Сладкий, пряный, огнестрельный

То, что они переспали чуть ли не на первой встрече, его нисколько не смущало и не делало Сашу хуже в его глазах. Чувствовалось, что особого опыта у нее нет, а значит, и неразборчивостью она не отличалась. Костя был достаточно уверен в себе, чтобы понять, почему она поддалась.

Теперь они могли работать вместе, и он не считал это угрозой своей победе. Сразу же понятно, кто в их дуэте лидер!

Когда она проснулась, он как раз заканчивал готовить завтрак. Она была приятно поражена. как он и ожидал. Он не любил непредсказуемость в таких делах.

— Ты все еще не жалеешь, что не оставила проект? — спросил он.

— Нисколько. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я, кажется, знаю, что делать.

Ему не давала покоя роскошная квартира, в которой жила Анастасия Гусинская. Костя чувствовал: тут есть зацепка, нужно только определиться, понять, в чем она. Он высказал все это Саше, ожидая услышать восхищение, но оказалось, что она уже успела побывать внутри.

План, конечно, был не ее, а Витольда. Костя сразу почувствовал, что этот парикмахер со странностями — опасный противник. И не зря! Но свою роль Саша сыграла блестяще, и это давало им определенное преимущество.

Стратегия Кости изменилась мгновенно.

— Тебе придется снова изобразить полицейского!

— Невозможно, — покачала головой Саша. — Форму и удостоверение давал Вит.

— Форму я тебе найду, а удостоверение. обойдемся без него.

— Я бы не хотела снова видеться с этой Анастасией после того, что произошло с Элиной, — поежилась Саша. — Хотя постой. Когда я оттуда уходила, дверь в другую квартиру открылась, пожилая женщина наблюдала за мной. Мне показалось, что она хочет мне что-то сказать, но потом она заметила Анастасию и снова спряталась.

— Отлично! — Константин хлопнул в ладоши. — Это же идеальная возможность! Ты к этой женщине и поедешь, но вместе со мной. Уверен, она тебя запомнила, удостоверение спрашивать не будет!

Судя по взгляду, Саша такой же уверенностью похвастаться не могла, но Костю это мало волновало. Он не собирался тратить время на сомнения. У него хватало знакомых, работающих в театрах, поэтому к обеду у него уже было два комплекта полицейской формы. Он не собирался отправлять туда Сашу одну. Он не боялся за девушку, просто считал, что сам поймет гораздо больше.

Удача определенно сопутствовала им в этот день. Когда они приехали, машины Анастасии во дворе не было — Костя специально запомнил этот автомобиль. Риск снижался, что не могло не радовать.

Пока они поднимались к квартире, Костя продумал несколько вариантов вступления, но ни один не понадобился. Едва увидев, кто стоит на пороге, пожилая женщина распахнула перед ними дверь.

— Вы вернулись! — воскликнула она с театральным энтузиазмом. — Я так рада! Милое дитя, я знала, что вы поймете мой призыв!

— Мы просто опрашиваем всех соседей, — охладила ее пыл Саша. — Но да, я заметила, что вы выглядывали в прошлый раз.

— У этой ведьмы неприятности, не так ли?

Что ж, о добрососедских отношениях тут речи не шло.

— Мы расследуем жалобу на Анастасию Гусинскую, — уклончиво ответила Саша. — Мы можем войти?

— Безусловно!

Интуиция Костю не подвела: женщина определенно имела какое-то отношение к театру. Стены ее квартиры были увешаны афишами и фотографиями с разными людьми, в том числе и весьма известными. На старых обоях размещались картины с театральными сюжетами и фарфоровые маски, а на полочках сидели арлекины и клоуны.

Семейных фотографий нигде не было. Детских и мужских вещей — тоже.

Хозяйка квартиры провела их на кухню, выставила на стол чашки из тонкого фарфора, выполненные в форме кувшинок. Ни о чем не спрашивая их, она заварила чай, наполнивший кухню ароматами клубники и персика. Лишь после этого женщина села за стол вместе с ними.

— Итак, она попалась? Скажите мне, что я права! Возмездие ее обязано постигнуть!

— Пока идет проверка, — ответила Саша. — На вашу соседку поступили достаточно серьезные жалобы. Больше мы ничего сказать не можем, это тайна следствия.

— Мне не нужно ничего знать дополнительно, я знаю, какое зло она причинила мне! — Женщина картинно прижала ко лбу тонкую руку с некрасиво вздувшимися венами. — Этого мне достаточно!

— Это какое же? — уточнил Костя.

— Она отняла у меня мою дорогую подругу! Единственную душечку мою Лизоньку!

— А можно конкретнее? Что это за душечка?

— Я говорю об Элизе Грановской!

Это имя было произнесено таким тоном, что сразу чувствовалось: женщина ожидает от них весьма бурной реакции. Однако Саша и Костя лишь переглянулись.

— Ну и кто это? — наконец решилась спросить Саша.

— Как, вы не знаете?!

— Очевидно, что нет.

— Элиза Грановская — та светлая, святая душа, которой принадлежала эта квартира! — Соседка указала пальцем на потолок. — Та, в которой теперь эта стервятница разврат чинит! С хахалем своим, таким же мужланом! Они лишние в этом доме!

— А вот с этого места давайте поподробней, — потребовал Костя. — Нам известно, что эта квартира принадлежит Гусинской официально.

На самом деле они не знали этого наверняка. Однако, учитывая репутацию Анастасии, можно было предположить, что по своему жилью она точно привела документы в порядок.

— Может, и официально, — поджала губы соседка, — но получена она страшным обманом! Святую простоту каждый норовит использовать. Именно это стервятница сделала с Лизонькой!

Выяснилось, что Элиза Грановская была женой очень уважаемого человека — академика, который еще при советской власти получил эту квартиру. Тогда весь дом предназначался для работников науки и искусства.

Но времена изменились, и уже представители нового поколения, наследники квартир, предпочли съехать отсюда, обменяв золотое жилье на квадратные метры попроще — с весомой доплатой. Впрочем, оставались и такие «осколки былых времен», как семейство Грановских и их соседка, актриса на пенсии. У них не было детей, они не рвались к богатству, им важнее была память о своей юности.

Муж Элизы умер первым, а для нее он был всей жизнью. Она никогда не работала, во всем поддерживала супруга. Когда его не стало, она обнаружила себя наедине с пустотой. С финансами у нее все было в порядке — покойный муж позаботился о том, чтобы она ни в чем не нуждалась. Вдова просто не знала, чем занять себя. Она превратилась в отшельницу: мало общалась с людьми, редко выходила из дома. Ей всюду мерещились черные риелторы, которые наверняка узнают, что наследников у нее нет, и придут за ней.

— Чего боялась, то и пришло, — вздохнула соседка. — Так в жизни часто бывает. Мы привлекаем свои страхи, потом платим за них.

Черных риелторов Грановская представляла в виде крепких мужиков-дуболомов, прилизанных мафиози или «новых русских» с пальцами веером. Словом, в ее воображении это обязательно были мужчины, причем, очевидно, озлобленные. А тут на ее пути появилась улыбчивая молодая женщина — и Элиза не заметила опасности.

Изначально речи о квартире вообще не шло. Анастасия просто регулярно навещала новую знакомую, расспрашивала ее о прошлом, смотрела старые фотографии. Уже потом, спустя несколько месяцев после встречи, как бы между делом стала жаловаться на проблемы с жильем и безумные цены на квартиры.

— Короче, надавила на жалость, — заключила пожилая женщина. — На самое уязвимое место — на сердце! Лизоньке показалось, что она видит перед собой настоящее, искреннее страдание. Я пыталась ее предупредить, но она меня не слушала. Лиза, говорила я ей, присмотрись, ты же пригрела на груди змею! А она, светлая душа, верила, что в людях есть только хорошее. Я поняла, что спорить с ней бесполезно, иначе она бы и вовсе перестала со мной говорить.

Элиза первой завела разговор о наследовании квартиры. Анастасия для видимости посмущалась, но об отказе и речи не шло. А вот идею с наследством она все-таки отвергла.

Она убедила Элизу, что наследование в таком случае — это слишком опасно. Мол, бюрократы и чиновники обязательно придерутся к тому, что Анастасия не была кровной родственницей усопшей. В итоге квартира досталась бы государству, все ушло бы с молотка!

Вместо этого она предложила Грановской продать ей квартиру сразу, в тот же период. Не за деньги, конечно, потому что это противоречило бы ее образу «бедной девочки». Элиза расставалась с имуществом за право пожизненного проживания в этой квартире и содержания со стороны Анастасии.

Договор показался Грановской логичным и выгодным, она согласилась.

— Нужно ли говорить, что я была против? — поинтересовалась соседка. — Мы тогда крупно поссорились с Лизонькой, наговорили друг другу всякого — сейчас даже стыдно! Но она всегда очень упрямой была, это еще ее муж отмечал, царствие ему небесное. Если она считала, что права, то отговорить ее было невозможно.

Первые месяцы все шло настолько хорошо, что соседка даже засомневалась: не ошиблась ли она? Анастасия добросовестно взяла на себя всю домашнюю работу. Она стирала, убирала, готовила, гуляла с Элизой по паркам и с прежним увлечением слушала ее рассказы о былых временах.

— Я расслабилась, — признала пожилая женщина. — Все расслабились. А потом Лизонька умерла.

Элиза Грановская скончалась от инфаркта, так установили медики. Возраст женщины приближался к девяностолетнему юбилею, поэтому подозрений ни у кого не возникло. Анастасия организовала похороны и вступила в единоличное владение квартирой.

После этого ее отношение к соседям изменилось. Она больше не изображала смиренную овечку и посылала их по известному адресу, стоило им только оказаться у нее на пути. Прямых нарушений с ее стороны не было, но ни у кого не оставалось сомнений относительно того, что собой представляет эта женщина.

— Я ходила в полицию! Я бы предала память Лизоньки, если бы не пошла. Я все им рассказала! Но они только руками развели: нет состава преступления, так они сказали! Документы у нее чистые, за Лизонькой она ухаживала прилежно, а инфаркт никого не щадит. И что теперь? Раз вы здесь, эта ведьма навредила кому-то еще, не так ли? А ведь этого можно было бы избежать, если бы меня послушали сразу!

Действия Анастасии в общем и в целом подходили под схему, которую часто применяют черные риелторы. Да она бы и не продвинулась так далеко, если бы была плохой актрисой! Костя и Саша точно шли по верному следу! Гусинская просто обязана была убить всех тех людей. Оставалось только понять, как именно.

— Спасибо вам большое, — Саша начала подниматься.

Похоже, она собиралась уходить. Косте это не понравилось: с чего она взяла, что может делать что-то, не посоветовавшись с ним? Она же все испортить может! Поэтому, когда хозяйка квартиры отвернулась, он подбил ноги своей спутницы, заставив снова плюхнуться на стул.

— Жди, — еле слышно произнес он, глядя в глаза своей спутницы.

Чувствовалось, что ей такое обращение не по нраву. Однако Саша быстро сообразила, что капризами может испортить все дело, и промолчала.

— Я уверен, что вы правы! — объявил Костя. — Гусинская наверняка черный риелтор. Но чтобы доказать это, нужно найти, где она прячет все нелегальные документы, так называемую теневую бухгалтерию. Только так мы сможем прижать ее к стенке! Может, у вас есть какие-то предположения?

С его стороны это был выстрел вслепую. Он сильно сомневался, что соседке, пусть даже с ее социальной паранойей, что-то известно.

Однако пожилая женщина удивила его. Она наклонилась к нему и четко произнесла:

— Я точно знаю, где вам нужно провести обыск!

* * *

Многие люди, подошедшие вплотную к смерти, верят в мистику. Не все, но многие. Это не обязательно какая-то конкретная религия. Можно не знать названий и не понимать даже, но все равно чувствовать, что есть душа и мир, в котором она существует отдельно от тела.

Такие идеи Вероника не пропагандировала, но и не отрицала. Она много раз пыталась вспомнить, что видела тогда, в глубоком наркозе, пока бригада врачей возвращала ее к жизни. Не получалось. В памяти осталось лишь четкое ощущение, что это не сон, а нечто большее, а еще — много белого и золотого цвета. Все. Она принимала это спокойно и надеялась, что однажды сможет вспомнить больше.

Понимала она и то, что у любого явления есть темная сторона. У мистики — тоже. Энергия разрушения и проклятия, нечто темное, непознанное пока.

— Ты вообще слушаешь?

Голос Алисы отвлек ее от размышлений, заставил вздрогнуть и вернуться ко вполне реальному миру.

— Извини, — смущенно улыбнулась Вероника. — Отвлеклась.

Она приехала в дом Алисы и Дамира, потому что им многое нужно было обсудить. Речь шла даже не о шестом этапе проекта, дело стало гораздо более серьезным. И, конечно, опасным, но отступать никто не собирался.

Дамир поработал на славу, но меньшего она от него и не ожидала. Ему удалось узнать, что Леонид был представителем нетрадиционной ориентации, за что и погиб. Однако источник его денег не был связан ни с работой, ни с подобными «знакомствами по интересам».

Похоже, у Леонида был весьма влиятельный знакомый, который и спонсировал его роскошную жизнь.

— Там дом действительно очень дорогой, — сообщил Дамир. — Когда я узнал адрес, я сразу поехал посмотреть. Видно, что человек живет не простой.

На отсутствие простоты в жизни хозяина дома указывали видеокамеры по всему заботу и охрана, прогуливавшаяся по участку. Это был точно не тот случай, когда кто угодно может пробраться внутрь. Чувствовалось, что деньги там водятся, и в избытке.

Оставалось лишь понять, как с владельцем особняка связан Леонид. Учитывая пристрастия погибшего, один вариант напрашивался сам собой. Но на участке Дамир видел женщину, гулявшую с маленьким ребенком, а это указывало на вполне традиционную семью. Возможно, Марканов приходился им родственником, которого они стыдились, но и отказываться от него не хотели.

— Вот. — Дамир протянул Веронике адрес, записанный на листке бумаги. — Пробей, пожалуйста, кто там живет.

Она кивнула, хотя мысли отказывались переходить к этой проблеме. Она понимала, что расследование очень важно, что нужно разобраться, что к чему, а Леонид — ключевая фигура.

Однако она была слишком впечатлена тем, что выяснила этим утром.

Она даже не знала, как сказать им. Но молчать и дальше было нельзя, тем более что Алиса заметила ее странное состояние:

— Да что с тобой такое? Ника, все нормально?

— У меня лично — да. А у нас у всех — не совсем.

— Ты выяснила, что за штуку мы нашли в маминой квартире?

— Да. Но вам это не понравится.

Статуэтка напугала всех — даже Алису, которая была к мистицизму не склонна. Видимо, беременность заставляет и циника лишний раз перестраховаться! Поэтому странную находку перевезли в загородный дом Севера и спрятали в сейф. Перед этим Вероника сделала несколько фотографий, которые послала знакомому историку в США.

Судя по всему, вещица была древней и ценилась вовсе не из-за бронзы, из которой была сделана, и даже не из-за незначительного количества золота на глазах. Поэтому показывать саму статуэтку кому-либо было крайне опасно. Им требовалось незаинтересованное лицо, и точно не в этой стране! Здесь и пригодились связи Вероники в Америке.

У нее сразу было тревожное ощущение насчет этой статуэтки, и оно оказалось верным. Причем даже после этих опасений Вероника была не до конца готова к ответу, который получила.

— Есть две новости, — объявила она. — Как водится, хорошая и плохая.

— Давай с хорошей! — потребовала Алиса.

— Мой знакомый по фотографии не может определить, что это подлинник, так что шансы, что это искусная подделка, составляют примерно пятьдесят процентов.

— Если это хорошая новость, то какая же тогда плохая? — поразился Дамир.

Вероника глубоко вздохнула, не зная, как начать. С кем-то другим она бы вообще не решилась говорить об этом — ее бы просто сочли сумасшедшей! Но Дамиру и Алисе она доверяла, да они и сами знали, что со статуэткой что-то не так.

— Что вам известно о мифологии ацтеков? — наконец решилась на вопрос Вероника.

— Это действительно очень, очень плохое начало, — покосилась на нее Алиса. — Ты серьезно?

— Вполне.

— Да почти ничего! Кто там конец света в две тысячи двенадцатом обещал? Они?