Честь Белого Волка

— Да, леди, — согласился тощий паж, вовремя успевший сменить и одежду и должность. — Однако жизнь во дворце оказалась вредна для моего здоровья, и благородный лорд Белхорст проявил воистину невероятное человеколюбие, позволив мне вернуться к исполнению прежних обязанностей. Так что я бывший король.

— Говорит, словно диктор на РЕН ТВ, — обернулась ко мне Дана. — Бывший король, бывший бог, бывший крестоносец, бывшая жена, у тебя так много бывших. Надеюсь, мне не придётся пополнить этот список?

Я хмыкнул, пытаясь ответить чем-то остроумным, но коридор поплыл перед глазами, и в себя я пришёл, уже лёжа под медвежьей шкурой на кровати в своих замковых покоях. Рядом, на дубовой табуретке, сидела, сложа ручки на коленях, моя послушная дочь.

Длинное голубое платье в пол, волосы заплетены в простую косу, на шее серебряное ожерелье с янтарными бусинами. Не помню, покупал я его или это какой-нибудь наш трофей. Главное, что Хельге очень шло, и можно быть уверенным, что она полностью адаптировалась в нашем заснеженном Пригра­ничье.

— Ты всё ещё болеешь, па...

— Похоже, что так, лапка. — Было бы глупо оспаривать очевидное. — Не волнуйся, у меня тут есть маленькая аптечка, в углу под кроватью. Достань парацетамол и ротокан.

— Это ты выпьешь на ночь, но доктор выписал антибиотики, а прерывать курс уколов нельзя, — авторитетно за­явила моя дочь. — За свой замок не волнуйся, мы все тут за всем присмотрим. Меня уже слушаются почти все твои наёмники.

— Кто-то против?

— Сегодня дам по мозгам одному нахалу, и точно будут все.

— Ты можешь просто сказать Седрику или дяде Эдику, они разберутся.

— Нет, па. Разберусь я сама. Дочери Белого Волка не пристало прятаться за чью-то спину. — Она уверенно встала, выпрямилась и шагнула ко мне. — А ты будь умничкой, потерпи один укольчик, ладно?

Хельга чмокнула меня в щёку, невзирая на мою небритость, и вышла из комнаты. Взамен ко мне тут же просочился белый цверг в шапочке с красным крестом.

— Мой господин, а я всё взял с собой! Не соизволите ли оголить филей? Вы даже не заметите, словно комарик укусил, ей-ей!

С тихим зубовным скрежетом я перевернулся на живот, приспустил джинсы и... едва не взвыл, когда этот ретивый коновал всадил мне иглу! Больно же, сволочь ушастая...

— Вот и всё! А вы герой, мой господин, — с уважением протянул Десигуаль, едва не обеззаразив ранку от укола языком, мне удалось увернуться. — Любой другой барон или лендлорд не вынес бы подобных пыток. Ну или как минимум захотел бы меня убить после такого.

— Я тоже хочу!

— Намёк понял.

Белого карлика унесло сквозняком, а в комнату осторожно сунулся взволнованный дядя Эдик.

— Ставр, дружище, какого бледного Хеймдалля ты вдруг решил заболеть? Весь замок в панике, парни собирают монетки тебе на лечение. Лично я никогда ничем не болел. От рождения! И тебе не советую. Но раз уж оно произошло, то лучшим лечением для мужчины является женщина. Хочешь, поговорю с толстой кухаркой Агатой?

— Эд, заткнись.

— А что, представь, что это одна большая грелка, в объятиях которой ты просто утонешь. Не нравится Агата? Давай назовём её по-другому. Аглая, Анюта, Алина?

— Дана.

— В смысле?

— Я говорю, Дана в замке. Ты, наверное, её видел. И Хельга тоже, поэтому любая попытка подсунуть мне женщину в постель кончится тем, что она будет кроваво убита. Кстати, ты тоже.

— А я-то за что? — искренне испугавшись, всплеснул руками кудрявый бог. — Всё-таки вы, люди, очень неблагодарны и не цените заботы и благорасположения. Тьфу на тебя, смертный! Лечись своими антибиотиками, а я пойду стенать о несовершенстве мира куда-нибудь поближе к винному погребу. Только Хельге не говори, ок?

Я устало кивнул головой в знак согласия.

После Эда в моих апартаментах возникла массивная фигура старого крестоносца. Седрик, как всегда, был немногословен, спокоен и бодр, разве что в голосе промелькнули неведомые доселе нотки:

— Вы в порядке, сир?

— Я слегка приболел. Жар, озноб, голова мокрая, и давит грудь, но в остальном ничего страшного.

— А что говорят лекари вашего мира?

— Да что они могут знать? Говорят, что нервное истощение, катастрофическое понижение иммунитета, резкое переохлаждение организма, ну и закономерные последствия в виде ОРЗ или даже инфлюэнцы.

— Последние слова — это чародейское заклинание? — на всякий случай уточнил он.

Я подумал и подтвердил: да, чародейство в стиле «злого медика» самое оно. Святой Ацикловир мне в помощь.

— Вы, наверное, хотели спросить про того большого зверя?

— Да, его видели близ замка?

— Сир, неужели я бы не доложил вам?!

— Седрик, идите в...

— Думаю, мне не стоит дожидаться уточнений куда? — задумчиво пробормотал участ­ник трёх Крестовых походов и, пятясь, вышел вон.

Взамен переходящее место у моей кровати тут же занял мой бывший (нынешний) паж. Метью был слегка взволнован, попеременно краснея и бледнея, но начал по существу и без лишней патетики.

— Мой лорд, вы спасли меня. Моя жизнь навеки принадлежит вам и миледи Хельге. Она дала мне воз­мож­ность искупить вину, заботясь о вашем доме в другом мире. Я... я, наверное, должен рассказать обо всём, что со мной произошло, стоило мне переехать в столицу?

— Сделай милость, — прикрыв глаза, попросил я. — Только максимально короче, нет настроения слушать сценарий очередной мыльной оперы.

— О, я знаю, что такое мыло! И шампунь, и зубная паста, и одеколон, и...

— Метью?

— Ах да, простите, — чуть смутился он, не решаясь присесть на край моей кровати. — Да, я расскажу. Если совсем коротко, то в королевском замке был мой двойник и почему-то слуги в чёрном предпочитали исполнять его приказы, а не мои. Он приходил с ними ночью прямо ко мне в спальню и смеялся, глядя мне в лицо, пока меня били. Я звал стражу, но напрасно. Трижды я вырывался и пробовал драться с ним, но он был так силён, что связывал меня двумя пальцами, словно беспомощного котёнка. Бил, но не убивал. Я зачем-то был нужен ему живым.

— Дурилка картонная на троне, — предположил я.

Метью правильно уловил суть и продолжил:

— Я не знаю, кто он, иногда мне вообще казалось, что он не человек. Вы были правы, мой лорд, моё королевское правление оказалось очень коротким. Я мог быть рождён для короны, но несколько дней, проведённых во дворце, когда ты не можешь доверять даже собственному отражению в зеркале, быстро меняют приоритеты. И пусть мой побег недостоин короля, но я просто захотел жить.

На минуточку мне показалось, что я разговариваю с другим человеком. Парень повзрослел, хлебнул лиха, нюхнул пороха, понял, что почём, и, возможно, получил шанс остаться здесь ещё на пару дней. Ну или, быть может, даже до весны.

Если, конечно, за ним опять не придёт какой-нибудь бурый совет баронов с объединёнными войсками всего королевства. Хотя, как выше отмечалось, дороги малопроходимы, замок практически неприступен, бояться нечего, переживать тоже.

— Только Фенрира это не остановит.

— Что, мой лорд? — дёрнулся Метью, касаясь рукой моего лба. — У вас жар!

— Не ори, — поморщился я. — Пойди уже займись делом. И это... сэра Эда позови ко мне.

Парень молча поклонился и безропотно вымелся прочь. Неужели действительно изменился? Нет, не верю, и вошедший Эд мгновенно подтвердил мои худшие опасения.

— Ставр, ты зачем отправил это королевское недоразумение помогать Хельге по хозяйству? Он же опять будет ночь напролёт читать под её дверью рыцарские баллады. Хельга уже два раза давала ему по башке, чтоб заткнулся. Один раз с нервами, так что юноша был в отключке до утра. Ты, конечно, не слышал, ты валялся в горячке и стонал, словно раненый лось.

— Эд...

— Но мы с племянницей взяли всё в свои руки. Кроме твоих смешных антикварных торгов, туда мы не лезли, хотя я был бы не против. Ты ведь продаешь оружие за бумажки. А надо брать золотом! Только золотом, уже поверь мне, я участвовал в стольких походах, я привозил в северные фьорды драккары, гружённые добычей так, что они едва не черпали морскую воду бортами! Мои воины носили по три перстня на каж­дом пальце рук и ног! Браслеты надевали аж до подмышек, серебро не считали достойным мужчины, а драгоценными камнями кидались в обнаглевших чаек!

— Эд, послушай...

— Чего мне тебя слушать, ты же больной! Ты в горячке, у тебя затуманен разум, хотя надо признать, его тебе и так отпущено немного. А я говорил, я всегда говорил: мужчине нельзя не пить! Один кувшин хмельного мёда — и мир бы заиграл для тебя иными красками. Тем более когда рядом рыщет...

Я встал и что есть силы двинул ему в челюсть. Само собой, он легко увернулся, поймал мою руку в захват и мягко уложил меня обратно в постель.

— Словно зайчонка поборол, даже стыдно немножко, — подумав, покаялся бог. — Пойду предложу твоей прекрасной Дане выпить и прогуляться по заснеженным стенам под луной. А ты лежи тут, тебе нельзя волноваться.

Кажется, потом ещё заходил Седрик, что-то спрашивал, но я уже не помню. Видимо, лекарство, прописанное врачом и вколотое Десигуалем, имело побочный эффект в виде сонливости. Меня опять накрыло, спал без снов, тяжело дыша и ворочаясь с боку на бок.

Проснулся с мокрой головой. Пользуясь случаем, переоделся в сухую одежду. Из всех мыслей в голове почему-то толкалась лишь одна: в час тридцать меня ждёт Капитан. Сколько же времени я провёл в постели, два-три часа?

— Наверное, пора. В замке обойдутся и без меня, их тут много, всем весело, так что обойдутся. — Я на минуточку застопорился, задумавшись о том, почему меня не разбудили заранее. — А-а, так, собственно, никто и не знал, что Капитан ждёт меня в управлении. Мы же один на один договаривались. Так, мне пора.

Видимо, всё-таки укол был не так прост, поскольку помимо добавления сонливости организму ещё и неслабо отключал мозг. Потому что всё произошедшее впоследствии я не мог объяснить ничем, кроме как временным помутнением рассудка. Судите сами.

Во-первых, я тихонечко ушёл из спальни, никого ни о чём не предупреждая.

За замок можно не волноваться, тут Седрик. За Хельгу тоже, потому что тут бдительный Эд. Дана всегда может постоять за себя в любой ситуации, хотя что ей у нас может грозить, если все вокруг знают о наших отношениях? За Метью вообще смысл переживать? Кому он нужен, кто его сюда звал, сам напросился, верно? Ну вот и всё.

К старой фреске я подошёл практически на цыпочках. Ещё раз воровато огляделся по сторонам, зачем-то глупо хихикнул, представив себе, как они все будут искать меня в спальне, а фигу, птичка упорхнула!

Потом преспокойно шагнул в стену, вышел прямо в сапогах на свою кровать и замер. Посторонних звуков в доме не было слышно, зато запах пороха буквально раздирал ноздри. Да, в нас же с дампир стреляли! И, как помнится, страшно изуродовали мне дверь.

Я быстро прошёл в прихожую, нашёл на стене ирландский топор конца восемнадцатого века с традиционными узорами на обухе и деревянной рукоятью, снял его со стены, выровнял дыхание и, повернув ключ, резко выпрыгнул на площадку.

На меня недоумённо уставились трое парней в чёрной форме спецназа. В их руках ещё дымились стволы странных угловатых автоматов, больше похожих на какие-то фантастические бластеры из звёздных войн.

— Охренеть, реальный викинг? — успел выдохнуть один.

— Гореть вам в аду, дьявольские отродья!!! — на манер Хельги взревел я, вздымая топор над головой и бросаясь в атаку. — Покрошу, порешу, покоцаю!!!

На узкой лестничной площадке им некуда было деваться, и мне удалось раскроить два шлема из трёх, пока они ломились в лифт. Но с восьмого на первый он идет не меньше полминуты, а значит, время для мести есть...

— Неожиданность рукопашной атаки вкупе с яростью берсерка почти всегда гарантирует положительный исход боя, — наставительно заметил я высунувшимся соседям и изо всех сил рубанул по кнопке лифта.

Искры, дым, грохот и матюки застрявших меж­ду этажами спецназовцев. Деревянная рукоять топора спасла мне жизнь. Повесив оружие в кольцо на поясе, я быстренько заглянул домой, сунул за пазуху кошелёк и сотовый, а потом пешком спустился вниз, попросив по ходу бабу Нюру с третьего вызвать полицию.

— Дык уже, милок, — гордо объ­яви­ла она. — Как те фулюганы палить-то начали, тотчас и вызвала!

— Давно? — на автомате спросил я, перепрыгивая через три ступеньки.

— Да, поди, минут пять али десять прошло! Милиция давно бы приехала, а энти полицейские, ох...

Уже на выходе из подъезда в голову стукнулась робкая мысль о времени. То есть по двери стреляли, мы с Даной ушли в Кость, я там общался, лечился, спал, вернулся домой, а прошло всего ничего? Получается, практически меньше минуты, раз эти спецы не успели даже перезарядить оружие.

Сам я «сдвигать» время не умею, быть может, дядя Эдик на автомате устроил мне такую шутку? Он же в прошлом настоящий бог, ему и не такое подвластно, если подумать.

Ну и ладно. Я вызвал такси, благо по городу это всего сто рублей и приезжают, как правило, практически сразу же, у них стоянка за углом соседнего дома. Водитель белой «шкоды», небритый парень дагестанского типа, не выразил ни малейшего удивления, когда я бухнулся к нему на переднее сиденье.

— Топор, э-э, уберите нэмнога, — единственное, что попросил он. — Гаишники злые, да. Мне штраф, вам проблэмы, нам нэ надо, правильна?

— Не буду спорить, — решил я и не стал, переложив оружие на заднее сиденье.

Водитель удовлетворённо кивнул, поставил что-то эмоциональное в стиле «А он бродяга, по жизни холостой...» и в пятнадцать минут доставил меня в центр. Я вылез, поправил на плечах плащ белого волка, достал из-за пазухи кошелёк и расплатился рублями.

Хотя, судя по моему костюму, парень, скорее всего, ждал серебряную монетку семнадцатого века. Да в принципе он бы и древнегреческую драхму взял бы без претензий или, допустим, красное эльфийское золото.

Осенью погода у нас на юго-востоке скачет непредсказуемо, сегодняшний день как раз выдался прохладным, но в моём средневековом платье со шкурой волка на плечах всё равно было жарковато. Я легко взбежал по ступенькам офисного центра и, широко улыбнувшись охраннику, бросил на ходу:

— Граничары. Второй этаж. Капитан назначил в час тридцать.

После этих слов на меня словно обрушился ледяной душ. Какого северного мха со мной происходит? Капитан просил быть завтра! Но после его ухода появилась дампир, потом в нас стреляли, потом замок, упал, потом я возвращаюсь и разгоняю стрелявших кого-то там, так? Бегу вниз, сажусь в такси и еду сюда.

Но ведь это означает, что сейчас всё ещё сегодня! А меня ждут завтра. Куда же я попёрся не вовремя, не в тот день и в таком виде, словно только что отразил набег диких готов? Что-то странное творится с моей головой...

— Ну не разворачиваться же назад, раз пришёл, — тяжело вздохнул я, костеря на все лады свою болезнь, как будто бы только она во всём подряд виновата.

Кабинет моего непосредственного начальника, как вы помните, был на втором этаже бывшего здания райисполкома времён сталинской постройки в стиле ампир. У старых дверей с облупившейся белой краской я на миг замер, старательно приводя себя в порядок, и...

— Что значит — он ушёл? — гремел изнутри голос Капитана. — Вы получили новейшее оружие, вам точно сказали, когда он дома, и вы позволили ему уйти?! С каким ещё топором? Кто ранен? И это вы называете раной?! Да хоть задохнитесь все втроём в этом лифте, я и пальцем не пошевелю. €Один всемогущий, с кем приходится работать...

Я сумел чудом остановить руку в считаных сантиметрах от двери.

— Нет, вы будете отвечать не передо мной. Провал такого простейшего, по сути, задания будет разбирать ваше прямое начальство, а уж его вызовут на ковёр там, где следует. Белхорст был один, а вас трое! У него древний топор, у вас современное оружие! И вы бежали. Бежали, когда у вас был прямой приказ о ликвидации объекта?!

Я с огромным трудом поборол искушение войти и раскроить ему башку тем же ранее обсуждаемым ирландским топором. Он предал меня. На раз, легко, не задумываясь, ради чьих-то высоких (очень высоких) и важных целей.

Конечно, если злые враги отнимут жизнь отца у взрослеющей дочери и Капитан, вхожий в нашу семью, будет помогать Хельге пережить ужасную трагедию, то как, по-вашему, в чью пользу будет её так называемый выбор? Уверен, что в правильную.

Белый Комитет избавит себя от возможных проб­лем и заодно перетянет на свою сторону верную адептку, связанную по рукам и ногам памятью погибшего отца, а потому ревностно оберегающую нестабильные Грани. Как-то примерно так...

И почему мне никто не сказал, насколько это изумительно просто? Ведь если Хельга моё слабое место, то и я её ахиллесова пята. Мы всегда вместе, мы слишком привязаны друг к другу, чтобы один согласился хоть как-то жить, если другого уже нет на этом свете.

Однако, помнится, разок был случай, когда меня всё-таки убили, но Хельга устроила такой разнос Смерти, что её мамаша, подумав о последствиях, предпочла вернуть меня в мир живых. А надо помнить, что древние скандинавские боги ничего не делают просто так и богиня Хель очень хочет привлечь к себе дочь. Пусть даже она и родила её не от настоящего бога, а от простого смертного. Для северного пантеона это в порядке вещей.

Другой разговор — если этот самый случайный отец как-то вдруг исчезнет. Причём не в Приграничье, не за Гранями, а у себя дома, в квартире, жестоко расстрелянный неизвестными спецслужбами. Куда в таком случае идти бедной сиротке Хельге? Конечно, в заботливые материнские объятия. Только её мать и есть Смерть, о чём тоже не стоит забывать.