Гномка в помощь, или Ося из Ллося

— А надо бы, хоть по чуть-чуть, — заметил граф, снова выдыхая. И этак странно у него получилось, словно бы «Злося» произнес.

— Угу… — Ничего себе чуть-чуть! Пять золотых за час полета, при этом неизвестно, сколько на конфеты ушло. И я, чтобы отвлечь его от неприятных мыслей, указала на дерево, раскинувшее ветви над обширной частью дворцовых угодий. Не дерево — гигант, на котором снег не то золотится, не то серебрится. — Это что?

— Длань сверца, магическое творение одного из старых зеленых мастеров. Постоянно в цвету и процессе роста. Его саженец высадили в грунт у западной стены, и за пятьдесят лет вот как он разросся.

— Краси-и-иво.

— Точно красиво? В смысле, нравится? — уточнил граф, и я поспешно кивнула и указала на озеро, а затем и на террасу странного вида, как оказалось, воздушный причал для мелкоразмерных королевских дирижаблей. И я еще долго на что-либо указывала, а он рассказывал, прежде чем ветер прорвался сквозь защиту палубы и Ρегген предложил спуститься в трюм.

— Мы на втором ярусе, — протянул мне билеты и приказал: — Выбери приглянувшийся столик и закажи все самое сытное. Обед оплачен.

— Да уж знаю. — Ценник услуг на дирижабле все еще стоял перед глазами, мешая дышать.

Я спустилась в трюм по изящной тиковой лестнице, сдала пальто в просторной гардеробной с зеркальной стеной от пола до потолка и прошла в зал второго яруса. Здесь за столиками сидело от силы пятьдесят человек и один приморский гном, плюнувший на траты. Тот самый, что завороженным шел к воздушному причалу, не сводя с дирижабля взгляда. Он, как и я, выбрал место ближе к прозрачной обшивке, взял мясное меню и теперь вдумчиво его рассматривал, временами цокая языком и вздыхая. Я была с ним солидарна, однако сделала внушительный заказ.

И вдруг мирно реющий дирижабль совершил повторный вираж. Правда, опустился ниже над дворцом и создал крен к левому борту. Я вцепилась в стул, официант в колонну. По залу волной прокатился испуганный визг и ор, звон посуды и далекая ругань, судя по оборотам, поваров. Не прошло и минуты, мы вновь парили в облаках, наслаждались видами, вином заливали перенесенный страх, думали о будущем, а кое-кто о запропастившемся Ρеггене. Но стоило вспомнить…

— Вот ты где!

Воодушевленный граф-задохлик широким шагом вошел в зал, давя улыбку и что-то пряча за спиной. Не иначе опять потратился! Вот я его сейчас… Но вместо того, чтоб подойти ко мне, он прошествовал к столу приморского гнома. Выждал, пока на него посмотрят, и опустил на кружевную скатерть маленькую веточку той самой длани сверца с тремя золотисто-розовыми соцветиями и парой серебристых листков. — Держи! Не подмороженная и абсолютно бесплатная.

«Да он издевается!», — поняла я и осталась сидеть. Все же вид тут прекрасный, слышимость тоже.

— Так это из-за вас мы чуть не разбились… — возмутился гном, и его бас отвлек жадно пьющих от бокалов. — Вы что, мозги подрастеряли?

— Отнекиваться не буду, подал идею я. Но в стане команды меня радостно поддержал капитан. Так что бери, не вредничай. — Маг с улыбкой пододвинул ветку к гному и погладил того по руке.

— Что вы себе позволяете? — взревел приморский, вскочив и сжав кулаки.

— Брось! Никто не хватится. Мы ее нечаянно срезали крылом, а затем уже поймали, — заговорщически признался Регген и присел на соседнее место.

— Я не о том!

— А о чем, моя радость? — Маг со вздохом откинулся на спинку стула, вытянул ноги, положил трость на стол.

— Я не ваша радость… — гневно начал гном и умолк, вперившись ошалелым взглядом в ярко-красный атрибут одержимых. В зале стало тихо, приморский моргнул. Затравлено посмотрел на мага, с тревогой на трость, на мага мельком, явно высчитывая фазу луны. Подсчитал, глянул на Ρеггена с оторопью и опять на трость, со священным ужасом на сереющем лице. — Вы-ы-ы-ы ошиблись…

— Опять на вы? — вздохнул задохлик. И столько в голосе досады, будто действительно принял вот этого усато-бородатого за меня и расстроился, что не угодил. А это значит… Святые угодники, неужели я столь мужеподобна?!

— Может, примешь, наконец, тот факт, что я для тебя Вардо, — долетел до меня упрек. — А не Регген, граф Лофре или…

— Одержимый оружейник! — простонал житель приморья и упал на стул. Подошедший к ним официант стремительно отпрянул, другие пассажиры вскочили с мест, чем отсрочили мое вмешательство в беседу.

— Так называть тоже не стоит. Терпеть не могу, — продолжил маг сквозь зубы. — Все моментально пугаются, — и все испугались, — белеют, — побелели в цвет скатертей, — пытаются в обморок упасть, — двое брякнулись как под заказ.

— Я не падаю! — приморский с самым несчастным видом оглядел пустеющий зал. Он бы и сам сбежал, но Регген ладонью накрыл его колено.

— Вот за это я и ценю тебя, моя бесконечно дорогая Ося.

— Кто? — просипел гном, растеряв весь свой бас.

— Гномочка? — предложил непонимающий курьеза маг и вздрогнул, стоило мне налететь на него со спины. Крепко обнять. Фух, добралась!

— Все-таки вашего врача надо бы отдать под трибунал, — сообщила я громко, чтоб услышали все, кто пытался залезть под стол и спрятаться в гардеробной. — Из-за его лекарств вы опять зрение потеряли. А еще слух и координацию движений.

— Ося? — маг с недоверием обернулся и сразу признал. — Ося!

— Она самая, — погладила его по вмиг напрягшимся плечам и отступила. — Идемте, Вардо, наш столик там. Трость не забудьте и цветы, раз уж они для меня.

— А ты… — он покосился на старательно рассматривающего скатерть гнома, затем на меня, вновь на него, на меня. Смутился, кашлянул. — Простите. Я не хотел оскорбить. Ни словом, ни делом.

— Ни-ни-ничего, Ваше превосходительство. Граф… я все понял.

На ярусе мы остались одни. Пассажиры изъявили желание есть хоть под трюмом, хоть на продуваемой всеми ветрами палубе. Официанты с опаской принесли наш заказ и сбежали, не спросив «что-нибудь еще?».

— Я уничтожен! — признался Ρегген спустя долгие пять минут, так и не притронувшись к своей тарелке.

— Ну что вы, — прошептала я, накладывая ему копченую курицу, манты и ребрышки в соусе. — Ситуация вышла веселая, кхм, почти. Пострадал морально только гном. А приморские, знаете, какие стойкие? — налила ему соуса, выбрала самый вкусный гарнир. — Словом, переживет.

— Я не о том. Ты… с каждым часом становишься все больше похожей на мужчину. Проклятье! Чем больше симпатия, тем больше изменений, — произнес маг сквозь зубы, и на мой удивленный взгляд пояснил: — Стандартная реакция приворота на закрепитель.

Чтоб не уронить, аккуратно отложила соусник и задала наиважнейший для меня сейчас вопрос:

— Так я вам нравлюсь? — В ответ раздалось отчетливое «Гр-р-р!», почти как у лобастого. — И все же скажите… — «гр-р-р» продолжилось. — Да что вы рычите? — всплеснула я руками. — Неужели трудно понять: если на меня никто не тратился, не ухаживал, завтраки не готовил, значит что? — молчит, глазами пылает. — Что никто не признавался мне в симпатии, не говорил слов нежности, за руку не держал, за талию не притягивал…

— Зацеловал бы! — выдохнул потянувшийся в мою сторону маг, и остановился на полпути. — Потом. Обязательно.

— Ага, буду ждать. А теперь ешьте. Нам еще Ургена нужно забрать.

Когда мы спускались по сходням, что примечательно — первыми на большом расстоянии от остальных, нас догнал капитан «Воздушного круиза». Тонкокостный, светловолосый мужчина лет сорока, запыхавшийся и счастливый, он пожал руку графу, пообещал прислать приглашения и побежал обратно на дирижабль.

— Какие приглашения? — насторожилась я.

— На его свадьбу с девушкой, что торговала на палубе зонтами. Она оказалась под впечатлением от преподнесенной длани сверца, а может, и от смертельного виража — история умалчивает. Но итог один, впервые за три года она согласилась на брак.

— Теперь ясно, почему он вас поддержал. Одно понять не могу, что ж капитан раньше не додумался?

— Додумался. Осуществить не мог, — улыбнулся Ρегген. — Видишь ли, Ося, курс дирижабля выверен до градуса, особенно над королевским дворцом. Любая самодеятельность чревата трибуналом. А тут я, буйный, идеей одержимый. Как такого не послушаться?

— То есть капитан и цветы подарил, и ответственность на вас перекинул? — Я остановилась как вкопанная, уперла руки в бока.

— Не волнуйся. — Меня аккуратно потянули за рукав. — Согласно закону, некоторые нарушения мне позволительны.

— Угу. Скажите еще, что подмоченная репутация только на руку одержимым. Тут вам вираж приписали, а в Тмине засчет Ургена взвинтили цены ну муку. — Я невесело улыбнулась, он тоже. — Вардо, и многие так поступают?

— Кто знает.

Мы узнали, и очень скоро. Стоило только выйти из кареты напротив «Старого феникса».

* * *

Врадор был в стельку пьян, грязен и сердит. Одетый лишь в штаны, он, босой, явно мерз. И потому, в попытке согреться, развел костер не где-нибудь, а на крыльце таверны под носом Тораниуса Тобириуса и праздно одетых обывателей, испуганно жавшихся в стороне. Бочкообрачный толстяк бегал рядом, размахивал руками и не своим голосом орал: «Помогите! Палют… жгут!». Завидев нас, он сменил речевку на пылкое: «Заберите! Чтоб его сейчас же тут не было!», а за скорость обещал заплатить серебром. И нам бы поторговаться, но Ρегген уже взял Врадора в охапку и потащил его в карету.

— Ося, надеюсь, аптечка у тебя с собой, — процедил он, гася слабое сопротивление главы контроля. Увидел мой кивок и хищно улыбнулся. — Есть та гадость от перееданий?

— Не надо, — вполне осознанно прохрипел начинающий поджигатель, — я в порядке.

И замолчал, буравя взглядом пол и собственные ступни. Мы долго ехали в тишине, пока он не заговорил хриплым голосом:

— Слышали новость? Меня отстранили от должности. Я нынче буйный одержимый псих… Еще вчера меня приняли как короля, холили и лелеяли, но какая-то тварь в «Выжимай» предала огласке мое озверение. Мое! На совете! — тут он за голову схватился, просипел: — От меня все тотчас отвернулись. Все! Массажистка сослалась на болячку сына и не пришла, цирюльник в кратчайшие сроки сломал себе ногу, прачка сбежала вместе с портным. Оставила меня с единственной нестиранной рубашкой, — тяжелый вздох. — Ко всему прочему, моя постоянная пассия ушла к другому!

— К Шуркому? — предположил задохлик.

— К Целемману! — воскликнул страж и откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, переживая утрату. — Она такая красивая была, нежная… а теперь стерва стервой.

— Так у него, помимо Эллен, еще и пассия была? — спросила я у Реггена.

— И не одна.

Вот так сволочь! Он и ко мне клинья подбивал.

— …и челядь при таверне, — между тем продолжил Врадор, — вдруг на меня ополчилась. Представляете, все как один, отказались обслужить. Обвинили меня в порче, погроме и насилии! Будто бы я в безумстве кладовую разгромил, а затем дочь владельца обрюхатил.

— А ты?..

— Кладовую не трогал. Девчонку, каюсь, ущипнул! Но кто ж за такое тащат к алтарю?!

— Деревенские, — ответила я, и только сейчас обратила внимание на браслет, обхвативший руку стража. — Святые угодники, Вардо, да он женат!

— Один час и двадцать минут, — признался новобрачный. — Так что, Ося, у меня помимо дома теперь есть таверна и полное право ее сжигать.

— У Оси есть поместье в Бурфо. И как говорил наш глава контроля «Небольшое недопонимание ещё не повод мстить» — отрезал Регген, припомнив Ургену его же слова. Тот дернул головой и отвернулся, граф же просиял. — Не стоит печалиться. Вас разведут, как только об этом инциденте узнает генерал. — Короткий стук тростью в стенку и приказ вознице: — Остановите.

Из кареты вышли чинно, подхватили стража и потащили к вспыхнувшему при нашем приближении порталу. Быстрая пробежка к зеркальной глади и еще более быстрый переход сквозь нее. И если кто и удивился, увидев, как двое одетых ведут под белы рученьки одного раздетого и разутого, то вряд ли так же сильно, как мы с Реггеном, увидевшие на полу новый грязный след. Он, как и прежний, смотрел носом в кузню, но в этот раз был один, в смысле, от одного лишь левого сапога.

— Новый знак от пауков? Или в этот раз от слизней?

— Нет, но про прикорм мы опять забыли, — заметила я.

Нетрезвой походкой Врадор добрался до кресла и рухнул в него. Спросил:

— И что тогда этот след означает?

— В том-то и дело, что ничего. — Граф выудил спицу из кармана, посмотрел на след и вздохнул. — Источник грязи неизвестен. Магии нет, проклятий нет. Ни яда, ни приворотов, ни рунных сообщений — просто след. Я даже не знаю, каким порталом сюда прошел визитер. Стационарные перекрыты и снаружи, и изнутри, мобильные создавать могут лишь трое: Маррет, герцогиня, ранее ты, а теперь генерал.

— Н-да… Хотелось бы узнать, кто сюда рвется, — с зевком протянул бывший глава контроля. — Упертый.

— Да уж, вам не чета. — Я сбросила пальто и, сменив сапоги на домашние туфли, отправилась к печи. — Такой бы свадьбы избежал, а вы…

— Без магии из кандалов не так-то просто вырваться, Ося, — кашлянул Врадор и отвернулся, разглядывая полки. — К тому же отец просил не тревожить его по пустякам. Сегодня ночью ожидается очередное вторжение на совет Глав, финальный аккорд.

— Почему?

— Почему не вырвался? Я без магии, Ося, как и Вардо, — ткнул он пальцем в мага, вытирающего грязь. — Мой резерв на нуле. Все, что я мог — отбиваться своими руками.

— Надеюсь, не забывал кричать о своих правах? — съехидничал Регген. — Таким был один из пунктов предложенной тобой самообороны.

— Но не против толпы! — вспылил бывший глава контроля.

— А, точно, от толпы ты предлагал сбегать и ни в коем случае не отмахиваться тростью от летящих в спину вил. Казенное имущество как-никак.

— Я не…

— Да стойте вы спорить! Я о другом спросила. Урген, почему твой отец…

— Он не любит, когда его отвлекают, — страж опять ответил невпопад. Обратил взор холодных глаз на мага и почти прорычал: — Я не запрещал отбиваться. Я просил трость не терять. Сверхпрочное терракотовое дерево с рунным изломом и латунные вставки с серебром стабилизировали зверя.

— А по — моему, с этим лучше справляется клыковое кольцо.

— Возможно. Но изобретение Аре не проверено лабораторно.

— Уже, — улыбнулся Регген.

Кольцо?! Святые угодники! Я вспомнила, как несколько дней назад Регген нацепил зверю Врадора какое-то кольцо. Представила реакцию главы на эту новость и поспешила отвлечь обоих от назревающей драки.

— Урген, почему генерал опять ожидает вторжение на Совет? Ρазве не глупо, ожидать их в третий раз подряд?

— Глупо?! — удивились оба и развернулись ко мне.

— Но к этому есть предпосылки.

— Они должны сделать третий ход.

— Еще как глупо! Вардо сказал, что маги, вскрывшие охрану зала, по привычке поставили подписи и дату. Это дата первого дня совета, я права? — маг кивнул, и я продолжила с напором. — То есть шпионы узнали о провале первого подставного в тот же день. — Кивнули теперь уже вдвоем. — Тогда зачем они направили второго провального? Да еще и третьего хотят, согласно вашим этим… предпосылкам? Они что, еще что-то в отделе вскрыли, забрали, кого-то завербовали?

— Нет, — с уверенностью ответил Регген, — они не сделали ничего. Мы с Тримирным жнецом перепроверили все, от стражей до охранных связей.

— Они мою репутацию втоптали в грязь. Уничтожили карьеру и косвенно женили на бревне, — буркнул отстраненный от должности глава. Покосился на широкую и очень довольную улыбку мага, скрипнул зубами. — И кстати, граф, с каких пор генерал привлекает к проверке тебя? Нормальных экспертов не нашлось?

— Нашлось. Правда, согласно уставу буйного на голову У.В., нормальные эксперты закрыты в академии, — фыркнул граф. — Надеюсь, теперь ты понимаешь всю дурость положения о ЧП.

— Буйного, — повторил этот самый У.В., стремительно развернувшись к магу.

В это самое мгновение сквозь дверь вдруг прошла нога в грязном сапожище. Наступить на чистый пол не смогла, мазнула мыском и начала исчезать.

— Нога! — заорала я.

Одержимые дернулись к двери и остолбенели, так ничего и не предприняв.