Честь Белого Волка

— О, ты не представляешь насколько, — задумчиво согласился я. — Молодой король, которым хотят управлять старые элиты. Знакомая ситуация.

— Ты ему поможешь, па?

— Он сам должен решить, кто он: король или паж? Если король, то взять себя в руки, найти союзников и очистить замок от любых предателей и изменников.

— Гори они в аду, дьявольские отродья, — поддержала моя дочь. — А если он паж?

— Тогда сидит у меня в замке, не читая рыцарских романов и не рискуя высовывать нос за стены. Святая обязанность любого пажа — исполнять капризы господина, а не бегать туда-сюда, в столицу — домой, получилось — не получилось, спасите-помогите и так далее.

— Зато мы могли бы чаще встречаться.

— Это да, — вынужденно признал я. — Не то чтобы оно меня дико радует, но если смотреть отстранённым взглядом, то ты права.

Мы ещё с минуту посидели молча. Потом на кухню торжественным шагом вошёл бывший бог со справкой. Эд был прилично одет в банный халат и тёплые носки.

Если вспомнить, что в нашем мире ему вечно жарко, то такое явление можно было расценивать как знак родственного уважения равного перед равным. На Севере подобные вещи всегда в цене. Зачастую даже золото имеет меньший вес, чем вежливость и благородные манеры.

— Ставр, друг и брат мой! Хельга, племянница единственная и любимая! Вы не представляете, какая радость овладевает моим сердцем при виде вас двоих в обнимку, живых и здоровых! Чмоки-чмоки!

— Ты что, пустила козла в Интернет?

— Не, па, это он от моих подружек нахватался.

— Эд, признавайся, что ты сделал с владельцами «Геленд­вагена»? Десигуаль сказал, будто бы они в больнице.

Хельга покраснела, опустив глаза, но бывший бог, наоборот, гордо поднял взгляд. В его пылающих голубых очах искрил огонь древнего гнева асов.

— Они пришли с дубинками и угрожали мне. Я бы простил их, но из комнаты вышла малышка Хельга, а они были надменно грубы с ней. Они даже пытались ей намекнуть... типа как решить вопрос красивой девушке, ну я и...

— Короче, па, когда подъехала «скорая помощь», бейсбольные биты торчали у каж­до­го негодяя из задницы! — воодушевлённо поддержала моя скромная дочь.

Я опустил лицо в ладони. Ненавижу переезжать из города в город, мы так уютно здесь обосновались, но, кажется, вариантов нет, всё равно придётся.

— Десигуаль говорил, что ко мне приходил Капитан.

— А-а, — неуверенно зевнула Хельга, пытаясь встать, но я удержал её за руку. — Он приходил вчера утром, просто так, вроде бы случайно шёл мимо и решил навестить. Не знаю, папуль! Он вроде бы хороший дяденька и тут же скользкий какой-то, не разберёшь.

— Ничего не искал?

— Нет, просто спрашивал. Обо всём. О тебе, о замке, о его обитателях, о Дане, о ваших отношениях.

— А ты?

— Па, ну я же блондинка, что с меня взять? — обезоруживающе пожала плечиками моя дочь.

Мы посмотрели друг другу в глаза и одновременно прыснули со смеху.

В конце концов, во всём нужно искать свою выгоду. Вопрос о её походе в школу отпал сам собой, если надо, моя дочь нагонит любую программу. Что всё равно по-любому не исключает учёбы. Именно это я ей и сказал.

— Ну, па-а...

— Не ной. Образование превыше всего, — жёстко обрезал я, чувствуя, как голод буквально поедает меня изнутри.

В холодильнике были яйца, молоко (полпачки), лук и... всё. Специи я нашёл в ящике. Собственно, что в этом, что в том мире вряд ли найдётся мужчина, не способный за пять минут сварганить себе омлет. Лично я мог!

А те, кто не может, пусть тупо сдохнут с голода, как полновесные идиоты. Таких не жалко, по крайней мере, тот же Седрик даже не всплакнул бы. Пока моя дочь изображала душевные метания, я успешно приготовил омлет на троих (Десигуаль уже получил свою сайру) и быстро накрыл на стол.

Хлеб не ели ни я, ни Хельга. Причём каж­дый из нас по своей собственной причине. Я не ел хлеб, потому что у меня потом изжога, моя дочь — потому что не хотела толстеть, но зато дядя Эдик ел (жрал!) всё подряд, не утруждая себя никакими проб­лемами.

— Па, ты прекрасно готовишь! Может, тебе книгу об этом написать?

— Милая, сейчас кто угодно пишет книги по кулинарии, от Малахова и до Дарьи Донцовой! У каж­до­го свои весёлые тараканы. Но, конечно, наши, пограничные, будут выглядеть особенно прикольными.

Хельга удовлетворённо хрюкнула и ещё раз прижалась к моему плечу.

На самом деле я не умею готовить, просто она у меня очень непривередлива в еде, одной баночки йогурта в день и двух чашек цикория вместо кофе ей вполне достаточно.

Ну а когда моя милая девочка ещё и экспериментирует с бескозеиновыми, безглютеновыми, кремлёвскими, польскими, средиземноморскими диетами, то на этом фоне обычная овсяная каша с маслом и мёдом, поданная вовремя, кажется ей вершиной кулинарного искусства. А это так просто, согласитесь?

Я сыпанул себе чайную ложку молотого кофе, залил кипятком на богемский манер, так варят в центральной части Чехии, и едва не опрокинул чашку на себя, услышав знакомый звук — поворот ключа в замке. Я дома, Хельга здесь, дядя Эдик и Десигуаль тоже тут, хоть им ключи и не положены, тогда кто?

Метнувшись в прихожую, мне как раз удалось успеть снять со стены мегрельский кинжал без ножен, как двери распахнулись. На пороге стоял высокий худощавый парень явно в одежде с чужого плеча, в руках у него были два пластиковых пакета из «Пятерочки», а лицо чем-то безумно напоминало...

— Доброе утро, мой лорд.

— Метью?!

— Па-а...

— Хельга?!

— Десигуаль, — радостно поддержал утаскивающий пакеты на горбу белый цверг.

— Дядя Эдик. — Из кухни показалась всклокоченная голова бывшего бога. — А вы тут в имена играете?

В общем, эта итальянская опера длилась, наверное, не меньше минут десяти — пятнадцати, пока меня общими усилиями не обняли, не успокоили, не напоили остывшим кофе и не дали утешительную шоколадку. Попытаюсь объяснить всё без лишних эмоций и нервов.

Хотя какие, штырь вам в забрало, нервы?!! У меня их вообще уже не осталось, просто оголённые провода под напряжением.

— Рассказывай. — Я прижал Хельгу к стенке на кухне, пока все остальные толпились в прихожей.

— Па, я хотела как лучше.

— Именно с этой фразы начинаются неприятности...

Ну, не вдаваясь в её пылкий сбивчивый рассказ, изобилующий подростковыми фантазиями, слезами, круглыми умоляющими глазами, концовкой в стиле классического женского «ой, ну всё!», чисто информативная линия была очень короткой.

Перенеся меня домой и вызвав врача, моя умненькая блондинка решила, что теперь просто обязана позаботиться обо всех жителях замка Кость в моё отсутствие. И, как вы уже поняли, восприняла эту заботу чрезвычайно своеобразно, с чисто женской логикой.

Во-первых, она прогнала домой Эда, потому что в замке бывший бог свинячил как свинья. Но и оставлять его с больным мной тоже было чревато, поэтому ей ПРИШЛОСЬ перетащить сюда Метью, который уже третий день исполняет обязанности пажа, слуги, уборщика, мальчика на побегушках в моей квартире.

Кстати, делать мне уколы их брезгливое величество отказался, ибо ему невмоготу видеть голую задницу своего беспомощного господина, а уж тем более причинять мне боль иголкой. Белый принц цвергов согласился не задумываясь, поскольку для него это, наоборот, было развесёлым развлечением. Нет, ну каково?!

А вчера сюда заходил Седрик: видите ли, в замке нет горячей воды, и милая Хельга охотно пригласила старого крестоносца принять у нас душ. В замок он вернулся мало того что чистый, но ещё и в моём почти что новом свитере, зелёном с красными оленями.

Как она умудрялась таскать через фреску и гобелен кого попало, ума не приложу. Да и важно ли это на данный момент? Всё равно завтра-послезавтра меня уволят за грубейшее нарушение всех пунктов устава службы. Лично я бы погнал такого граничара в шею поганой метлой из органов.

— Па-а, папуль, что с тобой?!

Крик дочери привёл меня в чувство, хотя я, кажется, уже сползал по стенке на пол.

— Я тебя породил, я тебя и... — До­говорить мне не дал требовательный звонок в дверь.

— Там твой странный Капитан, — шёпотом доложил северный бог, оторвавшись от дверного глазка. — Давай громко скажем ему, что нас нет дома?

— Забирай всех твоих и марш в замок, — сквозь зубы приказал я Хельге. — Ни с кем не воевать, на провокации не поддаваться, ждать меня. Вопросы?

Метью поднял было руку, но тут же словил подзатыльник от Эда плюс пинок под колено от присоединившегося Дисигуаля. Минутой позже я открывал дверь.

Кроме меня в квартире не было никого.

— Добро, — строго кивнул мой начальник, входя в прихожую. — Один дома?

— Как Маколей Калкин.

— Мудёр зело ты, боярин. Вижу, что на ногах держишься. Поговорить бы надо. Уважишь ли стопочкой старика?

Само собой, початая бутылка водки обычно стоит у нас в холодильнике. Я не пью, дядя Эдик пьёт, но не дома, так что для компрессов и гостей на всякий случай есть всегда.

Мы присели на железные табуретки за железным столом на нашей в остальном ничем не примечательной кухне.

— Здрав будь, боярин. — Мой Капитан церемонно опрокинул стопку, привычно занюхав рукавом и отказавшись от предложенной колбасы. — Жалуются на тебя, Ставр Годинович. Бают, что беззаконие полное творишь на вверенном тебе участке. Мало того что дампир мест­ных из Красной Луны к себе на охоту пустил, мало что земли соседа-барона себе присвоил, мало что короля законного из столичного града украл, мало что людишек средневековых к себе на квартиру водишь, так ещё и посланца Комитета избил почём зря?!

— Как я понимаю, последнее самое важное? — осторожно выдохнул я, припоминая, что действительно несколько дней назад вырубил у подъезда громилу, назвавшего меня Белым Волком. — Но он не сказал, что меня вызывают на ковёр. Просто наехал, как отмороженная торпеда в девяностые. Я защищался.

— На то и уповай, — откровенно не веря мне ни на медный грош, кивнул Капитан, демонстративно косясь на пустую стопку.

Я налил не задумываясь.

— По краю ходишь, — вздохнул горько он. — Ну да буде здравы!

Выпив, он с преувеличенной осторожностью поставил стопку на стол, прикрыл глаза и ударился в задумчивое молчание. Прерывать его не хотелось, тем более что оправданий у меня не было. Всё, в чём он меня упрекал, — правда, крыть совершенно нечем, аргументировать или обосновывать тоже.

Я прекрасно отдавал себе отчёт в том, ради чего он сюда пришёл — так называемый Выбор мог состояться в не самое отдалённое время. А ведь единственное, в чём все комиссии и проверки могли быть реально уверены, — первое: Хельга очень сильная; и второе: она меня любит. Но значит ли это, что она отвернётся от материнской родни?

Хм, ну как бы железобетонных гарантий нет ни у меня, ни у неё, ни вообще у кого-либо во всей этой истории.

— Сегодня ты ещё на больничном, но чтоб завтра в час тридцать дня как штык был в управлении, — не размыкая век, медленно протянул Капитан, переходя на нормальную манеру речи. — Само собой, без оружия. Голову не поднимай, не спорь, не возражай, не рви тельняшку на груди, не на баррикадах. Белый Комитет неофициально уже списал тебя со счетов. Так что, если не будешь особо нарываться, позволят уйти по собственному. Твой участок передадут другому. Это не моё решение, но я и не особо противился. За всё время несения службы ты показал такое вольнодумство, такое вопиющее пренебрежение к любому начальственному мнению, что, будь моя воля, ты б пробкой вылетел, ещё когда затеял любовную интрижку с богиней Хель! Ставр, будь человеком, постарайся хотя бы уйти без скандалов.

Я молча кивнул. Он важно склонил голову так, словно был абсолютно уверен в моём ответе. Потом мой начальник тяжело поднялся, постучал себя в грудь кулаком и посмотрел мне в глаза.

— Дорог ты мне, боярин, — вновь съезжая на привычную колею, вздохнул Капитан. — И юница твоя к сердцу старика свою дорожку протоптала. В Белом Комитете тоже, поди, живые люди сидят, зазря не обидят. Но уж и ты расстарайся, яви им своё усердие.

— Что мне нужно сделать? — Я вновь взялся за бутылку, но Капитан уверенно накрыл свою стопку ладонью. Достаточно.

— Найди того, кто волку очи вырвал. А как найдёшь, не дай ему уйти!

Стоп. Я же не говорил ему про то фото из журнала с изуродованной мордой волка. Задница йотунхеймова, да я вообще никому ничего об этом не рассказывал. Сорвал, смял и собственноручно выбросил в мусоропровод. Что ж, в очередной раз приходится признать, что старый Капитан не зря занимает свою должность и кабинет.

— Завтра в час тридцать, — напомнил он, протягивая руку.

Я подтвердил, что приду, отвечая на его рукопожатие. Когда мой шеф ушёл, я вновь почувствовал вялую слабость во всём теле. Какого северного мха? Эта проклятая болезнь меня доконает, я ничего толком не ел, один омлет с холодным кофе, нервы на пределе, стресс за стрессом, и, кажется, жар снова попёр вверх. Все мои в замке, я сам просил их не возвращаться, поэтому...

В дверь постучали, хотя могли бы и позвонить. Глянув в дверной глазок, я щёлкнул замком и впустил Дану. Черноволосая дампир, традиционно предпочитающая красные тона в одежде, не задавала вопросов. Она шагнула вперёд, молча обняла меня, прижалась грудь к груди и повалила меня на пол.

Ровно за минуту до того, как в нашу дверь начали стрелять! Кстати, у меня хорошая дорогая дверь, стальная в деревянной обшивке. Выбить её почти невозможно (очень трудно, по крайней мере), но чем же в неё палили, если после каж­до­го выстрела появлялся ещё один новый глазок? Бронебойные пули? Титановое покрытие? Какие-то новые разработки нашей расчудесной оружейной промышленности? А, не важно-о...

— Ты с ума сошёл?! — рявкнула на меня Дана, когда я поцеловал её в шею. — Ставр, я ценю твой пыл, но вроде как сейчас не очень вовремя, да?

— А мне показалось, что ты легла на меня не просто так.

— Само собой!

Она скатилась вбок и, став на четвереньки, за шиворот потащила меня в спальню. Стрельба продолжалась, вызывать полицию или жаловаться Капитану смысла не было.

Если не можешь дать отпор, отступай. В конце концов, не дать врагу убить тебя — значит полностью разрушить его планы, а это уже маленькая победа. Я взял Дану за руку и, пошатываясь, встал на кровати лицом к старому гобелену.

— Все наши уже там.

— Отлично. Если ты приглашаешь, то я охотно присоединюсь. Поэтому сейчас же пригласите даму, милорд, живо!

— Эд тебе не доверяет.

— Потому что я не сплю с ним.

Ну что ж, по факту да, верно. Бывшего бога трудно обмануть, но как мужчина он доверчивее ребёнка. Пальба прекратилась, похоже, сейчас они начнут выбивать дверь.

Оставалось надеяться, что наши бдительные соседи уже наперебой названивают во все службы — в полицию, к газовикам, медикам и пожарным. Мы с дампир, крепко держась за руки, шагнули в тяжёлую ткань старого гобелена и... встали на холодных плитах замка Кость.

— Мой лорд, леди Дана, — церемонно поклонился наш... его величество... мой паж.

— Это тот же Метью? — на всякий случай уточнила дампир.

Я кивнул.

— Хм, вроде бы его признали королём, нет?