НА СУШЕ И НА МОРЕ 1989

М. Ф. Кузнецов работал директором учительской семинарии, созданной в Шихранах, в Чувашии. Сейчас это город Канат. Немало учителей подготовил Михаил Федорович для чувашского народа. И чуваши благодарны потомку русского крепостного крестьянина за его добрый труд.

Свидетелем юношеских лет Володи Ульянова были Никифор Охотников и Василий Никифоров. Ну об Охотникове, я думаю, читатели хорошо знают.

Благодаря Володе Ульянову, который помог ему овладеть латынью и древнегреческим языком, Н. М. Охотников поступил в Казанский университет, стал известным педагогом, литератором, этнографом, историком и математиком. Его имя упоминалось тогда в числе лучших математиков Европы. Его работы на Международной выставке в Париже заслужили золотую медаль. Но он рано умер, не успев полностью раскрыть свой талант.

А Василий Никифоров, которому Володя Ульянов тоже помог подготовиться к сдаче экзаменов на получение диплома, потом стал учителем Симбирской чувашской школы.

В. Н. Никифоров был одним из лучших переводчиков русских книг на чувашский язык.

Кукка

Был у меня кукка — брат моей матери по имени Кирук. В окрестностях его называли юрась — «певец». Но я почти ничего не знал о моем кукке, не знал, что в нашем доме хранятся его письма и песни. По моему представлению, юрась никогда не должен дотрагиваться до бумаги. Ему принадлежат сладкозвучные уста, слова, которыми одарил его народ, и кубас — музыкальный инструмент. Но оказывается, в жизни все сложнее…

Кирук с пяти лет играл на кубасе, к десяти складывал песни, которые пели взрослые. Он очень хотел учиться, но началась мировая война… А потом грянула революция. И Кирук, почти мальчишкой, ушел добровольцем в Красную Армию.

Уже будучи военным, он побывал в Симбирске, откуда написал домой: «Посетил чувашскую школу… Видел Ивана Яковлевича Яковлева. Он мне почему-то запомнился белоснежным стариком из сказки «В стране желтого дня». Борода у него седая, волосы седые. Сам могучий. Голос звонкий, как у певца Шавламы. Я ему спел несколько песен, они ему понравились. И он сказал: «Ты еще совсем мальчик. Котится война, приходи учиться. Своими песнями ты прославишь народ…»

Одну из этих песен кукка прислал домой:

Кони гнедые. Бегут рысью и рысью. В следах копыт вода остается. Юноша уходан из родимого дома, В доме остаются отец с матерью. Ласточка летит, крылья режут воздух. Гнездо родное сиротой остается. Куда бы ни поехал, везде одно солнце, Но родимый дом только в одном месте.

В июне 1920 года часть, где служил кукка, перебросили на борьбу с белополяками. Во время переправы через реку Кирука тяжело ранили в живот, но он все-таки выбрался на берег…

Смертельно раненный, он написал последнее письмо:

«Поклонитесь от моего имени березам перед нашим домом, которые я в детстве посадил. Между ними растет ветла, и если весною Мальчишки попросят ветки для свирели, то осторожно срежьте для них самые прямые ветки. Пусть на нашей улице всегда звенят мальчишеские самодельные свирели».

Вот что я знаю о моем кукке, о его песнях, о его борьбе за власть Советов, за счастье трудового народа. Он был добровольцем Красной Армии.

Добровольцы

Страна полыхала в пожаре гражданской войны. Белый адмирал Колчак наступал с Урала на Москву, пытаясь ударить революцию прямо в сердце. Казаки и белые офицеры захватили Мелекесс, грозились взять Симбирск. Тогда два ученика Симбирской чувашской школы Зосим Иванов и его друг Роман Козлов ушли добровольцами в Красную Армию.

— Мы — соловьи своего времени, своей эпохи, — сказал Зосим своим товарищам. — Но не только песнями, но и оружием должны защищать свою власть. Пусть мы погибнем, но на наше место встанут тысячи других.

Друзья-добровольцы были зачислены в первый стрелковый полк 3-й бригады Оренбургской дивизии, которым командовал герой гражданской войны, их земляк коммунист Иван Космовский.

Зосим Иванов и Роман Козлов погибли, защищая казачью станицу Парамоновку от белогвардейских частей…

Добровольцем ушел в Красную Армию и мой земляк Сергей Павлов. В историю он вошел под именем мичман Павлов.

Сергей был кадровым военным. Октябрьскую революцию встретил в чине поручика царской армии. Боевой офицер, награжденный за храбрость и отмеченный в приказах главнокомандующего, Павлов сразу же встал на сторону Советской власти. Когда формировалось матросское соединение, готовящееся выступить против Керенского и генерала Краснова, командиром моряков был назначен он. После разгрома войск генерала Краснова общее собрание матросов решило присвоить ему звание мичмана. Пехотный офицер царской армии стал революционным мичманом.

А в это время в Могилеве поднял мятеж генерал Духонин и двинул верные ему «дикие дивизии» на Петроград. Советская власть, революция оказались под угрозой. И тогда лично сам В. И. Ленин приказал послать в Могилев матросов мичмана Павлова. Впервые командир матросского отряда увидел тогда Ильича.

— Сейчас враг номер один — Духонин. Он смещен, и он должен быть арестован! — сказал Владимир Ильич.

— Приказ будет выполнен! — ответил Сергей Павлов.

В пути отряду пришлось прорываться сквозь цепи солдат, но в Могилев они прибыли вовремя. Мятеж был ликвидирован, а сам Духонин убит.

Впоследствии Павлов командовал бригадой, дивизией. Потом стал командующим войсками 2-й Амурской армии. За годы гражданской войны был награжден двумя орденами Красной Звезды. Его имя стоит в одном ряду с такими героями гражданской войны, как Чапаев, Щорс и другие.

Вильне сьиру

Восемь сыновей вырастила чувашская семья Алексеевых из села Исетерка, что недалеко от Чебоксар. Радовались, глядя на них, Татьяна Николаевна и Алексей Илларионович. Но грянула Великая Отечественная… Один за другим уходили сыновья на фронт — туда, где решалась судьба Родины; последним — семнадцатилетний Павел, самый младший.

А с фронта уже шли «вильне сьиру» — письма смерти, как называли чуваши в годы войны похоронные.

Первое письмо смерти — об Иване, второе вильне сьиру — о старшем, Григории. Шесть немецких танков уничтожил он в боях на берегу Днепра. И за бессмертный подвиг удостоен звания Героя Советского Союза.

Повторив подвиг Александра Матросова, грудью закрыл вражескую амбразуру под Житомиром Егор.

О мать! Если бы можно было, закрыла бы ты собой каждого сына от вражеской пули!

А с Запада все шли письма смерти. Погиб самый младший, Павел. В яростной атаке, ведя за собой бойцов на безымянную высоту, сложил голову Флор.

Из восьми сыновей только трое — Александр, Михаил и Родион — вернулись домой…

Вспоминаю свое родное селение, родную улицу Ендимеркасси, отца, который погиб в Польше. Почти из каждого дома по одному, по двое, по трое ушли мужчины на фронт. Вернулись немногие.

Десятки тысяч лучших своих сыновей и дочерей отправил на фронт чувашский народ. Восемьдесят один удостоен звания Героя Советского Союза, восемнадцать стали кавалерами трех орденов Славы, более семидесяти восьми тысяч награждены боевыми орденами и медалями.

Имена многих вошли в песни военных лет.

На Родине нашей, которой нет краше, Немало отважных сынов. И есть между ними родное нам имя — Герой-пулеметчик Смирнов.

Так пели в суровом 1942 году бойцы на Ленинградском фронте.

…Старший лейтенант Смирнов получил приказ: любой ценой удержать отбитую у врага высоту — до подхода наших основных сил… Но редели шеренги, и вскоре Иван Смирнов остался один.

Под прикрытием танка фашистские автоматчики шли на советского офицера. Смирнов точным огнем из пулемета заставил их залечь, но и фашисты из танка пристрелялись к огневой точке старшего лейтенанта.

Взрывная волна отбросила Смирнова в сторону. Очнулся, подполз к пулемету — не работает. А танк уже совсем близко, Иван схватил гранату и бросился под него…

До войны Иван Смирнов был человеком самой мирной профессии — учителем. Любили его ученики, старались во всем походить на своего учителя. Главное, чему учил он их, — любить Родину, быть настоящими советскими людьми.

Один из его учеников, Петр Пугачев, родом из деревни Большая Таяба, ушел на фронт в конце войны. Случилось так, что однажды после боя, тяжелораненый, без сознания, Петр попал в руки врага. Когда пришел в себя, его начали пытать, чтобы выведать сведения о передвижении наших войск. Не добившись своего, фашисты облили советского солдата бензином и сожгли.

Нет, не уронили сыны и дочери Чувашии своей чести в ратных делах. Они воевали вместе с русскими, украинскими, грузинскими, казахскими братьями.

Чуваши умирали, защищая Родину, и на советской земле, и в лесах Польши, и на полях Франции, и в горах Италии. Одного из них партизаны Польши звали Чуваш. Его псевдоним раскрыт совсем недавно. Это был Яков Николаев. А вот личность другого партизана — Коли Чуваша — до сих пор не установлена.

Он воевал на Украине, в Киевской области.

Коля Чуваш был человеком необычайного мужества и отваги. Когда нужно, умел рисковать, умел и найти выход в тяжелейших условиях, рассказывают о нем бывшие подпольщики, его соратники.

«Коля Чуваш неоднократно выполнял опаснейшие поручения подпольщиков. Например, был случай, когда он под видом хозяйственных работ вывез на повозке со двора гебитс-комиссариата оружие и боеприпасы, похищенные уборщицами (членами подпольной группы) и вынесенные ими в ведрах как корм для стоявшего во дворе скота. Николай понимал, что при провале операции ему и его товарищам грозила смерть. Но он бесстрашно пошел на риск во имя святого дела победы над врагом». Многое о нем узнали и следопыты Глевахской средней школы Киевской области.

Народы нашей многонациональной страны общими усилиями свалили царизм, выстояли интервенцию, построили социализм. Дружба между нашими народами помогла нам победить фашизм. И я рад, что в этом есть вклад и моего народа.

Беженка

«Куда ни поедешь — везде одно солнце, — говорила моя бабушка, — хотя солнце одно, но народ разный. Но народ разный, а добро — едино». Иногда еще добавляла: «Люди все равны: и чуваш, и русский, и татарин, и мордва. Все дружно живут. Солнечного сияния всем хватает».

«Одинокий, — учила бабушка, — голову долу клонит, а кто в дружбе — на коня садится. Сказано: надежный труд — опора жизни. Пусть будет тебе плохо, пусть будет тебе трудно, но другу своему помоги!»

Шла война. В селении нашем тогда мужчин почти не осталось. И колхоз обеднел. Рабочих рук не хватало.

У нас дома уже сколько времени нет хлеба. Да не только мы, большинство на селе голодали.

А тут по селу пошел слух:

— Беженцы идут!

Я, мальчишка-несмышленыш, думаю про себя: «Кто же они, эти «беженцы»? И что будут делать у нас?»

Я знаю, что на свете живут чуваши, знаю еще — есть татары, мордва, русские. Недавно узнал о немцах. Немцы мне кажутся злыми, рогатыми.

Кто же они, «беженцы»?

Брат мой тогда учился в педучилище. И вдруг вместо стипендии он принес муку. Мать испекла лепешки. Я схватил предназначенную мне, откусил и, жуя, выбежал на улицу.

Вдруг заметил, как из соседнего переулка вышли двое и направились в нашу сторону — старуха и девочка моих лет. Еле-еле бредут. Дошли до нас и, как будто чего остерегаясь, сели на край бревна.

Нет, это не из нашего села. Одеты совсем по-другому.

Старуха, устало опершись о колени, смотрела куда-то вдаль… А девочка… Она смотрела на меня. Глаза у нее большие-большие и похожи на голубые цветочки, что растут в наших лесах. Волосы длинные. Но они не похожи на волосы наших девочек, они у нее — золотистые, как ковыль-трава. Сама худенькая-худенькая…

Вдруг я понял, что смотрит она не на меня, а на мою лепешку. Я вздрогнул и быстро спрятал лепешку под рубашку, но тут же догадался, что девочка очень голодная. И, сам еще полностью не осознав свой поступок, я подошел к ней, разломил такую дорогую для меня лепешку пополам и одну половинку протянул девочке.

Она сначала испуганно отшатнулась, потом, видя, что я не шучу, схватила лепешку и быстро-быстро начала есть. Съела она лепешку, улыбнулась мне своими голубыми глазами и произнесла первое слово: «Спасибо». Слово было русское, но я его понял.

Старуха все видела. Она не спеша поднялась, подошла ко мне, погладила по голове, говоря какие-то ласковые-ласковые слова на незнакомом языке. Но только последние слова мне врезались в память: «Беженцы мы!»

Мне не стыдно вспоминать об этой встрече. Я, как маленький чуваш, вел себя в ней достойно.

Добрые традиции народа устами бабушек передаются внукам. Каким золотом можно оценить эти традиции, которые, посеяв доброе семя на благодатной почве — в детской душе, прорастают глубокими корнями благородства, дружбы, чести и великодушия.

Чувашские узоры

«Шывармань» — первая национальная опера чувашей. Автор ее — композитор Федор Васильев. Она впервые прозвучала на чувашской сцене в 1960 году в честь сорокалетия республики. Но истоки оперного искусства нашего народа берут свое начало еще с давних времен. Сейчас чувашскими композиторами создано более десятка опер и несколько балетов. К пятидесятилетию республики была поставлена опера Г. Хирбо «Нарспи». С большим успехом идут на чувашской сцене и классические произведения, и современные, как, например, опера Б. Мокроусова «Чапай», рассказывающая о жизни и подвигах легендарного героя гражданской войны.

Один из популярных у нас певцов — Мефодий Денисов, народный артист Чувашской АССР, заслуженный артист РСФСР.

До 1960 года он работал в Чувашском ансамбле песни и пляски. Теперь в его репертуаре роль Атнера из оперы «Шывармань», Евгения Онегина, комиссара Чапаевской дивизии в опере «Чапай». Но особенно популярен он как исполнитель чувашских народных песен, протяжных, чуть грустных. Слушаешь их, и перед глазами широкие раздольные степи, по которым кочевали наши предки, орел, парящий в небесной выси…

Большую радость доставляет людям творчество Мефодия Денисова. А тем, кто не знаком с чувашами, помогает понять душу моего народа.

Любят и уважают в Чувашии, да и не только у нас в республике, Бориса Алексеева, народного артиста СССР. Им сыграно более двухсот ролей на сцене Чувашского академического театра имени К. В. Иванова.

Исполнял ли роль Павла Корчагина или Сергея Тюленина, выходил ли на сцену в образе мудрого Тевенеша из пьесы «Под гнетом» С. Эльгера иди простоватого мужика Энтипа из пьесы «Энтип» В. Ржанова — всегда в нем можно было видеть великолепного мастера, актера яркого дарования.

Но особенно блестяще удалась Борису Алексееву роль В. И. Ленина в спектакле «Человек с ружьем» Н. Погодина…

Большой популярностью пользуется у нас имя Екатерины Иосифовны Ефремовой.

Она — художник. И притом необычный, рисует не красками, а нитками — вышивает.

Русский литератор А. Миних в свое время писал:

«И сквозь века из рода в род у чувашей передавалось их искусство, их неповторимое острое и верное чутье звука и цвета, рождавшее изумительный орнамент и изумительную песню».

Старики шурсухалы часто рассказывают такую легенду.

Это было давно. Захотел царь узнать, много ли в его государстве состоятельных людей и кто богаче всех. Он обещал, что самый богатый будет у него визирем, первым министром, и получит звание мудрейшего и искуснейшего.

Потянулись к царю обозы и караваны с золотом, жемчугами. Заняли богачи весь лап — огромную площадь перед царским дворцом.

И настал день смотра.