Гномка в помощь, или Ося из Ллося

— Скорее очередная проверка на сообразительность, — ответили мне с улыбкой. Удивительно, но маг шел легко и просто, поигрывал тростью в свободной руке и улыбаясь, точь-в-точь как утреннее солнце. От которого меня еще и слепило.

— А вы, выходит, сообразили. Ну и как мне ступать?

— Покажу потом. — Видимо, ему понравилось, как я на нем висну.

Регген открыл и распахнул ворота академии. Сопроводил меня на рынок, напугав до дрожи продавцов и знакомых мне торговок. Господина проверяющего лицензии в этот раз с ними не было. Но кажется, в толпе я видела его острую бородку, быстро удаляющуюся. С покупкой подкормки для обитателей поместья пришлось повозиться. Вначале оставить сопровождающего у лотка с газетами, затем самой искать, покупать и катить груженую тележку обратно, ибо зачитавшийся граф не услышал зова о помощи.

— И что вы такого важного нашли, что не отзывались? — вопросила я, заглянув ему под локоть. — Что это? Вырезки?

— Да. Кто-то из шутников зачаровал все сведения о главе контроля, что появились в последние десять дней. Интересно получилось. Смотри.

Это были газетные статьи, вырезанные и закрепленные на листке в хронологическом порядке, да так, что их заголовки представляли собой диалог под названием: «И все-таки где наш многоуважаемый?»

«Список без вести пропавших в этот ясный день пополнил сам глава контроля над одержимыми! — писал корреспондент газеты „Выжимай все соки“, риторически вопрошая крупными буквами: — Куда катится мир?»

«Вверх по наклонной», — мелким шрифтом ответил секретарь по связям с общественностью при отделе стражей, и крупным подзаголовком сообщил: — «Пропадаем в отпуске за собственный счет!»

«Отпуск более походит на забастовку! — попеняли в ответ. — У.В. не откликается на наши сообщения!»

«Не лезьте, куда не просят, или Хороший отдых многое объясняет…», — не сдержался служитель отдела, оставив в конце заголовка многозначительное троеточие.

«Однако объяснит ли „отдых“, отчего глава контроля вот уже трое суток не выходит из номера?!»

«Усталость бывает разной, или Вам тоже стоит отдохнуть», — прилетело в ответ а следом шел подзаголовок-намек: «Отдел стражей улучшает условия содержания в карантине».

«Сам не выходит, и других не пускает, — не внял предложению корреспондент. — Кто она новая пассия главы контроля? Общество теряется в догадках».

На этот вопрос секретарь по связям с общественностью ответил молчанием. Именно поэтому следующий заголовок так же принадлежал газете и звучал не менее ехидно: «К слову о загадках! Почему с баронессы Дафо сняты все обвинения в шпионаже? Кем является неучтенный одержимый, посетивший деревеньку Тминь? Как долго еще У.В. просидит взаперти?»

— Они не додумались увязать эти случаи, какое счастье! — прошептала я.

— Возможно, дальше читай.

«Неучтенный, он же неизвестный, — ответил секретарь, и в подзаголовке коротко поведал о случившемся: — По словам очевидцев, озверевший прибыл со стороны границы Т'Агро, вел себя тихо и мирно. Разрушений нет, жертв нет. Личность мага устанавливается».

И тут же статья от «Выжимай»:

«Возвращение озверевшего одержимого в Тминь! Монстр бит, но не взят!»

«Ушел порталом», — незамедлительно оправдался секретарь и пояснил, отчего же монстр не был пойман: — «Король чтит частную собственность граждан Дагатии».

«Его сообщники среди нас!», — взвился корреспондент, намереваясь искать предателей. А затем сам же дал опровержение на свою статью. «Пусть покоятся с миром» гласило оно, и в тексте статьи приводились впечатляющие цифры жертв, пострадавших от ярости или же страсти одержимых и короткие истории о них.

И пока я удивленно смотрела на Реггена, не представляя, как этот ужас можно отнести к безмерно сдержанному магу, он ненавязчиво указал на странность газетных выдержек.

— Удивительно, как корреспондент газеты «Выжимай все соки» скатился от задорной пикировки до мрачного цинизма. Только послушай: «Сколь много нас умрет, прежде чем У.В. отдохнет?», «Что это было: отдых или побег от ответственности?», «Почему главы Совета молчат?». И, наконец, итог его стараний… — задохлик пальцем указал в самый низ всех вырезок. Где секретарь коротко и строго сообщал, что в связи с недавними волнениями среди населения, новый законопроект об одержимых вновь рассматривается Советом глав.

«Чьи права правее?!» — ехидно вопросили в «Выжимай», и на этом диалог корреспондента и секретаря закончился строчкой «Продолжение вклеится. Осторожно с пальцами».

— Наверное, речь идет о проекте, что Врадор совсем недавно отклонил, — сказала я тихо. — Нам нужно купить этот сборник статей.

— Я тоже так подумал, — задохлик улыбнулся и вздохнул, — но торговец убежал быстрее, чем я поздоровался.

— И всегда-то с вами сложности, — покачала я головой, только сейчас заметив зону отчуждения, в которой находился маг. — Швырнули бы в него монеткой, он бы обратно прибег.

— Если б я и швырнул, то обязательно зашиб бы человека, это во-первых, а во-вторых, я без денег, Ося.

— И кто виноват? — не сдержала я подколки.

— Предлагаешь вернуться к оружейному делу? — не остался в долгу задохлик, выразительно глянув на меня. И под этим его золотым блестящим взглядом я вспомнила, во что превратились прекрасные щипцы после столкновения с шариком из петель.

— Не надо! — не сдержала я крика души. Затем вцепилась в руку удивленного мага и потребовала: — И вообще, вам стоит убрать все опасное из кузни! А лучше и из поместья… и из Бурфо тоже. Словом, куда подальше.

— Н-да, так рьяно меня еще не выгоняли.

— А вы причем?

— А ты подумай. — Он забрал у меня кошель, выудил из него целых двадцать серебрушек! И вручил их попытавшемуся проскочить мимо нас мужику. По-видимому, тому самому сбежавшему продавцу. — Мы берем ваши вырезки.

Затем забрал тележку, подхватил меня под локоток и повел в сторону академии, не слушая моих возмущений о транжирстве. Двадцать серебрушек — это же почти шестьдесят пирожков!

Мы стремительно преодолели расстояние до ворот, пересекли заледенелый дворик и лестницу, ведущую в корпус. Регген, как истинный граф, открыл одну из огромных кованых дверей, посторонился, дабы пропустить меня, и застыл словно вкопанный. Побледнел, покрылся испариной, прошептал что-то про лживого Врадора и кишки, которые стоит намотать на кулак. В слова я не особо вслушивалась, куда больше меня заинтересовал его полубезумный взгляд, направленный в сторону студентов, что во главе с профессорами прошли мимо нас.

— Регген? — позвала я тихо. — Вардо! — сказала громче, ибо он не отозвался, задрожал. — Вам плохо?

— Н-нет, Ося…

— Вам дурно, страшно?

Он мотнул головой и сжал зубы, так что желваки заходили на щеках.

— Вы сердиты, обмануты, обижены?.. — предположила я и запнулась. Профессора обернулись, чтоб отчитать отстающих, а я узнала в них магов. Тех самых, что сопровождали третью группу захвата, дотошно допрашивали задохлика и совсем недавно чуть не отправили Врадора к праотцам.

Маг дернулся, закрыл глаза, а затем и дверь перед моим любопытным носом. Его руки дрожали, пальцы отдавали синевой.

— Так вот оно что! Я знала, прямо сердцем чувствовала. Вы злы на этих магов. Вы разгневаны. Недовольны! Да?

— Хуже! — произнес он сквозь зубы и схватился за голову.

— Что? Что случилось? Вардо, на вас лица нет! — я похлопала его по моментально ссутулившейся спине и строго произнесла: — Ну же, не пугайте меня, откройте глаза и прямо скажите, в чем дело!

Святые угодники, a вдруг он с ума сошел? Узнал про связь Врадора с Эллен и по-тихому свихнулся. От горя… или от счастья.

Он открыл глаза, он опустил руки, он улыбнулся, но так жутко, что я чуть не обмерла, а волосы мои стали дыбом. Что ж он такого страшного хочет сказать с такой-то улыбкой?

— Ося, я счастлив.

— Что? — Кажется, меня тоже сумасшествием зацепило. Слышу невероятную ерунду.

— Я счастлив, — повторил граф громче. А ерунда-то может быть правдивой. — Я переполнен нежностью и радостью. Я томлюсь, горю… Заживо сгораю. Это ужасно!

— Но почему? — вопросила недоуменно. — До весны, может, и далеко, но полнолуние-то вскоре. А среди студентов, что прошли, были девушки… пара-тройка очень даже симпатичных, — признала я, в очередной раз почувствовав себя гномкой.

— Ос-ся, — его голос тих и глух, мой так и вовсе не слышен:

— Что?

— Я счастлив…

— Это я уже поняла, — сказала со значением.

— При взгляде на мужчину! — рявкнул Регген.

«Мужчину… Жчину… Чину… Ну!» — разнеслось по всей академии. Мгновение, и в ранее темных окнах появился с десяток заинтересованных лиц. Повылазили в поисках источника звука. Я, поморщившись, потерла уши, граф-оружейник затравленно оглянулся.

— Святые угодники, это хуже озверения, потери магии и карантина у стражей контроля!

— Да ну, неправда… — не согласилась я.

— Правда! Лучше издохнуть в муках на допросе!

— Вот уж сомневаюсь.

— Лучше! Все лучше, чем подобная агония! — продолжил он патетично и вновь схватился за голову.

— Зато она многое объясняет, — не могла я не заметить, что бы хоть немного его приободрить.

— Что объясняет? — маг смотрел на меня тусклыми безжизненными глазами. Того гляди, задохлик станет здохликом.

— Вашу злость, ваш отчаянный поцелуй и крайнее нежелание идти в академию, — невесомо погладила его по руке. — Не убивайтесь вы так. Все к лучшему.

— Что к лучшему? — И пока я искала подходящий ответ, Регген явно подумал о нехорошем. Взъярился, выпустил когти и клыки, схватил меня за плечи. — Только не говори мне, что я всю жизнь был слепцом, а сейчас прозрел для истинной, чтоб ее, любви!

— Не скажу, мне еще жить охота. Да и вам тоже, — хмыкнула я, сдергивая с себя уже не руки, а лапы мага.

Кивком указала на окна и за рукав увела задохлика подальше от любопытных глаз. Получилось на открытую террасу, мерзлую, как двор, продуваемую всеми ветрами. Самое то, чтоб остудить чуток озверевшего мага и хорошенько подумать самой. Отчего ж его перемкнуло, а главное, где успело перемкнуть? До сих пор же в кузне сидел, то бишь ползал. И куда бы ни шел везде, был со мной: на рынке близ академии, в деревеньке Тминь, в палатке охотников, в гостях у капитана Маррета, а еще…

— Регген! — я от радости догадки подергала его за рукав. — Ρегге-е-ен, вы помните, что вас совсем недавно опоили? В доме герцогини, как раз перед вашим неудачным похищением?

— Помню. — Он надел мне на голову капюшон, посмотрел недовольно и с тоской уставился на дверь корпуса.

— И-и-и?

— Эллен — женщина, — буркнул несчастный маг, отвернулся и от меня, и от двери, и от аргументов, способных облегчить его участь.

— Ну, Эллен, может, и женщина, но опоил-то вас мужик под мороком, ну, которая иллюзия! Подумайте сами. — Я потормошила задохлика, едва ли не пританцовывая. — Мужик этот меры не знал, но вас боялся до дрожи! Увидел ваш оскал, насыпал зелья больше нужного, и все… вас пленил не вид зазнобы, а ее истинная суть.

На долгие несколько мгновений мы замерли друг напротив друга.

— Ося… — Он накрыл мои пальчики ладонью, то ли чтобы разжать их, то ли чтобы погладить.

— Погодите, я не сказала главного, то бишь лучшего! А именно… вы теперь похитителя этого под любой личиной сможете найти. Поймать. И воздать по заслугам!

— Нет уж, от воздаяний я воздержусь… — прошептал Регген глухо и посмотрел в мои глаза. С радостью пронаблюдала за тем, как белый граф стал уже привычного чуть серого оттенка, как взгляд его наполнился золотой искрой, а губы изогнулись в благодарной улыбке. Такой мягкой, такой искренней и теплой… — Спасибо.

Его отпустило, и меня вместе с ним.

— Пожалуйста! — я подпрыгнула на месте.

Капюшон опять слетел, но был возвращен уверенной маговской рукой. Прохладные пальцы коснулись моей щеки, очертили скулу. Тут двери корпуса открылись, наклонившийся ко мне задохлик лишь мельком взглянул в их направлении… С проклятьем на устах распрямился, схватил меня, тележку и помчался прочь от профессоров, студентов и затесавшейся средь них болезненной «любви».

Глава 17

Остановился лишь на миг, чтоб забрать у Бури медяшки, списки, корзинки, и снова сорвался на бег. Мы пролетели через академию к порталу со скоростью, от которой замерзли щеки, появились слезы, перехватило дыхание, а вслед за удушьем возникли галлюцинации. Ибо вернувшись в кузню, я увидела гладкое озеро слизи и рваные полосы на полу, внушительные царапины на стеллажах, стекла дрожащие от слаженного пиканья пауков. И это «Пи-пиу-пи!», эхом разлетающееся по поместью, служило фоном для угрожающего свиста слизней и барабанной дроби их каменной брони.

— Что происходит? Где Врадор?!

— Вероятно, в изгнании, — как-то буднично ответил Регген, начиная улыбаться. Вот только что он был хмур и зол, а теперь почти светится.

— Он еще жив?

— Сейчас узнаем. — Регген медленно приткнул к стене тележку, закрыл портал и, распахнув саму дверь, неспешно направился в сторону жутких звуков.

Я отстала всего на миг, дабы взять прикорм для обитателей поместья. Что-что, а переговоры по освобождению заложника лучше всего вести с оружием наперевес, компроматом или хлебом-солью на вкус захватчика. И хотя вес гостинцев был приличным, а сумки-переноски неудобными, графа я не только догнала, но и обогнала. Первой оказалась на месте и первой же застыла столбом. Не потому, что маг с тихой руганью забрал сумки, наградил меня едва ощутимым шлепком, а затем с извинениями погладил то же место. И не потому, что я впервые при свете дня увидела слизней высотой с задохлика, шириной с мою свекровь, с глазами-рожками, броней из шестигранных каменных плиток и способностью сворачиваться в сплющенные валуны.

Нет. Я остановилась, потому что эти самые валуны в количестве четырех штук наезжали на пальцы бесчувственного Врадора, а пара гигантских пауков за ноги тянула оного на выход. Они уже преодолели половину холла и, наверное, давным-давно бы выдворили главу контроля под многоголосое пиканье и фьюканье, если бы тот не вцепился в пол.

— Так вот откуда полосы! — ухмыльнулся Регген.

— И это все, что вы можете сказать?

— В общем… — он нагнулся, выудил из ближайшей оборвавшейся борозды полуметровый когтище и усмехнулся: — Теперь хотя бы понятно, почему в кузне полос было восемь, а здесь только три. — Раздался треск, за ним куда более уверенный рывок пауков, отрывающих ношу от пола. — То есть две.

Я была уверена, граф возьмет ситуацию на себя, разгонит обитателей поместья, спасет стража. Но вопреки всем ожиданиям, он привалился плечом к косяку, чтобы с умилением следить за процессом. И даже начал посвистывать в такт слизням.

— Вардо! Вы что, ему за допросы мстите?

— А ты против?

— Вот это да! Мало того, что буйный одержимый, так еще и злопамятный. И с кем я живу?

— Со мной, — ответил Регген. Выпятил худую грудь, расправил плечи и… не сдвинулся с места.

Вот и все, придется брать ситуацию в собственные руки. Я набрала воздуха полную грудь и громко крикнула:

— Стойте! Он хороший! — Пиканье тут же оборвалось, фьюканье приобрело полувопросительный оттенок. Я поспешила заверить: — Правда-правда.

— Возможно, хороший, — тихо заметил Регген, — но мы не знаем, за что его изгоняют.