Честь Белого Волка

— Что ты задумал, смертный?

— Отвали, Эд.

— Какого северного мха?! Ты же прекрасно знаешь, я был там! Был в тот самый день, когда хитроумный папаша Один устроил показательные «соревнования силы» и никто из асов не смог разорвать волшебную ленту карликов. Даже я!

— Так иди и выпей по этому поводу. — Я развернулся к конюшне, но бывший бог схватил меня за запястье:

— Мы не смогли её порвать. Никто! И Фенрир купился на это, он думал, что мы притворяемся, мы играем с ним. Но кто же сумеет противиться игре? Она управляет и людьми и богами! Великий волк добровольно позволил связать себя.

— Только перед этим для гарантии он взял в зубы руку Тюра, — резко обернувшись, рявкнул я. — Тюр был благороден, он один из всего вашего племени рисковал собой, отлично зная, что его ждёт. А вы, боги, его предали! Фенрир откусил ему руку, но все вы лишь плясали от радости, что сумели пленить такого врага.

— Так ведь мы были пьяные, — безмятежно пожал плечами Эд. — Впрочем, как и всегда. А что такого? Кто ты есть, чтобы навязывать свои моральные кодексы древним богам асов?!

— Иди и вслух повтори это Хельге.

— Нашёл самоубийцу, — нехотя отступил кудрявый бог, почесал в затылке и неуверенно определился: — И в самом деле, не выпить ли мне?

Ну вот вроде и всё. Я спокойно, дрожа от озноба и спотыкаясь на ходу, направился к конюшне. Отлично помню, как дошёл туда, открыл дверь, ступил внутрь...

В себя я пришёл, уже полулёжа спиной на широком и горячем конском боку, словно на диване с подогревом. Могучий Центурион опустился на солому, а его белокурая подружка с отросшей гривой старательно дула мне в лицо ароматами овса и сена.

— Таки вы очнулись, хвала Моисею? А этот великорослый дубина всё доказывал мне, что инфлюэнца не лечится! Шо ты теперь скажешь, упёртый поц с копытами?

— Слушай, вот не надо дезинформации. Во-первых, я говорил не инфлюэнца, а иммунитет. Во-вторых, не...

— Ой вей! Таки он ещё будет находить себе оправдания в том, от чего умрёт мой дико любимый и страшно уважаемый лорд Белхорст?! Уверена, шо вы всё слышали. Ну и кто он после этих слов, а? Ну разве не шлимазл неподкованный?!

Я с трудом продрал глаза. Эта парочка вечно собачится, но, судя по всему, к весне нас ждёт пополнение. Это будет весьма оригинальный жеребёнок от высоченного чёрного фриза и белоснежной красавицы-андалузки.

Что получится, я даже не берусь судить. Мы в замке не занимаемся селекцией лошадей, но если малыш будет упрямством в папу, а болтливостью в маму, то... ох!

— Нам надо поговорить. Тут, случайно, моя дочь с книгой не появлялась?

— Таки это же не было случайностью! — искренне удивилась эмоциональная Ребекка. — Маленькая Хельга сказала, шо вот эта книга вам очень нужна, а я ей ответила, шо папа спит и будить его всячески не очень надо. Потом он проснётся сам и скажет ей за то огромное спасибо. Но книга вот!

Центурион страдальчески выдохнул, закатывая глаза так, как это умеют только мужчины во время женских разборок, и, не меняя позы, подтолкнул правым передним копытом потрёпанную книжку. Старшая Эдда — популярнейшая вещь для любого, кто интересуется реальной историей мифов северных народов.

Книга сложная и противоречивая, там ничего не стоит принимать на веру буквально и также ничего нельзя категорически отрицать. По-моему, и сами авторы-составители-переводчики изрядно путались в неких вопросах исторической правды или творческого вымысла, периодически вставая не на ту сторону.

Лично я волей судьбы и командования был вынужден участвовать в ряде последних эпизодов этой эпопеи. Но только это даёт мне право весьма и весьма сомневаться в общепризнанной трактовке классических текстов.

— Итак, пытаемся вспомнить вместе. Верховный бог Один вызвал трёх карликов, славящихся своим умением создавать волшебные вещи. Предвидя будущее, обладая талантом ещё не родившихся Макиавелли и Ришелье, верховный правитель асов заказал им создать цепь, которую никто на свете не мог бы разорвать, разрубить, разгрызть или разрезать. Надо признать, что с этой невыполнимой в принципе задачей (ибо то, что создано, всегда можно и сломать!) небритые карлики всё равно успешно справились.

Все кони внимательно слушали меня, даже те, что не умели говорить.

— Однако они принесли Одину не цепь, а розовую тонкую ленту. Символически это свидетельствовало о том, что атласная девичья ленточка способна удержать любого мужчину круче самых тяжёлых оков. Но верховный бог планировал сковать не человека, не колдуна, не карлика, не великана, ему нужно было остановить самого Фенрира как дикую, свободолюбивую, хищную и никому не подвластную часть матери-природы. Задача не из простейших. Если бы не самопожертвование Тюра, доверие к Слову и врождённая любовь к Игре, богам нипочём бы не удалось пленить огромного волка. Они намеревались таким образом отсрочить неминуемый рагнарёк, но увы...

Лошади понимающе переглянулись и закивали.

— Центурион, напомни, из чего соткана эта проклятая лента?

Наша вежливая Ребекка скромно отошла в сторонку, а чёрный жеребец, образно выражаясь, «нацепил очки на нос» и, языком перелистывая страницы, быстренько нашёл мне нужный текст.

— «Оковы, в которые боги хитростью заковали Фенрира, были созданы искусными карликами из племени цвергов. Они сумели соткать атласную ленту из кошачьего плача, женской бороды, корней гор, песни ветра, медвежьих жил, дыхания рыбы и слюны птицы», — с выражением прочитал мой конь, брезгливо фыркнув. — По другим версиям считается, что ингредиенты могли дополняться или заменяться оленьим следом, сладостью соли, шипением змеи и всяческим подобным бредом. Однако же огромный волк каким-то образом всё равно сумел вырваться на поверхность земли! Его огненное дыхание сжигало леса всего Севера, когда он, пылая местью, нёсся на рагнарёк. А в остальном да, это дитя природы, милый и общительный пёсик, как мы только что видели.

— После страшной битвы и конца света Фенрир исчез. Никто не знает куда. Ходили слухи, что, проглотив самого Одина, великий волк не смог переварить главного бога асов и ушёл умирать под землю, а все волки трёх миров пели ему прощальную песнь скорби, — вздохнул я.

— Таки шлимазл жив и шо с того? — стуча копытцами, влезла в мужской разговор Ребекка. — У вас же волшебное копьё того самого Одина, ткните ему туда, куда вам оно подскажет ваша фантазия. Никаких переговоров с террорис­тами!

— Это я её научил, — под моим мрачным взглядом признался Центурион. — Мне надо хоть с кем-то говорить о современной литературе? А она впитывает всё как губка.

— Умная девочка, — согласился я, скрипнув зубом. — Увы, копьём Одина может пользоваться лишь король, тот, у кого в жилах течёт хоть капля крови, объединяющей богов и людей.

— Ша, таки у нас же есть Метью!

— Дура-баба. — Центурион махнул хвостом, символически запечатывая подружке рот. — Метью, быть может, и король, но не воин. Волк порвёт его как салфетку. К тому же лорд дал слово.

— Я поспешил.

— Да уж, ты спорол горячку, — толкнул меня храпом в плечо мой конь. — Но теперь поздно. Откажись ты сейчас, тебя не поймут твои же люди. Я уж молчу о том, что месть Зверя не заставит себя ждать.

Центурион был во всём прав. Хоть я и близко не задумывался о том, как бы кого обмануть, но Фенрир действительно способен заставить весь замок заплатить за данное мной обещание. Слово лорда дорого стоит, иначе какой в нём смысл...

— Мне нужен Серый Брат. — Я решительно встал.

Плащ грел спину, как в парилке, возможно, опять накатывает жар. Нужно выпить пару таблеток.

— Передай конюху, чтоб тебя оседлали. Мы едем в лес.

— И я с вами, — подпрыгнула на месте Ребекка, пылко хлопая ресницами. — Таки даже готова сама себя оседлать, если возьмёте.

Почему нет? Всё равно одного меня никто никуда не отпустит, значит, по-любому или Эд, или Седрик навяжутся в провожатые. Лучше уж кудрявый бог, по крайней мере, с ним мне точно есть о чём поговорить.

И пусть в моём мире его разум даёт крен на оба борта, но здесь он помнит страшные дни рагнарёка так, словно ему впечатали их в мозг калёным железом. Он должен знать, как именно Фенрир вырвался на свободу и почему самая сильная магия великих богов неожиданно уступила банальной грубой силе.

Я вышел из конюшни и направился к себе. Голова слегка кружилась.

— Папуль, ты куда? — Хельга поймала меня на выходе из моей комнаты, когда я лихорадочно пытался проглотить две таблетки жаропонижающего без воды.

— Да в общем никуда. С чего ты взяла?

— Ой, па! Там Центурион бьёт копытом во дворе и дядя Эдик уже сидит на своей белой кобылке. Имей в виду, ты болен и я никуда тебя не отпущу!

— Во-первых, я лечусь! Мне даже уколы делают. Во-вторых, мне полезно подышать свежим воздухом в окрестностях, в-третьих, Эд всегда за мной присмотрит, в-чет­вёр­тых, я тут хозяин и господин. Мой замок — мои правила.

— Угу, — в упор не поверила она. — Это ты из-за своей Даночки так засобирался?

— Кстати, да. Из-за неё тоже, — поспешно подтвердил я. — Сама знаешь, нехорошо, если она пропадёт на нашей территории.

— Мог бы вообще её сюда не пускать!

— Мог бы, но это невежливо.

— Подумаешь!

— Да что случилось, вы же вроде даже дружили?!

— Ха, дружить с этой клыкастой овцой, что положила глаз на моего отца? — пренебрежительно фыркнула моя дочь. — Я тя умоляю, па! Застегни плащ, не хочу, чтоб тебя опять продуло, и чтоб вернулись оба до темноты, ок?

Я на автомате кивнул, а напряжённая Хельга быстрыми шагами ушла по коридору. На миг мне показалось, что она готова разреветься, но это вряд ли. Моя малышка не любит слёз. Чужие рыдания её бесят, а свои она презирает. Такой сложный возраст, но, надеюсь, со временем это пройдёт. Наверное. Мне почему-то очень хочется в это верить.

Спустившись во двор, я первым делом уточнил у Седрика, вернулись ли те парни, которых он должен был послать на поиски дампир. Как и ожидалось, нет. Ладно, у нас ещё полно времени. Наверняка мы встретим их по дороге, если они недалеко ушли.

На вопрос, подходили ли в последнее время наши волки к стенам замка, старый крестоносец тоже ответил отрицательно. Он и близко не делил лесных хищников на наших и ненаших, но по факту любые волки традиционно воют у жилища человека по весне, а никак не в конце осени — начале зимы. До этого времени в лесах полно добычи, а вот с таянием снегов волки начинают вязнуть в грязи не хуже оленей и на пятки стаи наступает голод. Месяц-два, пока земля не прогреется скупым северным солнцем, они обречены бродить с впалыми животами, ловить мышей, грызть кору и терять шерсть клочьями.

Когда мы выехали за ворота, я, наверное, в сотый раз мысленно дал самому себе по башке за то, что по сей день не до­говорился с вожаком стаи о сигналах вызова. Ему-то проще — если чего надо, подходи к замку, запрокидывай голову и вой во всю глотку!

А вот как мне его позвать, когда очень нужно, это, извините, Хеймдалль наманикюренный его разберёт. И ведь винить-то некого, кроме самого себя!

— Ставр, мой случайный родственник из мира смертных, ты ведь хотел поговорить со мной?

— Эд, не выёживайся, — вздохнул я. — Ваши боги тоже небессмертны, они вполне себе умели умирать. Говори нормально.

— Бог с тобой.

— Я в курсе, ты же рядом, — не стал спорить я, поскольку Эд частенько обижается, когда кто-то забывает о его божественном происхождении. — Не думай, что я до тебя так уж докапываюсь, но... Мы оба видели рагнарёк. И мы оба знаем, что всё было не совсем так, как утверж­да­ют мифы.

— Их сочиняли одни люди, записывали другие, переводили третьи, исследовали четвёртые, а обсуждают пятые, — мудро согласился он. — Как я понимаю, всё из-за Фенрира?

— Да.

— Хочешь знать, каким образом он вырвался? — тяжело вздохнул кудрявый красавчик, опуская взгляд. Наши кони несли нас лёгкой рысью в сторону Граней, поводья и управление им не требовалось. — Ставр, никто не знает, как волк появился в тот день. Принято считать, что его дети проглотили солнце и луну, а без их света атласная лента, что соткали карлики, быстро потеряла силу.

— Но он же сидел в ледяных пещерах под землёй!

— Вот именно, туда отродясь не попадал ни лунный, ни солнечный свет. Как лента могла порваться? Кто ему помогал? Даже великий Один, отец богов, и тот не мог с ней справиться! Я не знаю, право, это...

— Твоё мнение?

— Это подстава. Предательство и измена. Я не знаю чья. Все наши погибли в тот день, то есть выгоды не приобрёл никто. Разве что твоя Хель.

— Ну, положим, она такая же моя, как и твоя, — буркнул я себе под нос. — Хель — богиня смерти вашего мира. И да, уж кто-кто, но она всегда в выгоде при любом раскладе. Если мир, то люди умирают медленно, так сказать — в ипотеку, а если война, то ей остаётся лишь подставлять ладони! Новые трупы падают каж­дые несколько секунд.

— И при этом ей самой даже не надо участвовать в войне, — нахмурившись, поддержал меня бывший бог. — Она единственная из всех нас, что была довольна любым исходом битвы. Возможно, это объясняет, почему она на миг прельстилась тобой. Она пыталась ощутить себя смертной. И ты дал ей это.

— Эд, всё было не совсем так. Или, правильнее сказать, совсем не...

— Ты единственный мужчина, давший Смерти шанс зародить жизнь! Ваша дочь, моя милая племянница, по самому факту своего рождения является невозможным противостоянием двух миров, поскольку обречена жить в обоих. Я люблю её, но она меня пугает.

— Чем именно?

— Малышка почему-то не пошла ни в отца, ни в мать. Она слишком самостоятельна, не находишь?

Я постарался выдохнуть так, чтобы не ощущалось ни разочарования, ни скорби, ни сомнения. Хельга — моя дочь, и я не отдам её никому! Ну, быть может, кроме того молодого человека (бога, робота, инопланетянина), которого рано или поздно она сама себе выберет. К тому же что-то говорит мне, что по данному вопросу ни у меня, ни у мамы, вообще ни у кого не будет спрашивать разрешения или совета.

В этих размышлениях я не сразу заметил, что мой конь замер. Ничего страшного, просто нам навстречу из-за поворота дороги выехали два всадника. Наши ребята, лучники, видимо, те, которых Седрик послал на поиски загулявшей Даны.

Лица у обоих были встревоженные, а доклад коротким. Они честно объехали вокруг замка, там, где могли пройти кони, нашли следы нашей гостьи, которой вдруг взбрело в голову прогуляться почти до опушки леса, а потом...

— Лорд Белхорст, её нет. Она словно взлетела под небеса. Ни крови, ни обрывков одежды, ни следов драки. Её просто не стало.

Эд уточнил направление, а я отправил подзамёрзших воинов в замок. У нас не было причин сомневаться в правоте их слов, но они простые наёмники, а не следопыты. А вот бывшему богу в этом смысле равных нет.

И ещё, если кто считает отправку двух вооружённых парней обратно в Кость недальновидным поступком, то напрасно. Мы же никуда не собирались лезть и ни во что не были намерены ввязываться. В пень войну! Можно ведь просто подышать свежим воздухом и немножечко разведать обстановку.

Первое время я, честно говоря, даже и близко не думал, что с нашей прекрасной гостьей может случиться хоть что-нибудь малоприятное. Дампир взрослая, сильная, уверенная женщина, вполне способная за себя постоять. И вообще, это я тут больной, а она, вместо того чтобы меня лечить ласками, вдруг решила умотать в лес... Ау?!

— Кстати, в прошлый раз твоя красотка разворошила гнездо вампиров в поместье барона Роскабельски. Что же леди Дана затеяла сегодня?

Я молчал, но кудрявый бог и не думал униматься.

— Кстати, она у тебя горячая штучка, способная растопить вековые льды Йотунхейма! Быть может, ты и не замечал, но когда она виляет бёдрами при ходьбе, словно ладья викингов на хорошей волне, то на стенах нет ни одного вояки, кто бы ни обернулся ей вслед. Слюни в снег так и капают.

Мне нечего было на это ответить, да я и не хотел. Понятно, что как брутальному мужчине мне должны быть весьма приятны такие грубоватые комплименты. Собственно, на это и рассчитывал единственный и чрезмерно любопытный дядюшка моей дочери.

— А почему ты никогда не рассказываешь, какова она в постели? Ведь все женщины разные, я же знаю. Вроде бы мы делаем с ними одно и то же, а сколь разнообразные реакции приходится наблюдать. Они стонут, орут, говорят ласковые слова, выкрикивают ругань, визжат, царапаются, пытаются взять над тобой верх, подчиняются, млеют, бьются, тают, хватают тебя за...

Поскольку лично я всё так же не реагировал, мои прямые обязанности исполнила Ребекка. Пылкая белая андалузка непредсказуемым движением крупа просто выкинула Эда в сугроб.

— Таки я девочка, и при мне нельзя вслух говорить всякие вещи. Я права, лорд Белхорст? Вот! Тока вы всегда меня понимаете. Ой, я вся вас так люблю, шоб вы знали, если вдруг забыли-и...

Забудешь её, как же?! В прошлый раз, когда Хельга умудрилась протащить в наш мир эту говорящую лошадь из Средневековья, потом её украли цыгане, а потом мы всей толпой спасались от целого цыганского табора! И кстати, не факт, что их барон нам этого ещё как-нибудь не припомнит.

— Тьфу на вас, — громко сообщил дядя Эдик, отплёвываясь свежим снегом. — Необязательно было так сразу мной кидаться. Богами, знаете ли, вообще не разбрасываются.

— Таки я ему ещё слегка добавлю? — Вдохновлённая Ребекка с надеждой приподняла левую заднюю, но я отрицательно помотал головой.

Нет, он нам ещё нужен, тем более что после пятиминутного поиска бывший бог сумел обнаружить то место, откуда «улетучилась» чернокудрая глава клана Красной Луны.

И надо признать, что Эд почти полностью повторил рассказ наёмников, посланных Седриком. Ну разве что с некоторыми весомыми уточнениями.

— Набросились сверху, но она сопротивлялась. Твоя клыкастая брюнетка умеет драться. Крови нет, это верно, но вот пара перьев здесь у сосны имеется. Одно прилипло к коре, значит, они боролись. Это элементарно. Я не слишком рисуюсь?

Голубоглазый бог изо всех сил изображал передо мной Шерлока Холмса в манере Камбербэтча. Он его знал, видел по телевизору, мы не успели выключить.

— Надо ли говорить, какая тварь могла унести эту дамочку под небеса?

— Понятия не имею, — закашлялся я. — Драконы спят, цверги не летают, мертвяки не оставляют перьев, Карлсоны у нас тоже не водятся, кхм...