопнув себя по лбу. — Та самая лента! Но... как... он же не мог сам, а... кто способен связать Зверя?!

— Вспомни, вы со своей роднёй и дружками уже делали это раньше.

— Так мы, как честные асы, всё провернули обманом! — праведно возмутился дядя Эдик. — Связанный враг побеждён, но не унижен. А вот заставлять его, как купленного раба, ходить в ошейнике...

— Сними с меня это, — глухо прорычал Фенрир.

Я кротко вздохнул и кивнул Хельге. Моя хрупкая девочка храбро подошла к нам и взялась за ленточку. Губы её побелели, руки напряглись, на лбу появились капельки пота.

— За-адушишь же, — прохрипел волк, падая на одно колено.

Лента не порвалась. Её невозможно было разорвать никому из смертных, да и бессмертных тоже. Мы огорчённо уставились друг на друга.

— Что будем делать, па? Жалко собачку.

— Я... я волк!

— Он волк, — строго подтвердил Эд. — И он был честным противником в день рагнарёка, когда в огне погиб наш мир. Я ненавижу его, но не могу не уважать. Когда ты снимешь ленту, мы сразимся с ним снова.

— Только об этом и мечтаю, — буркнул Фенрир, вылизывая шерсть.

Я же зябко повёл плечами. На дворе мороз, минус пятнадцать — двадцать. Не слишком холодно для здорового человека, но мне сейчас лучше сидеть в тепле.

Угу... прям вот засиделся! Кто ж мне тут даст хоть поболеть-то спокойно?!

— Ты можешь зайти через несколько часов, ближе к вечеру? — спросил я огромного волка. — Нам надо подумать и поискать ответ в книгах. Даю слово чести, что сделаю всё, чтобы помочь тебе.

Фенрир едва заметно кивнул, резко развернулся на месте и одним прыжком взлетел на стену. Чёрный силуэт волка застил солнце. Ещё один прыжок вниз — и он исчез в синеющем мареве. Кажется, все облегчённо выдохнули.

— Что будем делать, папуль?

— Читать, — сухо ответил я.

Все вокруг понимающе загомонили, хлопая друг друга по плечам в полной уверенности, что их мудрый лорд способен разрешить любую проб­лему. Ну молодцы, чё...

— Седрик.

— Да, сир?

— Поблагодари ребят за то, что не струсили. Всем по кружке горячего вина и серебряной монете.

— За что, сир?! — нахмурился он.

— Да, ты прав, они лишь выполняли свою работу, — вовремя поправился я. — Никаких аттракционов невиданной щедрости. Просто вино.

Старый крестоносец одобрительно хмыкнул и пошёл разбираться с бойцами. Награда от лорда-хозяина полагается всем, а подзатыльники Седрика тем, кто недостаточно быстро спешил со стен встать в боевой строй против общего противника.

Не буду вмешиваться, это его право и его служебная обязанность, в конце концов, именно Седрик отвечает передо мной за каж­до­го лучника, мечника, копейщика и часового.

— Мой лорд, я...

— Метью, будь добр, займись моим гардеробом, — скорее попросил, чем приказал я. — И в комнате приберись, и кровать перестели, и камин затопи, и...

— Я найду себе занятие, — сразу согласился он, пятясь задом.

— Парень умнеет на глазах, — вынужденно признал я. — Ты что-то хотела, милая?

— Просто обнять тебя, па.

Мы обнялись крепко-накрепко, как в детстве, когда я целовал её перед сном и заботливо прибирал в угол все нежелезные игрушки от её кроватки.

— Лапка, пожалуйста, найди мне в библиотеке томик Старшей Эдды, репринтное издание тысяча девятьсот семнадцатого года в переводе господина Свириденко. Я сяду на конюшне у Центуриона.

— Ок. А потом?

— Ну попроси для меня у Агаты чего-нибудь горячего.

— А твою Данку вернуть?

На минуточку у меня случилось короткое замыкание в голове. Во-первых, что значит «мою» Данку? Наши отношения с чернокудрой дампир пока ещё весьма неопределённые и не связаны священными узами брака или иных граж­данских обязательств. Во-вторых, что значит «вернуть»?!

— Так она попросилась выйти погулять вокруг замка, — охотно пояснила Хельга. — Кстати, давно ушла, наверное, ещё за час до того, как сюда запрыгнул волк. Надеюсь, он не съел её по дороге?

— Попроси Седрика отправить двух всадников на её поиски. Мало ли...

— А ты сам не пойдёшь?

— Нет. А должен?

— Ну-у, я думала-а, — неопределённо протянула моя дочь и неожиданно закончила: — И правильно! Никуда не ходи, пусть теперь она за тобой бегает. Ты лекарство выпил?

— Да.

— А укол?

— Тоже да, твой Десик расстарался.

— Всегда готов служить, мой господин! — колобком подкатился белый цверг. — Быть может, вам ещё угодны пиявки и клизмы? Так и на это я со всем моим старанием.

Посмотрев мне в глаза, умненькая Хельга решила не искушать судьбу и за ухо увела слишком болтливого карлика на кухню. Это очень правильно, в последнее время выбесить меня крайне легко и боевой топор буквально прыгает в руку.

Когда они быстренько ушли, я на секундочку испытал укол стыда из-за того, что действительно подзабыл, что сам за руку отвёл Дану в замок и за всё это время ни разу даже не вспомнил о ней. Получается, это не любовь? Ну или наши чувства занимают в моём сердце куда меньше места, чем хотелось бы любой женщине.

Хотя, по сути, какой мужчина, даже единожды переспавший с богиней Смерти, способен всерьёз обратить внимание на другую?

Нет! Я никогда, даже в самом страшном сне, не вернусь к Хель! Но и забыть о ней тоже не смогу уже никогда...